Лопарская кровь

июнь-июль1975

1. Задержка на старте
Летом 1975 я должен был проходить производственную практику на горно-обогатительном комбинате в Ковдоре Мурманской области. Но вовремя выехать туда мне не удалось – в библиотеке мне не подписали обходной лист. Аукнулась весенняя история, когда я взял в библиотеке две книги (что-то из фантастики) и одну из них попросил почитать мой однокурсник. А когда через пару недель я подошёл к нему и попросил книгу обратно, он в ответ вытаращил глаза: какая книга? ничего не помню!
И вот теперь в библиотеке требовали её вернуть; а когда выяснилось, что она утеряна, велели взамен купить какую-нибудь другую, но тоже фантастику. Конечно, по магазинам я пробежался; но только выяснил, что это гиблое дело – искать там сейчас фантастику. Положение выглядело безвыходным. Плюс к тому, я попался на глаза своему руководителю практики, и он с удивлением спросил, почему я не в Ковдоре. Мои объяснения он отмёл и добавил:
- Вот я скоро еду туда – вас там нет. Я возвращаюсь в институт – вам выговор. А дальше уж как начальство решит…
Я побежал в библиотеку и уговорил их принять что-нибудь вместо утраты. Они назвали книгу, я её быстренько купил, закрыл обходной и выехал в Ковдор.

2. Как меня встретили
Рано утром я сошёл с Мурманского поезда в Кандалакше и пересел на местный поезд. Он неспешно повёз меня к месту назначения. Я был с сильным недосыпом и потому вскоре положил руки на столик перед собой, голову – на руки и заснул.
Проснулся от толчка в плечо. Надо мной стояли пограничники. Они потребовали документы. Старший посмотрел мой паспорт и сказал:
- А где разрешение на въезд?
- Какое разрешение?
- Вы въезжаете в режимную зону, можно только с разрешением. Куда едете?
Я предъявил направление на практику.
- Берите вещи, идёмте с нами.
Остаток пути я проделал в пустом вагоне под охраной пограничников. В Ковдоре они меня вывели, усадили в УАЗик и отвезли в комендатуру. Там составили протокол о въезде в пограничную зону без разрешения. По идее, они меня должны были отправить обратно, но сыграло свою роль направление на практику. Комендант распорядился отправить меня в милицию.
Этот казус должен был предотвратить мой руководитель практики. Но не предотвратил (по-моему, он вообще не очень думал об этом). Позднее он извинялся и показывал полученное им разрешение; которое уже никому не было нужно.
В маленьком опорном пункте милиции меня принял сержант, записал к себе в журнал, отпёр ключом зарешеченную каморку и сказал:
- Посиди пока здесь.
Я поинтересовался:
- А дальше?
- А дальше – как начальство скажет. Все сейчас на выборах, им не до тебя. А потом разойдутся – и их пару дней не найти…
Приятная перспектива, ничего не скажешь. Кто ж знал, что приезжать в Ковдор в воскресенье да ещё и в день выборов чревато проблемами…
Решетчатая дверь за моей спиной захлопнулась. Я огляделся. В каморке стояла огромная парковая скамейка, которая занимала больше половины помещения, так что сидящие почти упирались ногами в противоположную стенку. Я сел с краю, поставил сбоку свой чемоданчик.
Кроме меня, за решёткой было двое: крупный усатый парень и ещё один, которого я не рассмотрел, так как он безмятежно спал, положив голову на спинку скамейки (такое ощущение, что для него всё это было привычным). Усатый всё вздыхал и сокрушённо повторял:
- Пять лет дадут, как пить дать…
Я сидел, не представляя, сколько меня ещё продержат и что можно сделать. Через час спящий проснулся и сразу обернулся ко мне:
- Ну чё, студент?
- Чё, - усмехнулся я, - сидим.
После этого он как-то больше ничего мне не говорил. И мы сидели в тишине, прерываемой только вздохами и фразами про маячащие пять лет.

