Глава 11

Несмотря на то, что такси приехало относительно быстро, насколько это было возможно по меркам такого мегаполиса, как Нью-Йорк, Умберто и Джейн на себе ощутили пронизывающий ветер. Когда они всё-таки оказались на его заднем сидении автомобиля, Умберто, спросил:
-  Джейн, назовите адрес. Скажите, в каком районе города Вы живёте?
- Я не знаю, как сказать… - в голосе девушки слышалось замешательство и нотки страха.
-  Скажите, как есть.
- Мне некуда ехать – Ответила девушка, стараясь не смотреть в глаза Умберто.
И тут должна была последовать неловкая пауза, но таксист, как спасательный круг, вмешался в разговор двух людей, которые, по его мнению, очень долго не могли определиться с конечной точкой маршрута:
- Я, конечно, извиняюсь, сэр, но не могли бы Вы назвать адрес – Белозубая улыбка чернокожего парня казалась лунным сиянием на фоне тёмного неба. Вежливость и улыбка – вот главное оружие в наши, наполненные невежеством, дни.
Умберто назвал адрес отеля, и машина рванула с места.
Расплатившись с таксистом, накинув сверху ещё несколько десятков долларов, Умберто открыл заднюю дверь, элегантно подав руку Джейн. Когда они вдвоём оказались у центрального входа в один из самых дорогих отелей и любезный швейцар открыл двери, завидев Умберто, Джейн посмотрела на не него с тревогой и немым вопросом.
- Джейн, поверьте, Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Если бы я хотел воспользоваться ситуацией, разве я бы стал что-то предпринимать там, полчаса назад? Я могу себе позволить номер в таком отеле, места в моём номере достаточно или я могу снять для Вас отдельный номер. Но, признаться, я бы не хотел после случившегося оставлять Вас одну и есть ещё один нюанс…
- Какой же? – Джейн посмотрела на него своими изумрудными глазами.
- Я очень не люблю ужинать в одиночестве – Он посмотрел на неё и улыбнулся.
Она только сейчас поняла насколько замёрзла и проголодалась. И, как это ни казалось странным, этот незнакомый мужчина не вызывал у неё тревоги или чувства страха, скорее наоборот. О таких, как он, обычно говорят: «Как за каменной стеной…»
-  Знаете, Умберто, я, пожалуй, отвечу согласием на Ваше предложение – Сказала Джейн, и её щёки залил густой румянец.
Когда они зашли в номер, никаких признаков удивления от роскоши интерьера даже не мелькнуло в глазах Джейн, как будто она каждый день жила в номерах класса «Люкс», из чего Умберто сделал вывод, что эта девушка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Но, его мучил логичный вопрос: «Почему в таком случае она оказалась «бездомной» в Нью-Йорке и насколько он понял, без каких-либо средств, иначе она просто не поехала бы с ним?»
Он решил не торопить события: помог снять пальто, показал, где находится уборная, чтобы она могла привести себя в порядок, и заказал ужин в номер. Все разговоры он решил оставить на потом, поэтому постарался, чтобы ужин протекал в максимально непринужденной обстановке. Лёгкая музыка, приглушённый свет, две свечи на столике и бутылка «Hardys».
Столовые приборы и пустые тарелки были унесены, и теперь они просто наслаждались вкусом одного из самых дорогих вин, родиной которого была такая далёкая сейчас Австралия.
Умберто смотрел на Джейн: её глаза в свете свечей, казалось, отдают янтарным отблеском, тёмно-каштановые волосы ниспадают на плечи. Всё в её позе и взгляде выражало спокойствие, и он был этому очень рад.
- Как Вам вино?
- Очень недурно – Ответила Джейн – у Вас хороший вкус, Умберто, но я больше предпочитаю французские марки.
-  Хм, например?
- Например, «Cabernet Sauvignon»… - Она посмотрела на него украдкой, наблюдая за реакцией от произнесённой фразы.
-  Да, недурно, хочу заметить, что у Вас тоже отличный вкус – Умберто был удивлён, но не стал задавать вопрос, вертевшийся на кончике языка.
- Вы, наверное, подумали сейчас, где такая молодая девушка без гроша в кармане и крышей над головой могла попробовать такое вино?
