Романтическая буржуазофобия и либерализм

Эгоцентризм и буржуазофобия были реакцией романтизма на нивелирование личности в послереволюционной Франции и Европе, принявшей идеалы революции. Взгляды и суждения романтиков на отношения между людьми, людьми и Богом, человеком и властью, часто противоречивые и парадоксальные, формировались в противопоставлении, во-первых, рационалистическому оптимизму просветителей XVIII века, во-вторых – фаталистическим учениям, одно из которых представлял католический философ, писатель и дипломат Жозеф де Местр. Противник революции, он развернул на полях своих произведений теорию о роковой неизбежности человеческих жертвоприношений.
 
Еще романтический критик Пьер Балланш настаивал на независимости романтической (христианской) поэзии от языческой символики, а мадам де Сталь утверждала, что аллегорический миф об Оресте «лишен чувств» (сердца). Особой любовью пользовался новый символический образ «добродетельного сердца», наполненный «священным огнем» энтузиазма. Романтики нового поколения, принимая просветительский тезис о необходимости устранения недостатков общественного развития, видели в несовершенном политическом устройстве и общественном развитии причину не только людских пороков, но и страданий и изучали природу человеческой души для того, чтобы устранить внутренние недостатки. В поисках духовного равновесия, они пришли к идеалу поэзии и возвеличили роль воображения. Высшим творческим достижением они признали синтез поэзии, искусства и религиозной философии, в которой увидели оборотную сторону веры. Рассматривая человеческую историю как мировую драму, полную страстей, заблуждений и ошибок, которые необходимо исправить, они мечтали, под влиянием идей социализма и гармонического развития экономики согласно учению Анри де Сен-Симона, переделать общество в либеральном духе – духе свободы и справедливости. Романтические идеи получили распространение в философии и эстетике, в художественной литературе, поэзии, критике и публицистике.

Пожалуй, наиболее последовательными выразителями политического и социального либерализма во Франции XIX в. были «бывшие» (ci-devant) – представители старых аристократических родов, сначала попранных, униженных, изгнанных, затем реабилитированных и заново вознесенных. Создателем доктрины индустриального общества и автором знаменитого «Катехизиса индустриалов» был Клод Анри де Рувруа граф де Сен-Симон и французские романтики были участниками собраний его верных последователей – Анфантена и Базара, разделяли многие положения их социально-экономических учений, достигших к концу 1820-х – началу 1830-х гг. большой популярности среди либерально настроенной интеллектуальной элиты и богемной среды. После знакомства с сен-симонистами и христианскими либералами издания «Авенир» романтики вдохновились учением о преобразовании общества экономическим путем и с помощью либерализации политики, социальных отношений и культуры. Будучи последовательными противниками обуржуазивания и либерализации общества насильственным путем, с помощью революционного террора и войн, романтики мечтали о гармоническом социальном устройстве и в большинстве своем защищали либерализм, веря в его гуманистические ценности. Зачастую они видели их в ярком свете социалистических учений о преобразовании общества. С либеральным учением выступил христианский социалист Фелисите Робер де Ламенне, глава христианских либералов и издатель газеты «Авенир», поддерживающий идею о поэте как политическом лидере и проводнике народа (guide du peuple), существе возвышенном, чувствительном и беззащитном в материальном мире.

Романтические гуманисты и либералы выступали против наказания невиновных, против насилия и кровопролития. А. де Виньи наравне с В. Гюго и младшим современником Т. Готье ратовали за отмену смертной казни. И это было не метафизическое противоборство с абстрактным злом, а борьба с конкретной социальной несправедливостью. Исходя из этой позиции и во имя высокой цели Виньи избирает область поэзии и лидирует, ибо только здесь он может одержать верх над безвкусием и высокомерным чванством «материалистов». Потомственный аристократ и либерал, эстет и сторонник «идеальной», очищенной правды, защитник поэтов и поэзии, он напомнил о сложившемся веками трагическом положении художника, показал уязвимость гения, одаренной натуры, привлекая для этого историю в качестве свидетеля.

В духовной сфере Виньи следовал культурной традиции вольнодумцев XVIII в., сочетая французский литературный аристократизм, либертинаж и отрицание революционной жертвенности с романтическими взглядами на историю, искусство и поэзию. Такое сочетание обусловило особенный поэтический темперамент Виньи: поэты, критики, историки литературы приписывали ему консервативность, которая выражалась не только в готовности следовать просветителям, но и в подчеркнуто аристократической манере выражать себя в обществе и в творчестве. Стилю Виньи приписывали консервативность, особенно в сравнении с «вольным» демократическим стилем поэзии В. Гюго. Но оба они, и Гюго и Виньи, видели в поэте носителя огня Прометея, «божьей искры», что зажигается в душе и ведет человека к счастью: Прометеева истина проступала в образах поэта-глашатая, «ангела-хранителя», «лучшего я», «чувствительного сердца», «голоса народа» и «совершенного человека», наделенного божественным даром, творческим озарением и «естественной добротой».