3. Выпустили
Ещё через пару часов щёлкнул замок, открылась дверь, сержант махнул мне рукой: выходи. Назвал адрес, объяснил, как идти, и сказал:
- Иди устраивайся в гостиницу.
Я подхватил чемоданчик и спросил:
- А паспорт?
- А паспорт останется у меня.
- Как же меня поселят без паспорта?
- Пусть позвонят мне, я им скажу. А ты завтра придёшь – решим с документами.
Вот так всё просто. От опорного пункта, дошёл до гостиницы, нашёл там бабушку, которая ей заведовала, рассказал ей про свои приключения, и она действительно меня поселила.
Назавтра я попал к какому-то невысокому милицейскому начальнику. Не знаю, был ли он с похмелья после выборов или просто сразу возненавидел меня (замечал я, что некоторые люди ни с того, ни с сего вдруг начинают меня ненавидеть всеми фибрами души; по счастью, такие встречались мне очень редко), но он явно искал, к чему бы придраться. Расспрашивал про нелегальный въезд в зону, тщательно рассматривал каждую страницу паспорта. На последней странице увидел подпись с датой и взвился:
- Это что?! Вам что, паспорт – записная книжка?
- Это в ЗАГСе поставили отметку, - ответил я. – Когда мы заявление подавали.
Я был рад, когда он выдал мне паспорт и отпустил восвояси.

4. Устраиваюсь в Ковдоре
На ГОКе мне первым делом выдали направления в общежитие и на медосмотр. Там же со мной оказался ещё один студент нашего института, пятого курса. Конечно, опознавали меня мгновенно – на мне была стройотрядовская штормовка с нашивкой «МГИ». Мы с ним пошли искать общежитие. Нашли и устроились, после чего я побежал в ГОКовскую поликлинику.
Медосмотр был основательный и меня малость забраковали из-за зрения; написали, что противопоказана работа на высоте. Ну ладно. это не смертельно. Я пошёл за распределением и меня отправили на взрывной участок (интересно, чем он отличается от других по высоте?). Я разыскал мастера участка, отдал ему документы, и он назначил мне выход на работу назавтра.
Вернувшись в общежитие, я зашёл в буфет, перекусил и затеял разговор с буфетчицей. Посетителей не было, и мы никого не тормозили, но всё же непонятно – зачем я трепался с ней целый час. Ни о чём. Наверное, мне надо было лишний раз убедиться, что я могу заговорить с незнакомым человеком.
Мой первый рабочий день был крайне неинтересен. Мы долго сидели в участке, потом долго ехали (понятно, что на ГОКе расстояния большие), сделали какое-то небольшое дело и снова сидели. Конечно, нашёлся трепач, который без конца что-то рассказывал. Один из работников сел на электрокар и начал крутиться на нём, стараясь нарисовать на грунтовой дороге круг с минимально возможным радиусом. Другие тоже развлекались, как могли. Потом пришла машина, отвезла нас в участок, а тут и рабочее время закончилось.
В общем, я особого смысла в такой моей практике не увидел. Впрочем, в ближайшие дни мне выпадали вторые и третьи смены – вечером и ночью. Там работа была до безобразия простая: смотреть, чтобы никто не попортил детонирующую сеть, которую днями вязали взрывники.

5. Надо бы заработать
На следующий день я занялся практической реализацией идеи, которая иногда появлялась у меня в голове: раз уж я оказался на Севере, куда все едут зарабатывать, то неплохо бы и мне подзаработать. Правда, знающие люди говорили, что для хороших заработков надо прожить там несколько лет. Но по крайней мере ничто не мешало мне устроиться ещё на одну работу.
Рядом с общежитием был ресторан «Гирвас», туда я и направился. Предложил директору себя в качестве грузчика, и он меня принял. Грузчик у них в штате, конечно, был – невысокий крепкий мужичок по имени Иван Алексеевич. Но, видимо, ему нужен был кто-то в помощь. Так что я оказался кстати.
Со следующего дня жизнь моя завертелась колесом. Дневная работа в ресторане, вечером или ночью – дежурство на карьере. С учётом ходьбы туда-сюда остаётся время, чтобы только поспать.
Неожиданную проблему доставило солнце. Оно не скрывалось за горизонтом, а ходило кругами, поднимаясь к югу и опускаясь к северу. Наши окна выходили на север и в солнечные дни, т.е. ночи, солнце всю ночь жарило в окошко, мешая спать.