- Ничего я такого не подумал, Джейн, я и сам был не раз без гроша в кармане, и моей крышей часто было звёздное небо на крыше какого-нибудь полу, заброшенного бунгало в Калифорнии. Когда я приехал в Штаты, то перебивался случайными заработками: ни друзей, ни знакомых, ни родственников. Работал на бензоколонке на одном из хайвэев, с которой рядом находился придорожный трактир, в нём же по совместительству и охранником: бесплатная еда и ночлег на чердаке. Раз в неделю босс давал мне одну из машин, и я ездил по его поручениям, что считалось наивысшей степенью доверия. Это казалось мне пределом мечтаний. Я думал, вот так через лет пять накоплю денег и открою своё дело, какой-нибудь небольшой бар с хорошей музыкой и недорогой, но вкусной кухней – Умберто и сам не мог понять, зачем это рассказывает, но всё, что он говорил, было истинной правдой. Как-будто он сейчас был не в номере люкс в Нью-Йорке, а перед пастором и этим пастором сейчас была Джейн.
Он достал сигарету, но, прежде чем прикурить спросил у Джейн:
- Вы не против?
- Нет, конечно…
Ему отчего-то стало жарко, и он закатал по локоть рукава белоснежной рубашки, обнажив недвусмысленные татуировки. Это не ускользнуло от взгляда Джейн, но она сделала невозмутимый вид.
- И что же было с Вами дальше?
- А дальше, как Вы могли заметить по рисункам на моих руках, американская мечта разбилась о реалии. Всё было достаточно банально и будь я немного наблюдательнее тогда, навряд ли бы совершил подобную ошибку: в одну из поездок в город, мой босс попросил отвезти один пакет по указанному адресу. В пакете, как потом выяснилось, оказался кокаин наивысшей пробы, а бар, в котором я работал, был чем-то вроде перевалочного пункта. По адресу меня ждала, как в самом дешёвом детективе, полицейская засада. А дальше очень немаленький срок в одной из тюрем строгого режима, из которой я бы не вышел живым, если бы не господин случай.
К его удивлению, Джейн не перебивала его, внутренне ощущая то, что сейчас он как-будто заново переживает всё то, что так долго хранил в себе.
- Заключённых в нашу тюрьму доставляли редко, но однажды за завтраком между сидельцами пронесся слух, что сегодня к нам доставят Пабло Эстебана, одного из главарей наркокартеля. А это означало, что в тюрьме могли начаться расовые беспорядки. Ведь даже там люди делятся по цвету кожи и вероисповеданию. Всё уравновешивает количество авторитетных преступников, если больше белых, значит, другим приходится не сладко и наоборот. Видимо, кому-то очень нужно было поместить Пабло Эстебана именно сюда, где большинство тюряг было белого цвета кожи, что фактически означало для него смертный приговор. Напряжение просто витало в воздухе, каждый день мы ждали что-то произойдёт и однажды, когда мы шли на завтрак, я оказался в непосредственной близости от Эстебана, что было, не совсем обычно, потому что он ходил с так называемой собственной охраной. Но, за несколько дней до этого, один человек из его окружения попал в тюремную больницу с резким обострением язвы, а второй – в карцер за спровоцированную одним из белых драку. Таким образом, Пабло Эстебан оказался беззащитным в случае нападения. Так получилось, что я заметил парней, которые приближались к нему, пряча в рукавах заточки…
- То есть, Вы его спасли? – В глазах Джейн было больше восхищения, чем удивления от услышанного.
- Скажем так, мне удалось предотвратить его убийство. Мне кажется или Вас совсем не смущает то, что я Вам рассказываю? – Умберто погасил сигарету.
- Пожалуйста, расскажите, что было дальше, а если меня что-то смутит, то я Вам обязательно скажу – Отвели Джейн.
- Ещё вина?
- Не откажусь. Только продолжайте, прошу…
- А дальше, Пабло Эстебан посчитал, что он мой должник и сделал всё возможное, чтобы меня освободили, посчитав обвинение слишком суровым. Но, это было не сразу: сначала нас перевели в другую тюрьму, где он чувствовал себя спокойнее. Он дал мне адрес, телефон и имя человека, к которому я могу обратиться после досрочного освобождения. Это был человек, который работал на него, там я мог получить работу или деньги на первое время, если захочу. Или был волен снова пойти своей дорогой.
