Ты не одна. ГЛава 13-4

Рассказ Полины. Летнее прогулка на велосипеде

Когда я собирала материал для книги, Полина долго отнекивалась, краснела, отводила глаза. А потом вдруг сказала: «Знаешь, я расскажу. Но ты никому. Это только для книги». И рассказала. Её история была такой живой, такой честной и такой… красивой, что я не удержалась и записала её почти слово в слово. Потом обработала, убрала повторы, но оставила главное — её голос, её лето, её открытие. Вот что из этого вышло.

Часть первая

Лето, наконец, взялось за ум. Третью неделю стояла жара, и даже на окраине города, где поля переходили в коттеджные посёлки, воздух дрожал над асфальтом. Полина любила это место. Здесь можно было вырваться из душной комнаты, где мама вечно включала пылесос, а кот Боцман скидывал кружки с подоконника.

Сегодня она каталась одна. Подруги вчера объявили, что не могут и  чем-то заняты — но это было лето, каникулы, так что Полина не стала уговаривать. Наверное, они просто ленились. Она надела старые джинсы, выцветшие на коленях, чёрную майку и кеды, которые помнили ещё прошлое лето. Волосы — обесцвеченные, прямые, с розовыми прядями, что она сама себе сделала — собрала в низкий хвост, но несколько прядей выбились и лезли в глаза.

Велосипед был её свободой. «Стелс», синий, с переключением скоростей, подарок родителей на прошлый день рождения. Он надёжно вёз её по просёлочной дороге мимо полей с молодой пшеницей, мимо коттеджей с заборами из профнастила, мимо пустырей, поросших иван-чаем.

Жара! При выезде из города Полина заехала в придорожный магазинчик — синий вагончик с надписью «Продукты на дачу». Она пристегнула велосипед к столбу, достала из кармана джинсов смятую пятисотрублёвую купюру и шагнула внутрь. Пахло колбасой, дешёвым кофе и приключениями.

Она взяла с полки бутылку воды без газа, повернулась к кассе и… замерла.

За прилавком сидел он. Лёша из параллельного. Тот самый — с длинной чёлкой, закрывающей один глаз, в чёрной футболке с логотипом «Король и Шут». Полина видела его в школе, иногда они переглядывались в коридоре, но никогда не говорили.

— Привет, — сказал Лёша. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый. — А я тебя сразу узнал. Ты Полина, да? Из группы… «Розовые струны»?

— Ага, — она попыталась унять глупую улыбку. — А ты… ты тут работаешь?

— Лето, делать нечего, — он пожал плечами. — Деньги нужны. Коплю на комбик для электрогитары. Чтобы звук был хороший, а не через домашнюю колонку. Мощность — не меньше 20 ватт, динамик — не меньше 10 дюймов.

— Ты играешь?

— Пытаюсь.  Больше слушаю, честно говоря. «Король и Шут» — это всё, знаешь, от отца. Он меня приучил. А ещё «Алису», "Кино", «Наутилус». Но сам играю плохо.

— Я тоже не профи, — сказала Полина, чувствуя, как тает лёд. — Но мы с девчонками в гараже репетируем. Песни пишем. Свои.

— Круто. Я знаю, — Лёша по-настоящему улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка. — А ты… ты не похожа на остальных.

Полина не знала, что ответить. Она взяла бутылку, расплатилась, вышла. Уже на пороге обернулась:

— Пока, Лёш. Увидимся.

Он махнул рукой. Она отстегнула велосипед и поехала дальше.

И тут же, через сто метров, почувствовала странное, незнакомое, тревожное и сладкое. Седло велосипеда — обычное, твёрдое, пластиковое — вдруг стало… другим. Каждое движение педалей, каждая кочка на грунтовке отдавалась приятной вибрацией между ног. Полина замерла на мгновение, потом поехала медленнее, прислушиваясь к себе.

Мысли о Лёше не шли из головы. Его голос. Футболка «Король и Шут». Его руки, лежащие на прилавке, с тонкими запястьями и слегка отросшими ногтями. Милая ямочка на щеке.