6. Плюс Гена
Через пару дней подъехал мой сокурсник Гена. Ему сдвинули практику, потому что он сдавал экзамен на единую книжку взрывника. У нас многие сдавали, но я не стал, так как думал, что она мне вряд ли понадобится.
Гена эмоционально рассказывал, как его (тоже) сняли с поезда пограничники. - Я им говорю: «Но вот наш человек проехал же!».
«Ах ты паршивец!» - подумалось мне. – «Так бы заодно и меня утопил!»
Гену поселили в мою же комнату в общежитии и тоже распределили на взрывной участок.

7. Месяц на двух работах
Ресторан – карьер – общежитие, ресторан – общежитие – карьер. Первое время мне везло – никаких накладок не было. Но наступил день, когда мастер вывесил распределение людей по сменам на предстоящий месяц. И там я увидел для себя несколько дневных смен.
Раздумывая, как быть, я просматривал график; и обнаружил некую женщину, у которой были исключительно вторые-третьи смены. Конечно, так получилось, что она в этот момент тоже подошла к графику. И я предложил: давайте поменяемся. Она не возражала.
Пошёл к мастеру, попросил нас переставить. Он спросил: почему? Я ответил, что днями работаю в другом месте. Он преисполнился лёгкого презрения и сказал, что я мало пользы получу от своей практики (в отличие от Гены, который уже зарекомендовал себя своей активностью в освоении взрывного дела). Но график поменял. Так что я теперь до последнего дня мог совмещать две работы.

8. Редкие выходные
Конечно, случались и выходные (т.е. дни, когда надо было идти только на одну работу). Но я не придумал, чем их заполнить; считал, что их слишком мало, чтобы заботиться специально. Дважды залезал на сопки, которые были видны из окна моей комнаты. Второй раз пошёл мелкий дождь, но это меня не остановило. Я забрался на самую высокую сопку и сквозь серую пелену смотрел на город; потом пришлось основательно сушиться в общежитии.
В комнате нашлась книга Черняка «Пять столетий тайной войны» - прочитал её с удовольствием. А последняя пара выходных прошла в бессмысленном сидении на кровати.
Гена обычно куда-то уходил, хотя мне рассказал только однажды – когда чуть не взорвался. Он каким-то образом забрёл в зону взрывных работ, где как раз произошёл взрыв; говорит, что ничего не было обозначено и никаких сигналов не подавалось. Где он пропадал в другие дни, я не очень интересовался.

9. Запорожцы в ресторане
В средине срока в ресторане появились в помощь нам недавно приехавшие на практику два парня из Запорожья, которые тоже решили подработать. Один из них живо напомнил мне моего друга детства Сашку; и был он вполне положительным человеком. А вот про второго могу сказать только плохое. Мало того, что он в каждый момент выказывал отрицательные черты, так он ещё и пытался каждый раз подстроить всё так, будто это затеял не он. Я не раз слышал, как он вёл с первым разговоры в смысле: вот, что ты за мужик, не можешь добиться вот того-то. Причём тон его был крайне агрессивным.
Он начал с того, что утащил со склада трёхлитровую банку с томатным соком; утащил, естественно, руками первого, а потом его же послал искать консервный нож. Вскрыв банку, они выпили некоторое количество сока и предложили мне. Я не отказался, хотя раньше и не практиковал такое использование содержимого склада.
Особым его пунктиком было стремление к победам над противоположным полом. Видимо, с этим у него были проблемы, потому что он постоянно подначивал первого (в своей обычной агрессивной манере) и требовал, чтобы тот начал заниматься овладением ресторанными женщинами. Наверное, рассчитывая присоединиться и сам. Первый отмалчивался или отвечал что-нибудь односложное.

