Колдуй, баба...

                Глава первая
 
                ЯВЛЕНИЕ НАРОДУ

     В Брониславске, посреди рабочего дня, Лилия Степановна  Ягина, сидя на стуле,  вылетела в окно,  облетела город по периметру  на бреющем полете  и скрылась за облаками,  чем и  подтвердила витавшие вокруг ее особы смутные подозрения о  ведьминой сущности. 
 
   До самовольного  вылета   с рабочего места она числилась  заведующей  архивным отделом  города.  Столь странное исчезновение вызвало  интерес  и у полиции. Опросили   свидетелей и лиц,  имевших контакты с улетевшей,   изъяли  записи с видеокамер, но ни на одной из них облет  города не был  четко зафиксирован. Составили пусть и приблизительную карту полета  стула,  но он то ли специально, а скорее всего случайно, пролетел вне  зон видеонаблюдения, к тому же снимавших преимущественно  дорожное, а не воздушное движение. Следователь  с  участковым выезжали по  домашнему адресу Ягиной:  улица Лиственничная, 13. Но дом оказался  заперт.   В довершении всего пропал и приказ о её назначении  на должность завархивом.  Секретарша главы города уверяла, что она его передала в управлении делами администрации, ведающей кадрами.

        Поэтому из-за отсутствия приказа была скоропостижно уволена управляющая делами администрации Лариса Павловна  Плотникова, которая  не смогла  внятно объяснить, как такое могло произойти.  Оправдывалась тем,  что он не должен у нее храниться, поскольку  завархивом  находится в областном подчинении.  Для неё, проработавшей на этой должности почти полвека  и не совершившей за это время в подготовленных постановлениях и прочих документах  ни одной грамматической ошибки, включая лишнюю или недостающую запятую,  это стало настоящей трагедией, из-за которой она, на следующий день после увольнения, впервые пропустила непременную утреннюю зарядку и пробежку на городском стадионе.  А по самой администрации упорно пополз слушок, что  глава города  Виктор Владимирович Сучилин  просто воспользовался этим фактом, чтобы убрать управделами,  которая своей дотошностью и пиететом перед законом мешала ему излишне вольно обращаться с документами.  Правда, в последний момент, сжалившись над  аккуратно закрашенными сединами  Ларисы  Павловны,   увольнение заменили на   добровольное согласие уйти  на заслуженную пенсию. Проводили  ее без положенных в таких случаях речей и охапок цветов. 

       Но если  жизнь Ларисы Павловны была как на ладони и все знали, что за полчаса до начала работы   она уже сидит в своем кабинете  в строгом деловом костюме, готовая к  исполнению штатных обязанностей, то этого нельзя было сказать о Ягиной.  И не  столько из-за её хронической неприветливости, а скорее, отсутствия каких-нибудь  значимых сведений о ее бытие.

       В городе она появилась пять, а может и  семь лет назад. Кажется, ее  то ли из министерства, то ли правительства области  рекомендовали на освободившееся место завархивом. Там она, худенькая, с незапоминающимся лицом,  просиживала   целыми днями, кутаясь даже в летнюю жару в белоснежный пуховый платок. Редким посетителям она тут же выдавала требуемую справку, словно знала, что именно в этот день они должны были за ней прийти. Увидеть ее на улице или в магазине можно было чрезвычайно редко. Правда,  по слухам,  при ее приближении замолкали собаки,  птицы улетали прочь, а пьяные  мгновенно трезвели.  А те алкоголики, которые пытались  к тому же с ней заговорить или тем более занять денег, после этого  бросали пить.  Над этими байками некоторые горожане подсмеивались,  но  и они побаивались  подшофе приблизиться к ней.   

      Но  именно  с ее  исчезновения  началась   в Брониславске  череда  необычайных событий, которые,  как волны или, точнее, как цунами,   стали обрушиваться на ничем не примечательный провинциальный городок,  лишив его  привычной полудрёмы.   А первоначальный импульс для этого, как ни странно, исходил от самого губернатора, когда его кортеж сделал незапланированную остановку 
рядом  с центральной площадью. 

       Это было первое появление хозяина области  в  городе за годы его правления. Правда,  он  велел остановиться не из-за митинга,  про него он не знал,  а из-за малой нужды. Сам процесс  занял не больше  семи минут. Но  даже этого времени хватило, чтобы на выходе  из благоустроенного отхожего места его  уже  поджидал оперативно  предупрежденный мэр,  слегка ошеломленный от привалившего счастья.   По чудесному совпадению, как раз в это время,  на центральную площадь заканчивали  сгонять   чиновный  и прочий казённый и праздный  люд на тот самый митинг - в стране набирала силу очередная выборная кампания.
   
        После небольшой  экскурсии по храмовому комплексу города, кандидата со свитой вывели к электорату и привычный приступ недержания речи  у хозяина области,  переизбиравшегося на очередной срок, не заставил себя ждать. 

         Губернатор  поначалу не без удовольствия   молол  с  трибуны   неплохо подвешенным языком,  путая Брониславск с Зареченском, имя с отчеством мэра,  но зато уверенно пересыпал  речь цифрами, перечислял объекты,  говорил  о грандиозных планах на будущее.  И уже собирался заканчивать свою речь, когда, к его несчастью,  под предвыборный  чёс попала Ягина вместе с зазевавшимися горожанами, которых  волонтёры чуть ли ни силком довели до площади и затолкали в первые ряды.      

       И в этот же момент тьма со стороны столицы  стремительно обрушилась на площадь. Погасли золотые купола  брониславских храмов. Взлетели тучи птиц, невесть где гнездившихся в городе в таком множестве, и помчались прочь из него. Залаяли  собаки,  завыли сирены  автосигнализаций, припаркованных у площади автомобилей, заплакали младенцы в детских колясках в соседнем сквере… Но сработали фотоэлементы и загорелось в  небывало ранний  для этого час  освещение   в центре города. Тьма  неохотно  начала отползать от площади. И  перебивая  все посторонние звуки,  еще звонче загремел  из динамиков голос оратора.

       -  Только вместе, объединив усилия, напряженно работая, мы сделаем наш край еще краше,  благоустроенным, а для людей…, - тут взгляд губернатора как магнитом притянуло к завархивом, он поперхнулся и забыл, чем облагодетельствует народ. Беспомощно оглянулся на свою свиту, ища поддержки, но та, убаюканная предвыборным трёпом, пребывала в сомнамбулическом сне.   

      -Плохо мы сработали,  не сделали даже половину из того, что  обещали на прежних выборах,- откашлявшись, неожиданно сменил пластинку  оратор,  не сводя глаз с  оказавшейся в первых рядах Ягиной. Толпа замерла.  А губернатора понесло. В жестких формулировках он кратко перечислил, что именно не сделали и почему. Пообещал убрать из своего окружения друзей,  родственников и даже подруг, а также  тех,  кто балуется коррупцией. Стоящие рядом соратники оглядывались с недоумением и даже испугом на говорящего,  но тот все более входил в раж. Замахнулся  на  правительство,  на препоны и устаревшую модель управления, на некомпетентность  и неискоренимое российское головотяпство.  Аплодисменты и крики восхищения начали прерывать бунтарскую речь хозяина области.   К площади и без того заполненной народом, потянулся любопытствующий люд из ближайших домов,  рынка, магазинов и автостанции, до которых доносилось усиленное громкоговорителями необычайно  острое выступление оратора.  Это еще сильнее подзадорило его. Он  сгоряча пообещал брониславцам отремонтировать не только  больницу, но и дороги, и даже построить объездную вокруг города плюс бассейн и новую школу. Толпа бросилась качать областного вождя за смелость и обещанное, но помешала охрана.  Быстро и ловко она затолкала его в автомобиль и,  раздвигая толпу под рев сирен,  кавалькада двинулись к выезду из Брониславска. Губернатор, опустив стекло, даже  помахал  на прощанье людям  из окошка, но оказавшись за чертой города,   с ужасающей четкостью представил, чем закончатся для него  митинговые откровения. И  потерял сознанье. 


   …Митинг закончился, но толпа не спешила расходиться, сбивалась в кучки, кое-кто даже попытался  взгромоздиться на освободившуюся трибуну и излить охватившее его воодушевление, пробужденное речью губернатора, но микрофоны поспешили убрать.  На площадь начали выползать спешно вызванные  главой поливальные машины. Они и смыли закипавшее воодушевление бронницкого электората.   

       - Что это было? – воздел руки к потолку Виктор Владимирович Сучилин, когда в его кабинете после митинга собралась вся верхушка администрации. Она практически  полностью  вместе с ним  прибыла из Зареченска  в Брониславск   года два назад, после  его назначения мэром.
 
       В  отличие от прошлых  руководителей, приезжие отличались  склонностью к маятниковой миграции – в девять утра прибывали всем скопом на работу, в 6 вечера отчаливали  домой.  Субботу и воскресение предпочитали проводить в родном Зареченске.  Брониславцы, впрочем, быстро к этому  привыкли, и  не возражали против отсутствия в городе руководящего рвения в выходные и праздничные дни…
 
        - У меня  информация, Виктор Владимирович, что  у губернатора кроме официального предвыборного штаба есть некая ушлая фирма, денег  много берёт, но гарантирует результат, - после мэра всегда брал слово  его первый заместитель
Замятин. – Она, возможно, и предложила ему такой неожиданный  ход в предвыборной  борьбе. Народ такие речи любит.

       -Результат обеспечиваем мы на местах, - вздохнул глава города, – а не пиарщики. Только за такое выступление, с расшатыванием устоев, могут оргвыводы последовать.

         - Если узнают там, - добавил самый осторожный зам  по экономике  и производству Тертерян, и поглядел на потолок. – Могут быть  и у нас  быть неприятности.  Начнётся дознание, кто да почему организовал митинг.  Скажем, что это не наша инициатива,  он сам захотел выступить.      

        - Губернатора словно подменили, когда появилась на митинге Ягина, - задумчиво произнесла начальница финансового управления  Инна Ивановна Петрова, она отличалась  быстрым умом и безошибочной интуицией, потому и пересидела уже трех глав на своем веку.
      
       - Почему подменили? – не понял Замятин.   
      
       - Он  без отрыва  начал смотреть на неё во время выступления.  Прямо глаз не сводил. Что-то с ним произошло именно в этот момент.   Даже тембр голоса изменился. Стал более резким. Может,  она его загипнотизировала?   
    
     - А это мы сейчас выясним,  - оживился мэр, почуяв, что в  головоломной ситуации появляется какой-то просвет.  -  Срочно Ягину ко мне!
    
        Но  завархивом  не оказалось  на месте,  её мобильник  был отключен.  Вот тогда и возник слух, что она   якобы  села на стул  и вылетела в открытое окно. Причем, каждый, утверждавший это, ссылался на то, что сам не видел, но слышал об этом. Участковый Борис Начальников сгонял  на скутере к ее коттеджу на Лиственничной, 13.  Дом  был заперт. Расспросы соседей оказались безрезультатными.  С ней они практически не общались.  Лишь Серафим Капитонович Мотыгин,  который в отличие от них поддерживал с ней  отношения, видел,  вроде бы, ее в отъезжавшем от  дома в  автомобиле.  Но не уверен из-за слабого зрения, что это была она. В итоге у  полиции  возобладала самая реалистичная версия – скрылась   незамеченной. 

         Вечером этого же дня на местном телевидении был запрограммирован традиционный прямой эфир с главой города. Но вместо мэра, сославшегося на неотложные дела, на экране появился  его заместитель Замятин. Зная его уклончивость и умение заболтать любой  вопрос,  многие  зрители поторопились выключить свои телевизоры, не надеясь услышать  и на этот раз  от него что-то путное и откровенное.  А зря.  После того, как он  рассказал о последних достижениях властей  Брониславска, ведущая  Новостройкина начала зачитывать вопросы, которые  поступили от жителей  заранее. Самые острые  она загодя отправила в корзину, а  прочих, касавшихся  вечнозеленых проблем с движением автобусов,  ремонтом подъездов и дорог, едва набралось  на 10 минут эфира. Пришлось  дать  возможность жителям  задавать их напрямую по телефону.               

      Первый же вопрос  оказался из разряда коварных.  Задал его  молодой мужчина, назвавшийся Игорем Нектаровым, индивидуальным предпринимателем: «Ваша супруга является соучредителем восьми фирм.  Она сама справляется с их управлением или вы ей помогаете?»

       -Жена имеет высшее экономическое образование. Она талантливый бизнесмен. Я бы сказал суперталантливый во всем, даже в искусстве – она рисует и лепит, настоящий трудоголик, поэтому и взвалила на себя такую ношу.  Законом не запрещено родственникам руководителей заниматься коммерцией.  Не вижу здесь нарушений, - тут он закашлялся, отпил воду из стакана и продолжил совсем уж неожиданно. Приходится, естественно, помогать супруге… Кто она без меня? Облапошат  в момент.  А так выгода обоюдная – ее берут в компаньоны, а я прикрываю  бизнес и способствую наращиванию прибыли.  В пределах закона, разумеется. Хотя, если говорить откровенно…
 
       - У нас новый вопрос, -  поспешила прервать его ведущая. – Задаст его вам…
 
      - Крестьянов моя фамилия, Иван Степанович, пенсионер. На митинге губернатор говорил о повсеместной коррупции в области и наш город упомянул. Но фамилий не назвал. А вы можете это сделать?
 
       - Глава области говорил в общем  о коррупции, которая еще не изжита… Она действительно  местами имеет место,  - Замятин после этих слов даже  похихикал. –В том числе и в Брониславске.   Но несмотря на это, наш  город активно развивается.  Сам удивляюсь этому. То есть, выходит, коррупция не приносит  ему большого ущерба, поэтому можно на неё не обращать внимание.
 
      - И на   все фирмы вашей жены тоже? – съехидничал пенсионер. Ведущая  тут же отключила говорившего от эфира.
 
       -Понимаете, уважаемый, как вас там? Ах да, Степан Иванович,  кажется? Заниматься бизнесом  непросто. Многое знать надо и уметь. Просто так вам не получить, к примеру, выгодный заказ.  За него надо откатить  кому положено. Иногда   до 30 процентов. И вынуть деньги надо так, чтобы следов не осталось. . . А это очень трудно.
 
    - Уважаемые телезрители, мы уходим на рекламу, затем продолжим прямой эфир, не переключайтесь, - проворно встряла  Новостройкина  и тут же на экране  появилась  спасительная заставка.

        Пауза  затянулась, в нарушении всех правил трижды прокрутили заготовленный  рекламный блок. Замятин в это время приходил в себя,  а когда почувствовал, что сможет не наговорить лишнего, разрешил  возобновить  передачу. Ведущая, никогда не красневшая до этого  в подобных ситуациях, неожиданно залилась краской, когда попыталась  соврать зрителям, что  отсутствует телефонная связь и поэтому пока ее не восстановят, сама будет задавать вопросы.  Но можно этого  было и не делать.  Чиновник   за время перерыва, как выяснилось, окончательно переквалифицировался в правдоруба и с любого вопроса соскальзывал на признания об откатах, взятках и даже   заявил,  что с коррупцией бесполезно бороться – но не успел объяснить почему.  После этих слов на экране появился  табличка, что передача прервана по техническим причинам. 

        Садясь в свою служебную машину, ожидавшую его у телестудии, Замятин то  за голову хватался, то за сердце и  благоразумно приказал вести его в городскую  больницу. Перерожденца  госпитализировали с диагнозом предынфарктное состояние.
 
   

                Глава вторая 
 
                АДМИНИСТРАТИВНЫЙ СТРИПТИЗ

      На следующий день спозаранку соратника навестил мэр.

      -Кто тебя вчера за язык тянул? Ролик с твоим выступлением уже в интернете смотрят кому не лень.  К нам  из прокуратуры собираются. Чуют поживу, - огорошил его глава города. – Проще тебе язык было отрезать, чтобы не болтал лишнего.

      -Не знаю, что со мной творится, - сполз с кровати Замятин к ногам мэра. И зарыдал, обняв  его колени. - Потому и в больнице решил отлежаться.  Кто-то словно сидит внутри меня  и заставляет сознаваться в том, что не для чужих ушей.  Веришь или нет?
 
    - Верю, - неожиданно согласился Сучилин.  – Может, права Петрова, что  не обошлось без  Ягиной?  Сперва губернатор, теперь ты разболтался.   По городу уже слух пошел, что  без  её колдовства или  гипноза не обошлось… Еще вчера я бы над
 этим посмеялся.  А теперь  даже не знаю, что и думать…
   
     - Что-то с головой  моей случилось, - упирался Замятин, обняв колени главы, пока тот пытался поднять его с пола. –  Хочется первому встречному рассказывать про нашу…э-э работу начистоту. Вот врачу  всё выложил.  И медсестре, которая укол делала. И мне полегчало…

       Уходя, мэр приказал главврачу не допускать к больному никого из посетителей. И дать  снотворное, чтобы лишнего не болтал.
   
      Но было поздно – наболтанным Замятиным откровениями  во сне и кем-то из  медперсонала записанными  на смартфон, вперемежку со вчерашним прямым эфиром,  брониславцы уже тешились  с утра.  Перекидывали видеоролики друг другу, а комментарии под ним  были настолько токсичными, что главврач по-настоящему испугался за здоровье пациента. Но  сам он их, из-за  выработанной осторожности,  не читал, чтобы не расстраиваться.  Правда, по  местному телевидению по указанию Сучилина объявили, что «сонная» запись фейковая, кто-то из местной самодеятельности наговорил эту чушь, поэтому  ажиотаж стал понемногу спадать.  Тем более, что в городе начали появляться и другие, тоже не менее интересные новости и слухи.  Административный стриптиз только начинал набирать силу. 
      
     … В самом начале рабочего дня заместитель главы города Тертерян отказался брать очередной взнос за продление покровительства у предпринимателя  Юсифова
 
      -Почему? – удивился  тот. –Я же никогда вас не подводил?
 
      -Пока не носи, - прошептал  опекун   и вытолкал его из кабинета.
 
      Ошеломленный  владелец половины плодоовощных  палаток города отправился к Инне Ивановне. Петрова, в отличие от Тертеряна, принципиально не брала взяток и никому не давала послаблений в зоне своей ответственности, но имела слабость к элитным кремам и брендовому парфюму. Дароносцам в отместку могла   дать дельный совет, с лихвой перевешивающий стоимость косметики. Этим пользовались.
   
     - Что-то в людях переменилось – молчать разучились, наговаривают на себя. Началось  это после приезда губернатора. А почему,  сама не пойму. Не  к добру это, - проговорила она, спрятав в сумочку духи любимой марки, поднесенные  ей от чистого  сердца. – Держитесь-ка вы от администрации подальше, пока все не уляжется. Чую, будут посадки.
   
      - Вах,  как обидно, до этого все  хорошо было, я спокоен - он доволен.  Каждый месяц приносил ему по штуке баксов, - неожиданно сознался искуситель и тут же прикусил  язык. Но Петрова сделал вид, что не услышала  этих слов.   
   
       У  выхода  из здания  Асиф Юсифов столкнулся с   Ильей Лобановым, возглавляющим союз предпринимателей города,  а в свободное от общественной нагрузки время владевшим тоже половиной, но уже аптек   города.  Он также был обескуражен –  задаток, внесенный за исключение из перечня муниципального имущества  двух  облюбованных им  помещений,  ему вернули без объяснения причин.
 
    -Говорят, что выставят  на аукцион.  Москвичи и зареченцы приедут, мне с ними тягаться не по силам. Появятся в городе сетевые аптеки с  более дешевыми лекарствами и всем хана, - возмущался  он искренне.  – Я создаю  рабочие места, плачу налоги в местный бюджет, а эти  из  нашего Брониславска наоборот  будут деньги выкачивать, они ведь не у нас в городе зарегистрированы и хрен их заставишь подвинуться – за ними  вся объединенная столичная и областная рать...

     До своего кабинета   в этот день Сучилин так и не доехал – его срочно вызвали к вице-губернатору  Костоправову. Должность Егор Кузьмич получил после выхода в отставку из    органов.   Его побаивались.  Был с устаревшими, как считалось, принципами.  Хотя  он и пытался  разыгрывать в последнее время  из себя добрячка. Но за спиной его  называли Костоломовым.
 
       Мэра он встретил  с прекислой физиономией, руки не подал.
   
    - Признавайся, чем опоил шефа? – сразу перешел к допросу.
 
     -Чем угодно могу поклясться – не виноват, - Сучилину захотелось по примеру Замятина сползти на пол и обнять колени   вице-босса. Но сдержался, вовремя догадавшись, что  тот это расценит как признание вины.  – Он к нам заехал справить нужду и вот,  решил выступить. Хорошо начал, а потом…
   
     - Что  потом с ним  случилось? Именно это меня и интересует…   
   
    - Начал говорить  о коррупции… Что  уволит тех, кого подозревает. Еще о некомпетентности  властей. Да вы же, наверное, сами все знаете, - взмолился Сучилин.
 
     -Знаю.  Не только запись с выступлением губернатора посмотрел, но и с откровениями твоего заместителя по телевидению.  Это уже не случайное совпадение.  А что тогда?  - вопрос был задан таким тоном, что становилось понятно –  накажут мэра.
   
    - Гипноз,  думаю.  Или ведьма замешана –  есть у нас некая  Ягина, заведующая архивом, слух  по городу  идет, якобы она наколдовала.
   
    - И в эту чепуху я должен поверить? - недобро рассмеялся  Костоправов. –  То, что произошло с губернатором перед самими выборами, случайностью быть не может. Придумал бы что-нибудь посовременнее. Скажем, кто-то  секретный газ распылил или направил незаметно   специальный аппарат, который  своими микроволнами языки развязывает.  Такие версии хотя бы имеют право на  изучение.  Но мне не твои догадки нужны, а  надо   точно выяснить – почему это происходит и как прекратить?  Такая, внезапно нападающая на руководителей  болтливость в твоем городке,    опаснее   чумы.  Если уж твои заместители начали ею  заражаться – это полбеды, уволим или посадим, особенно разговорчивых. А если  зараза  дальше начнёт распространяться? Даже сам губернатор от неё не уберегся. Сегодня же к вам посылаю группу специалистов, они  с этой диверсией разберутся.
   
      - А что с самим-то, - догадался спросить мэр. –Работает?
   
      - Лечим… 
   
      - Выздоравливает?
   
      -Он на карантине, - неопределенно ответил Костоправов.
             
        Прав оказался вице-губернатор:   следующий акт публичного разоблачения    не заставил себя долго ждать.  В этот же день, еще до возвращения мэра из областной администрации,  он  случился  на совете депутатов.  Вместо Сучилина  на нем присутствовал   его заместитель Тертерян. Помимо обычных процедурных и второстепенных вопросов  был  в повестке один, вызвавший такой накал страстей, которого не знала городская дума со дня  основания. Ежегодно он рассматривался после изучения деклараций о доходах местных думцев и должностных  лиц. Вскрывались как  случайные,  так и явные ошибки в предоставленных сведениях о доходах, расходах, имуществе и т.д. и т.п.  И на этот раз  в заранее заготовленном проекте постановления после грозных слов о противодействии и пресечении коррупции в рядах  брониславской власти виновным выносили  лишь устное  предупреждение, фамилии  не обнародовались.
 
     Но всё пошло наперекосяк, когда слово взял  депутат Ростислав Приватский, личность в городе известная и злословящая.   Человеком он был непоседливым, вертлявым, с быстро меняющимся настроением и даже внешность  его была,  мягко говоря, переменчивая.  Одни считали его умницей, либералом и едва ли не красавцем – в  модненьких стильных очёчках с ухоженной бороденкой, он  отдаленно напоминал, по мнению административных дам,  дореволюционных интеллигентов.  Другие числили его неприятным типом  за  всегдашнюю готовность совать нос всюду и не лезть в карман за словом.  А если залезал, то вытаскивал оттуда очередную прилипчивую  насмешечку или эпиграмму.  Которая становилась неотделимой от пострадавшего, а про авторство потом  никто и не вспоминал. Типа становилась  фактом  народного творчества.  Мог к тому же обаять любого при желании, но чаще – из-за несносного характера  - вызвать стойкое неприятие.

      Воспитывала его с детства  бабушка,  до своей кончины работавшая  директором одной из городских школ. Родители его погибли молодыми в автоаварии. Окончив школу с золотой медалью,  Ростислав поступил на филфак  пединститута. Но получив красный диплом, не стал продолжателем учительской династии. Проработал  в школе  (не бабушкиной) меньше года.  Подходил к ученикам с завышенными требованиями к их знаниям и прилежанию.  При нем успеваемость резко пошла вниз. Вначале ему советовали с пониманием подойти к необходимости заботиться о рейтинге школы.  Но  он считал, что именно это и делает.  Итог был ожидаемым – с  удовольствием рассталась со столь принципиальным педагогом. Тот, впрочем, тоже.

      Приватский, обретя свободу,  пошел в журналистику.  Но  не  задержался и здесь. Его  ироничные фельетоны и  репортажи пользовались успехом у читателей. Но не у властей.    Потому  он  сам решил пойти  в политику.  Начал с нападок на  городскую администрацию на созданном им сайте «Брониславские сплетни».   За несерьезным, на первый взгляд,  названием,   маскировалось вполне  авторитетное СМИ. Хлесткие, ловко скроенные из полуправд, сплетен и домыслов, его  издёвки быстро обрели внушительную армию читателей. И  эти публикации стало  невозможно игнорировать. Тем более, что они начали подкрепляться  копиями  постановлений, решений, приказов,  актов, протоколов и представлений прокуратуры.    Как они оказывались в руках  Приватского,  так и не удалось выяснить.  Хотя и со скрипом,
по ним принимались меры, следовали  наказания..  Пару раз правдоруба пытались побить специально нанятые костоломы, но то ли были без   опыта и рвения, то ли сам прохиндей снимал постановочные нападения для пущей славы. Избивателей, кстати, так и не нашли. Но  потенциальных избирателей у молодого кандидата в депутаты прибавилось.

      На волне возросшей  популярности   он избрался в совет депутатов.  Но вникнув в  работу  городской думы, быстро  понял насколько ограничены ее возможности. И дождавшись очередных выборов главы, выставил свою кандидатуру. Ему удалось собрать вокруг себя разношерстый актив, крикливый и напористый. Кое-кто из предпринимателей негласно, но дальновидно спонсировал его предвыборную кампанию.   Он развернул невиданную предвыборную  компанию. Баннеры с его  физиономией и нацеленным  на зрителя как пистолет указательным пальцем с призывом «Вместе сможем!»,  заполонили город,  эфир, прессу.  Самым запоминающимся был эпизод с узбекскими дынями. По федеральной трассе каждый сезон через город шли издавна  фуры, доверху  ими набитые. Начиная с лихих 90-х, собирали с них дань гаишники и братва.   Родилась идея:  накануне выборов  пустить их в продажу вдвое дешевле, чем в магазинах и на рынке. Посыл был прост:  станет Ростислав Ильич Приватский мэром – укоротит цены.   
 
    Горы дынь украсили рынки и самые людные места накануне выборов и возбудили нездоровый интерес. Кто-то даже пустил слух, что цены будут как в советские годы – по полтиннику за килограмм. Но в итоге оказались ненамного дешевле обычного. Если в Узбекистане их действительно  наваливают друг на друга, то в Брониславске только создали видимость дынных гор, которые выглядели заманчиво и триумфально.  Но они вмиг облысели, обнажив дощатые полки, после первых же покупателей. Вторым не досталось ничего.  Был  скандал.  Кто-то в интернете к тому же запустил вирусную информацию  о всплеске диареи в городе из-за этих дынь. Приватский приобрел бесценный опыт вхождения а политику, но    в тот раз с треском провалился, заняв предпоследнее место. Хотя утверждал, что у него украли не только большую часть заготовленных дынь, но и  голоса.      

    Опросы  до и  во время голосования   и вправду гарантировали  ему второе или третье место. Но к подсчету голосов его сторонников не подпустили.   Предвыборная реклама обошлась Приватскому в копеечку.  Залез в долги  и на него  ополчились
все, кому он не заплатил за помощь. Был даже бит пару раз.   На  в этот раз по-настоящему. Но в полицию не стал обращаться.

      После неудачи  он пошел на мировую с  Сучилиным, избранным главой города.
Получил за это непыльную и вполне денежную должность, как сам с иронией называл – консультанта широкого профиля.  Ради этого даже снизил градус нападок на администрацию в «Брониславских сплетнях»  и практически не затрагивал в них мэра.   

       В обличительный речи губернатора на митинге  Приватский углядел смену вех – и свой шанс подняться даже на областной уровень, а затем, чем черт не шутит,  и выше…
 
    -Хотел бы напомнить о чем  говорил  наш уважаемый губернатор на митинге. О коррупции, которая разъедает как  область, так и мой любимый город, - в зале  после этих слов Приватского сразу воцарилась тишина.  И недоброе предчувствие  - оратор, по сложившемуся мнению, не имел понятия о деликатности.   - А мы о чем здесь ведем речь?  О том, что большая часть депутатов  ошибочно, а на самом деле сознательно, представила лживые  сведения в декларации.  Причем,  делают  они это  безнаказанно каждый год.  Вообще-то  этот вопрос мы должны были рассмотреть еще весной, но  в этом году его почему-то перенесли  на осень. Почему? Потому, что  вместе с председателем совета считают это пустой формальностью. И нам  сегодня  предлагают признать   несущественными искажениями.  Никому не смешно кроме меня?  Предлагаю убрать отрицательную приставку «не», чтобы   сразу всем стало понятнее.  Потому как за  существенные искажения надо нести ответственность. Таков закон. Вчера первый заместитель главы на голубом глазу, пардон, экране признался, что его жена талантливый предприниматель и владеет 8 предприятиями, но почему в декларации об этом ни слова? Перед заседанием  я изучил подобные  бумажки у своих коллег и сравнил с тем, чем они владеют.  Не на бумаге, а фактически.  Вот, к примеру, наш спикер  раскатывает на «Порше Кайен» стоимостью  почти  в десять его годовых зарплат.  По документам владеет не иномаркой, а лишь  патриотичной «Ладой» двунадесятого года.  Как с доходами?  Живет в  роскошном особняке,  которым тоже не владеет. У его полубезработной супруги  доходы   тоже явно не позволяют так шиковать.    Далее, другой исказитель, он же заместитель…
   
    - Дом  принадлежит моей теще, - опомнившись, перебил его председатель совета Поклонский. –  А на автомобиле езжу по доверенности своего брата. На законных основаниях!
    
     - Да вы не волнуйтесь, - успокоил его выступающий, - у многих точно такие же доверенности и легенды. Не  друг друга же  нам стыдиться?! С вашего позволения
продолжу…
    
     Но тут вмешался  Тертерян,  почувствовавший, что  вскоре речь пойдет и о его декларации. Она была еще  менее искренней. Велел удалить телевизионщиков и газетчиков. Они попытались протестовать, но  безрезультатно. 
   
     Филиппика  Приватского   затянулась, нарушив все регламенты. А в конце ее  оратор признался и в своем грехе – синекуре с должностью консультанта, чем обезоружил желавших обвинить и его.  А затем началось невообразимое. Каждый  из присутствующих,  включая и работников администрации, кто допустил искажения в декларации, выходил  с желанием оправдаться, но получалось  почему-то  у всех одинаково -  наговаривали не столько на себя,  сколько  выдавали подноготную
коллег.  Выступали  сплошь мужчины. Женская половина на удивление отмолчалась. Но этому   тогда  не придали значения.

       -Я не понимаю, что на нас нашло, -устало закрывал заседание  Поклонский, то и дело вытирая  свою увлажнившуюся от волнения  плешь носовым платком. – Мы узнали  сегодня многое такого о друг друге, что если бы это услышали горожане, то  наш совет должен  вместе с должностными  лицами администрации подать  в отставку.  Но город  не может жить без  власти.  Да и где  взять  также хорошо, как мы,  подготовленных для управления людей? Предлагаю самый разумный выход -всех строго предупредить  и по возможности оперативно устранить  выявленные недостатки общими усилиями. Начнем более эффективно  работать для  процветания нашего города. Другого выхода из сегодняшней ситуации нет и не может быть. Поэтому прошу поддержать проект постановления.
   
     Приватский пытался протестовать,    его поддержали  лишь директор школы Клавдия Романовна Скворцова,  а  Никодим Ильич Широков, бывший директор бывшего военного завода,   хотя и возмущался тем, что Поклонского не наказали, при голосовании воздержался.  Поэтому, чтобы успокоить  эту троицу,  все же наспех внесли поправки в протокол.  Исход из зала был похож на бегство после проигранной битвы.   