Она поехала быстрее, и седло снова — или это ей только казалось? — стало касаться самого чувствительного места. Каждое движение, каждый толчок становились всё отчётливее. Полина сжала бёдра, и волна тепла пробежала от живота к коленям. Она смутилась, оглянулась — никого. Только поле, дорога, и далеко впереди — лесополоса.

«Что со мной?» — подумала она. Но не остановилась.

В её голове, помимо воли, возникла картинка. Лёша подходит к ней на пустыре, где они иногда тусуются. Он берёт её за руку. Пальцы у него прохладные, чуть шершавые. На кончиках левой руки - мозоли от гитарных струн. Он говорит: «Полина, ты мне нравишься». А она молчит, потому что горло перехватило.

На дороге появилась выбоина. Полина проехала по ней — и глухой, далёкий, ещё незнакомый толчок удовольствия заставил её закусить губу. Она гнала велосипед всё быстрее, подальше от города, подальше от людей.

Фантазия разворачивалась сама собой. Они сидят на старом диване в гараже. Стены увешаны постерами — «Король и Шут», «Nirvana», «Metallica». Лёша ставит на колонки что-то медленное, тягучее. «Come as you are», узнала Полина. «Будь самим собой»- один из вариантов названия песни. Он садится рядом, их плечи почти касаются. Ей хочется отодвинуться, но тело не слушается. Глупо, жарко, сердце колотится.

Полина резко затормозила. Она поняла, что если сейчас не остановится, то… то случится что-то, чему она не могла дать имени. Она съехала с дороги в высокую траву, толкнула велосипед вперёд, в заросли ивняка, и сама нырнула следом.

Здесь, в зелёном полумраке, пахло нагретой землёй и сухой травой. Ни души. Только стрекот кузнечиков и далёкий гул комбайна. Полина прислонила велосипед к дереву, огляделась — никого — и расстегнула джинсы. Стянула их вместе с трусиками, присела на корточки, опираясь спиной о ствол старой берёзы. Кора была шершавой, но это даже добавляло ощущения реальности.

Между ног было влажно. Она провела пальцами — и вздрогнула. Ещё никогда она не трогала себя так… нарочно. С мыслью о нём.

Она закрыла глаза.

В фантазии Лёша сидел рядом, на том же диване. Теперь их руки лежали рядом, почти касаясь. «Можно?» — спросил он. И Полина кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он взял её ладонь, переплёл пальцы. Кожа у него была тёплая, чуть влажная. Они сидели так, слушая музыку. Потом Лёша повернулся и поцеловал её в висок. Губы сухие, мягкие.

Полина, в реальности, гладила себя медленно, неловко, ещё не зная, как лучше. Но тело знало. Тело вело её руку. Она гладила себя там, где было особенно мокро, и каждый круг, каждое нажатие отзывалось внизу живота сладким, нарастающим жаром.

В фантазии Лёша уже обнимал её за плечи, она чувствовала запах его одежды — дешёвый порошок, табак, немного пота. Не противный, а свой, живой. Ей хотелось прижаться, уткнуться носом ему в шею, зарыться пальцами в его длинные волосы. Он гладил её по спине, медленно, успокаивающе, и от этого у неё самой сбивалось дыхание.

Она ускорила движения пальцев. Фантазия пошла дальше, смелее. Лёша отстранился, заглянул в глаза, спросил: «Ты боишься?». А она мотнула головой. И он поцеловал её в губы. В первый раз в жизни. Легко, почти невесомо, но Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Его рука легла ей на талию, скользнула ниже, на бедро — через ткань джинсов.

Полина в реальности дышала часто-часто, почти всхлипывая. Она уже не контролировала руку, та двигалась сама, быстрее, настойчивее. Внутри нарастало что-то огромное, горячее, как шар, который вот-вот лопнет.

В фантазии Лёша уже сжимал её в объятиях, она чувствовала его тело — худое, жёсткое, с выступающими ключицами. Он целовал её щёки, веки, уголки губ, а она таяла, как мороженое на солнце. И её рука, его рука, всё смешалось.

