Не для Маши Ладушки

                Картинки из 90-х

Трехлетнюю толстушку Машеньку Левдину отчислили из детского сада №67 «Ладушки». Отчислили, потому что она не может заплатить полторы тысячи рублей. Что такое деньги, Машенька еще не знает, а уж где взять их - тем более. Впрочем, где взять, не знает и ее мама Людмила Григорьевна.
 
Глава первая, в которой героиня в растерянности и много ходит.

Boт сидят они дома уже месяца полтора и думают. Машенька сегодня сделала маникюр, попутно намазала той же розовой краской глаза и теперь думает о том, какую сделать прическу. Маше хорошо - маме плохо. Мама ходит из комнаты в комнату и думает о том, когда же, наконец, включат воду, чтобы приняться за уборку, думает о том, удастся ли все-таки ей поменять эту квартиру на частный дом с огородом. Уже было купила цыплят, поросенка приобрести хотела (после второго апреля одна дума, как прокормить четверых ребятишек), а поменять квартиру не разрешает местная власть.
Думает мама и о том, что Машу все равно как-то надо устраивать в садик, а без этого ей не выйти на работу, которую к тому же надо еще искать. Многодетная и одинокая мать не шибко кому нужна на производстве. Но пока все зациклилось на садике. В июне заведующая его вручила Людмиле Григорьевне договор на оплату за двух детей (тогда старшая дочь Люда дохаживала последние перед выпуском дни). Принесла Людмила Григорьевна  договор на свое предприятие, директора не было, юрист и председатель профкома повертели бумажку, почитали и так и эдак, и ответили, что договор неправильный, что будто бы предприятия ничего не должны, а все должны советы.
Тогда пошла Людмила Григорьевна в горсовет, к заместителю председателя Петелину. Петелин сказал, что все верно, предприятие должно платить. «А если не заплатит?» - Спросила Людмила Григорьевна. «Тогда ищите такое предприятие, которое заплатит», - ответил зампред. На этом их разговор и закончился. А вернувшийся из командировки директор базы сказал, что денег на эти цели нет.
Тогда пошла Людмила Григорьевна в союз многодетных, куда она заплатила вступительный взнос пять рублей. Там сказали, что, мол, мы организация общественная, никаких прав не имеем, а только можем написать директору письмо с просьбой, чтоб заплатил.
Но Людмила Григорьевна от такой помощи отказалась, потому что в их взаимоотношениях с руководителем были некоторые неприятные нюансы. Пришла и написала заявление «по собственному». Директор поддержал и, как-то внезапно подобрев, отпустил ее после месяца отработки.
Тогда пошла Людмила Григорьевна в Ленинский райсовет и попала к зампреду Фатееву. Зампред Фатеев послал ее к зампреду Сметанюку, а зампред Сметанюк - к заведующей сектором детских дошкольных учреждений Анисимовой.
Анисимова очень удивилась и сказала, что решить вопрос может только Сметанюк, а вообще-то совет даже детей афганцев всех никак не может взять на содержание и пристроить в садики, и надо прийти в другой день, когда она все выяснит.
Тогда пошла Людмила Григорьевна к Анисимовой в другой день, и заведующая сектором сказала, чтобы она пришла еще в другой день и при несла с собой трудовую книжку, чтобы удостовериться, действительно ли Левдина нигде не работает. А попутно, мол, неплохо бы выяснить, а не заплатит ли за ребенка организация бывшего мужа. А уж если нет, тогда совет возьмет ребенка на содержание. Может быть...
Кстати, заведующий отделом народного образования Ленинского района Плотников об истории этой ничего не знал. Много таких историй сейчас...

Глава вторая, в которой еще одна героиня в растерянности и тоже много ходит.