    Вечером Приватский на своем сайте  разместил  видеорепортаж с заседания городской  думы Брониславска. Так он  делал и прежде, правда,  его ролики укладывались в 2-3 минуты,  но на этот раз, учитывая  особую пикантность события,   расщедрился на полную версию. Причем  усилил звук  закадровых комментариев, на которые не скупились сидевшие в зале. Они отличались редкостным злопыхательством.   Такой подлости  от проныры коллеги  нельзя сказать, чтобы не ожидали. Но на этот раз  это было  воспринято особенно болезненно.  Ладно, когда за спиной такое говорят, но чтобы на виду у телезрителей оплевывать друг друга?!  Кое-кто из  народных  избранников, отойдя от шока,  сгорал от желания   набить ему морду.   Но остальные впали в оцепенение… Как, впрочем, и большая часть горожан. Люди догадывались, что у многих думцев рыльце в пушку, но чтобы в таких  бессовестных масштабах…

    Череда негативных новостей, обрушившихся на город, в другое время могла бы вызвать гнев и возмущение жителей, даже перерасти в нечто, напоминающее  бунт. Но к таким тектоническим встряскам  в городской политике брониславцы не привыкли. Пока они с толком и неспешно  приступали к  обсуждению  выступления губернатора, как его  сразу же перебили  циничные откровения  первого заместителя главы Замятина в прямом эфире. Но и этому событию было суждено  уступить место коррупционным откровениям, прозвучавшим  на совете депутатов.   

     Такой непрерывный  процесс созерцания  и переваривания    негатива   
утомлял   добропорядочных горожан. Их реакция  не успевала созреть до мстительного негодования.  При встречах они обменивались  между собой   лишь вздохами и вопрошали друг друга с тоскливым недоумением –  кто во всем этом виноват и что делать?    
   

 
                Глава третья.

                ВЕРСИИ МНОЖАТСЯ
 
      Если бы кто-то  из власти предержащих разразился  на третий день на брониславских просторах столь же откровенными речами и разоблачениями, как их коллеги,  это укрепило бы  догадки  о применении  гипноза, колдовства или специального газа,  развязывающего языки, но   давно ожидаемое собрание с участием многодетных семей неожиданно обошлось без подобных признаний.  Это зафиксировали даже специалисты из группы, посланной вице-губернатором. 

      Восемь лет   назад составили список тех,  кто имел  по трое и больше детей и пообещали выделить участки под строительство дома. Причем, решили облагодетельствовать  все эти семьи разом,  выделив  отдельную площадку  рядом с озером. Но вовремя вспомнили, что она припасена по генплану под  новый микрорайон. Подыскали другую  в южной части города, но и здесь не сложилось –неожиданно  начал расти   торговый центр, а следом другой. Поговаривали, что в числе их владельцев то ли дочь какого-то министра, то ли его зять.  Вот тогда и  решили оживить застройкой  самый медвежий угол – за федеральный трассой, рядом с испытательным полигоном для автобронетанковой техники.
 
     Какая-никакая, но дорога туда была в своё время  укатана военными, оставалось лишь ее  немного удлинить и заасфальтировать.  Кое-кто, получив землю,  поспешил начать строиться. Но с дорогой  затянулось на годы и это все больше озлобляло людей. На последней встрече  чуть было не побили заместителя главы  Тертеряна.
Потому на растерзание на этот раз послали к ним  Инну Ивановну Петрову, которую как раз накануне утвердили заместителем главы по  финансам.
 
     Женщина изворотливого и дельного ума, приятная обликом, столкнувшись с криками «надоело», «позор», «мы напишем президенту»,  успокоила накаленную толпу одним долгим взглядом, излучавшим сочувствие и готовность разделить с людьми их тревоги и заботы.      
 
   - Перед нашей встречей я проехала по дороге, ведущей к вашим участкам и даже нигде не застряла, - говорить, а тем более удерживать внимание Петрова умела. - Вы молодцы, что   сами отсыпали  большую часть трассы и начали строить дома.  Понимаю как вам нужна   хорошая дорога.  Если бы все зависело от администрации города, она уже была бы построена вчера.  Даже не буду вас обнадеживать,  завтра  мы её  тоже строить не начнем, но  появилась надежда, что дело сдвинулось. Сумасшествие с согласованиями и разрешениями на строительство близится к концу, - продолжала она убаюкивать народ своим мягким, теплого тембра голосом.– Затем начнем, к сожалению, тоже не быстрый процесс прохождения экспертизы. По ее результатам будет определена стоимость работ и строительство автодороги  включат в программу области.  Она будет построена в срок, который  директивно укажут строителям. Вместе с вами мы  обязательно проконтролируем  это самым должным образом.
 
      Многодетные, умиротворенные ее обаянием и откровенно сочувствующей им речью,  дружно захлопали. Лишь потом особо зловредные начали подозревать, что им в очередной раз навешали на уши. Правда, сделано это было хотя и с показным, но все же уважением. 
 
     Известие о том, что встреча многодетных прошла тихо и мирно, без сенсационных  покаяний и разоблачений, удивила горожан, но одновременно и успокоила, большая  часть жителей  была даже рада  случившейся передышке и  затеплившейся надежде, что встряски прекратятся, волны негатива улягутся и жизнь вернется в привычное  русло. 
    
      Но надежды быстро растаяли.

   …  А в  приемной мэра с утра томился Приватский.   Вызван был  на расправу -  за то, что взбаламутил совет депутатов и разместил  видеоролик с заседания на своем сайте.   Но кабинет главы   спозаранку оккупировали  посланцы Костоправова.
Сучилин, вконец измочаленный их допросом,  только ближе к обеду, после краткого отчета Петровой о встрече с многодетными, принял  консультанта.    
 
     -Что же ты, ёшкин кот,  опять взялся за старое, позоришь нас перед людьми, - накинулся он него, как только тот  открыл дверь в его кабинет.

      - Почему за старое? – удивился очернитель. – За новое.  Сам губернатор подал пример.  Даже  ваш зам Замятин  уловил откуда  теперь ветер дует, не говоря уже о депутатах. Один вы как утес держитесь, отмалчиваетесь о своих грехах.  Покайтесь, пока не поздно!
   
      - Ты пьян или с ума сошел! – взвился мэр.
 
      -Увы, к сожалению,  не пьян и с головой у меня все в порядке, - Приватский неожиданно панибратски приобнял  его за плечи и  прогулочным шагом повёл вдоль стола. Тот от неожиданности не сопротивлялся. – По должности я ваш консультант и должен давать советы, что и делаю. Мне, как и вам, пока ничегошеньки не ясно в том, что творится в городе. А каша знатная заваривается. Я навел  где только мог справки по Ягиной. Так вот – никаких документов, никаких следов. Все исчезло. Словно она и не человек вовсе, а  какой-то призрак или симулякр. Скорее всего, так и есть. Вот вы умеете летать на стуле?
 
    Мэр  изменился в лице и хотел уже окончательно рассердиться на него,   но Приватский развернул его  и повел в обратную сторону.
 
    -И я не умею.  А она, по слухам,   и летать умеет, причем незаметно,  и следы заметает подчистую, и много  такого может  сотворить, о  чем мы вскоре узнаем.
 
    -О чем узнаем? - осипшим голосом спросил Сучилин.
 
    - Остается  только гадать. Хотя, к примеру,  допускаю, что  она может быть колдуньей,  волшебницей, чародейкой, магиней или чем-то подобным. Скажем, задержалась с древности в наших краях. Фамилия у нее до прозрачности  намекающая. Мы почему-то на это раньше не обращали внимание.  Да и как в это поверить в 21 веке? Чепуха, конечно.  Но я бы такую вероятность  пока не исключал.  Вдруг, обидевшись из-за чего-то, решила  она всю элиту города на чистую воду вывести, а? Вот и наговаривает у нас теперь каждый на себя. А люди слушают и запоминают. А органы – людишки эти областные,  думаете зря к нам слетелись на поживу?
 
     -Все документы по Ягиной у этих, приехавших, - мэр мотнул головой в сторону двери. – Они еще до  своего приезда их затребовали собрать. Кое-что по ней есть, человек все-таки, а без паспорта и трудовой ее на работу бы не приняли …
 
    - Понятно. Есть у меня тогда другой вариант, если  она действительно ни 
колдунья и гипнозом  не балуется.  Вдруг это разработка наших секретных ученых?  Посмотрим на проблему с  этой стороны. Коррупция, сиречь воровство, в России традиционно зашкаливает. Кто только с ней не боролся! На ум приходят сразу Пётр  и, кажется, Николай тоже  Первый,  Александр Третий, потом Сталин... В ГУЛАГе  ведь не только одни политические сидели.  Ах да , еще Андропов. При нем начали сажать непотопляемых, только не дали ему пожить подольше. Возможно, страна обошлась бы без перестройки и гласности  и СССР не развалился, если бы Косыгину дали его реформы до победного конца довести. Китайцы говорят, что  тогда бы они у нас учились, как строить правильный социализм.   Остальные цари, вожди особых следов не оставили. Самые впечатляющие «успехи» бесспорно у Ельцина со льготами и последующим «берите суверенитета сколько можете проглотить»…  Разве  можно такое нашему народу говорить?  Типа разрешено все  и ничего вам за это не будет. Наперегонки бросились.   Мне кажется, что умные  люди там, - Приватский  кивнул головой в сторону столицы, - решили, что  воровство превратилось в стране из-за этого в настоящий тормоз для развития, а я бы сказал   даже  пострашнее  –  в экзистенциальную угрозу. Обычными способами теперь растащиловку  в стране не победить. Всякие там независимые суды, свобода слова, прозрачные аукционы и тендеры плохо прививаются на нашей земле.  Вкривь да вкось. Потому и решили зайти с тыла. Без предупреждения пошли в атаку. К сожалению или к счастью, начали с  Брониславска.  На нас опробуют грядущие чистки. С чистосердечными признаниями и явками с повинной.  А губернатора втемную использовали. Или есть на него зуб и чемоданы компромата.  Обкатают схему здесь на нас,  а потом будут распространять по всей стране .
 
     -  А как они  узнали, что он именно  здесь  по надобности остановится?

     - Все спланировано было. Рядом кто-то из охраны- они же все подчиняются
другому начальству, сами знаете какому.  Нажал, к примеру, кто-то на пульте кнопку, послал импульс и готово – надо человеку  вприпрыжку в туалет. И именно в Брониславске.
   
     - Почему другие не побежали, кто рядом стоял?  – все еще пытался возражать мэр.
 
      -Так сигнал на конкретного человека был настроен.
 
      - Но митинг я приказал собрать, о нем же никто до этого не знал! 
 
      -Знали! Заранее просчитали, что вы именно так поступите.  Как любой подхалим. И Ягина я почти уверен, что если  не  ведьма,  то, по-видимому,   спецагент. Сидела здесь, все вынюхивала, доложила – город больше всех погряз в воровстве, можно 
начинать эксперимент и запустить вирус.  Никаких  у этой лабораторной заразы особых симптомов нет –  ни температуры, ни судорог, обоняние не пропадает, но человек инфицирован и  сам выдает всю подноготную информацию – с кем воровал, что утащил и так далее.   Гениально! Никто никого не допрашивает, не пытает, никаких   следствий и судов.  Всенародная явка с повинной!  Возможно, даже сажать никого не придется - проворовавшиеся сами  вернут всё, что утащили. Ведь крадущего можно назвать вором, если  будет схвачен за руку. А если сознался, то  уже почти стал сознательным гражданином.  Зачем  сажать его за это?

      Представляете как мы вперед рванем?! Все страны обгоним с такой честностью и говорливой совестью.  Стыдно всем будет не только воровать, но и лениться на рабочем месте. Куда не   поглядишь – везде сплошное рвение! Полицию распустим – зачем она, если все сами сознаются в кражах? Хотя  нет, оставим   в  урезанном виде– уголовщину и хулиганство тоже кто-то должен искоренять.  Пенсии и зарплаты у нас зашкаливать будут –  и никаких проблем  у праздношатающихся российских пенсионеров с  поездками по заграницам.  Потеснят там  в отелях и ресторанах англичан, немцев и всяких прочих  шведов… Такие чаевые будут давать, что  едва завидев, вприпрыжку к ним официанты будут бежать.
 
    - Нехорошо это звучит,  что город погряз в  воровстве, - слабо возмущался мэр. – Есть, конечно,  у нас эта проблема. Но мы же  для дела  иногда за рамки выходим. Причем умеренно. Откаты – это как смазка для системы, чтобы добавили в   бюджет, включили   в нужную программу, согласовали то-сё, открыли финансирование…
   
     -  Да вы  не отнекиваетесь. Я  же не прокурор, а консультант.  Поэтому рисую такую, скажем, всеобщую картину  воровства и мздоимства. Мне ведь за державу обидно, а вам, выходит, нет?  Вся  страна так живет – одни воруют,  у  других  такой возможности нет.    А что народ? Обязан безмолвствовать.  Родине же  сплошная польза, что такой человечек сам заботиться о своем благосостоянии.  Берет в лапу или крадет – какая разница?  Зато  автомобиль купит,  поможет  не только себе и детям поднять уровень  жизни, но и любовнице усадебку отгрохает.  Вор в любой ипостаси  стимулирует спрос, который   заставляет экономику крутиться, а не прокуратура. Спрос!  Вот что раскручивает экономику. Из-за  недоразвитого   
социализма  в СССР ведь у нас все  застопорилось, хотя и был спрос.  Поэтому и буксовали на ровном месте.  А теперь первоначальная эпоха накопления капитала  чудеса творит – все вокруг  булькает.   Окно возможностей  каждом шустряку открылось!  Только-только насытилась самая толковая и в лучшем смысле слова бессовестная часть населения. На смену  ей идет другая, проголодавшаяся, хотя и с рудиментами совести,  но тоже ей палец в рот не клади. Но  власти решили – хватит,  порезвились! Надо теперь заботиться о  порядке и видимой законности. Собственность государственную, ресурсы, которые что ни твори с ними, а все-таки  какую-то долю на прокорм народу власть должна направить, чтобы  не бузил, потому  что это же почти общенародное достояние, его   тоже требуется защищать, иначе  мазурики утащат  всё за бугор. Думаете мне это нравится? Три раза –нет! Ведь только-только по-человечески мы  все, кто к власти поближе, зажили в последние годы…  Но курс изменился.  Надо  к нему приспосабливаться…

         - Костоправов считает, что газ распылили или аппарат  специальный сделали, который воздействует на мозг и человек начинает разбалтывать все, что не для чужих ушей. Под губернатора, он убежден, роют.  Поэтому к нам комиссия для расследования приехала –проверить эту версию.    - По всему Сучилин, привыкший к трёпу консультанта,  подустал от общения с ним и  перевел разговор ближе к теме, что его беспокоила.
    
    - Ну что с этого,  как его называют, Костоломова  возьмешь – мыслит старыми категориями. Без полёта…
   
     - Только непонятно, как  и что они искать будут? Ягина пропала, если был газ – улетучился, а насчет аппарата специального – меньше всего мне  верится. Скорее, долгоиграющий гипноз или даже вирус какой-то. Но если это так, то  почему
Петрова на встрече с многодетными  не проговорилась о своих грехах?
      
    - Для меня  это тоже загадка, - почесал лоб Приватский. - Есть две версии. Первая:   вдруг Инна Ивановна тоже спецагент?  Может быть, даже поглавнее Ягиной.   Потому и взяток не берет. На нее посмотрите – талия загляденье, любое платье брендом смотрится, на пальцах и ушах  бриллианты дорогущие. А ведет себя  просто и работник толковый. Вон как умело она утихомирила  готовых разбушеваться многодетных  – мне уже  об этом  даже раньше вас рассказали мои информаторы. Поэтому вы ее, наверное,  своим заместителем сделали. Вторая: этот вирус не действует на женщин. На совете депутатов все разоблачились, кроме наших дам.   И Петровой тоже.  Почему -  непонятно. Ведь на некоторых негде креста ставить…
    
     - А могла Ягина  или  наша Инна Ивановна вирус запрограммировать так, чтобы только у мужчин языки развязывались?
    
      - Женская солидарность, как и мизандрия, вещи неизученные и неожиданные в проявлениях, - подытожил Приватский, - поживем-увидим, чем все обернётся… У меня  есть интересные  наблюдения за распространением вируса по городу. Нужно кое-что уточнить и  завтра  я вам расскажу  о них ...
            
       После  его ухода Сучилин   вспомнив, что хотел наказать  консультанта за то, что  разместил видео отчет с заседания  совета депутатов,  чертыхнулся.  Но без злобы. Заболтал  его, прохиндей, со своей мизандрией. Кстати, что это такое?   Умен, что и говорить.  Беседы с ним не раз помогали ему найти верное решение  для выхода из неприятных ситуаций. Своим трепом хотя и перегружает уши, но умеет, пострел, на любую проблему или напасть посмотреть со всех сторон.  Но  нынешняя
говорильня, заразившая город, из ряда вон. Даже не поймешь, чем все закончится. Обреченно вздохнув, он приказал  секретарше никого не пускать  и удалился в комнату отдыха.   В последнее время  он все чаще испытывал потребность в таких паузах, когда мог вздремнуть на диванчике с полчаса. После этого переставала болеть голова, в тело возвращалась бодрость. А иногда неожиданно осеняла 
подсказка, как  выбраться из той или иной тягостной проблемы, которой был обременен. Но только  успел задремать, как в комнату без стука впорхнул зампрокурора  Лупачёв.
 
     Гость кивнув и пробурчав что-то типа «отдыхай, не беспокойся», по-хозяйски распахнул бар.  Со знанием дела отобрал  бокал для виски,  убедился, поглядев на свет, что чист,   плеснул  туда 12-летний «Maccalan».   Невысокий, вертлявый  и с каким-то неприятным подсматривающим взглядом  - меньше всего хотел бы Сучилин видеть его в эти дни в Брониславске.               

       Знал  его с детства, учились в одной  школе. Не дружили. Как-то даже  он побил его за ябедничество, но на следующий день Лупачёв с  двумя  нанятыми за плату старшеклассниками  подловили  его за школой и едва не сломали ребра.   Вновь
начали пересекаться по работе, когда тот дорос до советника юстиции и стал заметной фигурой в областной тусовке.  Поговаривали, что у него  прочные завязки в верхах, потому и многое сходит ему с рук. 
 
   -  Прислали разобраться, что у вас творится, - сделав  глоток, почмокал, смакуя виски,   Лупачёв.
   
    - Прислали – разбирайся,  - пробурчал Сучилин, массируя  затылок, голова как свинцом налилась.  А с таким визитером еще сильнее  разболелась. Подойдя к бару, налил себе   коньяка и выпил, не закусывая.  И поглубже упрятал дорогущий виски.
   
      – Разберемся, не переживай.  Я больше за тебя наоборот беспокоюсь.  Где это видано, чтобы люди пачками признавались во взятках, воровстве и прочих грехах? Выходит, городом жуликов и воров руководишь,  а сам чист, так? – и вновь полез за бутылкой. Чуть ли не всю голову всунул, пока отыскал перепрятанные виски. В  это время мэру захотелось пнуть его в тощую задницу, чтобы впечатать  в бар эту 
мерзкую рожу.   Даже представил, как бы весело  зазвенели бутылки и рюмки. Но подавил  желание  - большую силу набрал   подонок,  полюбезнее надо  быть с ним. 
   
      -Будь осторожен,  можешь  сам заразиться вирусом недержания речи.    И наговоришь тогда  на себя лишнего, начнут и  с тобой  разбираться. Тоже, наверное, небезгрешен, –  постращал Сучилин    старого знакомца.

    - Спасибо, что предупредил.  А  почему губернатора не смог?  Говорят, что   на верху недовольны его последней речью, которую в интернете кто-то из ваших выложил. Ты не уследил, а она по количеству просмотру рекорды бьет.  Даже не знаю,  голуба, как выпутаешься из ситуации, в которой оказался.  Почти всю  твою команду можно  сажать   - каждый на приличные сроки наболтал.   Все в дерьме, а ты чист.  Твоя невинность  настораживает. Спать не могу, когда что-то мне неясно.
Может, сам эту кашу с вирусом с завернул, а? С той же Ягиной?  Поделись с другом детства, в долгу не останусь.
   
      Холодный пот прошиб Сучилина после этих слов. Ишь как изверг повернул, неслучайно побаиваются с ним  дело иметь. А ведь могут  и  под таким углом на  ситуацию посмотреть и  сделать его крайним.
 
     -Ладно, это я к слову, -  хохотнул Лупачёв, - на слабо тебя пощупал. Если и есть тут чей умысел, то, думаю, люди посерьезнее сработали. В губернатора целили, а твои под раздачу попали.  Хотя могут и тебя за собой потянуть.  Так что приготовься. Ведь перед законом все равны, согласен? – Выходя из комнаты,  оглянувшись, он заговорщицки подмигнул.
         
       Лупачёв был лишь первой ласточкой. Эпидемия саморазоблачений, обрушившихся на город, вызвала  нашествие  работников прокуратуры и  следственного комитета.  Замятина до выздоровления было решено не беспокоить.  Тертерян изъявил желание  начать сотрудничать со следствием, когда ему  прокрутили полную версию его выступления на совете  депутатов,  с готовностью предоставленную Приватским. Всю  мужскую часть совета депутатов во  главе с председателем Поклонским – 10 человек-  разобрали стражи законопорядка. Каждый  из народных избранников, после  легкого запугивания, объявил о раскаянии и дал исчерпывающие показание как на себя,  так и на  других.  Пройдоха Приватский, упреждая события, написал заявление о 
добровольном  согласии на снижение  зарплаты  консультанта до минимального прожиточного уровня  в связи с  малой загруженностью по работе.  Но даже это оказалось лишним – к нему вопросов  у следаков не оказалось. Но к другим были. По городу ширились слухи, что посадят того или другого, что тот и иной уже 
возместили казне нанесенный ущерб…
      
     А между тем  видеоролик, размещенный  Приватским   с бестрепетно-бесстрашным выступлением  губернатора,  в  соцсетях набирал фантастическое количество просмотров не только в самом Брониславске и губернии, но и во всем русскоязычном сегменте интернета.  Зрители  лайкали его,  а в  комментариях присутствовал широчайший спектр мнений – от  едко язвительных,  до  вполне положительных, обстоятельных и поддерживающих озвученную им линию на борьбу с коррупцией.  Рейтинг губернатора  за две недели, оставшихся до выборов, поднялся до орлиных высот и  снабдил его незаслуженной  и опасной  славой.  В опросе по доверию к политикам крупнейший негосударственный  аналитический центр по результатам изучения общественного мнения поставил его и вовсе на первое место.  Перед  президентом и премьер-министром.  Больше всего это напугало Костоправова. Добром такие взлеты не заканчиваются. Больно падать…
       
     Еще никогда  Брониславск не жил такой яркой, насыщенной до головокружения, жизнью.    Из-за обилия новостей, захлестывающих  город нескончаемым потоком, обыватели практически только и занимались их обсуждением. И если  поначалу по 
давней привычке делали это с оглядкой, то со временем  уровень  их смелости  стал
даже  зашкаливать. Отдельные радикально настроенные  граждане и вовсе 
отважились  открыто говорить  о необходимой смене власти в городе и переизбрании  совета депутатов. 

      Несмотря на взбурлившую общественную жизнь, она все же катилась по накатанной колее:  работали магазины и транспорт, дети учились, больные лечились, улицы подметались.  Для  начала сентября дни на удивление стояли  жаркие, безветренные,  гнетущие.  Из-за этого брониславцам   мнилось, что  все, происходящее в городе,   сон, морок.  Хотелось перемен  и в погоде, и в жизни…

      Первым забил тревогу Приватский…


                Глава четвертая

                ЯГИНА ВОЗВРАЩАЕТСЯ

   Три дня спустя  к Сучилину напросился на прием Приватский.  Решил ознакомить его с предварительными итогами собственного расследования. Послушать собрались и заместители главы.    Пока мэр  занимался обычной рутиной, раздавая по селектору поручения работникам администрации, консультант широкого профиля хранил таинственное молчание. Перед  собой он  положил  ноутбук и возился с подключением к большому монитору, стоявшему на столе.

     - Мы собрались, - начал он торжественно, как только представилась возможность говорить, - чтобы обсудить пренеприятное событие: в городе  появилась  странная  психологическая болезнь – недержание речи.  Вполне  я бы даже сказал прогрессивное заболевание, способствует очищению авгиевых конюшен в нашем Отечестве.  Хотя последствия,  если  заболевание распространится по всей стране и им начнут страдать на всех этажах власти, даже трудно смоделировать.  Может, это пойдет на пользу России,  но боюсь, что мои ожидания не оправдаются. Но в любом случае Брониславску повезло. Мы стали первоиспытателями.
      
      А пока  для начала  выясним  - откуда  болезнь взялась?  Главная версия – виновата в ее появлении Ягина. Якобы она использовала гипноз. Или колдовство. Что смешно и недоказуемо. Есть и другие версии, к примеру, распыление спецсредства или  использование некоего излучения. И они  не выдерживают критики, поскольку   ни их следов не обнаружено, ни  тех, кто мог бы это сделать.   Поэтому будем оперировать данными и фактами, которые  у нас не вызывают сомнения,  -  продолжил он и на  экране большого монитора появилась схема,  испещренная кружочками, стрелами, графиками.– Я начертил специальную схему, чтобы было понятно, как  распространялся вирус  недержания от нее  к  губернатору.  В этом пространстве, вы его видите на экране,  напоминающем  скособоченный треугольник,  находилась  группа риска, в которую  попали   мэр, заместители,  депутаты,  городской актив и местные жители – ровно 14 человек.  Из заместителей главы   заразились двое, из  прочего руководящего состава – 6.   
 
     Но из этой группы не заразились  не все.  Это я и глава,  хотя мы стояли ближе всех к губернатору.  Рядом с нами была  Инна Ивановна, она на следующий день встречалась с многодетными и  у неё обошлось без сюрпризов с недержанием речи.  Директор школы Клавдия Романовна в этом тоже не замечена. Как и два депутата женского пола, которым также удалось  отмолчаться на памятном заседании совета.  Вирус, кажется, обходит женщин.  Почему? У меня этому пока нет объяснения. Поэтому примем это как данность. 
 
   -Как-то некрасиво вы назвали - вирус недержания речи, - воспользовавшись паузой, подал голос недавно выписавшийся из больницы  Замятин.
 
     - Не возражаю, если подберёте приемлемый вариант. Буду им пользоваться, но пока,  с вашего позволения,   продолжу.  Признавались в неблаговидном, скажем так, только те,  кому было что скрывать.   Особенно на совете депутатов.  Мне, к примеру, нечего было таить…
 
     -Вы поступили очень подло,  обнародовав  без разрешения видеозапись с этого заседания,  -  вскипел Тертерян.
 
     - Есть   у депутатов  такая  обязанность: отчитываться перед  людьми, -  отбрил Приватский. – Если вы против, обратитесь в Конституционный суд.
 
      - Вы что, не даете себе отчета в том, что  это нельзя было ни в коем случае показывать горожанам? – задохнулся от возмущения оппонент. – Именно вы превратили заседание совета в балаган, комедию, ославили   нас на весь свет.
 
      -  Вы, наверное, забыли,  с чего  началось то, что  назвали балаганом?   
Именно  губернатор призвал нас  к  бескомпромиссной борьбе с коррупцией.  Я это принял как руководство к действию.   Никто  никого за язык не тянул – все сами, как и вы, кстати, признались в своих  грехах.  Я лишь  обнародовал ваши признания.  Это мой долг,  депутата, гражданина, журналиста и блогера – как вам угодно!  А насколько  чистосердечны ваши раскаяния – разберутся стражи закона.   Так что, какие претензии ко мне? – Приватский посмотрел бесстыжими глазами на задыхавшегося от возмущения Тертеряна.  А потом продолжил. – Кстати, хочу успокоить тех, кто считает, что наговорил лишнего и это повлечет за собой наказание. С юридической стороны  показания под гипнозом или тем более из-за колдовства ни одним судом не будут приняты во внимание.   Можете воспользоваться моей подсказкой. Но  есть божий суд, естественно.   Отлуп от вышестоящего начальства за излишнюю говорливость тоже нельзя исключать.
 
    Но меня больше всего интересует, что у этого вируса есть одна, настораживающая особенность.  Некоторые зрители, посмотрев вступления с явным недержанием речи, особенно тех, кто при чинах, тоже становятся невоздержанными. Вслух начинают возмущаться, требуют наказания для них,  принятия самых  радикальных мер.  О! Я прямо одними канцеляризмами чешу! Чтобы не быть голословным, я подготовил   видеоподборку из своих интервью с ними. Полюбопытствуйте
 
      И Приватский, включив ноутбук, развернул его к собравшимся.

     - Не буду употреблять термины типа психотронное внушение, телепатия, интегральное нейропрограммирование и тому  подобное, я в этом  не разбираюсь, - продолжил он, когда закончилась демонстрация. -  По мне это самый настоящий  вирус, он реально   воздействует на  зрителей. Что-то происходит в их мозгах.   Радикализует их.  Снимает какие-то тормоза и опасения.  Они открыто говорят о том, о чем раньше остереглись бы. Может это принять более опасные формы?   Не исключаю.  С таким народом, обретшим голос и отвыкшим безмолвствовать, будет сложно управиться.  В таком случае нас, имею в виду весь город, могут  посадить на карантин. Именно эту мысль я хотел донести до вас.
         
        - Что ж, кое-что проясняется, - вздохнул Сучилин, дослушав выступление своего консультанта. -Но все равно  много непонятного.  С Ягиной прежде всего.  С вирусом тоже. Есть он, нет его– не так важно, главное – весьма опасные последствия для города.  Насчет радикализации населения, думаю, не надо спешить с выводами. Главная неприятность уже произошла - ролики с выступлениями губернатора  по области  и за  ее пределы разошлись.   Если наверху решат, что  есть вирус и он   заразен и опасен,  то  нас на карантин
действительно могут закрыть.   

    - Приватскому можно объявить благодарность –  серьезная работа. Его выводы надо доложить губернатору. Нам это будет в  плюс. Скажем и о том, что  версия насчет газа или прочих спецсредств не подтвердилась,  а вирус есть и наносит вред. Это должны оценить, – сориентировался Замятин.

     -Пока ничего не подтвердилось и  лучше не высовываться, - прервал его мэр.  - Могут, конечно, объявить благодарность за то, что своими силами и оперативно этот вирус выявили. А могут  и вовсе крайними сделать…

      - Виктор Владимирович, - ожил селектор с голосом секретарши, - на работе появилась Ягина. Только что позвонила уборщица, она собралась прибрать в архиве, открыла дверь своим ключом, а она там.

     Все замерли.

    -Что она там  делает? – растерялся Сучилин.

     -Сидит.

     -Мигом ее ко мне! – скомандовал  мэр.

    -Я советую не спешить, надо обдумать, что мы хотим от нее добиться, - остановила его порыв Петрова.
 
       Мэр внимательно посмотрел на Петрову –   были моменты, когда он поступал наперекор ее советам и это выходило боком. Чуйка у нее отменная. Поэтому, после секундного раздумья,  решил повременить с вызовом Ягиной. 

      -Хорошо, пока отложим. Раз вы начали, Инна Ивановна, то  поделитесь своими соображениями, что с ней будем делать? - и глава  откинулся в своем кресле.
   
        - Меня версия Приватского не  убедила.   Непонятный вирус, передающийся  через речь и даже по телевизору и  интернету - это очень смелое предположение.  Да, сеансы массового манипулирования практикуются. Но гипнотизер или манипулятор играют в них главную роль.  Есть известные приемы и  отработанная техника. Предположим, что это  сделала Ягина.  Которая ни словом, ни специальными пасами, не привлекала к себе внимания в тот день.  Разве такое возможно?   К тому же гипноз действует  не на всех.    Тем более через телевизор или интернет.  Предположим, что попросим Лилию Степановну сознаться, что она применяла - гипноз, колдовство  или неизвестное спецсредство, заражающее  каким-то психовирусом. Заодно и о том, летала или не летала она верхом на стуле.   Об этом её будем спрашивать?  Требовать чистосердечного  признания, что она, судя по фамилии, колдунья?  Мне лично ответ заранее известен. Посмотрите в окно – какой век на дворе…

      Сучилин уже был готов согласиться с ее доводами, но ему на выручку поспешил    Тертерян.
 
      -Инна Ивановна, действовать надо, а не загадками заниматься. Мы вначале спросим, почему ее не было на работе, а там уже будет видно, кто она и что с ней делать.
 
     -Точно, именно  с этого мы и начнем,  - и Сучилин  потянулся к селектору, чтобы скомандовать секретарше.
 
    -Сам за ней съезжу, - заторопился Приватский. – мигом доставлю.

    Заместители понимающе переглянулись ему вслед  – талантлив, пройдоха, заодно сварганит   бомбический репортаж для своего сайта  про возвращение Ягиной.   На два хода вперед думает.

     - Ягина подчиняется областному начальству,  перед ним, а не нами  обязана
об этом отчитываться, -  холодным душем окатили мэра слова Петровой. И Сучилин вновь пожалел, что  не прислушался к ней.  Сник и Тертерян, поняв, что поспешил с советом.
 
       Через 10 минут Приватский вышел вышел на связь. По его словам, 
Ягина  удивилась, что ее вызывают к главе города  якобы из-за прогула.  Она была на выездном трехдневном семинаре  управления архивов области. Вызов к тому же был официально направлен в администрацию города. Сучилин  должен был с ним ознакомиться.   Поразилась и тому, что   утерян приказ о ее назначении завархивом, из-за чего  была уволена Плотникова.  Он  хранится не в администрации, а, как и положено,  в областном управлении.   