— Лёша, — прошептала она в реальности, не открывая глаз.

И в тот же миг мир раскололся. Волна накрыла её с головой — жаркая, сладкая, судорожная. Полина выгнулась, прикусила губу, чтобы не закричать. Кузнечики стрекотали, комбайн гудел где-то далеко, а она сидела в кустах, прижавшись спиной к берёзе, и чувствовала, как медленно, по капле, отпускает напряжение.

Она открыла глаза. Сквозь листья пробивалось солнце.  Она натянула джинсы и трусики  обратно, чувствуя, как  ткань прилипает к влажному  телу. Руки дрожали.

— Ничего себе, — прошептала Полина.

Она сидела так несколько минут, пока не успокоилось сердце. Потом поднялась, отряхнула колени, выкатила велосипед из кустов.

Часть вторая

Домой она ехала медленно. Седло больше не казалось опасным — оно просто было седлом. Но мир вокруг изменился. Или она сама.

Поля плыли золотые, небо — высокое, синее. Комбайн гудел где-то за лесом, и этот звук вдруг стал не просто шумом, а частью какого-то огромного, доброго лета. Полина улыбалась. Не потому, что было смешно. А потому, что внутри — там, где ещё минуту назад всё горело и взрывалось — теперь разливалось спокойное, тёплое, ленивое счастье.

Она думала о Лёше. О том, как он посмотрел на неё в магазине. «Ты не похожа на остальных». Что это было? Комплимент? Просто слова? Она не знала. Но приятно было.

Вот и город. Магазинчик показался из-за поворота. Синий вагончик, белая надпись. Полина сбавила скорость, потом и вовсе остановилась в сотне метров. Сердце забилось чаще. А вдруг он увидит её сейчас — растрёпанную, в пыльных кедах, с раскрасневшимися щеками? А вдруг догадается? Глупость, конечно, откуда. Но она развернулась и поехала другой дорогой, в объезд, через пустырь и старый мост. Лишних два километра, но зато спокойно.

Дома никого не было. Мама на работе, кот Боцман спал на подоконнике, лишь повел ухом, потом нехотя  зевнул и снова уткнул мордочку в хвост. Полина скинула кеды у порога, прошла на кухню, выпила стакан холодной воды из-под крана. Потом направилась в ванную.

Зеркало отражало её — раскрасневшуюся, с разметавшимися розовыми прядями. Она посмотрела на себя и вдруг подумала: «Какая я… красивая». Не «секси», не «взрослая», а просто — красивая. По-своему.

Она разделась, встала под душ. Вода тёплая, ласковая. Взяла в руки насадку-лейку — ту самую, с пятью режимами.

Она включила воду, повернула кольцо переключателя.

Первый режим — обычный, «дождь». Мягкие струи падали сверху, щекотали плечи, грудь, живот. Приятно, но привычно.

Второй — «массаж». Струя била сильнее, пульсировала. Полина направила её на шею, на спину. Хорошо, но не то.

Третий — «тугая струя». Одна, тонкая, сильная. Полина знала его уже несколько месяцев. Она перевела насадку вниз, между ног, и направила струю на клитор. Не касаясь, просто водяным лучом. Тело отозвалось быстро— жаром, влажностью, учащённым дыханием. Она стояла, чуть согнув колени, и водила струёй по самому чувствительному месту.

Четвёртый режим — «широкая струя». Вода падала веером. Полина направила её на низ живота, на внутреннюю сторону бёдер. Приятно, тепло, успокаивающе.

Пятый — «пульсация». Струя била толчками, то сильнее, то слабее. Это напоминало чьи-то пальцы. Полина закрыла глаза и представила, что это Лёша. Его руки. Его губы.

Она стояла так несколько минут, переключая режимы, балуясь, изучая. Не доводя до пика, просто — наслаждаясь. Потом выключила воду, вытерлась, надела халат. Боцман на подоконнике теперь даже ухом не повёл.

Вечером, в своей комнате, она лежала на кровати и не могла уснуть. В голове крутились картинки. Лёша, конечно. Но не только.

