Глава 7. Просто помочь

Глава 7. Просто помочь

Баламут долго смотрел на помятую коробку.

— Я хотел сделать для Мелиссы домик-ночник, — сказал Баламут. — Поставить его на окно, чтобы тот, кто поздно возвращается домой или потерялся, увидел свет и понял, куда идти.

Изюмчик крепче прижал к себе моток «Лунной Мяты».

— Хорошая задумка, — тихо сказал он.

— Задумка хорошая, — согласился Баламут. — А домик получался ужасный. Башенка мялась. Бусины гремели, как кастрюли, а цветные окошки почти не светились. Я переделывал его три раза. Потом у меня закончился клей.

Он провёл лапой по перекошенной крыше.

— По дороге на вокзал я заметил открытую дверь банка. Заглянул внутрь, а там стояла бутыль. Монетки переливались и тихо звенели. Именно такого света и звона мне не хватало.

— И ты решил её забрать? — спросил Изюмчик.

Баламут опустил голову.

— Я сказал себе, что не беру монетки. Что мне нужна только сама бутыль — как форма для башенки. Хотел обернуть её картоном, закончить домик и вернуть первым поездом.

— Но бутыль была чужая, — сказала Агата.

— Знаю. Поэтому я всё время повторял: «Ненадолго. Никто не заметит».

— Бантик и клей остались в банке? — спросил Мурзик.

Баламут кивнул.

— Коробка задела шкафчик. Бантик упал, а тюбик выскользнул из кармана и потёк. Я схватил его, испачкал лапу и вытер её о комбинезон.

Он провёл лапой по перекошенной крыше.

— Когда приехал домой, я освободил бутыль. Нужно было сразу ехать обратно. Но тогда пришлось бы признать, что я взял чужую вещь и вдобавок испортил подарок. Я решил сначала всё починить. Хотел вернуть бутыль вместе с готовым домиком, чтобы объяснить: это было не зря.

— Поэтому ты пропустил утренний поезд? — спросила Агата.

Баламут кивнул.

— Я работал до рассвета и уснул. Когда проснулся, банк уже должен был открыться. Мне стало страшно. Я спрятал бутыль за коробками и снова начал чинить домик. Чем дольше я возился, тем труднее было остановиться и сказать правду.

Мурзик посмотрел на кривую крышу, чужой бантик и пустой тюбик клея.

— Ты хотел порадовать Мелиссу, — сказал он. — Но когда пришлось выбирать между подарком и возвращением чужой вещи, ты выбрал подарок.

Баламут долго молчал.

— Не подарок, — наконец признался он. — Я выбрал минуту, когда все посмотрят на него и скажут: «Вот это Баламут».

Он поднял глаза.

— А о том, что из-за меня переживает целая улица, я подумал слишком поздно.

Мурзик закрыл блокнот.

— Где бутыль?

— В моей мастерской. Я спрятал её за коробками.

Мастерская Баламута оказалась совсем рядом, за углом.

На полу лежали обрезки картона, мотки проволоки и цветные стёклышки. На полках теснились банки с бусинами, пуговицами и винтиками, а у дальней стены громоздилась целая башня коробок.

Баламут указал на неё.

— Там, внизу. Я задвинул бутыль подальше, чтобы случайно не разбить.

Логарифм бросился к коробкам.

— Осторожно, — остановила его Агата. — Если потянуть верхнюю, всё рухнет.

Между стеной и коробками оставалась узкая щель. В глубине слабо блестело стекло.

— Я пролезу, — сказал Изюмчик.

Он снял жилетку и уже шагнул к щели, но Мурзик остановил его:

— Не торопись. Сначала проверь, за что можно держаться.

Изюмчик внимательно осмотрел коробки, нашёл устойчивую полку и юркнул внутрь.

Послышались шорох, сопение и тихий звон.

Логарифм побледнел.

— Надеюсь, это математически безопасный звон.

— Нашёл! — пискнул Изюмчик.

Из-за коробок показалось круглое стеклянное горлышко.

Баламут осторожно отодвинул нижний ящик, Агата придержала верхний, и вскоре Изюмчик выкатил бутыль на середину мастерской.

Радужные монетки зазвенели внутри.

Логарифм прижал бутыль к груди.

— Цела.

Он осмотрел стекло со всех сторон, потом осторожно поставил бутыль на стол.

— Теперь нужно пересчитать содержимое.

— Я не взял ни одной монетки, — сказал Баламут.

— Тогда подсчёт это подтвердит, — ответил Мурзик.

Логарифм расстелил чистую ткань и осторожно высыпал монетки.

Жёлтые он сложил в один ряд.

Зелёные — во второй.

Синие — в третий.

Он считал шёпотом и наконец поднял голову.

— Всё на месте.

Изюмчик облегчённо выдохнул.

Кляксик чихнул так громко, будто сдерживался с самого начала расследования.

Логарифм ещё раз пересчитал зелёные монетки, взял одну и протянул Царапке.

— За «Лунную Мяту».

Царапка приняла монетку.

— Теперь всё уплачено.

Остальные монетки Логарифм аккуратно ссыпал обратно в бутыль.

Изюмчик посмотрел на серебристый моток в своих лапах. Пряжа мягко светилась, словно в волокнах запутался лунный луч.

— Мы всё-таки успели.

Баламут потянулся к бутыли.

— Я отнесу её обратно.

Агата посмотрела на него.

— Вернуть бутыль недостаточно.

— Знаю.

— Нужно убрать клей в банке и извиниться перед жителями Сливочной улицы.

Баламут поднял голову.

— Перед всеми?

— Волновались тоже все, — сказал Мурзик.

Баламут покосился на дверь. На мгновение показалось, что он снова попробует придумать объяснение или отложить признание.

Потом выпрямился.

— Хорошо. Я расскажу правду.

Агата положила на стол бантик, найденный в банке. Второй Баламут достал из кармана сам.

Он собрал оба и протянул Царапке.

— Прости. Я не имел права брать их без спроса.

Царапка убрала бантики в карман комбинезона.

— Извинение принято.

— Я всё исправлю, — сказал Баламут.

Царапка кивнула.

Мурзик открыл блокнот и написал:

Бутыль найдена.
Монетки на месте.
Подарок оплачен.

Баламут поднял картонный домик. Крыша висела набок, окошко перекосилось, а на стене застыл огромный потёк клея.

— А с праздником мне можно помочь?

Царапка посмотрела на домик.

— Можно. После того как вернёшь бутыль, уберёшь клей и расскажешь всем правду.

Баламут вздохнул.

— Понятно.

— Что именно? — спросил Кляксик.

Баламут осторожно поставил домик на коробку и взял бутыль обеими лапами.

— Сначала исправить. Потом удивлять.

За окном шумел Колбасный город. А в мастерской Баламута всё понемногу вставало на свои места.

Изюмчик нёс моток «Лунной Мяты».

Баламут — бутыль с радужными монетками, которую должен был вернуть.

Мурзик захлопнул блокнот.

— Пора домой.