Потомки Остапа?

         


                В стране, сменившей строй,  внедрялись рыночные отношения,  коснувшиеся и медицины.  В том числе, предлагались за плату, "люксовые",  переоборудованные из общих   в одно-двухместные, палаты в стационарах.  Руководству хотелось, чтобы  дело пошло, и, поначалу, они заполнялись  по принципу был бы платежеспособный человек, а болезнь найдётся.
                Доктор, которому предстояло работать в одной из таких палат, был противником  такого деления больных  и  ворчал, что  богатые ничуть не лучше  бедных. С такой мыслью он направился  на обход, где его ждали  двое -  мужчина и женщина. Сёстры  предупредили, что женщина здесь   временно -  внезапно повысилось давление. Осмотрел  её, назначил лечение и  присел у постели  мужчины. Шамиль, как того звали, понимавший, что  совместное пребывание с Ларисой доктору  нужно объяснить, сказал, что это сопровождавшая его сотрудница: 
                - Так уж случилось. Привезла меня, а у самой  давление подскочило.
                Она не ушла  ни на второй, ни на последующие дни.Лариса, как её звали, быстро подружилась с сестрами .  Когда Шамиль уходил на процедуры,  зазывала их в   палату, угощяла инжиром, громоздившимся на тарелке,  и  хвасталась. Говорила,что  фирму организовала она,  что у неё высшее экономическое образование, что свою дочь она отправляет учиться  в Америку, что и сама уедет туда же. Сестрички, за глаза,  называли Ларису "толстой тётей", хотели в Америку, ели инжир и смеялись над сперматозоидами в анализе мочи, подчеркнутыми лаборанткой красным карандашом, украшенными   тремя восклицательными знаками и рожицей на полях исследования.               
                Доктор, считая госпитализацию делом руководства, над  их совместным пребыванием  не зацикливался, лечил обоих. Шамиля  про себя называл  Альфонсом, позже,  переименовал его в  Философа, выслушивая каждый раз  рассуждения, типа:"Вы думаете, рай и ад там?  Нет. Там только рай. Ад здесь!" В третий раз окрестил его Остапом Бендером, узнав , что  во время обхода  главврача  он сумел, как  выразился, "впендюрить  незадорого"  стулья для больницы.
         
                Следующих пациентов, сменивших любовников, тоже было двое -  муж и жена.  Жена всё  пыталась напомнить доктору про общего с ним  знакомого, который устроил их в эту палату , скоро подойдёт и всё объяснит.  Она вмешивалась, когда врач опрашивал мужа, перебивая и дополняя его.  Муж послушно сидел  на краю кровати в пижаме и национальном колпаке, его глаза  бегали,избегая  встреч с глазами доктора и фиксируясь на лице жены, будто ожидая одобрения, или  замечания, что  ляпнул что-то лишнее.  Осмотрев их, доктор  засомневался,  что этим пациентам, вообще, требуется лечение в стационаре. Сомнения подтвердились, когда  зашёл в ординаторскую. Там  шло бурное обсуждение  статьи в газете  о коррупции, где его пациент был одним из главных "героев" и где  описывалось у кого, сколько, когда?
                Через некоторое время  доктора   позвали  в палату - пациентке стало плохо. Оказалось, что и она прочитала газету. Сквозь слёзы запречетала:
                -Читали?  Заплатили корреспондентке – вот и написала. Купили. Конечно, деньги всем нужны. Теперь  начнут  раскапывать, где мы, куда пропали? 
                Доктор понял, что пара спряталась, что её пристроил их  общий  знакомый, который завтра  подойдет поговорить. И  ему совсем не захотелось попадать в эту историю.  К счастью,супруги  пробыли  недолго. Ночью, когда в больнице  оставался только дежурный персонал,  подъехало такси и без объяснений увезло их.  Медсестра слышала, как жена заказывала по телефону машину в соседнее государство.Узнав об их отъезде,  обрадовался:"Пусть едут, хоть куда, хоть в Рио-де-Жанейро.Мне не нужны  их приключения на мою голову". 
               