     Эти слова, озвученные по громкой связи Приватским, вызвали сильнейший стресс   у  секретарши,  тоже гордившейся идеальным порядком в своей работе. Она упала в обморок,  представив какими глазами на нее будет  смотреть безвинно пострадавшая из-за неё Плотникова.  Её  вскоре увезла «скорая помощь».   
    
       -И что теперь  нам делать? - растерялся мэр.

       -Надо сообщить Костоправову, что Ягина появилась на работе,  - вновь встрял Тертерян, пытаясь загладить предыдущий свой промах. – Как он скажет, так и поступим.

         Мэр  посмотрел на Инну Ивановну, ожидая ее реакции. Та  лишь неопределенно пожала плечами.  Сучилин  доложил Костоправову, что нашлась Ягина.   Тот   после секундного раздумья велел немедленно доставить ее к нему.

       За ней  поехал уже сам мэр.  Но Ягина  отказалась ехать и с ним, сославшись на плохое самочувствие. Сообщая это вице-губернатору, Сучилин уже был готов к словесному отлупу, но тот неожиданно решил, что   сам 
прилетит в Брониславск  на вертолете.   

       Пока ожидали его прилета,  Приватский дежурил  для  надежности у входа в архив, а мэр с Тертеряном  прогуливались рядом, под окнами.  На всякий случай под видом ремонта  подогнали строительную вышку и люлькой забаррикадировали окно  ее кабинета  – не ровен час  вновь улетит  старушка…

     Вертолет приземлился за зданием архива,  на небольшой площадке. Костоправов, выслушав  на ходу отчет Сучилина  «о принятых мерах по  наблюдению за Ягиной»,    велел всем оставаться  снаружи, а сам прямиком направился  в помещение архива.  Приватский, дежуривший у входа,  услужливо распахнул перед ним дверь и  засеменил рядом, указывая дорогу. 

      Бывшую земскую школу – с претензией на уездный классицизм – еще  в советское время заполонили всевозможные учреждения.  Архиву  тогда отвели  на втором этаже  бывшую учительскую.  В ней раньше за стеклянной перегородкой сидел   директор, теперь Ягина.  Но ее не было на месте.
      
      -Не понял,  только что была здесь, -опешил Приватский, -  слышал как покашливала. Где вы, Лилия Степановна?

       Никто не ответил.

       Помещение почти впритык было заставлено стеллажами с папками и картонными ящиками с документами.  Между ними тут же затерялся Приватский в поисках заведующей. Костоправов  в ее ожидании  подошел к  окну, забаррикадированному люлькой. Оно было закрыто изнутри.  Судя по многолетним наслоениям краски,  последний раз  его открывали в позапрошлом веке, так что вариант с отлетом  именно отсюда. отпадал, отметил он.  Cучилин с Тертеряном, увидев  патрона   в окне, застыли на месте, руки по швам, лица задраны вверх в ожидании указаний. Глазастые; как они его за люлькой-то углядели?  Отвернулся от них и пошел за стеклянную перегородку. Проходя,   осмотрел  и другое окно – его, по видимости, открывали.

      Провинциальный  небогатенький   кабинетик. Стол, два стула,  принтер с  компьютером. Вешалка с рабочим халатом синего цвета. Ничего интересного. Если не считать  красивого старинного зеркала в бронзовой рамке на стене.  Подойдя к нему поближе, он неожиданно увидел в зеркале  отражение женщины за столом,  хотя мог поклясться, что секунду назад там никого не было. Резко обернулся –  сидит, перебирает бумаги. 

      Ягина, а это по всему была она, худенькая, невзрачная, с  незапоминающимся лицом, коротко стриженная.  Не такой ее представлял. Ничего хищнического, опасного в облике. Неужто эта пигалица могла сотворить фантастический кунштюк с губернатором – тертым, битым?   Но ведь   неспроста здесь у шефа язык развязался,  какие-то спецсредства применила  или все же  использовала магию, ворожбу и прочую ахинею?  Но разве такими бывают  колдуньи? Обычная архивная  мышь.  Щелчком можно убить.  И все домыслы, что  умеет околдовывать, гипнотизировать, скорее,  чепуха.  Да и не отражаются  по поверью ведьмы в зеркале.  Ложный след, надо искать настоящий.  Убедив себя в этом, Костоправов  обрел обычную уверенность большого начальника, при  появлении которого встают даже женщины.  Захотелось в отместку  вправить замухрышке мозги.  Но именно в этот момент она вскинула на него чернющие глаза,   обожгла взглядом и  он неожиданно  заробел,   ватными  стали ноги.
 
      -Чем обязана? – голос у нее оказался неожиданно  низким и  твердым. 
 
      От удивления, что с ним таким  тоном разговаривают, он не нашелся что ответить.

      Спас положение Приватский.  Именно в этот момент он, чертыхаясь на стеллажи, расставленные явно не для его габаритов, с трудом   вырвался из их объятий и затараторил издалека.

     -Лилия Степановна,  а мы вас разыскивали.  У вице-губернатора к вам вопросы.   Специально прилетел пообщаться с вами.

      -Егор Кузьмич, - запинаясь представился Костоправов.  И не узнал своего голоса –  таким подаяние просят.      

      -Понятно, -   вновь  катнула  она по нему тяжелым взглядом  и  он  еще больше  стушевался.   В такую до беспомощности глупейшую ситуацию  еще не попадал.   
 
      -Оставлю вас, не буду мешать, подожду внизу, –  возникшую неловкость Приватский  отнес на свое присутствие и двинулся к выходу.

     - Забыли, - остановила его Ягина. 

    - Что забыл? –обернулся Приватский.

      Вместо ответа она лишь  кивнула в сторону вешалки, на которой  висела замаскированная камера видеонаблюдения.

     -Ах да, - не растерялся тот. – Извините, что оставил без разрешения.  Не был уверен, что дадите его.  Я  блогер. А визит  судьбоносный, важен для видеолетописи города. Потому и схитрил. Виноват, сознаюсь. 

       В другой раз Костоправов устроил бы  ему  разнос,  но откровенная беспардонность   спутника не только восхитила его, но и  помогла обрести испарившуюся было уверенность.  Небольшую, но спасительную  ее часть.

       Ему стало  неловко за себя, за то, что отличие от этого   шалопая  повел себя как провинившийся мальчишка.  А с ней надо наладить контакт.  По всему она именно та, которая может  околдовать, подчинить своей воле, несмотря на его статус.  Предчувствие его редко обманывает. Он посмотрел на ее руки –ухоженные,  с бесцветным маникюром.  Седина присутствует, но лицо  почти без морщин.  И не такая она бесцветная при ближайшем рассмотрении, чувствуется в облике порода. Сидит, спинка прямая, ноги вместе, прям институт благородных девиц. Интересно, сколько ей лет?

        -Так это правда, что о вас говорят? – спросил он окрепшим голосом. 

        -Что именно?

       - Про ваш гипноз или колдовство, которые развязывают языки? Люди в городе связывают это с вашим воздействием. Вряд ли для вас это тайна.

      Ягина   в ответ  лишь шевельнула губами.  Но посмотрела на него с  каким-то даже одобрением.  И этот беззвучный ответ  лишь укрепил его в мысли, с кем именно он имеет дело.  Уж если губернатора-пройдоху заставила  себя  и  его окружение на чистоту выводить, то, наверное,  ему-то  она наоборот поможет, поддержит…

        Костоправов, уже не таясь,  начал  рассказывать ей о том, что его тревожит. Что речь губернатора вызвала  ожидаемую реакцию в верхах.  Там это расценили как вызов.   Наговорил лишнего.  Выводы последуют. Но они затронут и его.  Как этого избежать, он пока не знает. Поэтому и приехал в Брониславск, чтобы самому во всем разобраться.  И доложить куда следует свои соображения.  Тогда его назначат временно исполняющим обязанности, чтобы навел порядок. Он  – основателен, масштабно мыслит, знает как поднять область.  Поэтому искренне благодарит ее, что она  магией или гипнозом, заставила  признаваться  чинуш в грехах. От них надо избавляться, а им  на смену придут те, кто сможет… Он  сполна использует шанс, если она не откажет ему в содействии, открыв окно возможностей. И будет рад, если он сможет быть полезным ей.

      Ягина слушала молча, перебирая бумаги на столе, только пару раз вскидывала на него глаза. И они ему казались уже не такими бездонно-черными. 
    
      -По-моему, вы меня за другого человека приняли,- наконец прервала она его. И он понял, что она сделала выбор. Она  скорее всего поможет ему, уберет губернатора подальше. Контакт с ней, пусть даже  неустойчивый, все же  налажен, но на сегодня и этого вполне достаточно. Она опасна, без сомнения. Есть в ней непонятная сила, которую  пока бесполезно пытаться понять, а тем более приближаться к ней.  Сидела же  она тихо,  пока эти дурни едва ли не силком  потащили её   на митинг.  Пишут же на табличках: «Опасно, не трогать!»  И на ее двери такую же надо прибить.

      Уходя, Костоправов взглянул в зеркало. И не узнал себя.  Всё  портила заискивающая улыбка.

      За  дверью его поджидал Приватский. Подслушивал, скорее всего.

     - Хорошо было слышно? - съязвил Костоправов 

    - К сожалению, нет, - на полном серьезе ответил тот. – Двери  толстые.  Но и без звука  ролик о вашей  встрече с Ягиной  будет бомбой.

        -Что еще  за ролик? 

        -Я в люльке запасную камеру припрятал.

      -Ну ты и наглец – за мной следишь? За такие фокусы раздавить могу, – поразился    Егор Кузьмич.  Прибавил бы еще  с пяток и более резких выражений, но     мелькнула мысль, что теперь сможет посмотреть  видео у этого шустряка и узнать,  когда Ягина в комнате объявилась.  Тогда и решит, что делать с ним.  -  Ну-ка тащи  сюда свою камеру. 

        -Придется подождать, - и Приватский скрылся за углом. Тут же объявились  Сучилин с Тертеряном.

        -Егор Кузмич, какие будут указания? -  обратился к нему мэр.

        -Завтра же схватить Ягину и сжечь на костре! – резанул яростно Костоправов. А увидев, как побледнели  оба, расхохотался. От собственной шутки  у него сразу  полегчало на душе.

         -Работайте, – отмахнулся тот, - как и  работали. Никакая она не колдунья.  Да, женщина серьезная, с особенностями, но безвредная.

         - Ну, а как народу это объяснить? Слухи по городу распространяются, что  именно она - ведьма, и  всю эту кашу  заварила.

           - То, что вы кашей называете – было  магистральным указанием нашего уважаемого губернатора.  Объявить беспощадную борьбу воровству и разгильдяйству. Коррупцию надо изживать.  Повсеместно.   Надо все это в жесткие рамки  ввести.  Причем настойчиво и несмотря на личности.  Разговоры о колдовстве прекратить.  Не надо себе и  народу сказки  рассказывать об этом. Понятно?!

        Оба слушателя изобразили полнейшую готовность к борьбе и пониманию. У подошедшего Приватского, который услышал эти слова,  они наоборот вызвали высшую степень изумления.

          Костоправов  уселся  с ним в автомобиль мэра, а остальным велел оставаться снаружи. 
 
        Подключив камеру к планшету, отыскали  нужные кадры, но они оказались затемненными.  После них  сразу шли те, когда Ягина уже сидела за столом.  Костоправов  не сомневался, что  помехи возникли неслучайно.   

    - Сколько ей лет?- поинтересовался  он.
 
    -Раньше казалась мне старушенцией. – Приватский сделал задумчивое лицо.  Хотелось понравиться высокому гостю. -  А вернулась –  вроде бы помолодела.      

    - Что о ней думаешь?

    -  События, которые у нас происходят в городе, почти уверен,  с ней связаны.   А каким образом  она на них влияет – вопрос.  Вот вы, общаясь с ней, что-то почувствовали?

     -Что-то, - односложно  ответил Костоправов, приученный не вдаваться в подробности с обслуживающим персоналом.
 
    -   Я покопался в интернете, раньше   ведьмой  на Руси  называли тех, кто ведает. То есть – знает именно  магию и колдовство. Якобы по наследству  это дочерям и внучкам передавалось. До нашего века могло сохранится? Почему нет? Хотя бы в виде исключения.   Хотя во всем это много неясностей. Но то, что она умеет заставить кое-кого из  начальства  проболтаться о своих грешках, открывает новые возможности.  Этим  можно  и нужно воспользоваться с умом.
 
       Костоправов взглянул на спутника с интересом – соображает человечек. Надо его взять в свою команду. 

      Сев в вертолет, он вспомнил, что забыл предупредить  блогера, чтобы не размещал  ролик на своем сайте. Хотел  связаться по телефону с  ним  и дать отбой, но передумал -  пусть покажет.   Его планам это не помешает.
      
        Узнав, что в Брониславске объявилась  Ягина и что с ней  уже пообщался Костоправов,  в архив, никого не предупредив, отправился и Лупачёв. Неизвестно о чем он с ней говорил, но, уходя, споткнулся о порог и слетел кубарем  по лестнице.  Нашли его  уже с многочисленными ушибами и, кажется, даже переломами, без сознания.  Вызвали скорую.  Очнувшись, он  начал бредить, причем связно – рассказывал о  своих  и не только проделках  с отъемом земли, недвижимости, бизнеса и прочих шалостях.
 
     Первыми узнали об этом  Сучилин и Приватский. Последнему  зачастую даже раньше властей и полиции сообщали о сенсационных новостях в городе и округе – он  платил  информаторам.  По местным меркам - солидно.  Благодаря этому  сайт   и обрел такую популярность - в последнее время стал приносить серьезный доход за счет рекламы.  Брониславский медиамагнат  не упустил свой шанс и на этот раз. Раньше мэра навестил говоруна. Спрятал в его палате миниатюрную видеокамеру и вывел трансляцию в прямой эфир.

      Когда началась  стараниями Приватского  трансляция с бредом Лупачёва – город опустел и затих.  Последний раз такое случалось, когда показывали по телевизору  «Семнадцать мгновений весны» или, кажется, «Место встречи изменить нельзя».  Люди только прильнули  на этот раз  к компьютерам и смартфонам.   У кое-кого из  слушавших признательные показания зампрокурора,  а обиженных  и ограбленных  им в городе  было трехэтажное число, даже воскресла надежда, что  после такого саморазоблачения им  вернут отнятое. Вера в закон все же была не окончательно истреблена  лихоимцами в брониславцах.   

       Самое странное, что никому из начальства в администрации, а также в полиции, не пришло в голову прекратить трансляцию.  Наоборот, слушали с интересом. Уж больно многим он насолил. Только очень властный окрик, кажется, из области или  даже столицы - чей осталось  неизвестным  -  заставил это сделать.

       А на следующий день беднягу, подуставшего от говорения, транспортировали в  закрытую ведомственную больницу.  По городу прошел слух, что  там к нему  в одиночную палату наведались в первый же день двое неизвестных  и попытались повесить Лупачёва на его же галстуке, но ткань не выдержала. Тогда  вкололи некий  препарат, который должен был вызвать смертельный сердечный приступ у зампрокурора,  но он, якобы, догадываясь о возможном варианте событий, загодя принял антидот.
 
     Через день больного переправили в  закрытое для посторонних глаз и, разумеется, ушей психоневрологическое заведение.  Лупачев сам настоял на этом варианте -  слишком много ниточек вело  к  нему. Надо было их оборвать.  Действительно  - что спросишь с сумасшедшего?
   


                Глава пятая
                БУНТ

       На  следующий  день к мэру с утра заявилась юная пенсионерка Плотникова и потребовала   восстановить ее в прежней должности, поскольку  документы, в утере которых  ее обвиняли, найдены. Сучилин это сделал даже с удовольствием  -  взамен заболевшей секретарши   усадил  ее в опустевшую приемную и велел печатать приказ о возвращении.  А на радостях   пообещал  за временное совмещение еще и премию.   
   
        Вторая новость была и вовсе  неожиданной –  Костоправов отозвал
команду, приехавшую разбираться с брониславским инцидентом.  Работа по  его изучению   якобы окончена. Выводы засекречены, Администрация тоже решила отмолчаться.    
            
      Третья  -  Приватский с утра исчез из города.  Кто-то пустил слух, что  «исчезли» его из-за  Лупачёва, заигрался, мол, со своими прямыми трансляциями -  теперь сидит  в камере.   Но к вечеру  на его cайте  появился снимок с  текстовкой о встрече   с  вице-губернатором и назначении советником  на общественных началах.  Это резко повышало котировки Приватского в Брониславске.
      
      Все  три события, как позже выяснилось, были хотя и косвенно, но  связаны друг с другом. Из них и сложился пусковой механизм, окончательно взбаламутивший  Брониславск и без того распрощавшийся  в последние дни с  привычной полусонной  жизнью.
      
     Как только Лариса Павловна навела порядок с бумагами в приемной, она напомнила мэру о приближающемся   отчете  перед городской думой.  Чем сразу испортила ему настроение – из-за  событий, взбудораживших город, он об  этом  как-то подзабыл.  Потому и подготовкой доклада  без руководящего пинка никто не занимался.  Причем, отчеты ежегодные  обычно  проходят в феврале. Но  Сучилин с подачи Замятина задумал сделать  еще и дополнительный  - перед выборами. Мобилизовать электорат, воодушевить успехами, нацелить туда-сюда  и, красиво подкрепив рекордным уровнем поддержки губернатора,   дождаться похвалы от него самого. Ну, и сопутствующих  преференций и бонусов естественно.

      Готовила его обычно  большая группа под руководством  Плотниковой – собирала отчеты по экономике,  коммуналке, здравоохранению, образованию и т.д.  Затем  подключался замредактора  «Брониславских новостей»  Викентий Николаевич  Кизилов, пересидевший  еще с  прошлого века на этой должности всех глав города. Он причесывал  собранное, убирал негативные моменты, выпячивал достижения  и ужимал  доклад до удобоваримого объема.   

       Но привычный график был  на этот раз нарушен из-за увольнения Плотниковой.   Узнав, что отчет  придется готовить в авральном порядке, Лариса Павловна,  посмотрела строгими глазами на Сучилина, как на провинившегося школьника,  и  категорически отказалась этим заниматься.   Но потом, когда все нужные слова  о ее профессионализме, ответственности и незаменимых достоинствах были сказаны,  а извинения за нанесенные в прошлом обиды озвучены и подкреплены премией, согласилась с показной неохотой. Тем более, что доклад вчерне у нее уже был готов – не прекращала заниматься им из-за  врожденной ответственности, не покинувшей ее  даже  в после  увольнения. Ей оставалось уточнить   лишь некоторые детали. Но внезапно заартачился Кизилов. Сослался на целый список болезней, мешающих засесть за правку и переписку отчета. И пригрозил даже уйти  на пенсию. 
Уговаривать его взялся Замятин. 

      В кабинете,  куда он увел его,  в уютном уголке за шкафом был накрыт
небольшой столик с  закусками и премиальным алкоголем.  Дастархан, правда, был предназначен для угощения мэра, чтобы  замять  последствия памятного интервью на телевидении  и правдивого бреда в больничной палате. Но зная робкий характер Кизилова, Замятин надеялся уболтать того влегкую – за две-три рюмки. А уж потом пригласить на пирушку  Сучилина.  Но все пошло наперекосяк.

      После первой рюмки Кизилов твердо заявил, что  прежде занимался докладом по долгу службы  бескорыстно, хотя и  догадывался, что в администрации не чураются мздоимства, но узнав,  чтобы так масштабно и бессовестно… А потому не может …
 
      -Сколько? – перебил его Замятин.

      Викентий Николаевич  наклонился к его уху и назвал  сумму.  Тот охнул.  - Имей совесть!

      -Мне памятна ваша исповедь на телевидении и в больничной палате. О какой совести вы говорите – моей или вашей?  - отпарировал непривычно грубовато  Кизилов и потянулся за бутылкой дорогущего рома. 

       Замятин   все же попытался вновь снизить  незаконный гонорар в десять раз, но  Кизилов  отверг  неуместный торг. Омочив  в очередной раз губы  в рюмке,  он  напомнил собутыльнику, что ром был любимым напитком Пушкина.   Гений отдавал ему предпочтение даже несмотря на то, что всю жизнь его отягощали долги. 

    -У меня они тоже есть,  - печально произнес он.  Но  Замятин категорически отказался  повышать сумму.   Замредактора,  погрустнев лицом, осушил, не чокаясь, очередную  рюмку и сделал  провокативную попытку  уйти. Пришлось усадить на место, предложив небольшую прибавку.

     После каждой рюмки   сумма увеличивалась, но  Кизилов  лишь сардонически улыбался и налегал, как  истинный ценитель,  не только на ром, но и  виски с коньяком, а заодно  опустошал тарелки с закуской.

      Наконец  Замятин  поняв, что ни уговорить, ни перепить вымогателя не удастся, а дастархану грозит   непоправимое опустынивание, спотыкаясь и держась за стенку, проковылял к сейфу.

     -Доклад напишу, только  оставлю место для цифр и процентов – сами вставите, - подвел итог,  тщательно перечитав купюры, Кизилов и, почти не пошатываясь, вышел из гостеприимного кабинета.

       Доклад  был сдан досрочно. Правда, придирчивый наблюдатель заметил бы в нем  повторы из прошлых отчетов, пусть и слегка видоизмененные. Но желающих  прочитать отчет, а тем более сравнить его  с предыдущими, в Брониславске  отродясь не водилось кроме того же Кизилова, а если бы и объявился   ретивый критик, то вряд ли его рвение было оценено по достоинству.  Плагиат с летописных времен не считался  в городе постыдным деянием.

       Отчеты главы ежегодно проводили  в  самом большом зале города, куда демократично   приглашали  всех желающих.   Таких, правда, не находилось,
поэтому приходилось рекрутировать бюджетников. Доклад  затем публиковался в муниципальной газете.  Но самым запоминающимся и ожидаемым моментом оказывался в итоге банкет, проводившийся с купеческим размахом в  ресторане «Броня», на который по специальным приглашениям, помимо верхушки администрации и депутатов,  съезжалась  руководители самых значимых предприятий и учреждений  и   наиболее оборотистые предприниматели.      

       Зал в  день даже для незапланированного отчета главы был набит до отказа. Публика, возбужденная предыдущими коррупционными каминг-аутами, ожидала такого же феерического признания от Сучилина.  Народ  заполнил проходы, кому мест не хватило, садились прямо на пол.  Переполненность зала вызывала нездоровое возбуждение, начались ссоры, перепалки.  Публика становилась все более    взвинченной...  Это наэлектризованное возбуждение толпы передалось и Сучилину.  Шестым чувством он   пожалел о своем опрометчивом решении выступить со столь несвоевременным отчетом. Но отменять его было уже поздно.
      
     Ораторского таланта мэр был лишен.  Сегодня это  было особенно заметно.  Отчет и без того нудный,  он бубнил запинаясь, неправильно расставляя от волнения  ударения.  Слушать его  в зале, воздух в котором не освежали даже включенные на полную мощность кондиционеры,  было мучением.  Вначале  зрители  покашливали, затем начали шушукаться, а войдя во вкус и вовсе посмеивались, и, негодуя,   комментировали сказанное, когда речь зашла о борьбе с коррупцией.  В итоге  не дали его  дочитать.    Начали хлопать. И докладчик  стал торопливо   комкать  выступление,  пропускать страницы, чтобы побыстрей добраться до  духоподъемной концовки. Наконец это ему удалось и он, кисло улыбаясь, сообщил, что готов ответить  на вопросы по докладу. 

      У спикера Поклонского были заготовлено пара вопросов, столько же ответов у мэра.  Но игра в поддавки была настолько явной  и совсем уж неуместной в  этот неожиданно наступивший период  озвучивания невиданных откровений,
что на сцену один за другим полезли  горожане  cо своими  жалобами.  По-настоящему   зал раскалился, когда зашла речь о коррупции.  Тертерян с Поклонским и пара-тройка заранее рекрутированных на этот случай депутатов вклинивались в обсуждение, пытаясь  вернуть его в привычное  русло, но их  захлопывали, не давали говорить.  А  из задних рядов доносились даже
неприличные оскорбления.  Народ жаждал новых разоблачений.

       Сучилин  попытался успокоить сообщением, что  все  произошедшее в городе за последнее время  под контролем компетентных органов,   с проблемами разберутся, выводы обнародуют…  Но  его слова встретили
смехом.

      И тогда  на сцену прошествовал  представитель областного начальства, то ли  в ранге министра, то ли   его заместителя. Хорошо поставленным голосом  он задал  трёпку  публике.  По его словам, специально подготовленные зачинщики устроили  бедлам из отчета главы города,  но он с ними обязательно разберётся, его  сам  губернатор  направил сюда, чтобы навести порядок в разболтанном городе. Это было дважды повторено со все возрастающим нажимом.    Народ, привыкший к окрикам, поначалу притих,  а кое-кто даже поспешил покинуть зал, не желая быть причастными к тому, что могут расценить, как участие  в беспорядках.
   
    Но выволочка сдулась, когда  на сцене  появилась известная правдолюбка и неуёмный борец за справедливость, директор городского музея истории Брониславска, Ирина Александровна Граница (ударение на первом слоге).   Она не боялась  ничего в жизни, даже  мышей, не говоря уже о власти предержащих.

     - Вы кто такая? - голосом, не привыкшим к провинциальным   возражениям, встретил её  то ли полный министр, то ли еще не совсем. – Сядьте на место, никто вам голоса не давал!

     - Вам тоже не давали, - возразила Граница. 
 
     От неожиданности тот, потеряв темп и напористость,  сбавил тон и был вынужден отвечать и на следующий ее вопрос: бывал ли прежде в Бронницах?
Как выяснилось, это вообще его первый приезд.

      -Если первый,  то как вы можете судить и говорить о том, что проблемы, о которых говорили те, кто участвовал в обсуждении доклада, малозначимы?  Для вас, они, естественно, такие,  но окриком их не исправишь, А вы, видать, только так и привыкли руководить. Если вам есть что сказать  по докладу, говорите, но устраивать публичную  выволочку  нам, брониславцам,  мы не позволим.

        Зал с удовольствием  подхватил : “Не позволим!”  Но  областной посланец уже  обрел пошатнувшую  уверенность и пошел привычным путем – воспользовался  присвоенным правом запрещать. 
        .
     -Виктор Владимирович, что у вас твориться в городе? Это ваш отчет перед депутатами или  уличное  сборище? Вы можете навести порядок? Если нет, закрывайте этот бардак!
    
          Но неожиданно  Граница, вцепившись в рукав костюма,  потянула  его в сторону кулис. Он попытался  стряхнуть ее руку, но заведующая музеем хотя и относилась к слабому полу,  отличалась  крепкой хваткой, обретенной в многокилометровых пробежках и заплывах.  И ему, чтобы  не упираться и не стать посмешищем, пришлось последовать за ней, вполголоса обещая невиданные кары и отлучение от должности.

         Почувствовав, что Сучилин впал в прострацию, а крайним могут сделать  вместе с ним и его,  Поклонский, завладев микрофоном, сообщил, что если порядок в зале не установится, то  в нем  останутся лишь депутаты и примут отчет… Но лучше бы промолчал.   Зал засвистел и заулюлюкал.   И затих лишь после того, как управившись с посланцем области, подошла к трибуне Граница.

       -Мы прослушали  доклад главы, - начала она. – Если честно, он мало чем  отличается от предыдущих.   Про  сделанное им и его командой не буду  говорить - все-таки  только второй год пошел, хотя иным и за такой срок удается показать себя с лучшей стороны. То, что предлагается в докладе, безусловно, тоже необходимо делать –  проложить тротуары,  отремонтировать столько-то домов, построить детские площадки… Но  беда в другом:  была надежда, что человек, присланный губернатором  из области, сможет предложить масштабные и амбициозные пути развития нашего города.  Как говорится –  не орел оказался.  А уж о массовом  и скоропостижном   воровстве, о котором чистосердечно начали признаваться те, кому доверили управлять городом, в докладе вообще ни слова.  Неужели  все это останется безнаказанным? 

      Зал взорвался…Шум, крики, свист продолжался,  пока  Граница не подняла руку.

      -Мы собрались, чтобы послушать отчет главы о его работе. Обязанность депутатов одобрить  или признать  его неудовлетворительным. Мое мнение: ни  глава с его командой, ни депутаты со своей работой не справились и должны подать в отставку. 

       Наступила гробовая тишина.  Потом грянул  гром аплодисментов.  А
  Граница   с чувством исполненного долга  спустилась в зал.

     -Ирина Александровна не имеет право ставить вопрос о признании отчета  главы неудовлетворительным, она не депутат,  - неожиданно ожил микрофон в руках Поклонского. –   Из-за бардака в зале считаю невозможным продолжать обсуждение  отчета главы.  Прошу всех очистить помещение. 

       Зал на секунду затих, а затем вновь раздались возмущенные крики.

       На  сцене  появился Приватский.  Несколько минут он успокаивал людей.       

     –Извините, дорогой мой председатель совета депутатов, но о каком бардаке вы говорите? По-моему, люди в зале достаточно адекватные.  Они ведут себя как  болельщики,   за город болеют. Да, для вас непривычно – кричат, свистят.
И отчет идет не  так, как вы  привыкли.   Но эти люди голосовали за нас, делегировали  свое право  представлять   их интересы.  Поэтому имеют  право быть недовольными нашей работой. Именно это мы сейчас видим.    Мне кажется, нам, депутатам,  надо  как и Ирина Александровна, каждому высказать свое мнение об отчете главы и о сложившейся обстановке в городе.  А потом или поддержать ее предложение о признании отчета неудовлетворительным или одобрить его.
 
      - Правильно, дело говорит, - кто-то закричал из зала. – Пусть каждый депутат выступит. Будем знать, кто чего стоит.

          Аплодисментами поддержали предложение.

         А  Приватский, убедившись, что  дело закрутилось в нужном направлении,
передал микрофон Поклонскому и  уселся за стол рядом c  ним и главой.  На равных.

        -Ну что же, - протянул спикер и поглядел на Сучилина, ожидая его решения, но тот лишь пожал плечами.  - Кто  из депутатов хочет выступить первым?

       Пока остальные депутаты переглядывались, на сцену поднялась  Клавдия Романовна Cкворцова, директор школы.
 
    -Согласна с  оценкой отчета  Ириной Александровной.  Но в том, что творится в городе, виноват и наш  совет депутатов, тоже оказался не на высоте.  Вроде бы, одна из ветвей власти, но чисто декоративная. Все решения по  развитию города готовит администрация. Не помню ни одного, который мы отклонили бы или существенно что-то изменили. Не предусмотрена такая функция. Теперь  понятно почему –  большая часть депутатов  проговорилась об этом на  последнем заседании, посвященном   ошибкам в предоставленных сведениях о доходах и имуществе.  Была ошеломлена  размерами  незаконного обогащения  некоторых своих коллег. Если сказать, что совесть потеряли –  это слишком мягко.  Что  беспокоит –  все остались на своих местах.  Наказание анекдотичное –  строго предупредить о недопущении впредь. А как быть с допущением  наказания за содеянное? Поэтому не хочу оставаться депутатом и быть причастной к тому, что творится в нашем совете.  Хочу   детям, моим ученикам, которые все понимают,   с чистой совестью смотреть в глаза.

     После Скворцовой выступили еще три  бюджетницы. Каждая  заявила о сложении   депутатских полномочий. Далее застопорилось – оставшиеся
народные избранники переглядывались, но на сцену никто не спешил подниматься.
 
    -Раз нет желающих выступить, то предлагаю проголосовать за то, чтобы признать отчет главы удовлетворительным с учетом высказанных  замечаний, - вновь ожил микрофон в руках Поклонского. – Кто за? Прошу поднять… 
    
      Но  не успел закончить. Микрофон оказался у  Широкова, бывшего начальника бывшего военного завода. Его закрыли десять лет назад.  Никодим Ильич  все эти годы добивался открытия  на его базе  стартапов.  Стал депутатом. Но  к этой идеи быстро охладели как в самом совете, так и мэрии.  С тех пор он перешел  в   оппозицию.  Критиковал городские власти везде, где только можно. Не стал упускать свой шанс и на этот раз.

     -Хочу сообщить пренеприятное известие, - зал при этих словах затих. – cовет депутатов в нынешнем составе, никакими особыми успехами себя не запятнавший, утратил легитимность. С чем его и нас всех поздравляю! Более половины его состава сама себя уличила в указании недостоверных данных в своих декларациях. В том числе и этот торопыга, - Широков ткнула в сторону спикера. –   Формулировку «недостоверные» я бы  заменил на уголовную статью, рано или поздно это должно произойти. Все они по закону  должны быть лишены  депутатского мандата.  Плюс четверо тех, кто сам от него отказался. . Я буду пятым, кто это сейчас заявляет Некому теперь заседать в нем.  Как и голосовать. Нет кворума. Предлагаю совет прямо сейчас  распустить официально, а вместо него избрать общественный. Который до перевыборов будет  работать на благо города. 

       -Это нельзя допустить, это незаконно,  совет должен оставаться! - выскочил из-за стола Поклонский и, подбежав к Широкову, попытался вырвать из его рук микрофон. Но старый вояка ткнул им ему в живот и  тот застыл в полупоклоне, глотая воздух.

