7. Красная нить. Непростой попутчик

— Здравствуй, сынок. Какой-то ты потерянный, — сказала старушка, и голос ее показался Ли Рену лебяжьим пухом, скользнувшим по коже. Женщина ростом едва ли доставала господину Хань до груди, но при этом, стоило ей заговорить, и она заслонила собой весь остальной мир. Рен даже не заметил, когда его губы будто сами собой разошлись в улыбке, а в груди как будто свернулся маленький пушистый котенок. Старушка оказалась из тех людей, которые с первой секунды невзначай располагают к себе.
— Добрый вечер, госпожа, — на этот раз Ли Рен не забыл поклониться, как и положено при встрече со старшими. Женщина рассмеялась, махнула рукой.
— Ай, какая ж я госпожа? Я просто старая Сыянь.

«Ум, красота и глубина мысли… Как интересно. Небось, надо прислушаться к этой старушке, небось чего-то умного и посоветует? Или, наоборот, не стоит доверять. В книгах всегда так, самый безобидный человек вечно оказывается наиболее опасным», — вслух такого Рен никогда бы не сказал, но с самим собой-то можно было порассуждать?

— Рад знакомству с вами. Вы правы, я несколько растерян… Видите-ли, я только сегодня прибыл в Хоянь и совсем не знаю, где мне ночевать.
— Что ж, позволь старой Сыянь тебе помочь. Пойдем, сынок, я тут совсем близко живу, в той стороне, — женщина указала рукой влево, куда уходила одна из дорог, куда тянула красная нить. — И накормлю, и спать уложу.
— Благодарю, но… «С чего это ты такая добренькая? Точно что-то задумала!»
— Да не бойся ты, — старушка рассмеялась, словно теплый ручеек пробежал по камням. — Пойдем, не понравится, так уйдешь.
«И правда, не понравится, уйду. В конце концов, не ночевать же в той хибаре, где Линхэ прятала вещи? Где она сама, кстати?»

Ли Рен украдкой осмотрелся, надеясь, что призрачная девушка-птица подскажет ему, как быть, но она пропала. Оставалось только надеяться, что Линхэ вернется, а он не совершит глупость, отправившись в гости к незнакомой старушке.
— Что ж, уважаемая, благодарю вас за гостеприимство, — он опять поклонился. Старушка закивала, сложила руки за спиной и посеменила в том направлении, которое прежде указывала.
— Рада, рада помочь, — женщина бросила на него нечитаемый взгляд через плечо, но ее улыбка опять успокоила подозрительность Ли Рена. — Путешествуешь, сынок? Или ты по делу в Хоянь прибыл?
— Можно сказать и по делу, — признался он, но больше рассказывать не стал, а старушка и не настаивала.
— Старая Сыянь будет рада тебя приютить. Давно, очень давно в моем доме не было гостей.

Дорога привела их на окраину трущоб. Маленький домик, окруженный алеющими кленами и котами. Рен насчитал не меньше десяти хвостатых, но вполне мог и ошибиться. Коты встречали, радостно мяукали и терлись у ног. Ветер играл десятком маленьких колокольчиков на балке у входной двери.
— Проходи, проходи, сынок. Не обращай внимания на моих деток, они хорошие, в тапки не нагадят, — Сыянь засмеялась, а Ли Рен смутился, она как будто его мысли прочитала.

В домике оказалось бедно, но чистенько, уютно, пахло травами, а еще Ли Рену отчего-то показалось, что он уже здесь бывал. Это ощущение уюта можно было испытывать только дома или в другом безопасном и хорошо знакомом месте…
— У вас очень уютно, уважаемая.
— Спасибо, сынок, спасибо, — женщина подсела к очагу, повесила над огнем котелок, кинула в него ароматных листиков из деревянной коробочки. — Садись, не топчись на пороге. Тапки сними, а на циновку вот ту подушку кинь, оно мягче будет. И гляди Буйо не задень.

Предупредила она очень вовремя. Толстый, почти шарообразный трехцветный кот, улегся прямо под ногами у Ли Рена, потянулся и сладко зевнул. Кажется, он был уверен, что, если человек споткнется о него, то это проблемы человека. Господин Хань улыбнулся, наклонился, погладил зверя по мягкому пузу, кот не возражал.

Этот вечер стал для Ли Рена внезапной и такой необходимой передышкой. Он не откровенничал со старушкой, а она и не пыталась лезть в душу. Налила ароматного чаю, густой мясной похлебки, принялась рассказывать о своих пушистых любимцах, о городе, о празднике Середины Осени, который, как оказалось, будут праздновать вот уже завтра. Старая Сыянь говорила о традициях и том, какую еду будут продавать, о фейерверках и танце драконов, а за окошком маленького домика медленно опускался вечер. Он тихо подкрался, как еще один кот-беспризорник, улегся под боком и заурчал раскатами далекого грома. По стенам метались тени, и Ли Рену все казалось, что за спиной у старушки он видит в тенях мелькание двух хвостов, а на голове у ее тени — кошачьи уши… Что-то это ему напоминало.

Начинало клонить в сон. Травяной чай не только порадовал вкусовые рецепторы, но и помог остановить бесконечный поток мыслей. В голове сделалось легко и невесомо.
— Да ты совсем засыпаешь, сынок. Ты приляг, — посоветовала старушка. — Приляг, время позднее. А завтра вы обо всем поговорим. И о сердце, и о крыльях, и о коварной стреле…

Рен хотел было вскинуться, переспросить, но расслабленная сытая нега настолько плотно окутала его, что сопротивляться ей не было никаких сил. Он зевнул, вытянулся на циновках, обнял подкатившегося под бок Буйо и очень скоро крепко заснул.

Звенели у бамбуковой двери колокольчики. Первые капли дождя застучали по крыше. Тихо потрескивал хворост в очаге, рядом с которым осталась сидеть старая Сыянь, поглаживая одну из своих кошек и медленно раскуривая трубку с длинным чубуком.