- И что же Вы выбрали?
- Знаете, Джейн, мы оба посчитали себя должниками друг друга: он – за то, что я спас его жизнь, а я – за то, что Эстебан вытащил меня из тюрьмы. Поэтому я позвонил по указанному телефону, пошёл по нужному адресу и встретился с человеком Эстебана. Я дождался его выхода из тюрьмы, чем доказал свою верность и стал работать уже на него лично – выполнять самые конфиденциальные поручения. И со временем получил контроль над одним из самых мощных наркотрафиков в Южной Америке. Я ходил каждый день, словно по краю лезвия, и одновременно ощущал себя на вершине мира, и на его дне. Я видел, как у людей сносило голову от количества денег и власти, похоти, собственного превосходства, а потом наблюдал их падение и молил Бога не стать таким же, как они. Не знаю, получалось ли у меня или нет. Мне приходилось делать ужасные вещи, порой, выбирать между жизнью и смерть, а иногда и решать, кому жить, а кому – нет. Пабло Эстебан был одним из моих наставников, если можно, так сказать. Он отличался от остальных боссов тем, что, несмотря на грязный бизнес, не был кровожадным выродком. Однажды, судьба его свела в одной тюрьме с итальянским мафиози, у которого он многое перенял, ведь «Cosa Nostra» отличается от других кланов своей дисциплинированностью и строгой иерархией. Именно Пабло научил меня взвешивать и анализировать ситуацию, опираясь не на чувства, а на холодный рассудок. Наверное, благодаря этому я сейчас здесь, с Вами…
Джейн смотрела на него, не отрывая глаз: не было в нём ни страха, ни сомнений, ни ужаса. Это был взгляд человека, который, несмотря на свою юность, сам перенёс какую-то личную трагедию, поэтому не было в её глазах того осуждения, которое встречается у других при слове «тюрьма».
- Чем Вы занимаетесь сейчас, Умберто? Не думаю, что человек, который контролировал наркотрафик, вот так свободно мог бы передвигаться по Нью-Йорку, открыто жить в таком отеле и тем более прогуливаться по улицам без охраны.
«В этой девушке, определённо, что-то есть. Нет, не только внешняя красота. Скорее, природная проницательность, интуиция и смелость. Невероятное сочетание!» - Подумал Умберто.
- Да, Вы правы, всё это осталось в прошлом. И со стороны может показаться, что такого не бывает. Не так давно я работал на одну организацию, а сейчас – временно безработный, если можно так сказать, в свободном полёте. Сегодня, прогуливаясь по улицам Нью-Йорка, я как раз думал над тем, как мне поступить…
- Пока не встретили меня, и я не нарушила Ваши мысли? – Её лицо ослепила очаровательная улыбка.
- Именно так и было – Умберто улыбнулся в ответ.
- Что ж, я хочу ответить Вам доверием на Вашу искренность и рассказать немного о себе. Признаться, честно, я была немного удивлена, что моё лицо Вам не показалось знакомым.
- А должно? – Умберто искренне удивился.
- Вы совсем не смотрите телевизор и не читаете газет? – Теперь пришла её очередь удивляться.
- Скажем так, я только недавно вернулся из командировки и, признаться, не успел ещё окунуться в поток новостей.
- Меня зовут Джейн Коллинз – я дочь некогда очень известного медиа-магната, чьей империей незаконно завладели люди, которые не имеют к ней никакого отношения. Мой отец не выдержал такого предательства со стороны своих партнёров и умер от инфаркта. Моя мама умерла ещё раньше, когда мне было 5 лет, я её почти не помню, только по тем редким фото, что остались мне в наследство. Мой отец был слишком доверчив, полагался на своих помощников, которые мало что слышали о чести и признательности. Отец ограждал меня от этого мира, держал в определённой строгости, но в те редкие часы, когда мы были вместе, я ощущала от него неимоверную любовь и заботу, он…- Здесь её голос осёкся, было заметно, как она изо всех сил старается не разрыдаться, но, она продолжила – Это так больно! Понимать, что ощущал мой отец, когда узнал, что больше ничего ему не принадлежит. Нет, дело не в деньгах, а в том, что дело, которому ты посвятил всю свою жизнь, разорвано на части. Сегодняшняя поездка сюда, была моим последним шансом. Я приехала к другу отца, по крайней мере, он так считал, который должен был мне помочь, но, видимо дружба тоже имеет цену, и мне нечего было ему предложить – Джейн замолчала и отвернула голову в с сторону окна, за которым, как и прежде пролетали снежинки, но была уже глубокая ночь и невозможно было за стеклом рассмотреть их хоровод.