        -Плохо наш спикер знает законы, - ухмыльнулся победоносно обидчик. – В уставе  есть пункт о самороспуске и назначении досрочных выборов новых депутатов.  Посмотрите на лица в зале – никто вас не поддерживает.  Пора голосовать!

         И полуобняв онемевшего спикера, повел его к столу, а микрофон протянул  Приватскому.

       -А я хочу вам сообщить преприятнейшее известие, - пройдоха знал, как заставить расшумевшуюся публику внимать ему. – Пока здесь шли словесные баталии, я переписывался  по ватсапу с Ягиной.  Да-да, с ней, как бы вас это не удивляло. И  попросил почтить своим присутствием наше совещание. Лилия Cтепановна согласилась и уже в пути.   Ждем! А пока можно голосовать за предложение о роспуске совета или продолжить заслушивать выступления депутатов. Как народ решит.

        Опытный провокатор  уже просчитал варианты дальнейшего развития ситуации и был в наркотическом опьянении от открывающихся  возможностей.

       Раньше всех на ожидаемое прибытие Ягиной среагировал представитель областного начальства, сообразивший чем это может для него закончиться. Сообразил и Сучилин, рванув вслед за ним  к выходу. Следом депутат областной думы от избирательного округа, в который входят Брониславск и Зареченск.  С опозданием  попробовал удрать и Поклонский, но его  успел ухватить за полу костюма  и усадить обратно Приватский.  Под шумок собрались ускользнуть и заместители главы с некоторыми депутатами,  самым незаметным  это удалось сделать,  остальных вернули на место. Беспомощность и трусливое поведение городской  верхушки раззадорило  зал. Особенно неистовствовали заднескамеечники  - требовали немедля разогнать совет и лишить полномочий   мэра.  Но первым опомнился Приватский и напомнил, чем может закончится посягательство на органы муниципальной власти.  Решение о  сложении рядом депутатов своих полномочий  должно рассматриваться на отдельном заседании. На нем и будет решена дальнейшая судьба совета. Это охладило страсти.   

     Как только гвалт улегся, по предложению Широкова приступили к  выборам общественного совета с неясными полномочиями – их решили прописать позже на трезвую голову.  Избрали в него 12 наиболее авторитетных брониславцев. В их числе оказались Граница со Скворцовой, Петрова, Плотникова, Широков и непременный Приватский.  А также Ягина. Но она так и не появилась в зале. Блогер лишь по-простецки развел руками – обещала, мол. Хотя в ее присутствии уже не было нужды.

        Ночь окутала город. Но улицы и скверы города были заполнены людьми.  Так случалось лишь на праздники.  У многих были воодушевленные лица.  Они  радовались, что наконец-то  кирдык  чему-то  тупому и злобному, что мешало жить радостно и вольготно.  У других  они были тревожно-скептические. Боялись российской непредсказуемости перемен.  Может, конечно, считали, удастся широкую и ясную проложить дорогу в пору прекрасную, но ведь  не исключены  репрессии, которые могут обрушиться на город за  бунт против власти.  А у большинства было просто  желание пообщаться и выпить. 

        Приватский,  накоротке переговорив с некоторыми из избранных в совет горожан, поспешил домой - монтировать сюжет об  сентябрьской революции в городе.  Болванка  начитки была у него заготовлена заранее. Но поскольку ситуация зашла на отчете дальше, чем он предполагал, дальновидно добавил  в текст амортизирующие   уверения в том, что  в Брониславске пробудилась оздоровляющая народная энергия вкупе с желанием внести в жизнь города динамику, инициативу, ответственность  и вместе с областными и центральными органами власти  бла-бла-бла.  За полночь залил  на сайт ролик и, удовлетворенный сделанной работой, приготовился ко сну. Рядом на тумбочке
замигал смартфон с отключенным звуком. Из-за переутомления   общаться ни с кем не хотелось. Но это был мэр. Пришлось ответить.   

       - Ты что ж, сучёнок, к власти в городе рвешься? Бунт хочешь устроить  - разогнать  администрацию и совет депутатов?…Знаешь, что за это бывает? – Сучилин  ожидаемо начал с угроз.
   
     -Да какой это  бунт?  - для успокоения мэра пройдоха даже едва слышно зевнул. – Все будет по-прежнему, вы остаетесь во главе города до ближайших выборов. Для вас это даже лучше – избавитесь от жуликов и воров.  Иначе ваша команда не прекратит  рассказывать всем налево и направо, как она грабит город. Самый последний идиот вконец  уверует, кто ими управляет. Так что совет депутатов  может объявить официально досрочные перевыборы из-за отсутствия кворума.  Народ это успокоит. А вы новую себе команду наберете, потолковее и не вороватую.  Кстати, я уже  Костоправову доложил о том, что творилось на собрании. И как людей удалось утихомирить.  Он одобрил. А этого, кто из области приехал и удрал,  скорее всего снимут. Так что спите спокойно, все под контролем…

         Провинциальный комбинатор соврал про разговор с Костоправовым, чтобы утешить мэра.  Как он и предполагал,  тот уже был в курсе  - его оповестил  сбежавший недоминистр. Были и другие желающие выслужиться, но вот оказаться в их ряду – себя уронить. Когда надо будет, шеф сам вызовет его, внештатного консультанта, для доклада. С этой мыслью он и уснул. Чтобы завтра со свежими силами взяться за передел власти в городе.


Глава шестая               
                ИНСАЙД

      У Приватского   руки чесались  прямо с утра начать перекраивать власть в городе.  Но на пороге администрации его перехватила Петрова.

     -Надо  переговорить  с вами, Ростислав Ильич.  Подождите, пожалуйста, пару минут,  – и, не  дожидаясь согласия,  обернулась к  Тертеряну, с которым продолжила беседу.  А тот  демонстративно  не замечал Приватского.   
Пришлось из вежливости  отойти в сторонку и дожидаться даму.

      Ему нравилась  Петрова.  Умна,  дружит с юмором. Профессиональный уровень Инны Ивановны давно перерос  масштабы уездного городка, звали ее на высокие должности, но  постоянно что-то удерживало  в Брониславске.  С мужем-офицером наездилась по стране, наверное, и остыла за эти годы охота к перемене мест.  Плюс двое детей,  дочь в институте, сын в школе или уже тоже студент.   Не обделена   внешними данными – коротко стриженная шатенка,  бюст,  талия, симпатичное личико. Когда танцевала  вальс или ламбаду на городских официальных и даже прочих банкетах, ни одно сердце беззвучно падало к ее  слегка полноватым ножкам.  Кажется,  уже развелась и  пока  ни  кем не охмурена. Одно смущало дважды разведенного  к 30 годам Приватского,  отличавшего повышенной влюбчивостью – 14-летняя разница в возрасте.  И помыслы об интрижке со столь возрастной дамой сразу же  охлаждали порывы, время от времени возникавшие в его душе.   
 
    - И о чем же вы хотите со мной поговорить? – спросил  он, когда она, освободившись,  взяла  под руку и  повела в сторону его  автомобиля.

      -  То, что вчера произошло на отчете главы, можно назвать случайным стечением обстоятельств или заранее спланированным действием? -  Петрова заговорила только тогда, когда они тронулись  с парковки. Опасалась лишних ушей. - Склоняюсь к последней версии. И подозреваю кто был режиссером.
Потому и хочу  от вас услышать: что задумали?

      -Дорогая Инночка Ивановна, экспромт чистейший произошел вчера. Клянусь остатками чести! Так сказать, было  волеизъявление масс,  - заёрничал Приватский, но споткнувшись  взглядом о посерьезневшие глаза собеседницы, сменил тон. –Ну, каюсь, это я предложил  на ушко Широкову озвучить предложение про общественный совет.  Если все-таки будет распущен городской собрат, то наш займется  организованной подготовкой к выборам. Чтобы идти на них одной командой в противовес той, которую  будет формировать  Сучилин. Но до начала отчета и я, поверьте, помыслить не мог, что сложится для этого  благоприятная  ситуация.  Кстати, вы-то сами не отказались же в нем числиться. Тоже хотите перемен?
 
    - Смотря каких.  Поэтому и хочу выяснить у вас, что подразумеваете под общественным советом?  Как бы участие в нем   мне  не повредило.

    -  Соврёте, что вошли в совет, чтобы приглядывать за нами.  Хотя бояться надо, - выдохнул  Приватский. – Опасно противопоставлять  себя действующей власти.  Постараемся  из чувства самосохранения это  не выпячивать. 
 
      - Тогда какой смысл  создавать совет?

      - А у меня   задумка –  выстроить  под шумок в городе параллельную структуру не для болтовни, а для того, чтобы всерьез самим заниматься развитием Брониславска.  Не влезая в бюджет, ни в тесную смычку с  властью. Ведь каждый из нас сам обустраивает жилье – тут диван, там шкаф и чтобы кухня была напичкана  электроникой. А почему город не можем? Стыдно же  – пятиэтажки обшарпанные с советских времен, набережной нет, пруды тиной заросли, заборы через один перекошенные… Да, что-то делает администрация при помощи области - стадион, детские площадки, бассейн построили, но все это  ведь капля  в море.  А  я уверен, что из Брониславска можно сделать открытку.

        Петрова слушала внимательно. Но при последних словах приподняла удивленно брови. Но ничего не сказала.
 
        -Будет глупо, если прямо сейчас скажу, что у меня есть готовый план. Вместе над ним надо думать. 

         - Вы должны понимать, что  на той поляне, на которую вы рассчитываете,
ни государственные, ни муниципальные структуры и органы резвится этому совету  не позволят.
 
        -Это я как раз понимаю. Поэтому, откровенно говоря,  рад, что вы 
согласились войти в совет.  Ваши опыт и советы гарантируют, что прожектерством и лузерством мы не будем заниматься.  И спотыкаться  об запреты и ограничения не   станем.
 
         - Теперь о главном - откуда деньги появятся для этого?

         - Основа такая – сами зарабатываем и сами тратим . Создадим для  начала свой фонд. Готов вложить в него  своих пару-тройку миллионов.  Рассчитываю
и  на помощь  наших коммерсантов.   Это мизер, конечно.  Но этого хватит, чтобы запустить полдюжины  стартапов, которые могут  быстро окупиться и приносить стабильный доход.  Проблем будет по уши,  но верю, что 
выкарабкаемся. 

           - Пока над вашими планами не буду  спешить смеяться. Подожду. А вдруг получится?  И последний вопрос, только ответьте мне на него откровенно, - Инна Ивановна  для большей доверчивости  коснулась руки Приватского. – Вы все еще хотите стать главой города?

           - Если вы про мой  проигрыш на выборах, то я им не был огорчен. Власть для меня не самоцель,  - посерьёзнел Приватский. – Мудрец Платон говорил о том, что  те, кто достаточно умен, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих.  Наша администрация и мэр это самым лучшим образом иллюстрируют. Вот и ввязываюсь вместе с вами в эту авантюру.  Надеюсь, что признательные брониславцы  со временем поставят нам за это памятники на главной площади. Мы же не будем этому сопротивляться? – подмигнул он  собеседнице.

         -Мне пора возвращаться, - ушла  от ответа Петрова.
            
         В это время,  сделав круг по городу,  заговорщики проезжали мимо администрации и Приватский, не раздумывая лихо, под носом встречных машин, развернулся  через сплошную разделительную  линию и, под обиженное их гудение,  подвез спутницу прямо к входу  в здание.  Петрова, прощаясь, решила  даже  поощрительно чмокнуть Приватского в щечку, но тот в это время   повернулся к ней и губы их  неожиданно встретились.  И ловелас  не удержался от искушения попробовать их на вкус. Через секунду,   ошеломленная партнерша отпрянула от него и испуганно завертела головкой. Повезло  – ни души вокруг.  Глянула в автомобильное    зеркало и, убедившись, что все в порядке,  вновь приобрела строгий и деловой вид. И скрылась за входной дверью в мэрию.

        Раньше она  не уделяла внимания  Приватскому –  намного моложе ее, любит привлекать к себе внимание  и, как флюгер, обворачивается на каждую симпатичную   юбку, хотя неглуп, остроумен. Но поцелуй шевельнул в ее сердце заглушенную после  недавнего расставания с мужем  некую струну. И та неожиданно ожила… Но на ходу она быстро прокрутила  последствия, обременения и, уже садясь в свое кресло, твердо решила –  не  глупить. Не до романов. 

        Приватский же, глядя на уходящую Петрову,  неожиданно для  себя подумал, что они могли быть вполне гармоничной парой.  На ней даже жениться можно  – слушает внимательно, говорит умно и по делу, выглядит аки конфетка.   Мечта, а не женщина.  Жаль, быстрее чем он  постареет. Все-таки их разница в возрасте  в 14 лет непреодолимая преграда.   Он попробовал себе представить, какой она станет лет через 15-20, когда будет собираться на пенсию, а он будет в полном расцвете сил.  Но не смог.   

         Отдав  дань романтическим мечтаниям,  уездный соблазнитель решил заняться делом и  навестить Ягину. Возможно, сидит старушка укутавшись в свой извечный пуховой платок и  не подозревает, что избрана  в общественный совет.  А  в его планах  ей отведена  одна из главных ролей. 
 
       Она не удивилась  визиту.  Ноль эмоций.  Привычка улыбаться за ней сроду не водилась.  Как и  разговорчивость. Но прохиндей был из тех,  что мог заставить это сделать даже через силу.

        -Вы знаете о том, что Брониславск мог стать столицей Руси?  - Пошел он на абордаж, едва пробормотав приветствие.
 
        Ягина  едва шевельнула губами – эквивалент улыбки.

       - Есть предание, что один из Рюриковичей до Юрия Долгорукова хотел именно здесь, на правом берегу,   заложить город.  Но не сложилось. Вполне могли мы, а не Москва, которая стоит выше нас по течению,  стать столицей. 
 
        -А ниже нас? – в голосе завархивом просквозила  легкая ирония.

        На именно на такой ответ  был расчет.  Опытный  провокатор знал как  расшевелить собеседницу.  Ведь ежу понятно, что  стоящая ниже по течению  старушка Коломна  основана  почти в одно время со столицей, не говоря уже о ее более почетном  месте в исторической иерархии, чем  у
Брониславска.

       -Конечно, в ту пору у Коломны  даже выше были шансы –  стоит на перекрестке торговых путей и на слиянии   двух  судоходных рек, - не стал спорить доморощенный историк, а сразу перешел к делу. – Но я к чему веду – любой  захудалый город или село,  если с умом и напором взяться за их развитие, могут   стать центром притяжения для людей, технологий, производств. Вот мы и хотим, чтобы наш Брониславск  стал таким магнитом.  Сделали первый шаг -  создали общественный совет, избрали  в него самых авторитетных горожан. Вас, кстати, тоже. Я понимаю, что по складу своего характера, вы не будете принимать участие в его работе. Но позвольте вас просто числить в наши рядах.  Для нашего дела это очень важно. 
После  визита губернатора   люди стали верить, что в вашем присутствии никому врать не позволено… А это, скажу вам, мощнейший аргумент для поддержки нашего начинания.

         Приватский мельком взглянул на собеседницу – слушает,  но разве угадаешь, что у нее на уме?  А вот  его она явно  сканирует -  аж мурашки по коже забегали. 
    
       Опасаясь, что Ягина перебьет его и скажет, что тема ее не интересует, он  продолжал говорить не переставая.  Что  надо,  по его мнению,  сделать, какие планы,  источники финансирования, взаимодействие с областными структурами…

        -Мы не будем дублировать ни городскую администрацию, ни совет депутатов. Нам важно построить свой центр силы, со своими финансовыми и производственными возможностями.   А для начала  хорошо бы вопрос  с бывшим военным заводом решить.  Минобороны как корова на сене, и само ими не занимается, и городу на баланс не передает.  А если бы  передали в  наши руки – мы бы из него  локомотив прогресса сделали…
 
       - В совете работать не буду, - прервала она его. – Но помочь вам в меру своих сил постараюсь.

       В это время тревожно прозвенел его смартфон. Он извинился, достал его из кармана и, взглянув на экран,  огорченно вздохнул.

       Ягина вопросительно посмотрела на него.
      
      -Торгую на бирже.  Надеялся крупный выигрыш, но проиграл, - признался
Приватский. – Мои акции покатились вниз.

          -Покажите, - неожиданно попросила она его.

          -Что? – не понял он.

           Завархивом  молча протянула руку к смартфону.

        - Ах, это!  У меня в  телефоне специальное мобильное приложение, чтобы удаленно торговать на бирже, а если объяснять вам,  как им пользоваться – это  много времени займет, -  попытался объяснить  он.

        - Разберусь, -  заполучив телефон,  она подняла руку и зачем-то щелкнула пальцами.   В ответ неожиданно ожило чучело  ворона на шкафу –   расправило крылья и спланировало на плечо Ягиной.   Пока пришелец разглядывал чудо-птицу,  её пальцы   сперва медленно, затем все быстрее начали листать таблицу котировок, открывать интересующие позиции, уточнять  движение  акций в течение недели, месяца, года; прибыль компании, доходность и прочее. Приватский дал бы голову на отсечение  – птица  по всему умела читать и знала толк в биржевой торговле.  Во всяком случае, она не только с интересом наблюдала за  действиями хозяйки, но время от времени кивала головой или даже изредка отрицательно покачивала ею, если та указывала пальцем на какую-либо позицию на мониторе телефона.

      - Купите акции  трех этих фирмы, я их  специально вывела на отдельную страницу.  В течение  трех дней    стоимость каждой    почти удвоится.  Затем резко подешевеют.  Только не заиграйтесь,  –  предупредила Ягина  и положила смартфон на край стола.  Пока она говорила,  то  и дело поглядывала на птицу, словно та могла  не  согласиться с её словами.

      “Все-таки ведьма, -огненной стрелой пронеслось в мозгу Приватского.  - И  ученый ворон  на это указывает. Именно эту  птицу  на картинках рядом с Бабой Ягой изображают.  Может,  поэтому не стоит сомневаться, что  с акциями малоизвестной фирмы, которые она назвала, именно так и произойдет – взлетят ввысь?  Естественно, не по ее воле.  Скорее всего,  прознала  про инсайд или что-то типа этого. Или  действительно умеет заглядывать в будущее?  Но и  не исключено, что  может  подставить  его, чтобы от неё отвязался.  Потому так  на него  пристально взглянула – возьму приманку или нет?  Словно читает мои мысли.  В опасную игру меня втягивает.  Хотя зачем ей это делать?”

        Стало жарко от вопросов, теснившихся в мозгу, застучало сердце.   

       -Лилия Степановна, спасибо, конечно, за совет. Но почему бы вам самой не приобрести эти акции?  Вмиг бы разбогатели.

       - Это для локомотива прогресса, - кажется, она даже  поджала губы в усмешке.
            
        -Глупо как-то, - растерялся   Приватский. - Откуда вы можете знать, что  именно эти акции подорожают? Да и как мне поверить в то, что вы разбираетесь в биржевой торговле?

         - Считайте это инасайдерской информацией, - не акцентируя, как бы мимоходом, она ввернула чисто  биржевой термин, чтобы развеять его сомнения.   – Иногда мне удается ее  получить. Не спрашивайте каким способом,  пусть это останется моей  тайной.

         После этих слов ворон важно наклонил голову.

        -А если вложусь в эти акции и проиграю? Возможен такой вариант?

         Ягина  не стала отвечать на вопрос.

       – Хочется вам верить, Лилия Степановна,  очень уж вы непростая женщина, - Приватский забоялся, что она прервет разговор и  поспешил сменить тему.  - С магией, возможно, дружите?   Ну, неспроста же наш губернатор, а за ним и наши коррупционеры разболтались.   

      -Вам пора идти, - тусклым голосом произнесла она и отвернулась к стоявшему на  столе монитору.  Всем видом показывая, что не намерена пускаться в откровения.

      - Если все же решусь купить эти акции и ваше предсказание по ним сбудется, клянусь, что все деньги пойдут на развитие города. Я вам отчет представлю – до копеечки все распишу, - попрощался как можно вежливей  Приватский.

        Ягина,  не обворачиваясь, лишь слегка  качнула  головой.  Ворон  взлетев,  сделал круг по комнате и вернулся на свое место. Приватскому  даже показалось, что глаза  его вновь стали стеклянными.  А одним  из них  он даже успел  подмигнуть ему – на удачу.

        Оказавшись на улице, он  сразу же  включил смартфон и подключился к  онлайн-торговле  биржи. Из названных фирм одна давно не проявляла активности,  акции двух других  и вовсе с начала года  скользили вниз.   Это сразу посеяло в его душе сомнения.  И если поначалу  он хотел воспользоваться предложением Ягиной, то  уличная прогулка   охладила его пыл. 

        Он не первый год торговал на бирже, случалось и с хорошим наваром, но   бывал и общипан.  Эквилибристика с  акциями не для наивных игроков. Вкладываться под сомнительное  предсказание  этой ведьмы?  Глупо рисковать крупной суммой. Если произойдет облом, на нем повиснут   неподьёмные долги.   

       И вот что еще настороживает –  покупать акции от трех компаний   на три дня. Что-то  знакомое.  Типа  этого он что-то  слышал  или  читал.
 
       Он постучал указательным пальцем по лбу – думай, думай.  Через пару минут пронырливые мозги выдали – “Пиковая дама”.  Точно – там  было про три выигрышные карты!  Надо только освежить сюжет в памяти.

        Приватский присел на скамейку в ближайшем сквере,  подключился к интернету и  прочел краткую историю создания   Пушкиным этой повести  и ее содержание.

       Сюжет был взят из реальной жизни.   Князь Владимир Голицын как-то рассказал автору историю  своей бабки  Натали Петровны, проигравшейся в молодости в Париже в пух и прах и обратившейся за помощью к известному оккультисту Сен-Жермену. Тот  подсказал ей три карты, которые помогли выиграть и рассчитаться с долгами. Помогли они и  её внуку, оказавшейся в такой же ситуации.  Но Пушкин закрутил  сюжет иначе – там  Германн, добравшись до старушки,  случайно убивает ее и она, явившись во сне,  мстит ему.  Две карты тройка и семерка оказались выигрышными, а туз обернулся пиковой дамой. Да, герой сошел с ума  из-за проигрыша на третий день, но в первые два выигрывал.   Почему  именно так не поступить и  Приватскому? 
Купить и продать акции не на третий, а второй день? Умно?
 
   … Общественный  синклит   удалось собрать только ближе к вечеру.  Заседали в зале для совещаний администрации. Принять участие в нем попытался и Поклонский, но его вежливо попросили  за дверь. Всего явились 11 человек. Приватский сообщил о согласии Ягиной  лишь формально числиться в составе совета.  У  Широкова и Скворцовой   поначалу из-за этого были возражения. Но большинство посчитало, что даже в таком качестве она будет полезна.  Потому решили не  спешить с ее исключением.

      Избрали председателем Широкова. Его кандидатуру предложил сам 
Приватский, отказавшись  участвовать в выборах, хотя   именно его большинство видело на этом посту. 

     Общими усилиями   попытались определить, чем конкретно будет заниматься каждый.  Но дело забуксовало, решили, что это выяснится уже в ходе самой работы.
 
      - Не хочу собравшихся расстраивать, но  ложку пессимизма  от себя добавлю, - подала голос Плотникова,  молчавшая с самого начала собрания. – После того, как на  прошедшем отчете народ освистал главу и его команду,  а собравшиеся проголосовали за непонятный пока ни  им, ни  нам  общественный совет, нам самим все же надо определяться – чем мы будем заниматься? Мы  должны ясно понимать, что никто не собирается уступать нам свое место у штурвала.    И поддержки никакой не будет. В лучшем случае не станут мешать, если будем себя вести тихо и аккуратно.    В худшем, если попытаемся осуществить те перемены, которые    просто необходимы нашему городу, начнутся  проблемы у каждого  из  нас.  Я никого не пугаю, но мы должны быть к этому готовы. 

       -Не будем конкурировать за власть над городом ни с администрацией, ни тем более с областью. Нам это совсем не нужно, - успокоил её  Приватский. – Бюджет, планы развития и все остальное, вплоть до того, чем кормить детишек   в детских садах – требуют согласования с десятком областных структур.   Без нас обойдутся. Наша цель -  попытаться сделать из Брониславска тот магнит, который будет притягивать к себе  самые светлые умы, самых оборотистых и амбициозных бизнесменов,   толковых  администраторов – и этот сплав поможет …

       - Что конкретно предлагаешь? - несколько грубовато его перебил Широков, напоминая, кто   теперь здесь за главного.

       -…Поможет  добиться  таких  темпов развития города, что деньги сами к нам потекут. – Приватского трудно было сбить с мысли –  давно   обучен и закален для таких диспутов. Он вкратце  и в общих чертах озвучил свои предложения.  И попросил остальных  подготовить свои к следующему заседанию.  Чтобы на их основе разработать конкретную и поэтапную программу действий на ближайшее время.

            Разошлись  пока еще довольные друг другом.      


   Глава седьмая               
                ПИКОВАЯ ДАМА

        После ужина Приватский еще раз перечитал “Пиковую даму”. Но  так и не развеял   возникших сомнений.   Они даже усилились. Особенно, когда поискал в интернете правила игры в  вист во времена Пушкина, чтобы лучше понять текст.  Заодно узнал и о карточных подвигах гения.  Неудачлив был  в игре в отличие от любви. Так что правильно в своей повести предостерегал не вверять судьбу  картам и  престарелым дамам.  Подумав об  этом,  вспомнил про Петрову.

        Года три назад, когда он был начинающим журналистом,  брал у нее интервью, и задал вопрос как экономисту: почему  падает стоимость золота? Она не стала строить из себя всезнайку, но достаточно толково объяснила, что это временно и, скорее всего, в самое ближайшее время цена на него поднимется.  Потому выгоднее  в это время держать деньги не на депозите, а вложить в  слитки.  У него как раз после продажи бабушкиной квартиры, чье наследство он поделил с двоюродной сестрой из Кисловодска, и первым делом  купил  свой первый автомобиль, оставалось тысяч семьсот свободных рублей. Их  и решил потратить на покупку металла. Через год  его стоимость   превысила миллион.  За ценный  совет купил ей французские духи, самые дорогие, которые продавались в  дьюти фри в Шереметьево. Решил проконсультироваться с ней и на этот раз.

         Посмотрел на часы – ровно десять, вряд ли уже спит. Скорее всего,  после собрания занята  мыслями как  сделать Брониславск процветающим градом на  радость  себе и людям. Толковая дама, подумал с теплотой, уже набирая ее номер.
      
      Для начала обменялся с ней мнениями о прошедшем совете, и лишь затем  вкратце пересказал, не упоминая Ягину, что  ему слили инсайдеровскую информацию об акциях, которые должны резко вырасти в цене. Их  бы он потратил на   общее дело. Только нет уверенности, что  так и будет.  Может проиграть
 
       -Как бы я проступила на вашем месте? – переспросила она. – Во-первых,  я бы на нем не оказалась.  В торгах на  бирже не участвую и пока не собираюсь. Про названные фирмы никогда не слышала. Прошлая моя подсказка про золото – случайность. Наш ювелирный завод  крупнейший налогоплательщик в местный бюджет, я обязана прогнозировать  поступление налогов. Поэтому была в теме, получила информацию от  людей,  знающих рынок золота. Но  на этот раз помочь вам не могу. Вы, как я понимаю, риск  любите.  Так что – вперёд!

        -Не люблю. Хотя  бывает,  что рискую.  Все зависит от ситуации.  После того, как я рискнул поцеловать вас, мне кажется, как истинный джентльмен, я должен предложить  перейти на ты. Согласна?

        Вопрос остался без ответа.

        Приватский  усыпил  в сердце проснувшееся  томление по Петровой, и  начал заново изучать  всю доступную информацию про  три малоизвестные фирмы.  Но так и ничего нового  не нашел. Промучился до  полуночи, борясь с желанием  отказаться от подарка ясновидицы Ягиной или все же  рискнуть.  Если повезет и куш будет приличным,  как и обещал, пустит его на раскрутку совета.  Другие способы быстро раздобыть необходимую  сумму,  убеждал  он себя, таковы, что увязнешь на месяцы,  если не годы.   Без денег всё упрется в разговоры  - и  закончится пшиком.  Этот аргумент постепенно перевешивал его опасения.      
 
      Но знакомство с классикой и крах Германна  именно на третий день занозой сидели в мозгу. Если бы  тот не пошел играть в карты в последний день, то не он, а Пиковая дама осталась  с носом. Потому, решил Приватский,  надо купить акции лишь на два дня. А на третий с самого начала торгов их скинуть – не велика беда, если уменьшится выигрыш, зато облома не будет. И перед Ягиной можно прикинуться простачком – мол, не было уговора дотерпеть до самого вечера.

       Растворив остатки сомнений, он уснул.  Но в середине ночи приснилась Ягина. Влетела на вороне в окно его кабинета и, сев за письменный  стол, начала читать его записки об общественном совете.  И что-то даже правила в них. Затем, неожиданно рассердившись на что-то, перечеркнула их  крест на крест и, обернувшись к Приватскому, кромко каркнула. Он в испуге проснулся. Включил ночник.

       В спальне было пусто.  На всякий случай прошлепал босыми ногами до своего кабинета - листы были на месте. Никаких поправок. Улегся снова, но так и не смог уснуть.  Поворочавшись в постели, открыл  купленную по случаю  книгу  Рашита Мухаметзянова “Взаправдашняя жизнь” и через пять минут  его глаза сами собой закрылись.  Писанина малоизвестного автора уже который раз обеспечивала  ему полноценный сон.
 
       Книга к тому же развеяла ночные страхи по поводу зломыслия Ягиной. Действительно, какая  ей выгода, если разорит его? Даже в сказках  Баба Яга только поначалу пытается помешать, а то и прожарить  в печи Иванушку,  но в конце концов именно ее советы помогают одолеть Кощея Бессмертного.   Тем более, что он, Приватский,  никого не собирается побеждать, а борется с извечными российскими болезнями – глупостью и ленностью власти.

        С этой мыслью, утром, когда открылась основная торговая сессия  биржи,  он уселся у компьютера.  Торги начались как обычно  - какие-то   акции ожили, на экране замелькали цифры купли-продажи, другие пребывали в покое. В том числе и три, названные Ягиной. Вчера он уже ознакомился с их подноготной, изучил их сайты, узнал сколько у каждой компании сотрудников, как с капитализацией, выручкой, прибылью, долгами, дивидендами… Все вместе не внушало  оптимизма, но и тревоги тоже – обычные среднячки. Но именно таких иногда выносит на поверхность, и они неожиданно становятся тригерами  роста. 

      Торги долго шли вяло, какие-то позиции росли, но очень медленно, другие и вовсе не подавали  признаков жизни.  В том числе и три, предложенные Ягиной. Ближе к обеду шевельнулась одна из них, а затем резко стала  возрастать ее стоимость. С первой покупкой он замешкался,  и его заявка осталась намного ниже возросшей цены. Пришлось ее  срочно отменять и  оформлять новую.  Как только  купил их, в сразу же на мониторе заплясали цифры быстро растущей прибыли.  Проснулся авантюрный зуд  и, забыв о решении быть предельно осторожным,  он тут же занял деньги у  своего брокера под  маржинальную торговлю и полностью потратил их  на новую покупку. А затем его пробил холодный пот –  не осталось денег на две другие компании. Срочно перекинул на это  все свои сбережения из Сбера. А заодно вспомнил о замороженном брокерском счете  на ВТБ. Когда началась военная операция на Украине,  он
первым попал под  санкции и большую часть акций пришлось перекинуть в Альфа-банк. Остальные,  наиболее потерявшие в цене, оставил там до лучших времен.  С трудом вспомнив с третьего раза логин и пароль, открыл свою страничку, быстро пробежался по списку акций и начал распродавать  их. Наторговал на тысяч триста.  И  под них занял   у тамошнего брокера по максимуму. Тут же пустил их на приобретение акций  двух оставшихся компаний Они словно только и ждали, чтобы он приобрел их. Ожили и начали дорожать как на дрожжах. Увидев их уверенный рост,  им овладела эйфория,  он стал обзванивать знакомых коммерсантов с просьбой ссудить на пару дней максимально возможную сумму. Осмелился обратиться и к Петровой.

      -Ростислав Ильич, - охладила она его, - у вас проснулся нездоровый азарт. Просьба – не теряйте головы. Если вы заработали, как вы говорите, приличную сумму, то надо остановиться. Помните: оборотная сторона любого выигрыша – проигрыш.

        Он попытался  переубедить ее. Но она, как и в прошлый раз, не дослушав,
отключилась.  А через 10 минут на его счет от нее поступили двести тысяч рублей.  В азарте он даже забыл ее поблагодарить.

      Вечером позвонил  Широков и предупредил, что на следующий день состоится второе заседание общественного совета.

         Приватский поинтересовался, о чем пойдет речь. И есть ли конкретные
  предложения по  началу работы.

        -Вот это  мы и  обсудим, - туманно пообещал тот.   Ему не терпелось удовлетворить воскресшие административные навыки.