Людмила Григорьевна Левдина между своими хождениями заглянула и в родной детский сад №67 «Ладушки». Заглянула по делу - надо было взять медицинскую справку на Люду в школу. И еще по одному делу - прослышала будто кто-то из руководителей Тюменской комплексной геологоразведочной экспедиции якобы сказал, услышав ее историю, что за ребятишек таких, как она, многодетных, заплатить может и экспедиция, как владелец садика. Вот и надеялась Людмила Григорьевна, что, может, обрадует ее заведующая детским садом Валентина Тимофеевна Лутаева. Но заведующая промолчала, стало быть, надежда не сбудется.
А надежда-то, скорей всего, была у них общая, хотя вроде бы в данной истории заведующая и родительница как бы являются антагонистами. С юридической точки зрения Валентина Тимофеевна поступила незаконно, отчислив Машеньку. Ей и самой-то не хотелось этого делать, вот на Люду она даже подала неверные сведения, чтобы райсовет заплатил за нее за полгода. То есть тоже поступила незаконно. Вот и попробуй извернуться между нашими законами так, чтобы не запачкать своей репутации.
И тут еще в целом о садике думать надо, чтобы не прикрыли его, и потому приходится чем-то и кем-то жертвовать в частностях. На сегодня за шестнадцать детей до сих пор не заплачено совсем, и лишь места для десятерых оплачены полностью за весь год. Это из ста тридцати пяти. Едва выплатили зарплату сотрудникам детского сада за июль. Полгода не покупали здесь игрушек детям. А страшнее всего то, что нет денег и на продукты для ребятишек.
Естественно, что в таких условиях Валентина Тимофеевна просто  вынуждена будет отчислять «неоплаченных детей». Но долги, видно, все  равно останутся, потому что некоторые родители и не заплатили, и детей не водят. И как теперь с них требовать определенную сумму? И кого винить?
Было время, когда ведомственным детсадам завидовали, да прошло оно. Геологи, к примеру, перевели все свои сады на самостоятельный баланс - крутитесь, как хотите. А это значит для той же Валентины Тимофеевны, что ее зарплата и зарплата ее сотрудников будут зависеть от того, выколотят ли они деньги из родителей детей, посещающих «Ладушки». И однозначно то, что никаких премий им не видать, как собственных ушей.
Да, поднимали заведующие детскими садами геологов вопрос перед руководством концерна, что, мол, не можете нас содержать, так передайте советам, вроде бы и местная власть не против. Но вопрос этот остался без ответа - понятно, раньше местная власть перед ведомствами на коленках ползала, а теперь наоборот будет? Да ни за что. И сам - не «ам», и другому не дам.
 И что же теперь Валентине Тимофеевне остается делать? - Ходить, клянчить, требовать. И, в общем-то, делать все то же, что делает Людмила Григорьевна Левдина. Лутаева-то, однако, еще более многодетная...

Глава третья, в которой появляется думающий герой.

Вначале - свежеотремонтированный полупустой кабинет сектора детских дошкольных учреждений Ленинского районного совета, одинокая сотрудница, перебирающая на единственном столе пухлую, разлохмаченную кипу неоплаченных счетов и непринятых договоров, и молодая супружеская чета с вопросами. Он работал в кооперативе, сейчас уволился. Она сидит дома по уходу за вторым ребенком, а первый ходит в садик, и за него надо платить.
«Кто будет платить, если и кооператив-то тот был дохленький, а теперь вот и зацепиться не за что», - это он. А она: «Ведь на работе знают, что у меня второй ребенок, и за него тоже надо будет платить - сократят».
Как же жить-то дальше? Может, обратиться в суд? Но говорят, суд такие иски к рассмотрению не принимает. Недавно сюда приходили и работники прокуратуры, которая, оказывается, тоже не может заплатить за детей своих сотрудников. Они тоже ничего не добились.
А вообще приходят сюда человек по 5-6 в день, да с ребятишками, и все с одним и тем же кондово-русским вопросом - что делать? Но им здесь тоже не ответят на этот вопрос, потому что не знают. Людмила Петровна Анисимова который уже день добивается приема у зампреда горсовета Гулько, чтобы отдать ему записочку с приложенным к нему списком «неплательщиков». Она тоже хочет спросить, что с ними делать.
В списочке том, ни много, ни мало, более девятисот детских судеб. Как быть с детьми студентов - их 132 человека, как быть с детьми домохозяек, у которых нет мужей - 88 человек? Здесь и УВД, и торговля, и поликлиники горздрава, и облвоенкомат, и общество слепых. Перечислять долго, и надо ли? Сегодня очевидно - тысячи людей в городе обеспокоены судьбами своих детей и мечутся в поисках выхода из создавшегося положения из одной конторы в другую.
Знает, конечно, об этом и заведующий отделом народного образования Ленинского района Леонид Дмитриевич Плотников. Решение горсовета сначала он принял настороженно, но теперь убежден, что действительно все организации и предприятия должны участвовать в материальном  обеспечении воспитания детей. Что же касается механизма реализации этого решения, то здесь возникла масса вопросов, ответов на которые не найдено и сегодня.
- В первую очередь, - говорит он, - не были предусмотрены меры по социальной защите людей. Можно это понять - сколько людей, столько и ситуаций, и невозможно было все предусмотреть. В ходе работы, на  практике только и увидели возникающие проблемы.
Допустим, для предприятий рентабельных оплата мест в детских садах практически проходит безболезненно, - размышляет Леонид Дмитриевич, - потому что размер прибыли, облагаемой налогом, автоматически снижается на выплаченную сумму. Что же делать предприятиям, которые не получают прибыли? А у нас в районе их более чем достаточно. Что делать отдельным людям, которые по тем или иным причинам утратили связь с производством? - Да, в совете должен быть фонд, из которого бы мы могли черпать средства вот на такую помощь. А ведь получается как - решение-то горсовет принял, а бюджетом средства на эти цели не были предусмотрены, и мы изыскиваем их уже в ходе работы. А это не нормально.
Вообще же я убежден, что все детские дошкольные учреждения должны принадлежать местным советам. Был недавно в Москве на курсах, разговаривал со своими коллегами из других областей. У них ведомственных детсадов - мизер, основная масса - советские. У нас же в районе 87 ведомственных детских садов и лишь 7, принадлежащих совету. И за  последние три года мы практически не получали мест в садах, находящихся в ведении предприятий, хотя есть постановление о том, что от 15 до 25  процентов от выпуска мы были должны от них иметь. Все дело было в маленькой приписочке - «при наличии свободных мест».
Сейчас финансовое положение организаций и предприятий тяжелое, многие детские сады на грани закрытия, и, кажется, пришло время передавать их местным советам. Сразу все мы, понятно, не сможем взять, но по 2-3 дошкольных учреждения в год - реально. Но ведомства не идут на это. К примеру, совсем было думали закрыть два садика в тресте Тюменьгорстрой, предлагали мы передать нам - нет. Теперь выкупаем у треста 120 мест, чтобы затем продавать их тем организациям, которые в состоянии их  финансировать. Может, таким путем нам сегодня действовать.
И посмотрите, у нас по району более тысячи детей нуждаются сегодня в получении мест в детских садах, и из них 850 - в льготной очереди.