- «Collins Media Ltd»… - Произнёс Умберто, скорее, для себя, удостовериваясь, что Джейн не лжёт. Это название сразу вспыхнуло в его памяти, только сейчас он не мог вспомнить, при каких обстоятельствах он слышал об этом.
«Да-да, конечно, Майкл Коллинз – известный медиа-магнат: ему принадлежала собственная газета, глянцевый журнал и телеканал. Они с Алексом Колдом как-то обсуждали варианты сотрудничества именно с этим медиа-холдингом, так как именно в его источниках информации пробивались хоть какие-то лучи правды о том, что происходит в мире. «Collins Media Ltd» был словно маленьким островком среди сурового океана лжи и дезинформации. А теперь не осталось и его…»
- Да, так Вы все-таки слышали о нём?
- Слышал, но, к сожалению, не был знаком с Вашим отцом. Уверен, он был человеком исключительной смелости и чести.
- Да, именно таким он и был… - на краешках её глаз блестели слёзы.
У него сжалось сердце, желание хоть чем-то помочь, нет, не словами утешения – это было бы слишком банально и даже пошло. Действием, но действием не ради позёрства и бесталанной попытки, а только тем, что приведёт хоть к какому-то результату.
- Джейн, не поймите меня неправильно, но не могли бы Вы мне рассказать, как произошло, что Ваш отец потерял свою империю. Может, этому что-то предшествовало: какое-то событие, появление какого-то человека в его окружении…
- Зачем это Вам, Умберто? Все адвокаты, которых нанимал мой отец и я, умыли руки, сказали, что отец собственноручно подписал какие-то бумаги, доверившись своему помощнику. Не подкопаешься, как мне сказали: «Был в здравом уме и твёрдой памяти».
- И всё же, прошу, расскажите и о бумагах, и о помощнике, только очень подробно, поверьте, это важно!
По мере того, как Джейн рассказывала о развитии событий, предшествующих роковому подписанию документов, Умберто приходил только к одному выводу: дело, явно, не чистое, а Майкл Коллинз даже если и ставил подпись, то не на этих документах. Не мог он, будучи профессионалом своего дела, совершить такого. Либо – это был подлог и фальсификация, с целью распиливания и дальнейшей продажи империи, либо – операция по уничтожению одного из последних оплотов демократической прессы и телевидения, и тогда в этом замешена Система. Если вариант первый, то вернуть всё на места не составит особого труда. При втором варианте будет немного посложнее, но, всё можно решить, подключив нужные рычаги.
- Знаете, Джейн, уже очень поздно и Вам пора отдыхать. Моя спальня в вашем распоряжении, а буду здесь, в гостиной. Этот номер оплачен на месяц вперёд, прошу, позвольте мне Вам помочь. Завтра вечером я должен буду вылететь по одному очень неотложному делу, но, если захотите, мы обязательно с Вами ещё увидимся.
Джейн поднялась с кресла, на котором сидела, Умберто стоял совсем близко от неё, она обняла его:
- Спасибо, Вам, Умберто….
Он ощутил близость её тела, аромат её волос, от которого у него на мгновение закружилась голова. Ещё мгновение и он не сможет её отпустить… Неимоверным усилием воли он взял себя в руки:
- Это самое малое, что я могу для Вас сделать. Добрых снов, Джейн.
- Добрых снов – Сказала она, выпуская его из своих объятий. В её взгляде было столько искренней благодарности, что за него можно было отдать не только целый мир, но и жизнь.
Она исчезла в спальне, а он, допив бокал вина, ещё долго смотрел в окно, пытаясь что-то разглядеть во тьме, словно ища ответ на вопрос.