        -Я  завтра буду занят,  - отрезал будущий миллионер.  – Когда появятся предложения  хотя бы у кого-нибудь, тогда  соберемся.  Лично у меня они, возможно, созреют только через три дня.  А пока не надо меня тревожить.

         Широков не успел  ответить –  партнер прервал разговор.

        Через два дня Приватский  разбогател. После  всех расчетов с брокерами и всеми, давшими ему в долг,  некругленькая сумма превысила  73 миллиона рублей.  Изрядно потрепанный, с красными глазами, не выспавшийся из-за  перенапряжения, он первым делом пошел с утра обрадовать Ягину. При виде  полуживого пришельца она не испытала никаких эмоций.  Как и ворон.
 
      -Вы не хотите узнать, на что  потрачу  эти деньги? – спросил он.
 
     - Надо вложить  еще раз в акции  сегодня,  но в конце завтрашней сессии распродайте их, - ответила она. –  У вас пока  маловато денег для серьезных проектов.   Не упустить свой шанс.  - И продиктовала  две  новые позиции.   

       Приватскому показалось, что  ворон согласно покивал после ее слов и снова ему подмигнул. И он ему   на радостях  тоже.   После этого сразу стало на душе  покойно, исчезли  сомнения.  Он знал, что сделает именно так, как она велит.

      Дальше все происходило как в сомнамбулическом сне, в котором  он пребывал то ли под гипнозом Ягиной, то ли из-за усталости. Придя домой, миллионер  тут же потратил все нажитое  на новые акции и уснул. Проснувшись ближе к вечеру, продал  их, поужинал и занялся полузабытым  своим сайтом. До полночи заполнял его последними новостями.  Утром он был свеж, бодр, а к ужину  еще более богат.

 
    -У меня  больше ста  миллионов, - уладив все срочные дела,  обрадовал он Петрову в середине следующего дня. – Надо встретиться и  прикинуть на что мы их пустим в первую очередь.

      -Хорошо,  подъезжайте ко мне,  через час  я освобожусь от срочных дел. 

       Через час  Приватского на столе ожидал изящный кофейник и миниатюрная чашечка. Плюс блюдечко с засахаренными фруктами – к ним пришелец  питал слабость. Но откуда прознала про это хозяйка кабинета? Решил, что просто  совпадение вкусов.  Готов был  за  расторопность чмокнуть  даму в щечку, но Петрова  успела  увернуться  от  алчущих губ.
 
     -Ростислав, ведите себя прилично, вы  ведь в администрации находитесь.
Итак, какую сумму вы хотите потратить на общественное благо?

      -Все, что есть. Ну, за вычетом своих денег, которые я снял со счетов и тех, что занимал, в том числе и у вас. Остается примерно 100 миллионов. Это только сейчас. Сумма будет, надеюсь, постепенно прирастать.

       Петрова долго и с интересом разглядывала новорожденного мецената.

     - Видела года два-три назад, совершенно случайно,  договор с вашей фамилией на подготовку буклета к юбилею  одной из городских компаний. А потом мне на глаза попалась  случайно другой - с  типографией, где вы их заказали. Стоимость разнилась в два с лишним раза. И вдруг невесть оттуда-то взявшаяся бескорыстность. Или это другое?

       -От стыда я, конечно,  не сгорю, не надейтесь, - пообещал  Приватский. -Обычная схема – мы платим тебе больше, а ты нам часть отдаешь кэшем. Отдавал. Но, создав сайт “Брониславские сплетни”,  этим стараюсь не заниматься. Только  изредка …чего скрывать.  Добыть миллионы на бирже, признаюсь, мне помогла подсказка Ягиной. Ей клятвенно пообещал, что все заработанное потрачу на город. И вообще, после общения с ней что-то во мне меняется. Начал стыдиться того, что раньше мог позволить себе.  Тем более, когда  вокруг сплошь и рядом  признаются в грехах и воровстве.   Противно же.  Хочется быть незапятнанным. Верите?
         
     -Верю. Вы даже внешне  за последние дни как-то неуловимо изменились. 
Основательность  появилась в облике. Сразу видно, не вертопрах, а серьезный мужчина. С капиталом, -  она все же не удержалась от подколки.
       
       От вознаграждения за пользование ее деньгами она попыталась отказаться, но   охотно уступила настойчивости скоробогатея.  Взяла  сверху по-божески - лишь десятую часть ссуженной суммы.

     -Вы женщина, которая приносит удачу, - похвалил  он, переводя ей деньги  на карту.  – Именно такие делают из своих мужей генералов. Или гениев.

     -У меня не получилось, дорос лишь до подполковника.

     -Это не ваша вина. Великие скульпторы, прежде чем создать свои гениальные творения,  долго выбирали мрамор. Вам просто не повезло с материалом. Вот, например, из меня вы могли бы сделать, скажем, губернатора или даже президента.

       -Надо попробовать, - поддержала шутку Петрова.

      - А  я, кстати, не шучу, - сделал ловелас вид, что говорит всерьез.- Вы, оставаясь  в тени, умеете направлять и подталкивать человека в правильном направлении. Это талант. Для нас, мужчин, особенно влюбленных, это лучший стимулятор и допинг.
 
      - Когда влюбитесь, поговорим о президентском кресле, - усмехнулась она.
   
     - Кажется, я  уже влюблен  по уши, -  пробурчал он почти всерьез,   но Петрова   сделала вид, что не услышала  признание.
 
      - Как жаль, что вы не родились лет на 15  позже, -  почти прошептал он.
 
      -Почему жаль? – заглотила она наживку.
 
      - Тогда бы всерьез меня воспринимали.

      - Бросьте эти глупости, Ростислав! Мы с вами зачем сегодня встретились? Пора уже заняться  делом.    
 
        С дележом   все же пришлось повременить.  Потратить на что-то грандиозное – их не хватает, на  прозаические  проекты – жалко, не так их оказывается и много.   Решили  в итоге не спешить.  Ни Широкова, ни остальных пока не  ставить  в известность о  деньгах.  Для начала  надо самим  обмозговать на что их лучше всего потратить. 
   
      -Мне кажется, у нас должна быть даже не программа, а концепция 
обустройства Брониславска. Чтобы он был удобен для жизни.  И радовал своим видом.  А источники финансирования, - в Петровой проснулся экономист, - должны быть надежные и не иссякающие.
 
       - Главное ввязаться в бой, а там видно будет, - Приватского    воодушевлял сам  процесс и  его место в нем.
   


                Глава восьмая
                КЛАДОБЕСИЕ               

       Никогда прежде на территории Брониславска не находили кладов. Эту печальную традицию  суждено было прервать директору музея Границе. 

      Задумала  она устроить септик рядом со старой банькой.  Наняла экскаватор и тот, роя яму под засохшей яблоней,  выкопал  бочонок . Может быть, и не обратили на него внимание, если бы из прогнившего бока не брызнула россыпь золотых монет.  Пока собирали их, появилась полицейские, вызванные хозяйкой. Они первым делом обыскали всех, находившихся на участке, начиная с Ирины Александровны. А уж затем приступили к описи  и сфотографировали каждую монету.

         Ирина Александровна, хотя  и не была сильна в нумизматике,   установила, что особой культурной ценности большая часть их не представляет –  сплошь золотые рубли царской чеканки  конца 19 и самого  начала 20 веков. Четверть из них составляли финские марки, они хождение имели  в основном на территории бывшего генерал-губернаторства, входившего  тогда в состав империи, и непонятно как оказались в Брониславске.  Может, их владелец после революции хотел через Хельсинки  сигануть в Европу? Тогда зачем зарыл? Если только на сохранение.

        Вызванные из столицы эксперты определили, что наряду с тиражными монетами, обнаружились  в кладе 7  так называемых пробных и донативных выпусков.  Что само по себе большая ценность.  Каждую из них коллекционеры могут купить за несколько миллионов рублей.  Общая стоимость   клада, по их приблизительной оценке, превысила  90 миллионов рублей. Половина  по закону принадлежала государству, остальная – владелице земельного участка .
 
       У Границы, когда ей сообщили об этом, слегка закружилась голова и поднялось давление.  Едва не вызвали скорую, но она  сразу же успокоилась, когда  узнала, что  вся причитающаяся ей сумма поступит  лишь  через месяц. И то в лучшем случае. Так что есть время поразмыслить, на что их она потратит.

      Экскаваторщик,  крутившийся в это время рядом с экспертами, отвел старшего в сторонку и, понизив голос, поинтересовался: может ли он претендовать на нахождение клада? И был сильно разочарован ответом, что нет - по закону он принадлежит владелице участка.  Если только сама хозяйка не пожелает его поощрить за находку. Граница, добрая душа, услышав эти слова, согласно кивнула головой.  И тут же полезла за кошельком. Но тот был  5-тысячной купюрой  сильно разочарован.
 
     Земля  до революции принадлежала миллионщику К.  На его деньги были построены  в Брониславске  храм и колокольня. Откуда деньги?  Бывший крестьянский сын  занимался виноторговлей.  Причем, одним из первых в стране разобрался  в хитросплетениях введенной в  Российской империи винной монополии, разработанной  графом Витте  и запущенной в 1894 году.  Эта была тщательно продуманная  и эффективная система  производства и продажи алкоголя, полностью контролируемая  на всех этапах государством. В отличие от нынешней, кстати говоря. Этот догляд не столько стреножил частника, сколько способствовал его упорядоченной работе.  В итоге – доходы от нее росли, империя богатела, а качество алкоголя улучшалось.  Народ, правда, спивался.  Доля “пьяных денег” в казне   в те годы - почти треть -  была выше отчислений не только советских времен, но и тем более нынешних. Поэтому К.  мог и строил свои храмы не только в  Брониславске, но и в обеих  тогдашних столицах.  Но ностальгическая тяга к  родным места, возможно, и подсказала ему мысль о том,  что в революционные времена надежнее всего спрятать остаток своего богатства  рядом с отчим домом...

        После революции К. отправили  в места очень отдаленные, где он и сгинул, а дом превратили в коммунальный и поселили в нем четыре семьи.  На столько же долей  разделили земельный участок. Деду Границы достался один из них,  с вишневым садом. Баньку  между двух яблонь ставил уже отец Ирины Александровны, когда вернулся  с  войны.   

        Первым о находке клада сообщили  брониславские СМИ, затем эту информацию подхватили столичные и прочие. Подключились и многочисленные блогеры.  Пока они совместными усилиями окучивали публику, брониславцы дружно взялись окапывать свои сады. Двоим повезло – семья Владимировых нашла  на своем участке жестяную банку из-под монпасье от товарищества Жоржа Бормана с золотыми кольцами  и браслетами, а  сын Тимохиных с помощью  металлоискателя  - зарытый в подвале дома  клад из царских монет, завернутый в матросскую тельняшку и помещенный в гильзу от  снаряда. Наверное, это была  самовольная  революционная  экспроприация прадедушки, служившего на флоте.   

      Вот после этого и грянул в городе и окрестностях  настоящий кладоисательский  бум. Сродни Клондайкскому. Вспомнили, что Брониславск известен своими ювелирами еще со времен Екатерины Второй и что бывший купеческий город входил в царские времена в пятерку богатейших в Московской губернии. Если    виноторговец К.   не побрезговал спрятать здесь  клад, то что уж говорить о его коллегах из первой и последующих гильдий и о ювелирах,  тоже опасавшихся в те годы за сохранность  нажитых капиталов.  Тем более,  что большевики   этот ненадежный элемент,  не поддержавший революцию, гнобили и активно перевоспитывали. К тому же власть решила  уездные функции Брониславска передать для надежности в соседний насквозь пролетарский Зареченск.

    После этого Брониславск  захирел и сильно обезлюдел. Вновь ненадолго ожил в годы нэпа.  А  в рост и вовсе пошел   лишь после распада СССР.

      Клондайк не Клондайк, но к местным жителям, копошившимся в своих садах и огородах в поисках кладов, присоединялись  десятки, а в выходные дни и до сотни  желающих с  миноискателями и лопатами. Прямо настоящее кладобесие началось. Обшарили и перекопали все окрестности.  Нанеся непоправимый ущерб сорнякам и залежам  мусора.  На спад поисковые работы пошли только через месяц. Но и по сей день в окрестностях Брониславска   нет-нет, но можно встретить поисковиков.  По слухам, их усилия не пропадают даром.   Самые удачливые нашли несколько горшочков, зарытых столетия назад, но попадались и  относительно свежие схроны, закопанные в лихие 90-е. Тогда вокруг Брониславского ювелирного завода, к слову одного из крупнейших в стране, развернулась настоящая битва за контроль над ним. Большая часть тех, кто мог бы  рассказать о ней,  как и о спрятанных  сокровищах, давно покоится на городских кладбищах. 

        Несмотря на проблемы, которые создавали кладоискатели, их нашествие пошло на пользу Брониславску. Управление  благоустройства засеяло  травой и цветами перерытые городские пустоши и окрестности.  Город  после этого даже похорошел.   Но главный профит  был  получен  и вовсе неожиданный - при поисках кладов были вскрыты два источника с целебной водой. Один на восточной оконечности старейшей городской улице Прекрасной, другой на  южном участке бывшего колхоза «Ленинец», вошедшем в черту города. Первыми о  целительных достоинствах вод, не сильно различавшихся по вкусу,  догадались,  естественно, те,  кто испробовал их.  Выяснилось, что они снимают усталость, взбадривают и улучшают пищеварение. Вначале их потребляли единицы, но с каждым днем число потребителей увеличивалось.  У родничков даже начали образовываться очереди.
   
      Слухи о том, что воды снижают давление, холестерин, растворяют камни в почках и наиболее  интригующее для женщин - разглаживают морщины, начали стремительно распространяться по городу, обрастая  и вовсе фантастическими достоинствами.

     Уверяли, что  после  месячного приема   они  излечивают от бесплодия и даже эректильной дисфункции.  Скептики посмеивались – уж больно сроки коротки, чтобы проверить чудодейственность вод, тем более, что их никто на анализы  не сдавал и  никакие лаборатории таких заключений  не публиковали.

     Но слухам в Брониславске привыкли издавна доверять  больше, чем официальным  правительственным сообщениям. И анализам в том числе.

      Приватский, испробовав  одним из первых воду из обеих  источников, повез  ее  в специальные лаборатории, чтобы исключить любую случайность. Анализы оказались  не только полностью идентичными, но и впечатляющими – оптимальный набор солей с содержанием кальция, магния и прочих элементов. Хотя родники и несколько отличались по составу, но специалисты в один голос  заявили, что  это лучшие воды в Центральной России, которые им приходилось  оценивать.   И если они сами вышли на поверхность, то, скорее всего, их запасы значительные и годятся для  промышленной добычи. Даже без особой рекламы  сбыт  им гарантирован.

        После этих слов  Приватскому нетрудно было мысленно представить, как из источников потекут деньги.  Картина получилась такой впечатляющей, что   он  тут же бросился искать  владельцев участков. 

      По  высокому правому берегу над Москвой-рекой протянулась улица Прекрасная, застроенная бывшими купеческими усадьбами. Вид отсюда соответствовал  названию – простор и восторг.  Водоносный участок принадлежал  семье покойного  начальника городской ветеринарной службы  Старухина.  Был отписан  сыну, давно обитавшему в столице. Родительский очаг, изрядно обветшавший, тот  поначалу использовал под дачу, но давно уже не бывал в нем. Не  слышал и про выкопанный здесь родник.

       -Я не могу  продать родительский дом, - отверг он предложение Приватского, который до него дозвонился. – Я в нем вырос.  Его еще мой дед, купец, до революции построил.  Он торговал тканями и когда пришли большевики, отдал им бесплатно весь красный кумач на знамена. Это исторический факт. Райком партии даже хотел мемориальную доску на нем повесить.  Но не успел, его распустили.

       -Сколько? – не стал спорить с ним  консультант широкого профиля.

       -Еще раз нет, - отрезал домовладелец. – Меня ностальгия замучит.

       -Дом без присмотра пропадет, - попытался припугнуть его Приватский, но услышал в ответ короткие гудки.
       
        Потом взялась за дело  Петрова.  По ее просьбе Старухину позвонили пожарные и предупредили, что посторонние  проникли на участок в поиске клада. Вместо него  обнаружили родник.  Люди теперь ходят набирать в нем воду.  Бросают окурки. Было два возгорания травы. Успели потушить, хотя… Позвонили и из полиции, повторили тоже самое. Но добавили, что по вечерам вокруг родника собираются подозрительные личности. Потребовали во избежание штрафа  срочно явиться в свое домовладение и отремонтировать забор и принять меры  к недопущению…

       Старухин примчался в Брониславск.  Осмотрел  проломы в заборе, перерытый  кладоискателями участок, сломанный замок на двери, два разбитых окна…  Знакомые с детства горожане здоровались с ним, расспрашивали о делах, затем шли  набирать воду. Незнакомые  не обращали на него внимание. Последних было больше.  Стало грустно.

        Он позвонил Приватскому. И назвал свою цену.

        Тот не стал торговаться.

        Со вторым участком  проблем почти не было. Он располагался в  Бисерово, приписанном к  городскому округу.  Как и большинство подмосковных сел, оно было застроено в основном разномастными строениями, то бишь дачами. На самой  дальней улице Лесной,  часть участков пустовала или была занята временными вагончиками и сараями. Старт строительного бума откладывался – ждали подключения  электричества и газа.   На нужном  ему   давно висело  объявление о продаже. Приватский  позвонил. Встретился с хозяином, болезненным  мужичком  за семьдесят,  с недоверчивым взглядом. Тот представился Филимоновым,  начал  издалека, что  ситуация изменилась, как только забил родник.  Ему уже якобы предлагали  хорошие деньги  за землю, но он надумал организовать к нему платный  доступ… Но все же назвал запредельную сумму – вдвое выше, чем рассчитывал покупатель.  Пришлось  Приватскому озвучить более реальную, заодно  приврав, что уже приценивался к соседнему участку и в случае отказа, купит его и   там пробурит  скважину, чтобы добраться до воды. Убедительный аргумент сильно  расстроил оппонента.  Почесав затылок, он попросил прибавить  тысяч сто сверху. Сошлись на двадцати пяти. Разошлись слегка недовольные друг другом.

         Вечером, когда Приватский возвращался домой,  в переулке  его догнали двое мужчин.

       -Ростислав Ильич? – окликнули его, когда  подошел к своему дому.

       -Да, - насторожился он и нащупал в кармане перцовый баллончик.  Приучили  носить  желающие побить его. Их в последнее время прибавилось.  А тут  сразу двое в тени,  лиц  не видно, в темных куртках и натянутых по брови бейсболках. На всякий случай включил  специальную микрокамеру , подключенную к  телефону, с нее запись  шла   сразу на его  сайт.  5 минут она будет длиться. За это время надо будет отделаться от этих гопников.

      -Меня послал отец,  -подошел к нему поближе тот, что был пониже ростом, второй зашел к Приватскому сбоку. –  Он расторгает  договор с вами о  продаже участка.  Тем более, что вы еще не заплатили за него.

      -По договору заплатить должен в течение трех дней.   Есть другое основание?

      -Что  еще  за основание? - не понял первый.

      -Почему расторгает.

       -Почему, почему да по качану! Раздумал.  Будем сами там строиться. – Второй еще ближе приблизился к Приватскому. В таких условиях разговаривать становилось опасно. Он сделал два шага назад, не упуская  обоих из вида, и продолжил.

      -Договор подписан  и заверен у нотариуса и уже  сдан на регистрацию в Росреестр. Пусть  отец обращается в суд. Если там сочтут его доводы убедительными,  могут расторгнуть. Но у меня большие…

        Про сомнения Приватский не успел договорить - от сильнейшего удара он рухнул на тротуар.

         Очнулся  уже в  больничной палате.  Лежал на койке. Раздетый до трусов. Из-за оконных штор пробивались первые лучи утреннего солнца.  На соседней койке храпел седоволосый мужчина с загипсованной правой ногой.  Попытался вспомнить, что с ним случилось.  Но сознание путалось,  сильно болела голова и подташнивало.   Пощупал лоб - заклеен пластырем. Покашлял. Потом еще раз в надежде, что услышит кто-то из персонала и войдет.  Сосед продолжал храпеть.

      Постепенно сознание стало яснеть, как и свет за окном.  Вспомнил  вчерашний вечер, двоих незнакомцев… Нащупал лежащий на тумбочке смартфон, чтобы посмотреть вчерашнюю запись на сайте.  Вполне приличного качества получилась. Все понятно – диалог прерывается от удара,  бил второй, он падает, над ним наклоняются.  Пугаются, что  убили. Убегают. 

       Появился дежурный врач.

       -Очнулись? Помните как вас зовут?

       -Помню, Ростислав. Что со мной?

       -Хорошо, что память не отшибло. Вчера вечером  вас привезли без сознания, - доктор не забывал в это время осматривать больного. Пальпировал  болезненную припухлость на лице. Щупал пульс, задирал веки, водил холодным стетоскопом по груди. – У вас   сотрясение мозга.  Сделаем ЭХО, проверим внутричерепное давление.  Хорошо, что зрение в порядке. Всё могло быть хуже. Было подозрение на перелом лучевой кости  левой руки, но на снимке даже трещины нет.  Голова должна болеть, не переживайте.  Пройдет.
Недели через две.

         -А когда меня выпишут?

         -Вас пока надо полечить, - сказал он уходя.
       
      Проснулся сосед и, повернув голову,  с интересом посматривал на Приватского.  Попытался поговорить с ним, но вошла медсестра, взяла кровь на анализы. Ее сменила пожилая женщина с заплаканными глазами. Представилась  Антипиной. Из ее сбивчивых слов, прерываемых то и дело слезами,  стало понятно,  что ее сын арестован  из-за нападения на него. Просит простить дурака, чтобы не посадили в тюрьму.

      Он отвернулся к стенке и пробурчал, что  вчера едва не умер из-за ее сына, а сегодня  с ним это может произойти  из-за головной боли. Попросил уйти. 

      Едва утихли боли после укола, сделанного медсестрой, появился  Филимонов.  Вчерашний продавец  земли  внес некоторую ясность  в происшедшее. Якобы сын, узнав о продажи земли, был недоволен тем, что он сильно продешевил и решил сам уговорить покупателя отказаться от сделки. Но все испортил этот дурачок Антипин, который… А  теперь оба сидят в КПЗ и им грозит срок за нападение.  Скорую  вызвали соседи, обнаружив его лежащим без сознания.  Они позвонили и в полицию. А вскоре появилась и запись нападения на сайте. Потому  быстро нашли нападавших и  увезли в КПЗ. Просил  тоже их  простить  и не портить им жизнь.  Их разговор с удовольствием слушал сосед, истомившийся  на койке от больничной скуки…  Но его ожидал еще более интересный поворот драмы - на сцене появился молоденький лейтенант из полиции.

       -Пришли заключать мировую? – поздоровавшись, спросил он, обращаясь к собеседникам.

        -Какую мировую? – не понял Приватский.

        -Так вы не в курсе, что  гражданин Филимонов  утром принес заявление, что вы угрозами заставили его заключить сделку по продаже участка?
 
        Приватский воззрился на партнера по сделке.
 
        -Я заберу заявление, - нехотя пообещал Филимонов.

        -Вообще-то  я вел запись наших переговоров на микрокамеру, - соврал Приватский, и начал копаться в своем смартфоне.  - И кажется  еще её не стёр, так что получите срок  за лжесвидетельство.
 
          -Прямо сейчас напишу заявление об отзыве заявления. Есть у вас ручка и бумага? – поспешил обратиться Филимонов к лейтенанту
 
          Закончив опрос и составив  протокол, лейтенант  взял под козырек. Дождавшись   его ухода, Филимонов   еще раз клятвенно подтвердил, что  теперь бесповоротно   не имеет претензий к сделке и поэтому просит дать  письменное заверение,  что   взамен Приватский простит нападавших. Тот  был удивлен неравноценным обменом. И в шутку шепнул ему на ушко, что  в таком случае вторую часть сделки он с полным   правом   аннулирует. Речь шла о двухступенчатой схеме оплаты - обычный прием  при купле-продаже,  когда обе стороны занижают сумму сделки для ухода от налогов..

      -Дорогуша, да как вам можно верить при вашей вероломности? – совестил его Приватский. -  Нет-нет, не уговаривайте меня.   Если я  вам отдам всю оговоренную сумму, то вы вновь на меня какую-нибудь кляузу начирикаете. Ой, таки не надо делать  такое трагическое лицо, мы не на похоронах. 
 
     Заметив, что он явно переборщил, а Филимонова может хватить удар, все же смягчил тон.

       -Может,   отдам эти деньги, поскольку в отличие от вас   считаю себя приличным человеком. Но  получите  их не сразу и не все. Вынужден буду для острастки вычесть с оставшейся суммы  подоходный налог.  С вами можно иметь дело, но только обезопасив себя на 100  или даже на 200 процентов.

       Утомленный    визитами и разговорами,  выпроводив  вконец расстроенного туманными обещаниями Филимонова,  консультант  без сил опустился на подушку.  И задремал.

      В  нежно салатовом  костюме, на который сверху был накинут белый халат,  вошла в палату Петрова.  Вместе с ней вплыл тонкий, едва ощутимый  аромат цветущего сада. Сосед от восторга, увидев красивую женщину, даже попытался присесть на кровати. Но помешала нога на растяжке. 
 
     Петрова наклонилась над ним и поцеловала в щеку. Губы у нее были шершавые и холодноватые. Он открыл глаза.   

       Склонившаяся над ним медсестра вытирала  его лицо влажной салфеткой.  Руки ее пахли  спиртом.
 
     - Потом доспишь. Пересаживайся в кресло, - скомандовала она. - Повезу на   ЭХО.


  Глава девятая
                РАЗВИДНЕЛОСЬ

      Через день Приватского выписали. Назначили амбулаторное лечение. Оказавшись на свободе,  торопыга развернул  бурную деятельность, несмотря на  некоторую слабость и легкое головокружение. Первым делом нанял бригаду для  установки глухих  заборов на купленных участках.  Чтобы оградить участок от желающих   приходить на водопой в любое время дня и ночи. 

         Cвязался  по телефону   со специалистами агентства по недропользованию. Определились, когда  они  обследуют участки,  чтобы оценить запасы минеральных вод и выдать разрешение на их эксплуатацию.
    
       Затем встретился с Петровой.  Она  была в кабинете одна и неподдельно обрадовалась его приходу. Даже решила угостить лечебным травяным чаем. Пока она его разливала по  китайским чашечкам, он залюбовался ею. Красивое   платье под цвет глаз соблазнительно облегало все, на чем задерживался его взгляд - плечи, грудь, бедра. Приватский  тяжело вздохнул и отвернулся, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце и раскалывающуюся от прилива крови  и без того пострадавшую голову. Даже притронулся ко лбу, что проверить температуру. Петрова, оглянувшись на него,  оценило это по-своему. Порылась в столе, нашла маникюрные ножнички и аккуратненько подрезала ими пластырь, сморщившийся на его лбу. А когда вытирала его влажной салфеткой, он  не удержался и попытался поцеловать - ее  губы опять оказались в заманчивой  близости.  Но получил достаточно болезненный тычок в живот. Даже согнулся от него в полупоклоне.
 
      - Можете вновь оказаться на больничной койке, - пообещала она.  – Кстати, ходят слухи, что вы, несмотря на молодость, уже трижды разведены. Ах, меньше… Поэтому вы и меня с завидной настойчивостью хотите вовлечь в этот любвеобильный конвейер, так?   Хотя мне, как и любой возрастной женщине, льстит внимание  юноши. Но отношения у нас,  мой озабоченный друг,  могут быть только деловыми и никакими иначе. Договорились? - И для усиления доходчивости постучала костяшками пальцев по его макушке.

       - Слухи о моей чрезмерной влюбчивости сильно преувеличены, - Приватский решил, что самое время  объясниться с Петровой. Может, она и свое соблазнительное платье специально для него надела, чтобы затмить соперниц. – Даю признательные показания.  На первом курсе возникла бурная, но кратковременная связь с однокурсницей по ее инициативе, кстати говоря. Из-за этого пришлось  спешно идти в ЗАГС. Она была армянкой из патриархальной и многочисленной семьи, в которую меня не захотели принять из-за этнической неполноценности.  Нас быстро развели, а ее перевели в другой вуз.  Насколько я знаю, у нее  потом появился  соответствующий  предпочтениям ее родителей муж, в отличие от меня, а затем и две дочери. Вторая женитьба была и вовсе платонической.  Знакомая девушка забеременела от … впрочем, это не важно. Но будущий отец отказался  им стать. Пришлось мне сыграть эту роль, чтобы девушка не делала аборт, а спокойно  доучилась, родила малыша и смогла с ним и со штампом в паспорте, удостоверяющем,  что  была замужем, а потом развелась, вернуться с незапятнанной репутацией  в  родной город. Сын пока носит мою фамилию.  Я не против. Но у него  уже появились братик и сестренка, так что –  все сложилось удачно.

       -Вы молодец, что  не теряете связь со своим расформированным  гаремом, - Петрова хотя слушала его внимательно и, по всему, заинтересованно, не удержалась от колкости.

       Приватский  понял, что лучше сразу перейти к делу. Рассказал о планах, которые обдумывал в больнице. Проект  по розливу воды, по  его прикидкам, со временем может принять  достаточно серьезные масштабы.  Участок Старухина для этой цели изначально не годится. А в Бисерово  нет коммуникаций. Надо что-то подходящее арендовать в городе, чтобы открыть  цех розлива. Тем более,  проблем с деньгами нет.  Это лучший проект для их вложения.  Часть он положил на депозит, другую вложил в самые надежные акции. И немного оставил на срочные расходы.

        Петрова тоже  перешла на деловую волну. Предложила отремонтировать усадьбу Старухиных и отдать под общественный совет.  А для розлива минводы, по ее мнению,   на территории бывшего военного завода можно арендовать один из его цехов.   Надо лишь ускорить его передачу городу.   Приватский, как внештатный консультант губернатора, мог бы и сам  посодействовать этому. Накануне выборов такие вопросы иногда решаются без бюрократических препон.

        От взятого темпа голова амбулаторного пациента начала раскалываться. Выйдя из мэрии,  он присел на скамейку в сквере   передохнуть. Но и здесь покоя не было. Позвонили  недропользователи, уточнили детали договора.  Затем  Широков потребовал отчета  о предложениях по активизации работы общественного совета, но только с ним  договорил - на тротуаре появилась Ягина.   

       -Рад вас видеть, - подскочил к ней  Приватский.

       Ягина молча  кивнула.  Он  попытался проводить ее,  рассчитывая по пути рассказать, что ему удалось сделать за последнее время.  Но только открыл рот, как  она сама направилась к ближайшей  скамейке и, присев, всем видом показала, что готова его слушать.  И делала это заинтересованно, лишь изредка  задавая  наводящие вопросы про биржу, дом для общественного совета,  розлив минералки и военный завод, который минобороны никак не передаст городу… 

      Перед уходом,  она  неожиданно сухонькой  ладошкой погладила,   едва шевеля при этом губами, расползшийся из-под пластыря  синяк. Боль тут же прошла. 

       Распрощавшись с Ягиной, и не переставая ее  мысленно благодарить за избавление от боли (она отказалась от предложения подвезти ее),  Приватский  поехал в «Полидом».

      Фирму в начале 90-х создали  офицеры, вышедшие в отставку. Полковник Картушев, бывший начальник политотдела испытательного института Минобороны,  собрал вокруг себя самых расторопных. Скинулись на первоначальный капитал, попробовали себя в полиграфическом бизнесе, в торговле, а потом наитием вышли на золотую жилу – деревянное домостроение.  Выбрали несколько наиболее  популярных  проектов, поставили их на поток и закрутился конвейер. Дисциплина и организация  как в армии. Покупали поначалу лес где придется, но потом дело дошло и до собственных лесозаготовительных фирм.  Подтянули  и деревообработку, чтобы уже 
привозить на объекты   готовые брусы, доски, вагонку, блокхаусы, двери, оконные рамы.  Это позволило быстро нарастить масштабы строительства. 

       Большие деньги – большое испытание для дружбы. Офицерское братство не выдержало  экзамена и распалось на несколько фирм. Некоторые за годы  службы в одних и тех же гарнизонах, сдружившиеся семьями,  вообще перестали общаться между собой. Доходило до угроз, судов. Но бизнес, несмотря на это, у всех процветал.  В стране, наконец-то разрешившей продажу земли в частную собственность, бурно развернулось строительство дач, усадеб, коттеджей.  Вновь созданные компании отчаянно конкурировали между собой. Цены не задирали, качество держали на уровне. Освоив Подмосковье, начали застраивать другие регионы.  Возглавлял шествие «Полидом», ставший к тому времени холдингом, с разветвленной сетью предприятий, выпускавших  на строительном конвейере все – от гвоздя до  дома, готового к заселению.

         Замредактора  «Брониславских новостей» Кизилов в своих статьях после этого стал называть Брониславск патетично и красиво – столицей деревянного домостроения России. И был недалек от истины.

