Утро ясности и нефритовые тени

Утро следующего дня встретило нас солнцем, ясным небом и свежестью. Не было туч и дождя - лишь свет.
После лёгкого завтрака мы отправились в путь. Остановились у памятника Бродяге - того самого, что на подъезде к Сахюрте. А потом - у Орла.
Памятник Орлу стоит в степи, на фоне бескрайнего неба. Орёл - спокойный, мощный, с распахнутыми крыльями, будто только что прилетел и застыл, глядя вдаль. Оперение проработано до мельчайших деталей. В лапах он держит что-то - то ли свиток, то ли знак. Ощущение, что это не просто скульптура. Это страж. Тот, кто встречает и провожает, оберегает дорогу.
Мы постояли у подножия. Потом, по традиции, собрали свою пирамидку из камней - маленькую, аккуратную, как узелок на память. Постояли у подножия, почтительно, негромко. Орёл молчал. Но казалось, он кивнул.
И поехали дальше.
И тут я заметила нечто удивительное. Светло-зелёные сопки и поля, а на них - тёмно-зелёные пятна. Словно нефрит, разбросанный по склонам. Смотрела и не могла понять, пока не дошло: это облака. Воздух настолько чистый и прозрачный, что облака создают тень на поверхности земли. Они движутся, и тени ползут по траве, по камням, по кустарникам. Совершенно удивительное явление - видишь небо на земле.
Потом дорога привела нас к горной реке. Она разлилась широко, словно показывая свои возможности и весёлую игру света в струящихся потоках. Мы хотели перейти её, чтобы подойти ближе к горе Ехе-Ердо. Но не смогли. И это было символично. Гора - священное место, центр древних межплеменных игр, где собирались сотни людей, чтобы танцевать, водить хоровод вокруг её основания. Но река перенаправила нас. "Сейчас не здесь. Дорога другая". Не запрет, а мудрый и своевременный указатель.

Дальше - Куяда. Очень красивое место. Горы, сопки, Байкал, солнечный свет и блики всюду.
Скорость доверия. Машина по накатанной колее ехала уверенно, быстро. Скорость перевалила за сотню. Но внутри - ни капли страха. Не потому, что ты не понимаешь риск. А потому, что состояние другое. Глубокое доверие происходящему. Места страху, мыслям, оценкам нет. Было просто: мир дружелюбен. И ты в нём - не пассажир, а часть движения. Часть ветра, дороги, шин, которые поют на грунтовке. Часть того, кто ведёт машину. Это когда внутри такая собранность и ясность, что тело и сознание само знает - сейчас всё правильно. И даже если что-то пойдёт не так, это тоже будет частью большего, что мы не можем объять умом. Просто - доверие.
Солнце и луна. Они висели в воздухе друг напротив друга, на равном расстоянии. А под ними Байкал, земля и мы на ней. Нас было девять, взрослые и дети. Число завершённости, полноты. Равновесно. Не противостояние, а встреча. Свет и тень, день и ночь, небесный огонь и тихий спутник - вместе, в одной точке, в одном времени. Смотришь на них и думаешь: вот оно, то самое чувство, которое направляло этот день. Когда не нужно выбирать. Когда можно быть и тем, и другим. И это целостность.
А потом мы общались с пространством. Когда ты ощущаешь себя его частью - не отдельным туристом, а жилкой, клеткой, вздохом.
И оно отвечало. Стая соек - перед тем, как уехать. Они сидели на ветках, кружили, перекликались, шумели. Те самые птицы, с которых началось знакомство с этим краем. Они видели. И своим присутствием подтверждали, то что было - было.
Мраморный карьер.
Потом мраморный карьер. Энергия там - иная. Более плотная, тягучая, немного острая. Не жёсткая, нет. Скорее - замедляющая. Как будто время здесь течёт иначе, гуще. Подумала о памятниках, о скульптурах, о том, почему их делают из мрамора. Он будто хранит, удерживает, заставляет остановиться и вдохнуть глубже. Не угрожает, а просто напоминает: есть вещи, которые не терпят суеты. Мы прошлись по этому месту. Подышали этой плотностью. Уже выходя из Мраморного карьера, заговорили о свободе. Наша общая подруга спросила, знаю ли я, откуда имя моего города. И в её словах вдруг открылась связь - между Тюменью, древними кочевниками и тем, что мы чувствовали здесь, в этом замедленном воздухе. Не объяснение, а оттенок. Как намёк на то, что свобода бывает разной. И что корни моего дома уходят туда же, куда смотрит этот ветер.
Следом был подъём на смотровую площадку. Невысоко, но вид открывался чудесный: Байкал, сопки, небо, растительность - естественная, стойкая, серебристо-зеленая.
Мы угостились шишкой лиственницы. Маленькой, розовой, чуть кислой и свежей на вкус. Вкус самого леса, самого воздуха.
Сидела, смотрела, жевала шишку. И думала: как много всего вместил этот день. Солнце, тени облаков, река, которая перенаправила, скорость без страха, стая соек, мраморная медлительность и свежий вкус на губах.
Мы возвращались на базу. Каждый осмысливал своё.