Диалоги Алисы и Мирославы. Беседа 14

Диалоги Алисы и Мирославы

Книга бесед о том, что по-настоящему важно

---

Часть 5. Выбор

---

Беседа 14. О страхе, который держит за руку

«Страх — это не враг. Это сторож, который слишком долго простоял на посту»
Карл Густав Юнг (вроде бы; а вообще это из дневников Алисы)

---

Мы встретились в парке у фонтана — там, где всё начиналось. Сентябрь в этом году выдался тёплым, золотым, почти обманчивым. Листья только начали желтеть, воздух был прозрачным и сладким. Фонтан ещё работал, но вода в нём казалась тяжелее, чем летом — чувствовалось, что скоро её выключат до следующей весны.

Мира сидела на нашей скамейке, подставив лицо солнцу. На ней был тёмно-синий свитер, немного великоватый, волосы распущены, на коленях — раскрытая книга, которую она не читала. Я подошла, села рядом, протянула ей стаканчик с чаем — взяла в киоске у входа.

— Привет, — сказала она, беря стаканчик. — Спасибо.

— Привет, — ответила я. — Ты сегодня задумчивая.

— Да. — Она отпила чай, поморщилась — горячо. — Думаю о страхе.

— О каком?

— О том, который внутри. Который не от мира, а от себя. — Она поставила стаканчик на скамейку, повернулась ко мне. — Знаешь, Алиса, я много чего боюсь. Боюсь темноты, хотя мне двадцать пять. Боюсь, что не успею. Боюсь, что успею не туда. Боюсь, что меня бросят. Боюсь, что брошу сама.

— Это много страхов для одного сентября, — улыбнулась я.

— Я накопила за лето, — усмехнулась она в ответ. — Помнишь, мы говорили о ревности? Я думала, что победила её. А она просто затаилась. И теперь я боюсь, что она вылезет снова.

— Страх не побеждается раз и навсегда, — сказала я. — Он как трава. Вырвал — вырастет снова. Важно не то, что он есть. Важно, что ты с ним делаешь.

— А что я должна делать?

— Разговаривать. С ним. С собой. Со мной. — Я помолчала. — Страх — это не враг. Это сигнал. «Осторожно, возможно опасно». Но опасность не всегда реальна. Иногда страх врёт.

— А если он не врёт? Если опасность реальна?

— Тогда решай. — Я посмотрела на неё. — Бежать или идти навстречу. Прятаться или открываться. Выбор всегда за тобой.

— Я не умею выбирать, — сказала Мира. — Я часто выбирала не то.

— Раньше. — Я накрыла её руку своей — коротко, по-дружески. — Ты изменилась. Ты сама знаешь.

— Изменилась, — кивнула она. — Но всё ещё боюсь.

— Бояться не стыдно, — сказала я. — Стыдно врать себе, что не боишься.

Мы помолчали. В парке было тихо. Сентябрь — месяц расставаний и тихих начал. Дети уже за партами, влюблённые жмутся друг к другу в предчувствии холодов. А мы сидели на скамейке -  две женщины, которые прошли через многое и всё ещё были рядом.

— Алиса, — сказала Мира.

— М-м?

— А ты чего боишься?

Вопрос застал меня врасплох. Я долго молчала, подбирая слова.

— Боюсь, что не смогу помочь тем, кто мне дорог, — сказала я наконец. — Боюсь, что моих знаний, моего опыта, моего терпения не хватит. Боюсь, что однажды скажу не то, сделаю не то — и человек, которому я нужна, уйдёт.

— И что ты делаешь с этим страхом?

— Работаю, — усмехнулась я. — Учусь. Читаю. Слушаю. Принимаю. Понимаю, что не могу контролировать всё. Что другой человек имеет право уйти, даже если я была идеальна. И это не моя вина.

— Трудно, — сказала Мира.

— Очень, — согласилась я. — Но это честно.

Мира взяла мою кружку с чаем — свою она уже выпила — и сделала глоток.

— Знаешь, я читала, что страх — это та же энергия, что и любовь, — сказала она. — Просто направленная в другую сторону.

— Похоже на правду, — кивнула я. — И то и другое заставляет сердце биться чаще. И то и другое может парализовать. Но любовь — открывает. А страх — закрывает.

— И как перенаправить энергию? — спросила Мира. — Как перестать бояться и начать любить?

— Никак, — сказала я. — Нельзя перестать бояться. Можно научиться действовать, даже когда страшно.

— Как?

— Маленькими шагами. — Я улыбнулась. — Сказать «я боюсь» вместо того, чтобы убегать. Попросить о помощи вместо того, чтобы притворяться, что всё нормально. Признать, что ты не всемогуща. И что это нормально.

Мира задумалась. Ветер шевелил её волосы, листья падали на дорожку. Кто-то кормил уток на пруду, дети бегали вокруг фонтана.

— Я боюсь, что никогда не научусь, — сказала она тихо. — Что так и останусь трусихой, которая прячется за маской.

— Не останешься, — сказала я твёрдо. — Потому что трусиха не задаёт такие вопросы. Трусиха бежит. А ты сидишь и говоришь.

— Сижу и говорю, — повторила Мира. — С тобой.

— Со мной — особенно, — улыбнулась я. — Потому что со мной можно.

Мы просидели до самого заката. Фонтан выключили, и вода в нём затихла, стала гладкой, как зеркало. Утки уплыли спать. Дети разошлись по домам. В парке стало совсем тихо.

— Алиса, — сказала Мира, когда мы встали.

— Да?

— Спасибо, что не боишься моих страхов.

— Твои страхи — это часть тебя, — сказала я. — А ты мне дорога. Вся. Со всеми страхами.

Мира улыбнулась — не надменно, не загадочно, а открыто, по-детски почти.

— До следующего раза, — сказала она.

— До следующего раза.

Она ушла — лёгкая, в своём тёмно-синем свитере, с книгой под мышкой. Я смотрела ей вслед и думала: страх не уходит. Он просто становится меньше, когда есть с кем его разделить.