        Картушев сидел в своем без претензий обставленном кабинете.  Став миллиардером, продуманно жил скромно, не напоказ.  Из роскоши, как шутил, позволял себе лишь бронированный мерседес и  охрану из бывших сослуживцев. Взрослые  его дети, правда, пополнили население Парижа, Дублина и Сан-Франциско. Усадьбу   построил в закрытом коттеджном поселке рядом с Брониславском.  Но  штаб-квартиру разросшегося холдинга не стал никуда  переносить.  Платил весомые налоги в городскую казну. И не забывал  напоминать об этом в своих выступлениях.

       Поздоровавшись с Приватским, попросил его  подождать пару минут, быстро закончил мини-совещание и, выпроводив всех,  сам вышел в приемную к гостю.  Невысокий, худощавый,  даже излишне непоседливый для своих  70 лет, он был переполнен идеями, проектами и любил пообщаться с Приватским не без задней мысли. Через него, известного и популярного блогера,  он нередко озвучивал свои планы,  пожелания и изучал на них реакцию в городе.

      -Чай, кофе? –предложил гостю, а когда тот отказался, стал  участливо расспрашивать про  ночное нападение.  Заинтересовался  проектом по розливу воды.

        - Анализы у меня на руках – они  впечатляющие, - похлопал Приватский по папке с бумагами. - Рынок быстрорастущий, так что мы со своей водой должны быть востребованы. Да и городу это бесплатная реклама.

        -Дело хорошее, - согласился Картушев. – В наших магазинах литр воды и литр молока стоят практически одинаково. Но с производством молока еще повозиться надо, пока его разольешь  в бутылки, а здесь все же попроще.

        - Хотите в нашем бизнесе поучаствовать? – закинул  ради интереса удочку новоиспеченный миллионер.

        - Это не наша специализация, занимайтесь сами, -  после легкого раздумья отказался миллиардер, -  но  будем покупать у вас воду для своих рабочих.

          Узнав зачем конкретно приехал Приватский, Картушев  пригласил  своих сотрудников и дал им задание подготовить смету по ремонту усадьбы Старухина.

       -Год назад мы ее осматривали, - вспомнил один из них. – Там  многое подгнило, плохо за домом смотрели. Он же с царских времен стоит. Мы тогда предложили хозяину  снести и построить новый такой же или по одному из наших проектов. Это не намного дороже полноценного ремонта бы обошлось.  Но, видать, у него с деньгами туго. Отказался.

         Узнав, что дом Старухина намечают отдать под общественный совет, Картушев   пообещал существенную скидку для новостройки.  А сотрудникам приказал сегодня же   начать работу над  проектом и предусмотреть в нем все необходимое для  его работы. Под этим, как выяснилось, он имел в виду зал для заседаний с камином.  Последний якобы презентует от чистого сердца, почти даром.      
.    
      Затем переключился на то, что больше всего интересовало – цели общественного совета. Сам он не был на его выборах,  вызывали в правительство.  Но вопросы задавал острые, продуманные.  Что и удивляло –неужто  сам хотел войти в него?  Вроде, не его масштаб.  Интрига раскрылась немного погодя.      

        -У нас муниципалитеты только на словах  занимаются самоуправлением. Рычаги, естественно,  в другом месте находятся, - сел Приватский на привычного конька. -  Бюджет  утверждается в области. Субвенции тоже оттуда идут. Даже глав избираем не прямым голосованием, как прежде,  а на совете депутатов из тех, кого нам присылают.  Так надежнее для вертикали власти. Можно, конечно, и прокатить даренного кандидата. Но  таких смельчаков  что-то не упомню.  Я не против системы, понимаю, что  переделывать ее   только в Брониславске –  заведомо проигрышное дело.  Потому и хочу, чтобы  мы существовали автономно от муниципальных структур и контактировали  только по  тем вопросам,  которые находятся в их ведении – разрешить, оформить и так далее.  Для ясности проиллюстрирую мысль. Плывет наша муниципальная лодка, гребут  сидящие в ней, как могут. И мы рядом пристраиваемся со своим веслом. А  если получится, то и  с  мотором. Быстрее поплывем к светлому будущему. 

      - Знаешь почему в СССР коммунизм не удалось построить? – неожиданно спросил Картушев.

        - Догадываюсь, - поосторожничал с ответом Приватский.

       - Потому что коммунизм, как и демократию в идеальном понимании построить невозможно. Но  стремиться к этому нужно.  Наши депутаты на всех уровнях только считаются народными представителями, на самом деле они представляют интересы достаточно узкой прослойки людей, находящихся во власти в городе, в области и так далее.   Даже у нас  в Брониславске уже заметен крен, когда нынешняя администрация лоббирует интересы зареченских коммерсантов в ущерб городским. Если  ваш совет станет  авторитетным игроком в  городе,  то и нам, бизнесменам,  легче будет с  местной властью договариваться. 

      - Так для вас и так все двери открыты, - удивился консультант. – Крупнейший налогоплательщик города. Можете даже  их ногой открывать.

       Гендиректор «Полидома» нейтрально среагировал на неприкрытую лесть.  Подошел к шкафу и достал огромный альбом. – Полюбуйся. Что скажешь?

      Приватский  не сразу понял, что в альбоме  не фотографии, а мастерски сделанные рисунки и  на них изображена главная улица города Советская. Узнавал лишь   отдельные здания - мэрию, библиотеку, музей… Но они, построенные еще в царские времена,  омоложенные вроде бы неприметными деталями, смотрелись  удивительно гармонично рядом с новостройками. А последние были на загляденье – одна затейливее другой и все   с интересными архитектурными решениями.

      -Расширяем бизнес, - пояснил Картушев. - Купили кирпичный завод, хотим не только деревянные, но  и каменные дома строить. В первую очередь в Брониславске.  Через  наш город проходит федеральная трасса на восток.  По Советской улице  ежедневно проезжают десятки тысяч людей.  А что они видят?  Не парадиз.  Вот  и родилась идея – сделать из нашего центра картинку. Проект давно готов, но все уперлось в согласования. Прежде чем строить, надо,  говорят, генплан города поменять.  Хотя мы как раз с оглядкой на него сработали.  Ничего менять не нужно. Всем ответственно заявляю.  Туда-сюда сунулись –  безрезультатно.  Может, как раз  поможете нам протолкнуть этот проект? К вашей  бузе с роспуском  городского парламента и созданием своего совета внимание области   как раз приковано.  Разное говорят.  Но могут пойти навстречу. Особенно  накануне выборов.

         - А если нас спросят:  а с какой стати вы взялись помогать бизнесу Картушева? – задумался Приватский.

          - Вполне возможно, - согласился миллиардер. - Завистников  много.  Но домыслы сойдут на нет,  если   в городе  появится вместо Советской улицы   красавец проспект. Возможно, даже переименуем его.

        - И назовем проспект вашим  именем, - хотел пошутить Приватский, но вовремя притормозил, боясь  обидеть. 

           Договоренность скрепили крепким рукопожатием и обещанием Картушева  пополнить фонд Приватского  солидным взносом.

          -Я бы все-таки посоветовал не отмежевываться от совета депутатов, -произнес он на прощание. – А на перевыборах провести в него максимум своих сторонников и поставить во главе своего председателя. Важная ветвь власти, 
пуповиной связана с областной Думой, что  дает немалые возможности для включения в разные программы развития.  А самое главное – никого это раздражать не будете в отличие от вашей общественной затеи.

           Вечером наконец-то усилиями Широкова все общественные избранники вновь собрались, на этот раз  в помещении музея – подальше от ненужных ушей. Когда в небольшом зале   расселись по местам, Никодим Ильич вышел на специальный помост с небольшой трибуной для лекторов и начал зачитывать заранее заготовленную  речь об очередных задачах городской общественной власти.  Народ   заскучал.  Когда перешел на второй  лист,  его перебила Скворцова.

       -Извините, из того, что вы читаете по бумажке, я ничего не поняла про то, что  конкретно мы  должны усилить, объединить, возглавить, мобилизовать. Пожалуйста,  своими словами, что вы конкретно предлагаете?

        -Как что?– опешил   оратор,- мы должны приложить все усилия, чтобы город наш развивался, процветал.

         - Понятно, но что конкретно для этого предлагаете сделать? Цветы посадить,  фасады покрасить,  новое здание ЗАГС построить? Или  к 
перевыборам готовиться?

          - Надо определиться, - стушевался Широков. – Программу составить, потом уж общественный  совет начнет  воплощать…

         – Общественный совет, по-моему,  неудачное  название. Лучше воскресить
 хорошее русское слово – вече, - подала голос Граница. -  В Древней Руси, правда, оно занималось не совсем тем, чем мы хотим. Но все же  ближе  к нашим задачам.

        -А кто во главе вече  был? –  встрепенулся Широков. – Князь, что ли? Надо мной же  смеяться будут.

       - Приглашали  в те времена князя для управления войском, а  для правления избирали посадника, - последовала справка.

        - Еще смешнее…

       - Насчет общественного совета была моя идея, -  напомнил Приватский. –   Только дело не в названии, а в сути.  Что нас, собравшихся здесь, в первую очередь объединяет? Недовольство тем, что Брониславск перестал развиваться.   Вспомните, как мощно мы стартовали в  90-е годы? Соседи, да что там они, вся страна увязла в трясине, а здесь покойный мэр Подберезовиков такие дела закрутил, что о  нас писали федеральные газеты, показывали по  центральным каналам.  Болотную старицу превратили в гребной канал и начали проводить на нем  всероссийские соревнования.   Построили здания для детско-спортивной школы и для училища олимпийского резерва. Первое футбольное поле с искусственным покрытием в Подмосковье появилось ни где-нибудь, а у нас.  По малым и средним предприятиям вышли в лидеры. Темпы экономики в те годы были запредельными – каждый год в городе они почти удваивалась. Помните его зама Андрея Андреевича? Глава города запретил выделять ему кабинет в мэрии. Должен был где угодно выискивать инвестиции для города и тащить в Брониславск .   Храмы восстанавливали, центральную площадь  с Вечным огнем реконструировали.  Новую школу по одному из лучших проектов в России построили авантюрным способом. Клянчили на нее денег  лет десять, пока мэр  не решился  заложить ее фундамент за счет города. Могли за это наказать. Но сработало же! Область открыла финансирование... Я тогда был мальцом,  а вы все это лучше меня помните и сами участвовали в том рывке. А что сейчас?  Не стало покойного Подберезовикова и все сдулось.  Нет  до сих пор равноценной замены. Но если мы все вместе начнем головой кумекать – может что-то похожее и у нас получится?

       И Приватский обвел собравшихся долгим взглядом.

      -Тогда было другое время, – первым нарушил молчание Широков.

      -Я вот что вам скажу, дорогой Ильич,  - ткнул как пистолетом в его сторону указательным пальцем консультант, - отчество у вас  как и  у  того вождя, а запал отсырел.  Время и сейчас другое, но только от нас зависит, чем его наполнить.  Но у кого нет желания браться за гуж – двери открыты.

       -Не горячитесь, Ростислав тоже Ильич, - подала голос Плотникова. – Мне нравится то, к чему вы нас призываете. Да и всем собравшимся, думаю. Только надо быть реалистами. Подберезовиков не один год положил то, чтобы  наш город обрел самостоятельный статус, выйдя после референдума из состава Зареченского района.   Лишь тогда мы стали сами формировать бюджет  и  получили рычаги для перемен.   Поэтому и нам надо в первую очередь думать, как  получить контроль над городским советом депутатов и уже тогда добиваться принятия бюджета развития.   А заодно сменить мэра на более амбициозного главу.  А вы что  нам предлагаете – помечтать вместо того, чтобы начать готовится к выборам? 

        –У меня есть ключ к победе на выборах - Приватский  вытащил из папки несколько листов бумаги с    эскизами  бутылок, на  этикетках которых в разных вариациях было написано «Брониславская».  – Все уже, наверное, слышали про родники с минеральной водой, которые нашли в  городе. Я купил оба участка.  Перед этим сдавал воду на анализы.  Они очень и очень обнадеживающие.  Подключил специалистов  по недропользованию, они изучат запасы и возможность ее масштабной добычи.  И еще одна особенность – эти воды благотворно влияют на кожу.  Сам пил – заметно бодрит и усталость снимает. А те, кто умывался ею,  заметили, что не только кожа  становится шелковистой, но и исчезают прыщи на лице. И вроде бы даже небольшие шрамы. Нужны дополнительные исследования, чтобы это нашло авторитетное подтверждение.  Так что перспективы со сбытом при надлежащей рекламе открываются очень обнадеживающие. А выпуск продукции наладит фонд.  Предлагаю его создать для управления нашими финансами. Мы все будем его учредителями.  И пойдем на выборы одной командой.

       - А не получим тот же результат, как с  вашими дынями? - встрял Широков, который никак не мог смириться с  тем, что Приватский  отодвигает его на второй план.

        - У нашей группы будет собственная программа,  - продолжал тот, не обращая внимание на  выпад. - Причем не  только написанная на бумаге, но уже частично воплощенная в реале.   На тех же этикетках бутылок с  брониславской водой. Лучшая реклама нашего города по всей стране. Это будет наш первый стартап.  Запустим и другие. Люди это оценят. А во главе фонда предлагаю поставить  Петрову. Кто за? Голосуем!

        -Подождите, - вскочил  председатель.  – Надо вначале секретаря выбрать, чтобы вести протокол. 

         -Проголосовать не проблема, но откуда, кстати, деньги появятся? – заинтересовалась Скворцова.

       - Вы хочете денег? Их есть у меня, - пошутил миллионер. И назвал сумму.

       Все охнули от удивления. А Широков от неожиданности чуть не сел мимо стула.

       Приватский вкратце рассказал, как их заработал, не упоминая, впрочем, Ягину.   Потом  - про усадьбу Старухиных, на месте которой  «Полидом»  уже взялся построить новую для сидящих здесь с залом для заседаний и камином (это сообщение встретили аплодисментами). Упомянул и про  нацеленность на  розлив  минеральной воды на бывшем военном заводе.
 
      - Друзья, все слышали про клад на моем участке, - поднялась Граница. – Обещают мне половину его стоимости после оценки. Там миллионы. Мне столько до конца  жизни не потратить.  Передам их на общее дело. Только себе на ремонт дома оставляю и поездку в Италию. Давно там хотела побывать.

        - Это лишнее, Ирина Александровна, - отказался Приватский. – Пусть они останутся у вас. Вы человек сердобольный, всегда помогали людям даже имея не очень большую зарплату.  Сами  найдете им лучшее применение.       
         
      Проголосовали за создание фонда. Главой его выбрали Петрову.  Разработку устава  и его регистрацию она взяла  на себя.  Приватский вызвался помочь ей написать устав, чтобы обсудить и принять его на следующем заседании.         

      -У меня вопрос, - подняла руку Граница, -  если у нас будет фонд, в рамках которого мы  будем обмозговывать нужные вопросы и проекты, зачем нам тогда создавать  общественный совет?  Какая разница под какой вывеской  будем готовиться к выборам?

       - Вполне здравое предложение, -  первой  откликнулась Петрова. 

        - Я тоже не против, хотя идея с общественным советом была моя, - согласился Приватский. – На его основе надеялся будем  формировать к выборам собственную команду.  А потом эту же структуру думал  использовать для развития города.  А когда начал ломать голову над тем, где взять деньги, возникла идея фонда. Хотя в его  рамках  вполне можем успешно решить обе   эти задачи. 

         -Эх, не успел по председательствовать, как тут же попросили на выход, - невесело пошутил Широков, поняв к чему дело клонится.

         -А я предлагаю не торопиться с роспуском общественного совета, это  лучше сделать позже, когда надобность в нем отпадет, - вмешалась в дискуссию Плотникова. – Во–первых, его создание хотя и формально, но было озвучено на отчете главы. И нас всех туда  кооптировали общим голосованием. Люди поверили, что  новые выборы   в городе будут проведены не под контролем чиновников, а теми, кому они доверяют. На них мы можем  пойти под любыми лозунгами, но формально – как самовыдвиженцы. Каждый будет для этого собирать подписи жителей того или иного избирательного участка.   Это, во-вторых. А пока можем сами вырабатывать те или иные решения и предлагать для рассмотрения главе местной администрации.
А   фонд  оставим для  практичных дел.

        В вопросах, касающихся трактовки закона о выборах и связанных с этим церемоний, с Плотниковой было бесполезно спорить. 

        Но Широков всем своим видом показывал, что такое двоевластие ему категорически не нравится. 

        - Никодим Ильич, а у нас к вам другое предложение – возглавить цех розлива минеральной воды на вашем заводе, которым вы руководили раньше, - пошептавшись с Приватским, предложила Петрова.

          - Нет, торговлей не буду заниматься, - отрезал Широков.

          - Не совсем торговлей, все-таки производством, -вмешался Приватский, но увидев, что и это не возымело  эффекта, поспешил выложить главный козырь. – Но это только для начала. Скажу вам больше, есть план – превратить ваш бывший завод в  настоящий  инновационный технопарк.  Вы поможете возродить его в новом качестве.

         - Я годы убил, чтобы его городу передали,  а вам уже его на блюдечке по первому же требованию  поднесли, так что ли?, - всерьез обиделся  кандидат  в возродители.

         -Не могу раскрывать все карты, но клянусь, дело сдвинулось, благодаря  в том числе и вашим  прежним многолетним усилиям, но до конца года завод окажется в муниципальной собственности,  -  польстил ему  Приватский.  – Если  позже, поставлю вам шампанское на Новый год!

         - Я пью коньяк, - смилостивился Широков.

          Петрова удивленно  посмотрела   на сидевшего рядом с ней вруна – вроде бы, только утром про то, что надо ускорить передачу военного завода поговорили,  а у него он почти в кармане.

          - Ягину подключил, чтобы  его нам   передали,  - шепнул он ей на ухо.  – Старушка многое может  – утром у меня  от слабости голова раскалывалась, а она погладила ее своей ладошкой и все прошло.  И   с заводом как-нибудь   наколдует...
               


   Глава деcятая
                ЖИВАЯ ВОДА

          Губернатор победил на выборах.  С  огромным преимуществом. В  Брониславске итог  составил    невиданные  99,9 %.  У двух кандидатов  в графе  отданных голосов стояли  и вовсе нули. Но скандал замяли.  Придраться было не к чему. Наблюдатели не зафиксировали даже малейшего нарушения.
   
     Сучилин в самом начале голосования,  получив первые данные по  экзитполу об уверенном  лидерстве    главного кандидата,    в предвкушении похвалы позвонил в предвыборный штаб Костоправову. Вместо поощрения тот  разразился бранью: «Ты что, дурак? Не понимаешь во что это может вылиться?»

       Мэр не понимал.

      -Наверное, опасаются, что  слава  губернатора после его выступления на нашей площади перешагнула границы области, - предположил Замятин. –  А в следующем году  ведь президентские выборы…

       -Прокатись по участкам,  посмотри что и как, и заодно дай  установку, чтобы по губернатору не особенно усердствовали, -  скомандовал мэр.
      
      -Пустить на самотёк? – уточнил первый заместитель.
 
     - Пуcть действуют адекватно обстановки, -  напустил туману Сучилин.

     -А как быть с  выездным голосованием? И добровольцами?  - так  в Брониславске называли тех, кто был задействован в “карусельных вбросах”

     -Их тоже сориентируй. Поторопись!

     Как Замятин поторопился, стало понятно уже через несколько минут.  Мэра разыскала  Потугина из отдела соцзащиты и недовольным тоном пожаловалась, что никак  не поймет за кого  теперь  надо её подопечным голосовать.

     - Как за кого? - сгоряча возмутился Сучилин, но тут же прикусил язык, с которого едва не сорвалась фамилия губернатора. – За  кого сами решат, у нас же свободные выборы.

     - Предупреждать  надо заранее, -  Потугина сменила тон  на обиженный.   

       Только успел мэр прервать разговор с ней,   позвонил  Кутырев,  начальник отдела безопасности и ЧС,  прикомандированный к “добровольцам”.

       -У меня   все бюллетени с уже поставленными галочками, -  начал возмущаться он. -Кто мне новые даст?

       - Тише, тише, - оборвал его мэр и, опасаясь, что их разговор услышат, отошел в самый дальний угол коридора. – Это команда сверху. А приказы мы должны выполнять.   

         - Есть только один способ  выполнить -  самим испортить бюллетени и вбросить их в урны, - предложил Кутырев. – Это хотя бы на явке не отразится. 

       Сперва идея понравилась Сучилину, но поразмыслив, он понял, что  лучше вовсе отказаться от услуг “добровольцев” .

        - А как быть с  вознаграждением?

       -Урежь! – скомандовал мэр, но поняв, что это может вызвать скандал,  тут же дал отбой.

       Следом начали звонить  председатели участковых избирательных комиссий. Самые лояльные  требовали четких инструкций,  а не совсем послушные опасались, что требование не голосовать за губернатора может вызвать  протесты у избирателей. От такого разлада расписанного загодя  сценария выборов у мэра разболелась голова.  И он не нашел ничего лучшего, как отключить мобильник и пустить все на самотёк, мудро рассудив, что если обнаружится недобор  голосов за нынешнего губернатора, то по головке не погладят, а за перебор в лучшем случае пожурят. Что странно – к такому же выводу вслед за отключившимся мэром  пришли и все остальные  организаторы избирательного процесса. 
 
         Отмечали победу губернатора скромно. Никого не похвалили, премий не выписали,  инаугурация прошла по самому бюджетному сценарию. 

          Но опасения Костоправова о последствиях   такой виктории  подтвердились. Хотя его самого не тронули,  но  губернатора сразу же после выборов начали  заметно игнорировать и обносить   преференциями, а затем все же спустили на тормозах. Скорее подзабыли о прегрешении, поскольку стал вести себя скромно,  без выпячивания, не мелькал на экранах и сценах, Брониславск  больше не посещал, в общем, сосредоточился на работе.             
 
        Между тем, после выборов, в Брониславске    не прервалась уже привычная череда  будоражащих город событий.  Жители к ним не то чтобы привыкли, но уже встречали без особого изумления.

         Cостоялось очередное заседание городского совета депутатов.  По неизвестным причинам на него не явились трое бюджетниц, вслед за Скворцовой  решивших сдать  депутатские мандаты.

      Поклонский огласил повестку собрания.  Вначале выслушали доклад председателя избиркома об итогах прошедших выборах губернатора в Брониславске. Утвердили.  Затем было необходимо  одобрить прошедший накануне выборов отчет главы города с учетом замечаний, высказанных народными избранниками.  Это  пункт, по истечении прошедешего времени, тоже не вызвал особого всплеска эмоций.  В отличие от следующего, который обязывал  некоторых из народных избранников (перечислены), предоставившим неполные сведения как о своих доходах и имуществе, так и супругов, внести необходимые исправления… 

        В бой сразу же рванулся Широков. Предложил сменить Поклонского.

       -Поступило предложение о лишении меня полномочий  председателя совета депутатов от всеми уважаемого нами Никодима Ильича, - начал спикер,  не скрывая усмешки. – Оно полностью противоречит  нашему уставу, поэтому предлагаю его отклонить.  Кто за это, прошу проголосовать.

        Девять за,  двое воздержались,  а Широков, с поднятой рукой,  с удивлением смотрел на не поддержавших его Приватского и Скворцову.

         Похоже, что и сам Поклонский не ожидал  такой  почти безоговорочной поддержки. Поэтому  осмелев, решил учинить публичную порку проштрафившимся депутатам.

        -Никодим Ильич,  вы оказывается  совсем не знаете наш устав, хотя на отчете главы в этом пытались меня обвинить. Мне понятно ваше желание распустить совет, убрать главу и меня, чтобы назначить перевыборы.  Это нельзя сделать по воле  только кучки людей,  потому что существуют  демократические процедуры. И  мы никому их не позволим нарушать.  Никогда и никому!  Даже под нажимом беснующейся толпы! - театрально воскликнул спикер и чтобы было понятно кому он не позволит, направил указательный палец на оппонента. – Если  мне  не изменяет память,  вы обещали сложить своим депутатские полномочия.  Да еще кое-кто решил последовать за вами и создать какой-то  оппозиционный общественный совет.  Не хотите работать на благо города – никто вас не держит. Подавайте заявления. Прямо сейчас!

       К трибуне направилась Скворцова.

      -Беснующейся толпой вы назвали брониславцев, собравшихся послушать отчет главы, - обратилась она к Поклонскому. –   Тех, кому небезразлично то, что творится в городе.  А творится, как выясняется, многое.  Воруют, оказывается,  как помаленьку, так  и по-крупному. И на удивление   прилюдно сами  в этом признаются.  Даже вы  сочинили декларацию, далекую от реальности. Мои избиратели, как и родители учеников нашей школы, высказались против того, чтобы  я сдала мандат депутата.   Рано мне умывать  руки. Я остаюсь. Нельзя бороться с коррупцией, стоя в стороне.   

     -Оппозицию хотите создать в совете! – взвился спикер. - Не выйдет! А вам, Клавдия Романовна, надо бы подумать о том, стоит ли этим заниматься? Директором школы вас назначили не родители, а более солидные органы. Они же  найдут вам замену.

     -Какую оппозицию?- вскочил с места Приватский. – Что за бред вы несете! И кому  угрожаете? Директору, который вывел свою школу в десятку лучших в Подмосковье. Да у нее одной наград больше, чем у всей  вашей команды, прибывшей  из Зареченска. Она в отличие от вас искренне переживает за город.   Как  и родители, которые ее поддерживают. Среди них, кстати, есть и ваши избиратели, не забывайте об этом.  Они могут запустить процесс отзыва вашего депутатского мандата.  В соответствии со всеми необходимыми процедурами. Так что поосторожнее с вашими органами, которые якобы  выше народного волеизъявления.  Можете сами пинок от них получить на вылет. И еще. Вы  забыли, что о коррупции в Брониславске говорил губернатор? Напомнить? Он считает, что наш город  облеплен жуликами, надо их соскрести. Надеюсь понимаете,  кого имел в виду?

      Иногда Приватский сам  удивлялся, как быстро усвоил приемы демагогии. И когда прибегал к ним,  заново убеждался, что в общении с представителями власти они работают очень даже  доходчиво и эффективно.  Заметив, что оппонент поплыл, он смягчил тон. 

      -Кстати, об общественном совете. Вы же помните, как и когда его выбирали? И не в противовес  действующему. А для усиления борьбы в городе с коррупцией, воровством и жульничеством. Вы, надеюсь, не против этого? Нам, кого избрали в этот совет, как бы поручили сформировать программу действий. Вчерне она  у нас уже есть. В ней  нет ни слова, ни намека на то, что мы противопоставим  себя городской администрации.  Наоборот,  будем координировать  и слаживать совместную работу.

     -Не пытайтесь меня обмануть, - запротестовал Поклонский. – Вот он, ваш председатель общественного совета, сразу захотел сменить меня.

      -Так он военный, привык  к единоначалию. Посчитал, что если  начнёт командовать и там, и здесь,  будет легче руководить процессом. Только с нами он это совмещение не согласовал, поэтому мы и воздержались.

      -Пусть он объяснит, почему  солгал в декларации? И как ему совесть позволяет  после этого продолжать руководить советом депутатов? – встрял Широков.   

       -Всему свое время, - напустил туману Приватский. – Раз начальство отозвало комиссию по расследованию, не надо и нам спешить с выводами. 

       - Почему не надо? – возмутилась Скворцова. – Он ведь не один наврал в декларации. А вы предлагаете им индульгенцию  выдать? У комиссии одни 
задачи,  у нас  другие.  Со стыда такие люди не сгорают, так пусть хотя бы ходят с табличкой «Я – жулик».

       -Клавдия Романовна, всему свое время, повторяю. Я только вчера общался с Егором Кузьмичом и он сказал, что держит на контроле ситуацию в нашем городе.  Процесс оздоровления будет запущен, возможно, в ближайшее время,  - без стеснения  соврал Приватский, боясь, что ее выпад   вызовет новый виток противостояния со спикером и поддерживающим его депутатами. Это помешало бы его планам. - Сейчас  нам  надо не спорить, а помолчать.  До официальных перевыборов.

       - Предлагаете конкретно мне заткнуться? – обиделась она.

      - Нет, предлагаю  сегодняшнее заседание считать несостоявшимся, все вопросы отложить на потом, а когда наступит ясность – возьмем под козырек.

         Неожиданное предложение разрядило накалявшуюся обстановку. Хотя никто не предлагал проголосовать за это предложение, первым поднял руку Поклонский, за ним остальные. Кроме Широкова и Скворцовой.


        Перестраивавшие усадьбу Старухина полидомовцы   совершили сразу    два  научных открытия. Правда, их приоритет так и остался незафиксированным. Строители соорудили  на участке  душевую и  качали в нее воду  из родника.  И вскоре заметили, что начали  линять тату у тех, кто их имел. Сперва  рисунки теряли яркость, потом бледнели до такой степени, что становились едва заметными. Узнав об этом, Приватский самолично начал вести дневник наблюдений и фиксировать  фотоснимками изменения. Параллельно  для чистоты исследований создал из желающих избавиться от наколок две группы – первая принимала ванну с родниковой водой, вторая делала из нее  примочки. Наиболее интенсивно растворялись нательная живопись у мокнувших в ваннах,   медленнее – при использовании марлевых компрессов.

      Второе открытие было из разряда  труднообъяснимых.  У употреблявших регулярно минеральную воду, при медобследовании   начали выявлять эффект «визуализации внутренних органов и сосудов». По сравнению с ангиографией – введения  контрастного вещества в сосуды или в те или иные органы – видимость была не такой четкой, но уже само сгущение в местах, подверженных  болезни, давало четкий ориентир врачам на что надо обратить внимание.  После этого диагностировать онкологию, желчекаменную  и еще тридцать три болезни не составляло труда.  Местные медики не нашли  объяснение  такой  «визуализационной» аномалии.  Но  брониславскую воду негласно   стали предлагали пить тем, кто заботится о своем здоровье. Особенно перед диспансеризацией.

     Приватский доложил об этих открытиях Костоправову. Тот  уже привык уделять повышенное внимание всему, что было связано с Брониславском. Поэтому тут же велел обеспечить  доставку воды в областной научно-исследовательский клинический институт для проверки. И в свой коттедж.   Для того же. В клинике немедля  запустили  широкий спектр научных изысканий и разработку методик лечения брониславской водой.  Приватский поначалу подумывал о том, чтобы и самому примазаться к этим исследованиям,  защитить кандидатскую или даже докторскую, но впереди  маячили более значимые  бонусы и награды, потому, отказавшись от написания диссертации,  удовлетворился  тем, что в числе разработчиков новых методов лечения будет указано и его  имя.

      Ванны, которые Костоправов принимал  в своей усадьбе,  смыли не только тату с курсантских времен, когда он наколол на  правой груди   Че Гевару,  а на левой  профиль Сталина, но и рубцы, которые остались после того, как их пытался до свадьбы  безуспешно соскоблить бритвой или выжечь марганцовкой.  Произошли благотворные перемены и в организме – пришло в норму давление, наладился сон,   посвежела кожа, взбодрилось либидо…   

      -Проси что хочешь, - предложил  он на радостях  Приватскому, когда убедился в целебных качествах брониславской воды.  Консультант пожелал бывший военный завод и разрешение на перестройку главной улицы Брониславска, разумно умолчав об имеющемся картушевском проекте.

       - Кто у тебя  торгует водой? – спросил Костоправов.

       - Еще не решил, - удивился вопросу Приватский. – Вот когда запустим цех розлива, тогда и определимся.  Или через него, или через  наш фонд. А вам  все время будем поставлять бесплатно.
 
     - Так не пойдет, - посуровел вице-губернатор. – Вокруг меня хватает желающих найти любую зацепку, чтобы сдернуть с насиженного места.  Вода, конечно, мелочь, воруют у нас  с размахом. Но кто знает, если подо мной кресло закачается – любую мелочь припомнят.  Пусть все будет законно. Подготовь договор на мое имя, возьми за основу среднюю цену минводы в области.   

       - Понял, пропущу поставки через фонд, - взял консультант под козырек.

      Вице-губернатор   через сослуживцев в  Минобороны решил вопрос с заводом за пару дней, пообещав  им избавление от хворей, рубцов и шрамов, заработанных на службе.

       На третий день Сучилин держал в руках документ, который  гласил, что  территория  завода номер такой-то передается безвозмездно в имущество города для организации  технопарка.  Негласно от имени Костоправова было доведено до мэра, что желательно поставить во  главе новообразования  Приватского.  Он как раз стоял перед главой в этот момент. 

       С превращением Советской улицы в проспект было сложнее.  Следовало внести изменения в генплан  и лишь  затем утвердить на совете депутатов города.  Вице-губернатор,  озвучивая  административный посыл  Сучилину, пообещал, что  часть финансирования технопарка и проспекта на себя возьмет область, но в целом надо рассчитывать на собственные силы.

         Столь благоприятные известия  Приватский первым делом озвучил Картушеву.  Зашел с главного козыря –  немного приврав, что  Костоправов поддержал  проект  проспекта,  осталось лишь внести изменения в генплан.  Затем сообщил  о создании технопарка и что вице-губернатор   не возражает против назначения «Полидома»  генеральным подрядчиком.