Она представила парня из старшей школы — длинноволосого гитариста, который играл на прошлом концерте в ДК. Как он пластично двигался по сцене, размахивал волосами и как энергично бил медиатором по  струнам. Полина представила, что он спускается к ней, берёт за руку, уводит за кулисы. Там темно, пахнет краской и пылью. Он целует её — нежно, потом всё настойчивее. Его руки скользят по её спине, талии, бёдрам. Ей не страшно. Ей любопытно.

Потом — другой образ. Серёжа из группы «Чёрный квадрат». Они выступали на одном концерте с «Розовыми струнами» пару месяцев назад. Полина плохо его знала, но запомнила, как он помогал их барабанщице Насте настраивать барабаны. Обычный, незаметный. Но однажды он посмотрел на неё так, что Полина смутилась. Она представила, что они остались вдвоём в гараже после репетиции. Все ушли. А он подходит, молча, и кладёт руку ей на затылок. Притягивает к себе. Целует в губы — жёстко, по-хозяйски. И она не против.

Полина резко открыла глаза. Сердце колотилось. Она лежала в своей комнате, под одеялом, и чувствовала, как тело снова просит. Рука сама скользнула вниз. Она уже не стеснялась — ни себя, ни своих фантазий.

Она гладила себя долго. Медленно, потом быстрее. Тело звенело, как натянутая струна.

Фантазии смешались. Лёша целовал её шею. Гитарист из ДК сжимал её бёдра. Серёжа шептал что-то на ухо. Все образы накладывались друг на друга, и в какой-то момент Полина перестала различать, кто есть кто. Осталось только тепло, напряжение, сладкая тяжесть внизу живота.

Она выгнулась, замерла на мгновение — и волна накрыла снова. Сильнее, чем днём. Глубже. Она закусила подушку, чтобы не закричать. Тело сотрясали мелкие судороги, а она всё сжимала и разжимала пальцы, ловя последние, самые сладкие отголоски.

Потом она лежала, глядя в потолок, и улыбалась. Кот Боцман, проснувшийся от её возни, спрыгнул с подоконника и улёгся у неё в ногах, свернувшись калачиком.

— Ну, Боцман, — прошептала Полина. — Ты бы видел, какие у меня фантазии. Ты бы удивился.

Кот мурлыкнул и закрыл глаза.

Полина повернулась на бок, обняла подушку и стала засыпать. Мысли были лёгкие, тёплые, ничуть не постыдные. Она чувствовала себя взрослой. Не потому, что «это сделала», а потому, что узнала о себе что-то новое. Что-то важное.

И это знание останется с ней навсегда.

---

Что говорят исследования о фантазиях при мастурбации

От автора

Рассказ Полины — это не просто художественная история. Она очень точно отражает то, что показывают исследования сексуальных фантазий у девушек-подростков.

В среднем девушки начинают мастурбировать около 14 лет. Исследования показывают, что сексуальные фантазии при мастурбации есть примерно у 70–80% девушек. И это совершенно нормально.

О чём фантазируют девушки? Чаще всего — о знакомых парнях: одноклассниках, друзьях, старшеклассниках. Именно таких, как Лёша из рассказа. В фантазиях могут присутствовать элементы доминирования или, наоборот, нежности — это не патология, а проявление разнообразия сексуальных сценариев. Девушки могут фантазировать о разных людях в разное время — как Полина представляла то Лёшу, то гитариста, то Серёжу. Это не значит, что она «не может определиться». Это значит, что она исследует свои желания через безопасное воображение.

Психологи подчёркивают, что мастурбация с фантазиями в подростковом возрасте выполняет очень важную роль — это своего рода «репетиция» будущей сексуальной жизни. Девушка закрепляет сценарии, которые потом могут реализоваться или не реализоваться. Это абсолютно безопасный способ экспериментировать в отсутствие реального партнёра.

Фантазии Полины не делают её «испорченной» или «озабоченной». Они делают её нормально развивающимся подростком, который учится понимать свои желания и границы. И в этом смысле её история — пример здорового взросления, который может помочь другим девочкам не бояться собственных фантазий и своего тела.