Сказочное путешествие

Все менялось в мире. Происходили страшные события: революции, войны, междоусобицы. Все меньше оставалось места для чуда, все сложнее верилось в волшебство. Взрослым некогда — они делят власть. Да и некому — слишком уж мало грамотных.  «У нас умные дети, — решили тогда новые власти. — Они хотят видеть жизнь без прикрас!»
«ПрИкрасы, чтобы понять прЕкрасное», — думал Сказочник, любящий игры слов. В нем и сказки да истории играли и просились наружу, к людям. Это ведь смысл их существования — быть рассказанными и услышанными. Чтобы люди отвлеклись от реальности ненадолго и поняли нечто важное — о себе и об окружающем мире. Столько всего произошло за последнее время с человечеством, сломавшее старые порядки, и хорошего, и плохого. Войны и революции - да, но ведь еще промышленный рост и всеобщее образование... Ведь целый мир еще отстраивать заново! Почему же не сделать прекраснее?
Сказочник верил в чудеса с детства. Вся реальная жизнь его не смущала — он жил не там, а в своем мире. И знал уже гораздо больше о сказке и волшебстве, чем учителя или родители. Что взрослые? Они мир строят черно-белым — хоть из глины и кирпича, хоть из дерева. Большинство живет, как во сне, понукаемые чужими целями и лозунгами. А он, Сказочник, сможет добавить в их постройки цвета, волшебства и… самой жизни.
Первые сказки он рассказывал, конечно, детям. Шел по странам и те сюжеты, что просились на свет, те и брал. Благо, не средние века, истории смягчились, в отличие от реальности. Иногда никто не приходил слушать сказки — души их обмерли, считал Сказочник, или же заснули. И тогда он сам становился ребенком и шел на поиски тех, кого можно разбудить или оживить добрыми чудесами. Он не мог выбирать эпоху и местность. Но в каком виде появиться, какую сказку и на каком языке рассказать, когда идти дальше, сменить сказку — решал только он.
Конечно, некоторые темы касались исключительно взрослых. Ведь не все предназначено для детских ушей. Сами малыши этому сопротивлялись — каждому понятно, что самое интересное начинается, когда тебя отправляют спать. Это ощущение во взрослом возрасте прекрасно помнится. Время от времени через фильмы да спектакли удавалось завести разговор с теми, кто не мог или не желал слышать, но очень уж иногда. Не все ведь хотят просыпаться и что-то осознавать, особенно неприятное, а жить и во сне можно. И цензура с каждым днем делалась серьезнее, не так-то легко обходить ее запреты.
Даже в эпохе тиранов — Драконов ХХ века, Сказочник нес добро и свет душам — тем, кто мог услышать, понять и пробудиться. И сказка чаще держала путь к детям, более восприимчивым во все времена. Пока их еще не испортили взрослые — житейскими тяготами, неработающими инструкциями и бесконечными запретами. А главное, подменой понятий — что такое Добро и Зло. Ведь сейчас так просто их перепутать! Люди сами склонны оправдывать негодников и подозревать героев в коварном умысле. Люди. Но не сказки! Хотя истории и тут рассказывают просто невероятные, много их слышал Сказочник под самыми разными личинами.
Скажем, вот бизнесмен или же чиновник прославился помощью школам и детским домам.
— Послушайте, это ведь благотворительность. Она и должна быть громкой! Иначе никто не узнает, — говорили его сторонники.
— Деньги списывают бюджетные, — говорили доброхоты, его противники.
— Государственный заказ хочет получить, — вторили проверяющие, соперники бизнесмена.
— А меня обвиняют в выдумках! — изумлялся Сказочник. В этой сказке он работал в газете. Любимые истории он уже давно рассказал, опыт персонажа переполнял его и требовал новых сюжетов, самой жизни в них. Писать, кроме репортажей или статей, ничего пока не получалось, но зато журналист стал рисовать. И картинки получались странные — черно-белые, насыщенные событиями и будто бы ниоткуда — не связанные с его работой или же эпохой. Похоже, образы рвались наружу и красками предсказывали появление следующего персонажа.
Странные люди! Чего придумывать, если человечество так и не научилось отличать Добро и Зло. Вроде бы и культурный слой нарастает, цивилизация развивается, а жить в мире так и не могут. И детей плохому учат. Он, кажется, в поисках живого, неожиданно нарисовал себе ближайшее будущее. Текст, однако ж, снова запросился наружу, только почему-то не словами, и даже не рисунками, а иероглифами. И внезапно для себя, Сказочник опять сменил сказку, страну, эпоху…
 
Он оказался в китайском костюме рядом с колючей проволокой и дозорной вышкой, в своем же черно-белом рисунке… Он стоял на подставке, как китайский болванчик. А под колючкой, у столбика забора в чистом поле он увидел единственное растение — пион. Буквально одна ветка с мелкими бутонами, похожими на крупные жемчужины, но зато живая! Понятно, что это символы Китая — он сам, его костюм с драконом, ветка пиона… Но что это за сказка так настойчиво просится на свет? Он все смотрел вокруг себя и хотел одного — раскрасить, оживить картинку.
Сказочник взмахнул пионом, как волшебной палочкой. В первую минуту вокруг ничего не изменилось. Но потом бутоны на ветке превратились в жемчужины, а у подножия подставки появилось странное существо, будто бы кем-то нарисованное и явно сказочное. Будто бы дракон, но какой-то не такой, не китайский. Сказочник знавал в эпоху Драконов всякие их разновидности, он распознал символ Тибета, снежного дракона. И зверь задышал огнем, недовольный вторжением. 
Еще взмах веточкой с жемчужинами… И рисунок как будто сделался другим, хотя в его линиях почти ничего не изменилось — воспринимался теперь иначе. Так же не хватало цвета, да только и он картинку не оживил бы. Сказочник замер и прислушался. Примешались, стали четче впечатления персонажа: маленький, богато одетый китаец находится в незнакомом месте и боится всего. Он, представитель великой культуры — что он мог делать рядом с изгородью из колючей проволоки и дозорной вышкой? Чем он мог угрожать тибетскому дракону?
«Его отправили завоевывать Тибет», — внезапно осознал Сказочник. И словно бы отделился от мальчика, будто слушавшего сказку, благодаря найденному правильному ответу. «Он не хочет этого, его уговорили. К  тому же мальчик безоружен, потому что китайцы решили — любой ребенок легко завоюет Тибет. А тибетцы сопротивляются, они не хотят чужого господства». Как же теперь его спасти?
— Это взрослый разговор, мальчик. Тебе пора спать, — крикнул Сказочник ребенку. У того на лице отразились сперва упрямство, но потом облегчение. Он посмотрел вниз, на снежного дракона. 
— Ты останешься со мной? — грубовато, но все же попросил, а не приказал маленький китаец.
Дракончик лизнул ему руку, а потом дыхнул огнем — и картинка заиграла яркими красками. Расцвели цветы, исчезли вышка и колючая проволока, на их месте оказалась зеленая поляна, раскидистое дерево и звонкий ручей. И успокоившийся, перемазанный ягодами, чумазый ребенок спал в обнимку с тибетским драконом на поляне…
И Сказочник пошел дальше, ведь он внес смысл и цвет в свой рисунок, пусть живет теперь сам, по законам сказки! А ему эту историю нужно рассказать всему миру, как и множество случившихся с ним до этого. Там и новые постучатся, раз он настоящий волшебник и умеет их раскрашивать да оживлять, они попросят вывести их в реальность, к людям, большим и маленьким, с которыми можно поговорить — легко и о важном.