       -Отличная новости, - не стал скрывать радости  миллиардер.  Вызвал своего заместителя, полковника в отставке Станкявичуса, и скомандовал срочно собрать группу проектировщиков для  превращения завода в технопарк.

       - Мы должны превратить старые цеха в сияющие храмы науки  и техники, - в Картушеве проснулся  пропагандист, привыкший  заглядывать в светлое будущее, - они будут напичканы  самыми современными современностями... 

       -Так на это денег надо иметь немерено. Нам это не по карману, -  испортил
  его пафос  Приватский.

        - А сколько у вас в кармане? –   мгновенно переобулся пропагандист в миллиардера.

        Узнав о заработанных на бирже  миллионах и туманном обещании о частичном финансировании  технопарка областью, Картушев  для поощрения  даже приобнял его.

     - Дорогой мой, если бы у тебя не было и рубля в кармане, я  бы все равно за  эту стройку взялся. Она супервыгодная. Земля в центре  Брониславска, на пересечении двух федеральных трасс,  будет расти в цене.  У нас уже сейчас не хватает помещений для новых малых и средних предприятий. Не будет проблем с теми, кто захочет у нас арендовать  здесь площади под производство или даже складов.  Многие  только за то, чтобы застолбить место,  заплатят вперед.

      Приватский  забеспокоился:  только сейчас он почувствовал как опасно
втягивать  Картушева  в  свои  проекты – перетянет  одеяло на себя. Но и двойную игру  с ним не стоит вести – мгновенно догадается хитрец.

      -Технопарк – для привлечения талантливых людей, которым нужна помощь и поддержка. Потому аренда помещений  и прочие услуги  для них будут по минимальным ценам.  Это вряд ли вас заинтересует, так? 

     -Ничего ты не понимаешь в экономике, - заулыбался Картушев.  Он почувствовал, что тревожит собеседника. –  Есть такой термин – отложенная прибыль.  Когда садовник разводит сад, именно на это он рассчитывает.  Не опасайся,  талантливых людей мы не будем обижать, деньги не сразу, но сами потекут  к нам в карман.  Как, кстати, у тебя с розливом воды?

      -Недавно выяснили, что она  растворяет любые наколки  на теле. Желающих избавиться от тату – миллионы. Мода пошла на убыль. Если создать условия, то  можно принимать людей со всего мира.  Валюты будет завались. Сейчас в основном лазером стирают их - это дорого, долго и не всегда аккуратно. 

      Картушев слушал в оба уха, а его ноздри даже слегка подрагивали - они учуяли запах  больших денег.

      -Но и это не все,  - Приватский решил раскрыть еще одну козырную  карту.- Наши врачи обнаружили эффект визуализации. При  потреблении этой воды она высвечивает   проблемные участки организма.  Даже на ранней стадии можно выявить и начать лечение ряда  болезней.  Естественно,  эти предположения  и возможность для официального использования методов лечения требуют дополнительных исследований, как и предусмотрено законом.  Когда они будут подтверждены, можно открывать санаторий и  лечебницы – будем в них не только смывать тату, но и проверять на предрасположенность к тем или иным заболеваниям.  Ажиотаж обеспечен.  Плюс начнем в бутылках ее продавать - по всей стране пойдет слава о брониславской  воде.

     Слушая эту торопливо-восторженную речь, Картушев  все более   возбуждался cам. Перед его глазами уже в яви вырастали  новые цеха и схемы продаж. Наконец  он не выдержал и  перебил оратора.

       -Придумал как воду назвать?

       -Ну, так «Брониславской» и назовем.

       -Лучше - «Живая вода»! Нарасхват пойдет!
 
       Приватский даже огорчился, что не ему оно пришло в голову. Но  в пандан решил  тоже блеснуть: –   А на бутылках написать «Живая вода» из  брониславских скважин!

        Миллиардер поощрительно улыбнулся.
 
        И тут же  достал из сейфа  армянский коньяк, залитый в особо затейливую бутыль, отливающую рубином,  мимоходом сообщив, что он почти столетней выдержки.  Для особо избранных. А затем последовал тост, что пить сей божественный  напиток можно лишь в великие дни, а сегодня один из таких,  которые  затем становятся символами  и ориентирами для бла-бла-бла. Чокнулись не менее вычурными рюмками.

      Затем наступила очередь  тоста от Приватского. Он предложил выпить за грандиозность  перспектив, распахнувшуюся только что перед их глазами и сердцами. За что был обнят и награжден смачным поцелуем.

      Застолье затянулось до поры,   когда на улице  стемнело, а два прирожденных медоточия, исчерпав  метафоры и гиперболы для тостов, начали  повторяться. Пришла  пора прощаться.  За руль миллиардер не позволил  садиться собутыльнику, вызвал для этого охранника. И тот   повез его домой вместе с переданной бутылкой, но уже, как было сказано,  якобы полувекового розлива.

     Оказавшись дома, Приватский вспомнил, что он совсем забыл сообщить об этих грандиозных новостях Петровой. Позвонил ей и  попытался напроситься в гости. Она только рассмеялась.  Не прельстилась и на  коньяк.  Пришлось рассказывать обо всем по телефону. 

     -А не слишком ли торопимся? - забеспокоилась  соратница. –  Мы еще толком команду не сколотили. Фонд  только-только начали создавать. Строим  усадьбу. А перед нами   технопарк, розлив воды, лечебницы  и санаторий на горизонте маячат… Кто всем этим будет заниматься?

     - Если с тобой перейдем на ты, то справимся, - пошутил Приватский.

     -Можно и перейти, неожиданно она согласилась. - Но ты понимаешь, что у нас нет  пока людей, чтобы  всеми этими делами всерьез, упорно и профессионально заниматься?

     - Людей  подберем. С другой стороны – никто же нам сроков не устанавливает, будем поспешать не торопясь, - успокоил он  наперсницу. Но до него только сейчас начало доходить, что по сути  со всеми  этими проектами ему придется самому кочевряжится.   Остальные, кроме Петровой, попросту не в теме. А из мужиков в наличии он да упертый Широков, которого без контроля опасно оставлять.

   Закончив разговор,  плюхнулся в кресло и начал  прикидывать – что в приоритете? Выходило  - все. Не от чего не откажешься и  не  притормозишь. Надеяться на Картузова  с его безграничными возможностями и оказаться на обочине? Нет и нет.  И тут в его голове всплыл образ Ягиной. Он о ней как-то подзабыл в последнее время.   А все встречи с ней и проблемы, с которыми делился,  разрешались без особых усилий и хлопот. Ладно, помогла с инсайдом на бирже, но перелицовка военного завода в технопарк  все же в активе  Костоправова или и здесь она замешана? А родники с уникальной  живой водой тоже ее подарок?  Разве такое возможно?   

     Вспомнил, что видел свет в   окне архива, когда ехал от Картузова. Возможно
 еще не ушла. Ему хотелось выговориться.  После Петровой решил поделиться именно с Ягиной новостями, тревогами, планами. Ведь она тоже важное место в его жизни стала занимать.  И не такой он уж пьяный для  разговора. Позвонил. Она не  ответила.


        Глава одиннадцатая
               
                БЫЛОЕ И НАДЕЖДЫ

        Кто в прежние годы писал о  Брониславске,  начинал как под копирку: «История города уходит в глубь веков».  Но насколько  -  приходилось гадать. Сами жители были настроены скептично: невелик городок, потому  и заметных следов не оставил. Но краеведы, а они есть по призванию  в любом мало-мальски возрастном поселении, раскопали, что это бывшая вотчина московских великих князей. Но   с датой основания и они не определились.  Но однозначно –  задолго до открытия Америки. И более-менее все было ясно  с Архангельским собором, главным   украшением города.  Построен при Петре Первом  в 1705 году.  В 1781 году  Екатерина Вторая перевела село в разряд уездных городов.  В 1812 году его сожгли французы. 

       Отстроившись, городок превратился в весьма зажиточный  - стоял-то на перекрестке торговых путей. Да и само название города, служившего местом отдыха  перед последним перегоном  до столицы, не от брони произошло, а от  броны, бронки – овсяного колоса. Тогдашнего «бензина» для главной  тягловой силы. Без лошадей бойкая торговля была бы невозможна.   Потому  здешние купцы    в ту пору теснились во всех трех гильдиях, а сам Брониславск одно время даже входил в пятерку самых богатых в Московской губернии.  Со своей славной, по Чехову, лошадиной фамилией.

     Но подвела  Москва-река:  аккурат у города её  излучина круто поворачивает в сторону столицы. Когда  тянули Московско-Рязанскую железную дорогу  в Казань, с дальним прицелом на  Восток,  пришлось обойти  Брониславск  по пойме.   Это был приговор. Конец  горделивым надеждам на дальнейшее процветание - деньги любят удобные коммуникации.

       Местные купцы кинулись  в ноги  по очереди московскому губернатору, великим князьям и лишь затем по нужному адресу –   в акционерное общество по строительству дороги.  Скинулись, разумеется.  Потому  и появилась  одноименная станция. Только… в 13 верстах от Брониславска.  Это  притормозило   обнищание  города.   Но  оно все же  ускорилось   после революции  - большевики лишили город уездного статуса. Выбрали более подходящий для этого чина  пролетарский Зареченск.   И тот быстро пошел в рост.

      А Брониславск, ставший городом районного подчинения, а значит последним в очереди  на инвестиции, дотации, субвенции и т.д., окончательно  захирел.    О былом процветании напоминали   оставшиеся с тех времен храмы,  с  кафедральным собором во главе, купеческие особняки  и рассказы краеведов о якобы золотом веке, в котором пребывал  город  в минувшие времена.  На этих легендах воспитывалось ни одно поколение,   жаждавшее  засучить рукава для его возрождения.

     Случай представился  почти век спустя. Буквально накануне распада СССР был принят закон о референдумах.  В нем тогдашний градоначальник Подберезовиков    углядел шанс на возрождение Брониславска.  Бывший учитель истории знал с чего начинаются великие деяния -   с первых шагов. Cпешно организовал  общегородское голосование.  К тому времени заштатный  город под районным   подчинением  скатился на уровень "ниже некуда".  Бюджет малюсенький, фонды мизерные, в горисполкоме три человека – с  крохотными полномочиями. Безнадёга полная.  Жителей, правда, мало волновало, кому напрямую подчиняться: району или области.  Но Подберезовиков на собраниях перед голосованием ставил вопрос иначе  и то ли в шутку, то ли всерьез добавлял: «Вы скоро будете гордиться, что живете в Брониславске».  Большинство ему поверило от безысходности,  посчитав, что хуже действительно не будет:  страна  к тому времени уже начала разваливаться…

    С результатами голосования Подберезовиков отправился по чиновничьим кабинетам. Глядели как на сумасшедшего: Россия погружается в хаос, цены взлетели до потолка, народ  дюже не доволен, устраивает забастовки, а этот тип, слегка грассируя,  с каким-то референдумом им досаждает.  Погоняли по огромному кругу, начал в СССР,  а закончил уже в новой России, но собрал нужные 35 виз!  Кажется, это была едва ли не самая первая попытка   покуситься на государственный ранжир, но она удалась. 30 марта 1992 года  Брониславск отнесли к городам областного подчинения. А  по сути – оставили без  особого догляда.

      Не бог весть какие рычаги оказались в руках местной власти. Но даже с ними – в отличие от тех, кто возглавлял страну в те годы  и имел несравнимо большие возможности - оказалось по силам  оздоровить ситуацию со сбором налогов,  оживить здравоохранение, образование, а главное, предпринимательству  разрешить вольготней  себя чувствовать. 

       Подберезовиков к этому времени имел на руках свой козырь. После разрешения отделиться от района схитрил при определении городской черты.  Отрядил для операции своего зама Валерия Егоровича Яковлева с четким наказом – подгрести земли по максимуму.  Вчетверо  в итоге выросла  на карте территория  города.  Когда это  с  непоправимым опозданием вскрылось,  районного землемера, оказавшегося  по счастливому совпадению уроженцем Брониславска, уволили.

      Но на одной части  этих земель сразу  заложили   микрорайон для многоэтажного строительства, на другой – для индивидуального.  На оставшейся площади мог бы разместиться  еще один город,  поэтому с прицелом на будущее доработали генплан с участками под зоны отдыха, для занятий спортом с велодорожками, бассейном, игровыми площадками, стадионом и прочими атрибутами просвещенного града.  Что интересно – все это  хотя и не одномоментно, но начало  строиться.

      В стране  тем временем во всю шла та самая прихватизация: останавливались заводы, покрывались колдобинами дороги, разваливалось коммунальное хозяйство…  Промозглый сквознячок  расхлябанности и безнадёги  как-то  обошел в те годы Брониславск.  Здесь в бюджетных организациях исправно платили зарплату, ремонтировали крыши и коммуникации, в новый асфальт одевались улицы и переулки, невиданными темпами шла телефонизация города.  Учредили собственную газету с невиданным тиражом – 5 тысяч экземпляров на 20 с лишним тысяч населения. А следом  появилось и собственное  эфирное телевидение, сигнал которого, по слухам,  добивал от Коломны на юге до Москвы на севере. Может быть, это и перехлест – зачем столичным зрителям было  смотреть брониславские  сюжеты, но зато собственное население во время выпуска местных новостей  почти поголовно усаживалось  перед экранами. Было что посмотреть. Можно было себя увидеть на настоящем телевизионном экране, а то и соседа… А местные журналисты  быстро научились подавать с пылу с жару самые настоящие горячие городские новости.
 
       Но среди самых первых учреждений Подберезовикова был все-таки музей истории города. Возглавила его  Ирина Александровна Граница. Она  разыскала  в пыльных папках исторический герб, пожалованный Брониславску Екатериной Второй,  и, роясь в  летописях,  по крупицам  воссоздала его историю. Нашла и духовную грамоту  великой княгини Софьи Витовтовны,  жены Василия Первого, от 1453 года, в которой упоминается  покупка ею села, чье имя  до сих пор носит  город. С тех пор  и ведут отчет его юбилеям.

       Исподволь менялось сознание горожан,  просыпалось чувство гордости.  Чего и добивался Подберезовиков. Засыпали замусоренный овраг, привольно раскинувшийся  чуть ли не в центре города.  На его месте  появился стадион «Юность» с футбольным полем и хоккейной коробочкой. Каким-то чудом Брониславску  удалось  вписаться в планы  Волго-Окского бассейна и очистить заросшие илом  Ельское озеро и речку Кожуру, рассекавшую город надвое.  Соединили берега мостами.  Появилась гребная база, футбольные поля, детско-юношеская спортшкола… А потом и самая настоящая  красавица-гимназия. Заложили ее  втихаря  - самостроем. А  Подберезовиков в это время  ходил  в столице по чиновничьим кабинетам с куском штукатурки, которая,  обвалившись с потолка,  якобы едва не убила ученика. Убедил – включили  объект  в инвестиционный список  федерального бюджета.  А затем  Брониславск неожиданно даже для  его жителей  признали лучшим по благоустройству в Подмосковье. 

       Брониславская экономика сразу  после российского дефолта  показывала какие-то  фантастические трехзначные цифры роста. В первый год нового века был и вовсе поставлен рекорд – 265 процентов.   В город потянулись федеральные газеты и телевидение – описывать чудо чудное под боком столицы. То, что удалось  в те годы   Подберезовикову  и брониславцам в провинциальном городке, к сожалению, не получилось  у Ельцина  с  его командой.  Да, масштабы несопоставимые, но  ведь и возможности у страны были иными, если не сказать   безграничными. 

      Возможно, будь таких  глав,   как Подберезовиков, в большинстве российских городов, то и в стране веселее дела могли бы идти. Или во главе России  в ту пору оказалась фигура талантливая, масштабная и сопоставимая  с…  Но стоп.  История  не терпит сослагательных  наклонений.
 
      Успешных реформаторов не только в России, но  и  в самой мировой истории немного. Но большинство россиян приучены с рождения считать, что практически все отечественные  перестройки,  реорганизации, модернизации, перевороты, революции  всегда делались  вкривь, вкось, наспех и через одно место.  Пожалуй,  и на этот раз не ждали иного  результата, несмотря на оптимистические заверения  политиков и прочего говорливого люда от академиков до  прорабов перестройки…

     В России  у реформ недолгий век -  в Брониславске  они закончились с уходом в мир иной Подберезовикова.  Сохраняли  какое-то время набранный темп,  пока  во главе города оставался его первый заместитель Яковлев.  Но из-за проснувшихся амбиций, обид, недопонимания начала распадаться еще недавно слаженно работавшая команда. И оставшись без вожака, с треском проиграла на следующих выборах.  Бывшие офицеры, уволенные  по сокращению из армии, сплотившись, выдвинули свою кандидатуру. Обещали порядок  и дисциплину.   Им поверили.  Но   мэр  на гражданской службе не проработал и половины срока.  Не сработался с областным начальством.  Затем началась  такая же чехарда  не только в Брониславске.   В стране  поменяли   законодательство – глав  провинциальных городов перестали избирать на всеобщих выборах.  Реформу инициировали губернаторы, сплошь и рядом конфликтовавшие с мэрами.    У хозяев регионов появилась возможность  двигать на эти посты ставленников из своего кадрового резерва.    Их должны были утверждать местные советы депутатов, но мало где  этому сопротивлялись. 
 
        Не осмелились и в Брониславске, когда впервые мэром стал не местный житель -  прислали   никому не известного доселе Пленникова, возглавлявшего  дачный поселок под Зареченском. Назначенец был не без достоинств, слагал стихи, пел в хоре и даже участвовал в постановках  местного  театра и  массовых спортивных забегах.  При нем достроили бассейн  и новый футбольный стадион. Но  осердясь на местного благочинного, немало сделавшего для православной общины округа,  сумевшего настойчиво и по-умному организовать за счет пожертвований ремонт городских и сельских обветшавших храмов, уже через год добился его перевода настоятелем в одну из дальних церквей Подмосковья.  Не  сработался и с местной элитой, поскольку привел свою команду, которая мало что сделала для города.  На  самых денежных тендерах и аукционах  стали почему-то  в основном выигрывать  залетные  коммерсанты. 

       Не сложилось  в итоге у  засланца. На смену ему  также из Зареченска прислали Сучилина. И результат, судя по  коррупционным каминг-аутам его команды, оказался  еще хуже…
   
      В среду, спустя два дня  после формально не состоявшегося заседания депутатов, мирно досыпавшего  (допоздна возился со  своим  сайтом)  Приватского   разбудил телефонный звонок  Петровой. Обрадовала сообщением, что с формулировкой «за утрату доверия»  увольняют заместителей главы Замятина и Тертеряна, а совету депутатов рекомендовали начать процедуру отзыва депутатского мандата у Поклонского.  Последний, узнав об этом,  уже  сам написал заявление о сложении полномочий.

      -Мне сказали, что ты  об этих отставках знал. Вроде бы,  у тебя был разговор с Костоправовым.  Почему же  не поделился со мной? - обиделась она.
 
     - Ну, не совсем знал,  - заюлил он по привычке. - Об оздоровлении мне было  только в общих чертах известно. Скорее, я пророчествовал.      
 
     - Может,  напророчишь, кем их заменят?

      - Думаю, из областного резерва  подыщут кандидатуру… Хотя нет, у нашего города сложилась слава такого места, где развязываются языки, что могут  побояться идти.  А  Сучилину при таком раскладе, надо бы и самому уже собираться на выход.

       - А из наших кого ты видишь на  этих должностях?

      -Тебя и меня. Лучшие кандидатуры. Но я откажусь. 

      - Я и так  заместитель по финансам.  Так что плохой из тебя пророк. 

       - Ну, почему плохой? Я точно знаю, что  вскоре за меня  выйдешь замуж.
 
       - Дурак, - и отключилась, слегка расстроив самозванца.

       Наскоро позавтракав,  Приватский  связался с секретаршей Костоправова, получив от нее все необходимые документы и сведения,  засел за подготовку поста для сайта. Закончив его, отправился  в администрацию.  С технопарком надо было ковать, пока горячо. В кабинетах царило непривычное  оживление  - народ кучковался, обсуждал   новость об увольнении  заместителей и спикера. Строили прогнозы насчет тех, кто придет  им на смену.  Среди вероятных кандидатов числился и он. В том числе и на место мэра. Поэтому его сразу  облепили те, кто ему давно симпатизировал, и те, кто  поспешил к ним  с сегодняшнего дня  присоединиться.

     -У меня другие планы, - поспешил их огорчить Приватский и направился в приемную. В ней было пусто. А в кабинете у Сучилина собралась та часть зареченской команды, которую попросили на выход.

      -Ростислав Ильич, как вы думаете, - спросила секретарша шёпотом, кивнув в сторону двери. - Его уберут?
 
     -Должны. Хотя лично меня он пока устраивает.

      -А меня нет, - она поняла, что теперь можно это не скрывать. А затем добавила: - С пятым главой работаю, то ли я привередливая, то ли они мельчают…

      -Мельчают, - согласился он и решил не дожидаться, когда освободиться Сучилин.
         
      О кадровой чехарде  заговорил Приватский  и с  Яковлевым, случайно встретившись с ним  вечером.   После смерти  Подберезовикова  именно он, первый заместитель мэра, возглавил город. Но на этом посту проработал  лишь один срок. И неожиданно для всех отказался переизбраться на второй.   Невысокий, с неприметной внешностью,  покладистый, не любивший  публичных выступлений, он  как бы уступил сложившимся  обстоятельствам, когда пошел на выборы и выиграл их с оглушительным результатом у целой своры претендентов. В городе его  уважали. За скромность и порядочность.  Когда  в  90-х практически вся горадминистрация пересела на иномарки, он, первый зам, так и ездил на стареньких жигулях, пока его сын, мастер  спорта по гребле, успешно занимавшийся газификацией округи, не пересадил его на свой  мерседесовский кроссовер.  С Подберезовиковым они составляли счастливый и гармоничный дуэт. Первый фонтанировал идеями и проектами, второй аккуратно и скрупулезно их помогал воплощать.

     Спор, а скорее даже  просто обмен мнениями  с Приватским,  начался при случайной встрече в центре города.  А когда затянулся – оба давно симпатизировали друг другу – решили не расставаться и  продолжить его  в доме у  Валерия Егоровича.  Тем более, что  он жил по соседству и ужин уже дымился на столе, по словам его  гостеприимной супруги,  которой он позвонил предупредить о госте, а  заодно, чтобы  загодя охладила водку  в холодильнике.   

      -Как только я узнал, что  губернатор скомандовал убрать двух замов – Замятина и Тертеряна из-за излишней разговорчивости, сразу начал опрос на своем сайте: кого бы хотели видеть жители на этом месте из прежних руководителей? – вернулся к теме после первой рюмки Приватский. - Называют с большим отрывом Яковлева, замначальника военного института. А по второму  кандидату – нет  пока единого мнения. 

     -Почему же нет? - усмехнулся оппонент, - не скромничай, тебя называют.

     -Откуда вы это  знаете? - вскинулся  владелец сайта, но  быстро понял, каков будет ответ и продолжил.  – Ладно, речь не обо мне. Понимаю, что вы и за кресло мэра не держались, и к власти равнодушны, но к мнению людей можете прислушаться?    Пойдете, если позовут?

      - Нет.  Но тебе советую идти.  Раз сам задумал переворот устроить в городе, так надо быть поближе к рычагам управления. Как учили большевики – штабы надо в первую очередь захватывать.  Если появился шанс, надо им воспользоваться. Опыта наберешься.

       - Опрос  ни с какого боку  не репрезентативный, а на его основе  самому напрашиваться  и вовсе  глупо.

       - В  сложившейся  ситуации, думаю, ему как раз выгодно взять в свою команду  брониславцев. Тем более таких, которые пользуются  авторитетом и поддержкой горожан.  А к тебе, насколько понимаю, мэр прислушивается.  И сайт у тебя пользуется популярностью.  Так  что ты бы укрепил его позиции в городе.

       - Даже если Сучилин позовет, не пойду.  Он тоже несет ответственность за то, что его команда  натворила в городе. Запашок  надолго останется.  Даже странно, что у прокуратуры к нему  нет вопросов.  Хотя, возможно, мы не все знаем.  Мне,  если откровенно,  поначалу на фонде  надо обкатать свои идеи, а потом уже в большем масштабе  в городе   попытаться реализовать.  Словом и пером  я пытался что-то в этой жизни исправить. Но в сравнении с властью это  слабое оружие
 
       - А что ты хотел бы исправить?   Хочешь стать вторым Подберезовиковым или выше метишь? 

        - Не буду о высоких материях и идеях. Вы же видите,  город перестал развиваться. Когда вы с Подберезовиковым рулили, каждый год что-то серьезное в городе появлялось, экономика как на дрожжах  росла. Теперь откат по всем позициям. Инвестиций  нет, брониславские коммерсанты  адреса меняют, все муниципальные торги выигрывают зареченские.  Коррупция  как на дрожжах …
 
       - Я тебя не отговариваю,  -наполнил по новой  рюмки Яковлев,-   сам решай.  И правильно делаешь, что команду загодя сколачиваешь. Только власть, деньги, политика  часто руки пачкают. Этого надо боятся.
 
         - Вы же не боялись. Особых грехов за вами не водилось, когда город возглавляли.
 
          - Всякое было, - первым выпил, чокнувшись,  Яковлев.
 
         –Да?  А конкретней?  Не разболтаю. Вы же меня знаете.
   
        -Знаю, знаю, - спрятал  хозяин хитроватую улыбку за усами, - сайт твой  регулярно просматриваю. Помнишь, коттеджи  для спортсменов  у озера начали строить?  Вместе с футбольными и прочими полями для заезжих спортсменов под аренду готовили.  Хороший доход городу намечался. Пошел  бы он на развитие детского спорта. Практически уже были готовы к сдаче. Придрались к документам. Не все там было  гладко. Но по  мелочам.  А  нас в это время заставляли выделить участок под застройку  якобы микрорайона.  Проверили по своим каналам – мутный какой-то застройщик . Отказался я подписывать. Стали давить по всем каналам – социалку подрезали, здравоохранение, образование. Тогда впервые у нас проблемы с выдачей зарплаты появилась. Прокуратура заставила снести коттеджи.  Пришлось выделять землю.  Но  мы  выставили и свои требования. Проложить вначале дорогу к нему, обнести участок забором.  Они  потом рекламу развесили на щитах и по телевидению  ее начали давать.  Но на наше счастье  к этой поре  фирма  развалилась.  И мы оказались одними из немногих в области без обманутых дольщиков. Но урон нам тоже нанесли чувствительный…

     - Какой же это грех? Рабочая ситуация. Вам, наверное, взятку предлагали, а вы отказались.  Я бы на вашем месте этим даже гордился, – удивленно посмотрел Приватский на Яковлева, но  глаза собеседника  как-то  потускнели, резче стали видны морщины на лице.  Он только сейчас увидел, как тот сильно постарел.

     - Я специально тебе эту историю рассказал, что понимал, с кем придется сталкиваться. В 90-е было как-то проще. Хапали, в принципе, немногие, но беззастенчиво и нагло. И откупались без проблем.  Но во власти, особенно в органах, судах, оставалось немало  тех, для кого слова честь, совесть были  еще не пустыми звуками.   Сейчас все  более завуалировано, скрытно, но система сложилась.  Работают командами. Все и везде  у них схвачено.  Сверху донизу. Опутают как паутиной...

       Поговорили и о технопарке.  Идею Яковлев одобрил, но слегка приземлил его мечты.  На базе военного завода его можно создать, но главным распорядителем и владельцем  имущества   будет   муниципалитет.  Все надо будет согласовывать с администрацией.  Но чтобы Приватский не слишком огорчался, добавил, что поддержка Костоправова все же поможет  начать работать без раскачки и  нудных согласований.  А Петрова дока в вопросах аренды и  передачи и приобретения  госимущества в частные руки. Так что он с оптимизмом смотрит на  эту затею.

      Возвращался Приватский  пешком.  Хотел провентилировать слегка опьяневшую голову. Да и было о чем не спеша поразмышлять после разговора с  Яковлевым. Проходя мимо архива, заметил свет в окне. Пока размышлял о том, кто  там мог быть – Ягина или запоздалая уборщица, оно погасло. А  через пару минут вышла и сама благодетельница. Не удивилась, что ее ожидают, лишь  сморщила нос, почуяв запах водки   

      -Встретились с Яковлевым, было о чем поговорить, а под водку любой разговор откровеннее, - начал оправдываться Приватский.  А затем  предложил. –  Я вас провожу?
 
       Она  никак не отреагировала.

      -Можно вопрос?- и не дожидаясь согласия, спросил. – На чем вы обычно домой добираетесь? На автобусе, маршрутке, такси?

       -Когда как, –  не стала уточнять.
 
     -В том числе и на стуле? - хихикнул Приватский. И тут же понял, что сглупил с неуместной шуткой и продолжения разговора теперь  вряд ли стоит ожидать 

       Но Ягина шла молча и не смотрела на него.

       -Я не  летала на стуле,  - ответила  после долгой паузы. –Это слухи.

       -Я тоже так думал. Но недавно мне принесли запись с видеокамеры, установленной на частном доме. Пусть и не  четко видно, но  нечто похожее на пролетающий стул и сидящего на нем человека в белом платке, я все же узрел.  Или мне это приснилось? 

       Приватскому даже показалось, что она на него посмотрела с уважением. Оценила храбрый наскок.
 
      -Может стул летал, а я нет, - был ответ.   
 
      -Не понял, - растерялся Приватский, который  почти уверовал, что припер Ягину к стене и ей остается только сознаться.  –  А кто его тогда запустил и для чего?
 
     -Неудачный розыгрыш, - еще большего тумана напустила собеседница. – Хватит об этом.

      Консультант широкого профиля даже остановился на месте от услышанного, а потом, догнав собеседницу,  срочно переменил тему, чтобы получит ответ и на  главный вопрос, еще больше волновавший его.

      -А почему  в городе вирус недержания речи у  начальства вдруг появился? Вы к этому причастны? –    настойчиво,  сказывалась водка,  вел прямо-таки допрос Приватский, почувствовав, что  едва проснувшуюся откровенность Ягиной  надо использовать, чтобы здесь и сейчас получить ответы на все брониславские загадки, связанные, скорее всего, с ее именем.  Хотя бы намек  он выжмет у неё…
 
        Но она слегка кивнула, как бы прощаясь,  и,  ничего не ответив,  перешла на другую сторону дороги.



 Глава двенадцатая

                МОТЫГИН
 
           Рано утром Приватский, сидя за рулем, поджидал Ягину  в самом начале Лиственничной улицы.  Она начиналась на южной окраине  Брониславска и  упиралась в так называемую Теплую горку, самую высокую часть местности.    Здесь еще недавно было  небольшое поле, принадлежавшее разорившемуся  в  начале 90-х годов колхозу.  Лакомый кусок  тут же прихватила в виде земельного  пая  невестка  бывшего председателя  хозяйства,  чтобы потом  втридорога  продать тем, кто хотел иметь дом по соседству с лесом, бесплатно снабжавшим окрестности целебным воздухом и тишиной.  Среди них оказалась и Ягина.  Словно специально держали последний участок для нее.

         Застроена была лишь левая  сторона улицы,  правую  занимал лес.  Рубить его не разрешали, находился под охраной. В нем преобладала  лиственница – редкость для здешних мест,  растет она в основном в более   северных широтах.  Ее еще в довоенные годы начал  сажать местный лесничий,   считавший  это дерево одним из самых полезных в строительстве. Уникальную  лиственничную рощу не трогали даже в военные годы. Хотя в округе  тогда подчистую свели  все леса на дрова,  которые на баржах везли для отопления Москвы.  После войны к посадкам деревьев подключили   колхозников и пионеров. С годами  он разросся до солидных размеров – даже самые опытные грибники иногда здесь часами блуждают,  пока  выберутся из плена.   
 
      Одноэтажный дом заведующей архивом  прятался в самом  конце улицы за  непривычно высоким кирпичным забором.    Массивные ворота  тоже внушали уважение.    Можно было подъехать к коттеджу поближе,  но Приватский посчитал, что это хозяйке не понравится. Ждал в отдалении. Увидев   в конце улицы фигурку в  светлом плащике, с косынкой на плечах  и туфельках на низком каблуке, не сразу в ней признал  Ягину.    Дождавшись,  когда приблизится к автомобилю, выскочил из него и распахнул  заднюю дверцу.
 
       -Позвольте  вас подвезти, - поздоровавшись и  не давая ей  времени на раздумье (проверенная тактика), затараторил. – Прекрасно выглядите. Поначалу даже не поверил, что это вы. Постройнели, помолодели!

       Ягина  в раздумье остановилась перед открытой дверцей. Приватский  испугавшись, что переборщил со своим развязным трёпом, резко сменил тему. -  Подвезти могу, притворившись немым.  Только прикажите… Но я полночи не спал, все думал о вчерашнем разговоре… Если найдете нужным, можем его продолжить.

         Все же села.  Только когда Теплая горка осталась позади, Приватский  решил, что пора  открыть рот.
 