10. Обратный билет
Обратный билет я купил сразу, как только представилась возможность. Выяснил, что есть прямой вагон «Ковдор – Москва», на который билеты продаются заранее. Отстоял очередь в кассу и попросил его. Но тут случился облом – билет оказался гораздо дороже, чем я прикидывал. Денег у меня не хватило.
Что делать? Сейчас уходить и звонить в Москву, чтобы мне прислали? Но к тому моменту билеты разберут.
Стоявшая сзади женщина спросила:
- Сколько там не хватает? Сорок копеек? Я доплачу…
Вот так мне повезло с билетом.

11. Таня
В один из первых дней, когда я обедал в ГОКовской столовой, ко мне подошла симпатичная полноватая девушка (среагировала на нашивку) и сказала, что она из нашего института и даже с моего факультета, только на курс старше. Зовут её Таня, она тоже на практике и устроилась на подработку в столовую.
Я там бывал редко (я же питался в ресторане!), так что мы не встречались. Лишь однажды я забрёл туда и увидел её. Народу было мало, она подсела ко мне за стол, и мы несколько минут проговорили.
За пару дней до отъезда я снова побывал там. Таня сразу подошла ко мне; и поведала тревожные вести:
- Меня вызывал следователь. Украли какую-то там коллекцию. И он говорит: «Это ваши ребята. Передайте им, чтобы вернули, иначе всё для них кончится плохо».

12. Лопарская кровь
Что за коллекция, и кто украл – я понятия не имел. Но вдруг оказаться задержанным этим делом перед отъездом я не хотел. И сразу побежал в отделение милиции. Нашёл там следователя, представился.
Он рассказал, что похищена коллекция минералов из местного музея и он поставлен это преступление раскрыть, потому что имеет хороший контакт со смотрителем музея и много раз эту коллекцию видел; и самое главное – подозрение падает на моего товарища Гену.
Дело в долгий ящик не откладывали, следователь сел в служебный УАЗик, меня запустил в кузов (опять за решётку), и мы поехали в общежитие. Там он провёл подробный обыск Гениных вещей (Гена отсутствовал), но ничего не нашёл. Оглядевшись в комнате, он подошёл к шкафу и открыл его. Там была всего одна полка и на ней среди тряпья сверкнул ярко-красным боком камешек. Следователь поднял его и сказал:
- Лопарская кровь. Минерал из коллекции…
На том дело было закончено. Следователь написал повестку, положил её Гене на тумбочку и ушёл.
Когда Гена вернулся, я ему указал: тебе повестка. Гена в возбуждении начал спрашивать: кто, зачем. Объясняться с ним мне не хотелось (да следователь меня и не уполномочивал), и я просто сказал, что не в курсе.

