Дождь заглушает стоны с дальних рубежей

Дождь заглушает стоны с дальних рубежей,
И в кутерьме обыденных страданий
Не слышно возгласов тех раскаленных дней,
Где и сейчас мятежники пылают.

Окопы, тюрьмы и концлагеря.
В траншеях сгинули – воскресли на плакатах,
И агитируют из непролазной мглы
По воле бесов из кремлевских зиккуратов.

Могилы братские и неопознанный солдат
Украсили привычные пространства.
Там каждый первый бесноваться рад
От ненависти к тем, кто жив остался.

И почему-то нет сомнений в том,
Что жизнь отдать – благое дело чести,
Но славословие дряхлеющих богов
Предвосхищает торжество бесчестья.

А ливень в помощь – утрамбует след,
Оставшийся от преданных героев,
Поверивших во вредоносный бред,
Рожденный в сумраке сознания убогих.

И не проснуться от мучительного сна,
Он не дает нам шанс на оправданье,
Нас окружают минные поля
Тщеславия, гордыни, злодеяний.

Потоп всемирный незаметно подступил,
Ковчег пустили на опалубку для пушек,
Проиграна бездарная борьба –
Последний праведник оглох, маяк – потушен.

Земля изранена, обуглена, пуста,
Там тени проступают из тумана,
И распинают нового Христа
Под равнодушный грохот канонады.

А дождь стучит. Он безучастный счетовод
Погибших душ и рухнувших империй.
Он смоет кровь с расколотых ворот,
Ведущих в сад запретных наслаждений.