                Следующим пациентом, поступившим в  палату был мужчина из ближнего зарубежья лет сорока, небольшого  роста с большим округлым животом и длинным именем, заканчивавшимся - Оглы.  Доктор заходил в палату с опасением, что, опять, кто-то хочет использовать её как прибежище. Однако,пациента уложили медики   на пустовавшее место  под предлогом, что не нужно ожидать очередей,обследования пойдут  одно за другим , быстрее, чем амбулаторно, в комфортных условиях.  Он, узнав про такие возможности, согласился, сказав:
                - Для  здоровья не жалко.
                По просочившимся слухам, Оглы  создал свой капитал в России, скупив ваучеры, затем перебрался в Казахстан. Киргизскому институту , пользовавшемуся авторитетом в Средней Азии, доверял, почему и приехал  для профилактического осмотра.
                В  стационаре он  вёл себя как хозяин, приказным тоном расставляя точки:
                - Кто платит, тот и музыку  заказывает. Деньги заплачены немалые,- и говорил, чего желает.
                Возможностей не упускал, моментально ориентировался в обстановке. Случайно узнав, что приезжают специалисты из Москвы, потребовал, чтобы они его проконсультировали. Глядя снизу вверх на высокого доктора,  наставительно  произнёс:
                -  Для здоровья - важно.  Только, чтобы специалисты были не ниже, чем профессор или доцент.
                Платил он частями - за каждый день пребывания. Когда  был уже  обследован, проконсультирован, неожиданно затребовал  двух   гинекологов. Услышав смех доктора, пояснил: " Для жены и девушки, чтобы не встретились". В тот же день он исчез не дождавшись ответа, не заплатив за предыдущий и текущий дни,   заставив чертыхаться уговоривших его на  госпитализацию. 
            
                Палаты потихоньку заполнялись больными нуждавшимися в стационарном лечении. На место исчезнувшего пациента появился новый, вернее - появилась. Больную он  знал - она жила когда-то в их доме,  работала продавцом в магазине на первом этаже и  соседки  сплетничали, что здорово обмеривает и обвешивает. В  наступившие рыночные времена  купила  квартиры и начала сдавать их в наём.  Ни в чём не отказывала себе и сыну, который  , окончив школу, нелегально отправился в Америку на заработки и вернулся , когда мать  начала   прибаливать. Сын нашёл объявление о платных палатах, устроил и , случайно, она попала к знакомому доктору.  Через несколько дней  больной стало легче, она решила, что здорова и резко встала, несмотря на запрет.  Смерть наступила на глазах.
               
                На следующий после этого день появился Оглы.  Он отыскал в  столовой для сотрудников стоявшего в очереди доктора , подошёл, сказал, что привёл  для обследования свою девушку, о которой говорил.   Доктор был подавлен смертью, произошедшей накануне, появление Оглы  воспринял как его очередную наглость и сдержанно кивнул.  Молча поставил на стол беляши, принёс чай. Оглы потоптался рядом, сказал, что подождёт в коридоре и вышел.
               
                Медленно разжевывая  беляш, доктор   думал о людях. Невольно думал о тех, кто входил в число денежных, с которыми сейчас работал. И находил общие черты, им присущие.  Это  были те, кто  не испытывал стеснения в способах, которыми "делал" деньги. Это были люди, которые деньги "делали", а не зарабатывали. Они были активны в поиске, умели воспользоваться любой ситуацией,  рисковали, умели  выкрутиться  при помощи  тех самых денег, считая их главной целью в жизни. "Сделав" капитал,  начиналиют считать себя особыми, требовать к себе особого отношения. Обожают получать то, что запрещено общечеловеческой моралью. И, вдруг, всё обрывается, становится бессмысленным, когда приходит смерть. И не для кого не важно наступила ли она в люксовой палате.