13. Я заснул на посту
Мне оставалось отработать на карьере три смены – вечернюю и две ночных. В вечернюю вышли три взрывника, чтобы заряжать скважины (видимо, не успевали до дня взрыва). Их старший подозвал меня и сказал: заряжай.
Работа была проста: вокруг набуренных скважин лежали мешки с зерногранулитом, кругом по десять. Надо было их вскрывать и высыпать зерногранулит в скважину. Я вытащил свой складной нож и принялся за работу. Зарядил сколько-то скважин; в одну высыпал лишних два мешка – они лежали немного в стороне, но я не поленился подтащить их. Позднее, во время взрыва эта скважина рванула выше всех, и люди снисходительно говорили: вот, студент высыпал два лишних мешка.
Следующая ночь для меня едва не стала критической. Я впервые заснул посреди дежурства. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент проезжавший по своим делам мастер соседнего участка решил дежурного проверить.
Я, конечно, тут же проснулся, поднял голову от стола и увидел грузовичок под окном. Обернулся назад – на пороге стоит мастер, и лицо его не предвещает ничего хорошего.
Кончено, выволочку он мне устроил знатную (но замечу – абсолютно без мата): «Вот я сейчас порезал бы сеть, люди бы завтра пришли – а всё вязать надо заново», «Если я напишу докладную, ты вылетишь из института» и т.п.
Но этот молодой парень отнёсся ко мне по-человечески – ничего не написал и никому не сказал.
Назавтра всё получилось ещё хуже. Я отработал последний день в ресторане, оформил увольнение. Вместо меня там остались запорожцы.
Расчёт надо было получать в какой-то городской конторе. Я быстро дошёл до неё, часть денег получил, а ещё 30 рублей по какой-то причине зависли. Я вернулся в ресторан и договорился насчёт них с заведующим производством; написал ему доверенность на получение и дал адрес, куда отправить деньги мне до востребования.
Время уже было позднее, а к 12 ночи мне надо было на смену. Я пришёл в общежитие и залёг спать.
Проснулся с неясным ощущением неприятностей. Солнце на противоположной стене показывало, что уже четыре часа. Глянул на часы – так и есть!
Быстро вскочил, оделся и рысцой направился на работу. Подбегая к карьеру, увидел знакомый грузовичок. Мастер высунулся из кабины и крикнул:
- Куда?
- На смену, - ответил я, - Проспал.
Он махнул рукой – залезай в кузов.
Я залез в кузов, и грузовичок (насколько помню, это был ГАЗ-51) начал спускаться в карьер. Доехал до какого-то места, мастер вышел по своим делам. Я увидел, что мы стоим как раз под нашим уступом, выпрыгнул из кузова и полез вверх. На нашем участке меня встретил товарищ тех двоих запорожцев (я с ним встречался, когда он к ним приходил). Видно было, что он очень устал и замёрз; но пост свой не покинул.
Первое, что он мне сказал:
- Курить есть?
Я только развёл руками. Как мог, извинился за опоздание. Мы перебросились ещё парой слов.
Подъехал мастер. И продолжил вчерашний разговор. Запорожец вроде как попытался меня защитить:
- Он в ресторане был!
- Ещё и в ресторане! – воскликнул мастер.
- Да нет, он там работал, - пояснил запорожец.
Эта непонятка немного разрядила ситуацию. Мастер посадил запорожца в машину, и они уехали. Остаток смены прошёл без приключений.