Глава четвертая и последняя, в которой автор раскрывает свое истинное лицо.

Я - лицо заинтересованное. Заинтересованное в том, чтобы мой сын ходил в садик. Заинтересована в этом, думаю, и моя редакция. Но где брать деньги на оплату места? Газета на дотации, расходы на эти цели в годовой смете не предусмотрены, а договор я получил аж в марте и буквально на следующий день уже должен был перечислить деньги, иначе, говорилось в договоре (?), придется платить и за просрочку, и в весьма впечатляющих размерах. Теперь подумайте, сколько мне задаст вопросов мой руководитель.
И это - типичная ситуация. А потому у меня, и не только у меня, тоже много вопросов к горсовету. И самый главный - почему же, высокий орган, вы людей-то заставляете унижаться? Да, да, прекрасно знаю, что известное  решение принималось как раз для того, чтобы защитить родителей. Но на деле-то что получается? - Вот тебе договор, иди и клянчи у своего «хозяина», чтоб оплатил место. А он еще посмотрит на то, как ты к нему относишься, на то, кого же, к примеру, выгоднее для предприятия сократить в предстоящей перетряске кадров.
А на одном из предприятий додумались до того, что не стали оплачивать место, потому что у родителя были нарушения производственной  дисциплины. И как тут не посетуешь на то, что родная советская власть опять создает условия для развития крепостничества?
А кто же, как не местная советская власть, должен следить за соблюдением советских же законов на ее территории? Так почему же детей-то все-таки отчисляют? - Ведь незаконно это...
Знаю, что при районных отделах народного образования создали хозрасчетные группы, которые и должны заниматься заключением договоров. Но в Ленинском районе этого не было, а в передовом Центральном, говорят, делалось все, как положено, но мне-то лично договор не вручили. И объяснение работников, мол, не успеваем, мало трогают.
 А в целом же вся эта канитель с договорами, на мой непросвещенный взгляд, вряд ли утрясется и отработается. Потому что механизм не тот избран. Такую целину не лопатой копать, а плугом пахать надо. То есть, не договоры, а налог нужен, один для всех предприятий и организаций вне зависимости от того, есть у работающих там дети или нет. Это - лишь предложение непросвещенного.
Ну а то, что делалось и делается сегодня - несолидно для высокого органа и обидно для нас, родителей. Считаю, что окончательно расставить все точки над «i» в этом вопросе может только закон об образовании, который сейчас обсуждается, и Верховный Совет РСФСР обещает рассмотреть его на основной сессии в сентябре-октябре. Первым Указом Президента России стал Указ об образовании. Думаю, что это добрый знак...
P.S. Машеньку Левдину Ленинский райсовет взял на свое содержание. Однако, поднятые в материале вопросы, увы, не снимаются.
                г. Тюмень,
                сентябрь, 1991 год.