14. Последний день в Ковдоре
Наступило утро субботы. Подтянулись взрывники и начали неспешно проверять сеть, готовясь к взрыву. Я пошёл к своему мастеру – забрать документы с отметкой о прохождении практики. У него всё было готово, но он спросил:
- А где отчёт?
Я в течение месяца между делом насобирал материалов, но отчёт написать не удосужился. Потому показал ему только свои черновики.
- Не, ну что это такое? – отверг он мои бумажки. – Давай отчёт.
Вот так внезапно я оказался перед необходимостью срочно сделать отчёт.
Проблем тут было несколько. Главная – время. Сейчас утро, взрыв назначен на два часа дня. После этого взрывники ждут пятнадцать минут, проверяют, не осталось ли чего невзорвавшегося, и расходятся. И до следующего рабочего дня, до вторника, их не найти. Т.е. мне надо сформулировать и положить отчёт на бумагу в течение максимум четырёх часов.
Но для начала эту бумагу надо было где-то добыть – её у меня не было. Я пошёл в магазин канцтоваров, но он открывался только в 10 часов. Минус ещё полчаса времени.
Сразу по открытии врываюсь в него, прошу писчую бумагу.
- А бумаги нет! – разводят руками продавцы.
Вот это облом! В раздумьях осматриваю витрину. Продавцы говорят:
- Вот, есть папки для гербария.
- Покажите.
Мне дают какую-то бледно-зелёную папочку. Открываю – внутри листы А4. Некачественные, правда, с неровной плотностью, но вариантов нет. Говорю:
- Давайте две.
И опрометью в общежитие – писать отчёт.
Скажу я вам – с такой скоростью я не писал никогда в жизни! Материала было много, согласовывал его куски я на ходу и строчил, как из пулемёта. Сильно затрудняла работу неровная плотность бумаги – где-то она просвечивала, где-то нет и я не видел подложенный снизу разлинованный лист, чтобы выдерживать ровность строк.
Ближе к двум часам начал прислушиваться – не слышно ли сирены, предвещавшей, что скоро будет взрыв. Я знал, что взрыв обычно задерживается, но мне это помогло бы мало – приближалась следующая контрольная точка, отправление поезда в четыре часа.
В начале третьего я свою писанину закончил, взял задние обложки от папок для гербария, приставил их спереди-сзади и прошил шёлковой ленточкой, которая там была. И – рысью на карьер.
Проделав половину пути, услышал сирену; подходя к карьеру – взрыв. По времени всё получилось, как нельзя лучше. Пока дошёл – мастер уже был в конторе.
Но встретил он меня новым упрёком:
- А что ж ты сегодня опоздал на смену?
Оказалось, что запорожец явился к своему мастеру и начал требовать у него отгул за переработку – так всё и вскрылось. Мой мастер только качал головой. Но, видимо, он уже смирился с тем, что я раздолбай (в отличие от Гены!), и взяв отчёт, спросил:
- Тут всё?
- Всё, - без малейшего сомнения ответил я.
- Описание, рисунки, графики?
Рисунков и графиков у меня было кот наплакал, но я твёрдо повторил:
- Всё.
Мастер отдал мне документы по практике и спросил:
- Куда потом отчёт?
- Отдайте Гене, - сказал я.
И я был отпущен с миром.
Но время, время! У меня через час поезд. Форсированный марш до общежития – покидать все вещи в чемоданчик – и бегом на вокзал. Наш вагон стоит где-то у чёрта на куличках. По крупной щебёнке спешу к нему, обгоняя по пути знакомых, бросая им на ходу приветствие. И вот я в вагоне. До отправления пятнадцать минут.

15. Возвращение в Москву
Опять неспешно поезд ползёт до Кандалакши. Торопиться некуда – там ещё ждать пять часов, пока наш вагон прицепят к проходящему поезду.
В Кандалакше выхожу на перрон, осматриваю вокзал и окрестности. Возвращаюсь на пути – наш вагон уже угнали неизвестно куда. Снова отправляюсь бродить вокруг вокзала. Вроде бы побаливает зуб – иду в медпункт, прошу что-нибудь от зубной боли. У них ничего нет.
Опять делаю круги у вокзала. Так и прогулял все пять часов.
И вот нас прицепили к поезду, мы едем в Москву. Я каким-то образом знакомлюсь с двумя парнями лет тридцати; они уже заметно под градусом. Мы говорим на разные темы, потом они исчезают. Но через полчаса один из них мелькает в проходе, высматривает меня и манит пальцем. Я выхожу к нему, он молча ведёт меня куда-то. Проходим несколько вагонов и там обнаруживается его товарищ, сидящий в купе проводника; на столе – выпивка и закуска.
Пожилой проводник почти не пьёт и не особо участвует в разговоре; вообще непонятно, как мы сюда попали. Мои товарищи гуляют по полной. Мне тоже наливают и дают закусывать.
Спрашивают меня:
- Тебе сколько лет?
Отвечаю:
- Двадцать.
Снисходительно машут рукой:
- Э-э, салага!
- Нет, ну я и не возражаю, - пожимаю я плечами.
Полдня мы с ними прогудели, то в купе, то в тамбуре, то где-то в вагонах. Когда они утомились, я ушёл к себе. Попробовал поговорить с соседками – пожилыми женщинами. Но они как-то при первых же моих словах прервали свой разговор и замолкли, и я не стал продолжать. До вечера было уже недолго.
А наутро мы прибыли в Москву, где меня ждал билет до Феодосии.
В общей сложности мой заработок в Ковдоре составил 170 рублей. Сумма, в общем-то небольшая, но она по крайней мере увеличивалась от года к году.

28-30 ноября, 1-4, 9 декабря 2020, 27 мая 2021