      - Cпасибо еще раз за подсказку с акциями.  Очень нам помогли.  Появилась возможность заняться конкретными проектами. Мы хотим их потратить на…,  - и вкратце рассказал о  планах. Заметив в зеркале заднего вида, что  она его слушает, перешел на кадровые прорехи в команде Сучилина. Упомянул про проведенный им на сайте опрос, сознался в  том, что   даже Яковлев, бывший мэр, советовал ему  стать одним из заместителей главы, чтобы набраться опыта.  А потом уже осмелился перейти к тому, что больше всего его волновало. – Когда у нас неожиданно на митинге разболтался губернатор, прочая  верхушка тоже  последовала его примеру.  Теперь у Брониславска  слава города, в котором лучше не появляться  начальству, особенно тем, кому есть что скрывать – тут же признаются в своих грехах.  Для города это огромный плюс.  Все, кажется,  отныне будет по закону – тендеры, аукционы, выборы…  Коррупция исчезнет,  воровать  станет невыгодно – утром стащил,  вечером признался.   Правда, по моим наблюдениям, такие признания возможны только перед публикой – на митинге, по телевизору и так далее. Народ, вернее определенная часть,  тоже не без греха, но с теми кто во власти – сравнивать смешно.

          Ягина не прерывала его.  Молча смотрела в окно. Чуть помедлив, он продолжил.

         -Говорят, что у нас  то ли чей-то гипноз действует или появился особый вирус недержания речи. Такие тертые калачи, что не первый год во власти, у каждого  грехов воз и маленькая тележка, а без всякого принуждения сознаются в том, за что гнать их надо с должности или вовсе   сажать в тюрьму.  Никто не знает, что это  за  напасть и как от неё избавиться. Но слухи упорные ходят, что  причастны вы ко всему этому.

         -Вы мне это уже говорили, я к этому не имею отношения, - промолвила она. Но в  ее голосе  он не уловил  прежнего раздражения, когда  пытался вызвать  на откровенность.

         - Гипноз все же или магия?  –   теперь уже   настойчиво наседал на неё Приватский, почувствовав, что именно сейчас, благодаря его  напору, она  хотя бы приоткроет завесу  над  мучившими его загадками, связанные, скорее всего, с ее именем.

          -На  митинге  я действительно была, но  от  речи  губернатора у меня   сильно разболелась голова.  Я вернулась в свой кабинет, села на стул и потеряла сознание. Очнулась уже дома…  Больше ничего не помню.

         -Даже кто вас отвез домой? – удивился Приватский.

         -Со мной иногда такое случается.  Когда не хочу что-то  противное мне видеть или слышать. Уходят силы,  теряю сознание и ничего потом не помню, - ушла она от ответа. -  Остановите, я  здесь сойду. Мне надо пройтись пешком.  Вы меня утомили своим допросом.

         Машина остановилась недалеко от начала Советской улицы, делящей город попалам.  Когда  Ягина скрылась из виду, Приватский   попытался выйти из охватившего его  оцепенения.  Кружилась голова, ломило виски, он даже не сразу понял, где находится. Пришлось напрягаться и  вспоминать, что с ним происходило и  что именно она ему сказала – была, ушла, разболелась голова, потеряла сознание… Даже эти бессвязные обрывки, только что с трудом воскрешенные  им, почему-то  вновь пытались ускользнуть из памяти.
 
       Решил съездить  в администрацию к Петровой, чтобы обсудить текущие дела, а заодно рассказать о разговоре с Ягиной. Но ее кабинет оказался заперт –  уехала в областное правительство  по вызову.   Он даже обрадовался этому – есть время привести мысли в порядок.

        Занятие журналистикой приучило Приватского  к  умению критично относиться к любой информации – нет ли подвоха?  Насколько  искренна с ним была Ягина? Верить тому, что потеряла сознание и  не помнит как потом оказалась дома?  Интересно, а как   и кто ее в беспамятстве из архива выносил – на  носилках или волоком?  Нашелся для  нее, нелюдимой особы, доброхот, который  отвез   домой? Да и с её недельным отсутствием  на работе  не все понятно…

         Вопросы, цепляясь один за другой, всплывали в его  мозгу, пока  он не решил, что  если  она не расположена помочь с ответами, то надо поискать того, кто мог бы это сделать. Перебрав тех, кто  с ней  контактировал, если не тесно, то хотя бы регулярно, он наконец остановился на  Серафиме Капитоновиче  Мотыгине. Даже странно, что не сразу о нем вспомнил – о ближайшем соседе Ягиной. Словно кто-то специально ставил блок в  мозговых извилинах, чтобы не всплыло в памяти это имя. С ним его связывала если не дружба из-за  огромной разнице в возрасте, то  нечто похожее на неё. 
 
         Когда Приватский работал  в газете, он  написал о нем очерк.  С  военного детства Мотыгина тянуло к технике. Еще в школе задумал с другом провести  между своими домами телефон – редкость в Брониславске для тех лет. Нашли на полигоне обрывки проводов, оставленные во время испытаний.  Любознательным паренькам в библиотеке  помогли  отыскать описание  полевого телефона.  Сделали по такому  же принципу – работает на одном проводе, а  второй используется в качестве заземления.   Один говорил в  наушники и в них же слушал, другой – в  диффузор репродуктора. Работало.  Но проблема была в отсутствии звонка.  Начали делать аппарат посложнее. Корпус из фанеры, рычаги из  толстой медной проволоки,  трубка из сосновой палки, к которой крепился самодельный микрофон и половинка наушника. Зуммер смастерили из автомобильного реле и полотна ножовки – звук  при вызове был такой, что в огороде  было слышно.  Куры разбегались .   А затем и мини-АТС смастерили, когда начали телефонизировать  ближайших друзей на той же улице.  Такая  связь работала долго, пока ребят не забрали в армию.

         После демобилизации  Мотыгин устроился в военный  институт. Занимался фото- и киносъемками испытаний автобронетанковой техники. Объездил всю страну. От северных широт до южных степей, от Анадыря  и Калининграда до Семипалатинского ядерного полигона. Но страсть к  самоделкам не угасала.  Болотоход, снегоход,  мини-вертолет…. Когда в городе начали создавать телецентр,  доработал передающую антенну и сигнал  стало можно  ловить  от Коломны до Москвы.  Ловили, правда,  только такие  же, как он,  самоделкины.  Время от времени  он  все еще удивлял брониславцев то летающим драконом  на 550-летии города, то роботом, самостоятельно  закупающим для него продукты в ближайшем магазине...

        Мотыгин обрадовался его визиту.  Худощавый, подвижный,  мог сойти за подростка.   Шутил, что  старческие болезни  пока не могут его догнать. Только седина и морщины предательски выдавали возраст – уже за девяносто.  Когда он жил в старом доме на Красной улице, Приватский  часто  заглядывал к нему посоветоваться или просто  поболтать.  Старик  был  неистощимым кладезем   занимательнейших историй. Чтобы они не пропали даром, уговорил его  записывать их.  Помог затем отредактировать и издать   «Рассказы брониславского старожила». Книга  была раскуплена влёт.  Пришлось переиздать  удвоенным тиражом. После того, как он  переселился на Лиственничную улицу, построив    усадьбу по собственному проекту,  их посиделки почти сошли на нет - Приватский  к этому времени начал  искать более  достойное применение своим многочисленным талантам.  И изредка встречаясь с ним в городе, расспрашивал второпях о здоровье, делах и все обещал заглянуть к нему в гости.  Но  мешали  дела и… собственная необязательность.

         Первым делом Мотыгин расспросил о его делах, о том, что творится в городе  – старику  это было по-настоящему  интересно.   Затем провел экскурсию по дому. Похвастался  богатой библиотекой,   камином,  сауной с кедровой бочкой для купания,  тренажерным уголком.  Поднялись на недавно построенную башню во дворе с вращающейся  верхушкой и в достаточно мощный телескоп  он показал Приватскому  Юпитер и некоторые самые яркие звезды. Но  того больше интересовал дом за кирпичной стеной.  Думал увидеть что-то похожее на избушку, возможно даже  из оцилиндрованных бревен или клееного бруса, но глазам явилось очень даже симпатичное  кирпичное строение  под многоскатной крышей,  с террасой и большими арочными  окнами.  От коттеджа  разбегались дорожки  к  оранжерее, тепличке, к  саду  и овощным грядкам.  Все было ухожено, подстрижено и радовало глаз.

        Приватский  решил, что самое время начать разговор о том, зачем он и приехал.
 
       -Ну что тебе сказать о Ягиной? - не удивился Мотыгин, узнав о цели  визита. -   Женщина непростая, соглашусь с тобой.  Сторонится людей.  И меня  поначалу  тоже.  Но живя по соседству, трудно избежать контактов.  Наладилось со временем общение.  Иногда она меня просит в чем-то помочь.  И мне  сама несколько раз помогла.  Но что-то вроде  доверительной дружбы у нас завязалось после того, как я сделал и подарил ей  механического ворона.   Живности у нее дома никакой, а тут  готовый собеседник. Самому было  интересно с такой задачей справиться.  Не сразу отличишь  от живого -  глазками помаргивает, летает, беседовать с ним можно, правда,  говорить не может, но умеет внимательно слушать.
 
      - А я его за живого принял, - удивился Приватский. – Вначале думал чучело, а он слетел со шкафа и даже начал помогать Ягиной с акциями на бирже. Она мне тогда подсказала какие надо купить.  Хороший куш сорвал.  Всё заработанное, за минусом своих вложений,  передам в фонд развития Бронниц.  Мы его как раз сейчас создаем.

       -Чтобы ворон в акциях не разбирался, надо было его мозгами снабдить, их у него нет.  Слишком сложная задача для меня. А вот по игре на бирже  она сама ас. Мне тоже иногда подсказывает, какие акции покупать.  Благодаря ей, я приумножил свой капитал на акциях Сбербанка, когда они полезли в гору, на золоте тоже удвоил их… На пенсию, сам знаешь, такой дом не смог бы содержать. Да и покупать мне для своих забав много чего приходится.  Конечно, пытался выведать ее секреты.  Интересно же, как она деньги зарабатывает. Лишь пожала плечами. Мол, разбирается в торгах и чувствует загодя те сюрпризы, которая биржа преподносит.  Кстати, она дама зажиточная и  негласно помогает разным благотворительным  организациям.   Я  уже слышал про то, что ты какой-то свой  то ли совет,  то ли фонд затеял. И вроде бы она там тоже числится. Так что поможет счет пополнить. Кстати,  а чем конкретно вы там будете заниматься?

        Приватский рассказал и пригласил Мотыгина тоже подключиться к этой работе.  Между делом спросил, не мог  ли бы он сотворить и для него такую же птицу.
 
       -Только не ворона, а что-то типа голубя или вороны, чтобы не привлекать внимание. Я прикреплю к нему видеокамеру и буду  эти записи на своем сайте  или даже по нашему телевидению показывать.  У журналистов есть проблемы с допуском, не всегда нас пускают туда, где нехорошие дела творятся или интересная народу информация маскируется, а  с вашей помощью эта птичка в любое окошко  или помещение может заглянуть незаметно.  Любые деньги, Серафим Капитонович, согласен заплатить. Сможете помочь?

      -Деньги не главное, как-нибудь разберемся. Но твоя идея с птицей- телеоператором мне нравится. Перечислю,  что надо мне привезти из материалов и деталей. Попробую сделать. Давай за стол, пообедай со мной, если не голоден, то  хотя бы чайку попей.

         После обеда  Приватский перешел к тому, что больше всего его волновало. 
 
       - Хочу понять, что за чертовщина  в последнее время творится в городе.  Чувствую,  что все  это как-то связано с ней.
 
      - А поконкретнее?
 
      - До вас, наверное, дошли слухи, что   летала на стуле, как самая настоящая ведьма. Правда, полагалась бы на ступе…  Может вы, как сосед, что-то знаете или даже видели?
 
       - И ты увидишь.  –  Мотыгин  заговорщицки подмигнул и   пригласил  его  в свою мастерскую.  Она примыкала к дому – по сути это был небольшой цех. Снаружи  похож на  оранжерею благодаря большим  окнам,  а внутри любой, кто  любит что-то делать  своими руками, замер бы в восхищении и от зависти -  здесь было  для умельца все, чтобы он пожелал и даже больше. Приватский, правда, к этой роскоши был равнодушен и   особо не вертел головой –  в оба уха слушал собеседника.
       
        -  Хотел пошутить. К ее  дню рождения смастерил летающий стул, а на нее усадил   фигуру из пенопласта, завернутую в пуховый платок.  К головке   ее фотографию приклеил.   Планировал запустить  из ее кабинета, чтобы  над городом полетала и народ посмеялся, теплее к ней стал относиться.  Удачно тогда  складывалось – на площади как  раз был митинг,   правда,  люди уже начали  расходиться. А когда  приперся к ней в архив,  вижу  -в обмороке за столом.  Брызнул водой из графина,   очнулась и попросила отвезти  домой.  Повез. А  стул  я все же запустил,  он у меня с Глонассом – сам долетел до дома.  Правда, пришлось такой маршрут запрограммировать, чтобы видеокамеры его не засекли. А из-за этого  вон какой переполох поднялся.   Участковый приезжал, разыскивал Ягину, расспрашивал, пришлось соврать – не оценил бы мой розыгрыш.  Она у себя потом всю неделю отлеживалась. Я только продукты  подвозил. 
 
       Мотыгин откинул занавеску  одного из стеллажей. В  глубине  сидела  копия Ягиной.     Если  особо не приглядываться, можно было бы и обмануться – один в один. Тем более с пуховым платком. Тут же едва слышно  загудел  невидимый мотор. Стул подлетел вверх и остановился напротив Приватского.   А потом вернулся на место.

       -А меня может поднять? – заинтересовался гость.

        -Максимум килограммов десять. 

       -Классный розыгрыш мог получится, - восхитился  все же он. -Жаль, что результат  получился  в  ущерб Ягиной.  Может,  устроить  еще раз показательный полет этого стула с чучелом , чтобы слухи развеять?
 
      -Надо подумать, - неохотно пробурчал старик. И сменил тему. – Что тебя еще интересует?

        -  С полетом Ягиной  прояснилось.  Думал, это ее проделки, а это вы оказывается забавлялись.  Может,  знаете ответ и на  следующий вопрос: отчего  на митинге разболтался наш губернатор,  а затем как по команде все остальные - словно кто-то их за язык тянул.  Теперь не удивлюсь, если скажете, что это не кто-то, а именно вы соорудили, к примеру, специальный  аппарат, притворяющий людей в болтунов,  нажали кнопку и сидите теперь, подсмеиваетесь над  ними.  Угадал?

         Мотыгин  смеясь,  помотал отрицательно головой.  Затем прошелся вдоль стеллажей, потрогал то, что на них лежит, вернулся назад.

       - Если не вы, то кто?-  поторопил его с ответом Приватский. – Должно же  этому всему  быть какое-то объяснение.  Такое же простое, как с летающим стулом.  Но больше склоняюсь к тому, что Ягина умеет  воздействовать на людей  гипнозом или чем-то подобным. Странноватая же она женщина.  Появилась в  городе недавно и сразу о ней поползли слухи, что чуть ли не ведьма она. Или колдунья. Я в эту сказочную чепуху не верил.  И сейчас все мое нутро противится  это признать. 

      - Я брал у нее почитать редкие  книги, - уселся в кресло Мотыгин, давая понять, что готов к долгому разговору. - На одной  заметил штамп Дмитриевогорской библиотеки. А через какое-то время такой же  обнаружил на второй книге. Это меня заинтересовало.  Подумал, что она оттуда родом.  Нашел адрес – это под Муромом. Написал, что интересует меня такая-то, нет ли о ней сведений? Получил ответ. Сохранился, оказывается, ее читательский абонемент. Она действительно брала эти книги и не вернула…в 1965 году.  И приписка,  что читательница 1932 года рождения, беспартийная,  родом из Волота Новгородской области,  работала в местном колхозе, выехала из села  в неизвестном направлении и, скорее всего, забыла сдать эти книги.   

      - Если это та самая Ягина, - вскочил с места Приватский, то сейчас ей… Быть не может! Она на столько не выглядит …

       - Я тоже так думал, - за  умение все улавливать на лету старик и ценил молодого гостя. – Написал в Волот. Ответили, что библиотека сгорела  в войну, архивы не сохранились. Но сообщили,  что  абонемент был записан на Лидию Степановну Ясину, которая погибла во время бомбежки в июле 1941 года и  была похоронена на  поселковом кладбище.  По воспоминаниям старожилов, у нее была то ли дочь, то ли сестра. Которая получила  осколочные ранения  и  была эвакуирована. Скорее всего, это  и есть моя соседка.  В наших библиотеках сидят на редкость аккуратные и  обязательные люди.   Благодаря им я что-то смог о ней узнать.

        - Кроме этого, я осторожно пытался  у нее выяснить что-то большее про ее прошлое.   Ей это не понравилось. Что настораживает?  Непонятный возраст и эти переезды.  К тому же, то ли Лидия Степановна, то ли Лилия Степановна? И с фамилией такая же история. Может, сестры, а возможно и дочь,  но все же странно… Думаю, она   вынуждена что-то  скрывать...

      - Скорее, она магиня, ведьма или колдунья, хотя я не знаю чем  они отличаются друг от друга, но уверен, что вся чертовщина, которой стал славится наш город в последнее время, дело все же ее рук.
 
      - Какую ты чертовщину имеешь в виду?  Мы с тобой выяснили, что на стуле она не летала. Угадывает  самые  наваристые акции? Эта не такая уж большая  редкость на бирже.   Почему губернатор и прочие разболтались? А что людям развязывает языки? Первое, что на ум приходит – алкоголь. Отбрасываем.  Под гипнозом тоже  можно развязать язык.  Читал и про разные таблетки, жидкости, которыми спецслужбы пользуются.  Но ни один из этих способов в нашем случае, кажется, не был задействован. Да, есть м другие  способы воздействия:  эзотерика,  психотронное внушение,  интегральное нейропрограммирование  … 
 
       - А  магию, колдовство  категорически отказываетесь рассматривать,  да?  -  опять вклинился Приватский.  Он знал эту особенность старика растечься мыслью по древу и если не направлять его в нужном направлении, может забрести в  такие глубины, что забудет с чего начал – сказывается возраст.

       - Если имеешь в виду волшебную палочку или нашептывание заклинаний, то эти  глупости оставь для сказок.  Как и о телепатии – она из той же категории. А вот о гипнозе, технологии внушения, магнетизме и манипуляции сознанием другого человека или группы людей – можно говорить. Вопрос: может к этому быть причастной моя соседка?  На моих глазах она как-то утихомирила группу мигрантов,  узбеки с таджиками что-то не поделили на стройке, схватились за ломы и лопаты. И тут она появилась. Потом, правда, когда все мирно разошлись, уселась на пенек и долго отходила. Мне пришлось ее  под руку  домой  отводить.  Видать, внушение отнимает у нее немало сил.   С тем же  разболтавшимся губернатором  она хотя бы стояла рядом. Невдалеке, если быть точным. Но с выступлением Замятина по телевидению и  тем, что творилось на совете депутатов – как и все, я смотрел этот сюжет на твоем сайте  -  как быть? Приписывать воздействию Ягиной?  Вот так сходу я бы пока не стал это делать. Хотя бы потому, что ее рядом с ними не было. А  допускать, что  она способна воздействовать на людей  на расстоянии нескольких километров,   пока тоже не готов.  Тут что-то другое…

        - А что именно? Может  она все-таки  телепат?– спросил Приватский. И тут же понял, взглянув на старика, что глупее вопроса он бы не мог задать.  Тот явно знал намного больше, чем ему рассказал.


         Глава тринадцатая

                МОТЫГИН - 2
             
        Картушев творил чудеса.  Его работники быстро разобрали дом Старухина. Фундамент под ним, едва ли не в косую сажень, был  залит на века – дед, купец первой гильдии,  постарался.  Когда ниже по Москве-реке в Воскресенске заработал в 1913 году цементный завод,  он был среди первых покупателей. Загрузил целую баржу – часть себе, другую вдвое дороже продал  соседям с доставкой.  Выбирали  проект для общественного совета всем составом. Голосовали за один, другой, третий. В итоге остановились на  красивом двухэтажном здании  в классическом стиле с колоннами и мезонином – понравился всем.  Его слегка  доработали проектировщики, чтобы “посадить” на уже готовый фундамента.  Строители обещали сдать дом до середины осени.

      Второе чудо было тоже  приятным. За  неделю  завершили косметический ремонт  одного из цехов и смонтировали  в нем  линию для розлива, к которой подвели   трубу от пробуренной на участке Старухина скважины. Но самое трудное – сертификат на воду и  все необходимые разрешения были получены  тоже в небывало короткий срок. Помог Костоправов.  Запустили предприятие  без фанфар и перерезания ленточки. Приватский предлагал на место  директора Широкова, чтобы тому было чем заняться и  отвлечься  заодно от интриг, но Картушев настоял на своем племяннике, в отличие от военачальника знакомого с тонкостями   производства и торговли  винно-водочными изделиями.   Вызвал его из Еревана.  Чтобы полковник не чувствовал себя обиженным, ему доверили пост генерального директора и надзор  за всей территорией будущего технопарка. Приватский довольствовался скромной должностью   президента инновационного центра.

      Первая партия «Живой воды»  вскоре появилась в супермаркетах Брониславска.  Дали рекламу на телевидении и в газете. Но это  оказалось лишним – смели за час первую партию.  Вторую, поставленную в этот же день, тоже.  Вера в ее чудодейственную силу  росла  не по дням, а по часам.  На третий завоз, нарушив договор, торговля подняла цену. Приватский поначалу пытался спорить и стращать, что прекратит поставлять столь востребованный товар, но  быстро смирился.  Прибыль не убыль, лишней не бывает.

    Ажиотаж нарастал. Подогревал его замредактора «Брониславских вестей» Кизилов своими фельетонами. Человек ума скептического, он изначально  посмеивался над рассказами о чудесах с этой водой. А когда за нее чуть ли не стали драться в супермаркетах, вырывая упаковки с бутылками друг у друга,   подумал, что пора браться за перо и вразумить неразумных. 

       В ближайшем  номере появился его фельетон. Написан он был в виде жалобы некоего гражданина N., который выпив эту самую воду, после нее не смог употреблять водку.  Поскольку она  перестала пьянить его  как прежде. А поэтому  даже закуска   - селедка с лучком,  с салом или с икоркой была не в радость. Из-за этого он перестал встречаться с друзьями, поскольку служил им немым укором,  не с кем  теперь ему поговорить по душам.  К тому же начавшая разводиться с ним супруга передумала  и вернулась обратно к радикально протрезвевшему супругу из родительского дома, в котором  проживала временно в ожидании раздела имущества. Но застала в пока еще  своей законной  квартире незаконную любовницу, скоропалительно заведенную   трезвенником для компании.  Вместо того, чтобы выяснять отношения между собой на глазах любвеобильного партнера, обе женщины приступили с претензиями к нему.  Последние были увесистыми и весьма болезненными.  Фельетон сочли за правду,   потому отдельные легковерные дамы,  имеющие проблемы с пьющим супругом, стали тоже  пытаться излечить их «Живой водой».  Что странно и необъяснимо, у них действительно  достигался почти стопроцентный результат.  Причем, расставание с алкоголем было для каждого почти  безболезненным.  Кизилов это авторитетно объяснял тем, что  если алкоголь запивать «Живой водой», то она в несколько раз ускоряет в организме  все процессы -   в желудке превращается в уксусный альдегид, тот в свою очередь в уксусную кислоту,  которая,  не успев опьянить пьющего, становится углекислым газом и Н2О.  То есть – деньги на ветер.
 
       Так, неожиданно для замредактора,  попытка сбить ажиотаж  только  еще более усилила спрос.  Поэтому следующий  фельетон, уже щедро оплаченный племянником Картушева,  Кизилов написал   от имени некоего D., с помощью воды излечившегося от хронической усталости. Из-за этого теперь не может практически спать. У него постоянно зудят руки от желания что-то сделать. Далее подробно описывалось, как он починил  у себя дома и на работе все, что только  мог, перекопал огород у матери и тещи и чтобы не маяться от безделья, открыл собственную фирму по ремонту бытовой техники. Теперь он якобы завален работой и деньгами, поскольку в городе не осталось конкурентов – все только у него чинят кофемолки, стиральные машины и холодильники с телевизорами…

     В третьем фельетоне   рассказано было, что с помощью чудодейственной воды можно избавиться  от дискомфортного метеоризма и преждевременного облысения.  В четвертом, что с помощью “Живой воды”   станет доступен  апгрейд собственной памяти.  Сможешь запоминать все на лету.  Выучишь не дававшийся с детства английский; с разгону, возможно, одолеешь немецкий с китайским… Это был последний фельетон – Кизилову племянник Картушева отказался платить за рекламу, мотивируя тем, что фантазия у того иссякает и это уже не нравится  не только ему, но и читателям.

      Хотя  причина  была могла быть  иной - производство перестало поспевать за сбытом.  Но  все же по совету дяди он отблагодарил обидчивого замредактора за успешное сотрудничество  двумя бутылками отменного коньяка, естественно, не учтенного на прежнем месте работы. 

      Меж тем в технопарке рьяно взялся за дело Широков. Воодушевленный возвращением на  родной завод,  с  утра до поздней ночи носился по  его территории. Работники  «Полидома»  под его руководством освободили цеха  и прочие помещения  от хлама, сделали необходимый ремонт,  раскрасили их во все цвета радуги, заменили подслеповатые окна на стеклопакеты, проложили взамен облупившегося асфальта  дорожки из каменных плит.   По закону сдать в аренду подготовленные помещения полагалось через торги.  Петрова  подсказала весьма толковую идею – установить меньшую цену для  предприятий, которые  будут производить собственную продукцию  и  большую для тех, кто занимается торговлей.  Помогла разработать и систему льгот и поощрений в  первую очередь для тех, чья продукция окажется наиболее  востребованной.

       Аукцион прошел без ажиотажа – арендовали меньше половины площадей. Да и то это был  междусобойчик – арендаторы заранее  договорились кто в каком  помещении заинтересован, поэтому никто цену не поднимал.

     Затем за дело взялся  Приватский – дал рекламу в соседних городах и столице,  особо делал упор на том, что  в городе на военном заводе работало немало квалифицированных станочников и инженеров, так что есть на кого рассчитывать при наборе персонала. Вновь дельную подсказку дала Петрова, знаток  лазеек и обходных путей в дебрях законов.  По ее предложению без торгов  распределили   разрешенные помещения меньше 20 кв.м.  Их в момент раскупили мелкие оптовики.  А столичные предприниматели расхватали оставшиеся цеха  уже по цене вдвое-втрое превышавшую начальную. Прав был Картузов, когда предсказывал такой ажиотаж. Правда, и он пострадал – пришлось спешно повышать зарплату, чтобы удержать тех работников, которых прельщали более высокими заработками новосёлы технопарка. 

     А тем временем  на берегу Москвы-реки, недалече от  спорткомплекса с футбольными полями,  картузовские молодцы  развернули другую стройку – здравницу   с примыкающими   спальными корпусами   для пациентов,  бассейном с  «Живой водой», в которой помимо омовений по проекту полагались соляная пещера для галотерапии и грязелечебница.   

       -Эх, - вздохнул Картушев,  глядя с высокого берега реки на  раскинувшуюся стройку, - руки чешутся начать обустраивать  Советскую улицу.  Мигом бы слетел с Брониславска налет провинциальности.  Вскоре  ведь начнем пациентов со всей страны зазывать от татушек  здесь избавляться, легче  было бы их заставить раскошелиться, если вокруг будет соответствующий интерьер и пейзаж, а у нас…

      - А что у нас? – обиделся Приватский. – Спорткомплекс федерального уровня,  игровые площадки… Храм над рекой с золотыми куполами.   Все, кто мимо проплывает по Москве-реке, любуются этой картинкой.

      - Отличная идея! - неожиданно восхитился миллиардер, поощрительно похлопав его по плечу. – Надо их на кораблике  прямо к здравнице подвозить, а не по шоссе. Круто и всех переплюнем!
 
      Приватский не стал отпираться от соавторстве в идее и взялся ее углублять и расцвечивать новыми красками. 

     – Было бы здорово, если пациенты причаливали к плавучему ресторану. Выпили, закусили – а потом в здравницу. А сюда можно  заманивать  не только  приезжих, но и горожан. Свадьбы станут здесь справлять, юбилеи – желающие найдутся. А если завести собственную прогулочную флотилию, то людей можно катать по реке до Коломны или столицы. Стыдно же – пустая река, только баржи изредка по ней проплывают, а если теплоход – то раз в год. 

       В это время у него зазвонил смартфон. Мотыгин звал в гости.   Пообещал сообщить кое-что интересное…
      
      Серафим Капитонович поджидал его у заранее открытых ворот.   Во дворе владычествовал запах из коптильни – там  уже  была на выходе прокопченная на опилках  из ольхи и груши  нерка.    Приватский сразу вспомнил, что время  к ужину, а он еще даже не обедал. Как по команде засосало под ложечкой После смерти супруги старик волей-неволей занялся самообслуживанием, стал готовить себе пищу.  Пробудился дремавший  талант повара по-настоящему, когда он переселился в новый дом. Здесь он и вовсе развернулся –  соорудил  круглогодичный кухонный комплекс с печью под казан, мангальницей, тандыром, самоваром и  той же коптильней ... Тут он время от времени замахивался  в основом на кулинарные изыски,  одним из которых и готовился удивить гостя.  Получилось. Консультант ел да похваливал.  А остатки рыбы и вовсе собрал корочкой хлеба и отправил в рот.  Это была высшая оценка блюду – так  делал при еще живой бабушке, воспитывавшей его. 

        После  ужина прогулялись по участку и лишь затем Мотыгин завел  Приватского в кабинет. На письменном столе были аккуратно разложены  записные  книжки, папки, фотографии…

       - Пришла пора пооткровеничать. Начну с главного:  никакая Ягина не ведьма или колдунья, - начал старик.  И замолчал. Словно хотел насладиться произведенным эффектом. –  Это сказочные существа, а она реальность. Но и гипнотизером ее не назовешь.  Она сложнее устроена, чем мы. 

       - Чем люди? А она кто? – удивленно воззрился на него Приватский.   

      - В прошлый раз, когда мы с тобой встречались, я не  обо всем  рассказал, - не стал  отвлекаться  на ответ ему старик, а продолжил свою мысль. – Надо  было кое-что уточнить, додумать, привести мысли в порядок.  Так что  продолжу.

       Когда я с ней общался и затрагивал какие-то вопросы касающиеся ее жизни, особенно прошлого, то быстро забывал о чем шла речь.  На память  не жалуюсь до сих пор.  Но внезапно наступающая забывчивость  заставила задуматься.  Я давно веду дневник. Именно он  дал возможность хотя бы урывками успевать записывать то, что  еще сохранялось в памяти. Вот из этих записей и начало  что-то определенное вырисовываться.  Я понял, что она каким-то образом умеет  генерировать в себе  что-то типа импульса, достаточно продолжительного и направлять его на конкретного субъекта или даже  толпу.   Причем очень избирательно – только на негатив.  На дух  не выносит  вранье,  драки, издевательства над людьми. Может, это ультразвуковые  волны или инфразвук, к сожалению, я в этом  мало что понимаю.  Не хватает образования.  Пытался разобраться и во всевозможных психофизиологических способах воздействия,  но понял, что и сами ученые пока бродят  зачастую в потемках.   Со строением мозга, с тем  из чего он состоит, про нейронные связи  более менее есть представление, но как все работает – густой туман с редкими просветами. Причем, если  тот же гипноз действует на определенный тип людей, что бесспорно и доказано многократно, то  моя  соседка, я почти в этом уверен,   может  воздействовать на
любого человеа.

        - Кроме женщин, - вклинился консультант. –  У нас на совете депутатов все признавались в своих грехах, кроме  дам.

         -Да? – удивился Мотыгин. – Я как-то  это упустил из виду.  Хотя ответ может быть простым – вдруг им не в чем было признаваться?  Из женщин во власти только одна Петрова мне на ум приходит. Она связана с финансами, но, кажется, с ними у неё как раз порядок.   Есть и вообще глупейшее предположение – Ягина  на дам сознательно не  воздействовала.  Из-за гендерной солидарности, к примеру. 

      Но главное все же -  как она  создает сигнал?  Здесь надо целый консилиум собирать и хорошенько в ее мозгах покопаться, тогда  что-то может быть прояснится.  Только боюсь, что в нашем случае,  мы  все же действительно  с чем-то непознаваемым имеем дело. 

      Он замолчал и начал листать свои записи.  Приватский  решил, что  лучше пока ему не мешать. Но надолго его не хватило.

    -А как она сумела воздействовать на Замятина при прямом эфире на  телевидении? - засомневался он. – Ее  же  там и близко не было. Сидела в своем архиве или дома.  На таком расстоянии даже  не докричишься. Насколько  я знаю,  рассказы о психотронном оружии, действующем на удалении,  наука считает чистой воды вымыслом, так?
      - А вот с этим я все-таки  кое-что для себя прояснил.  Есть  приборы для улавливания и измерения  различных типов сигналов.  У меня вон целый шкаф ими завален. Пытался с их помощью обнаружить, что там из могов Ягиной вылетает.  Неудачно. Затем начал их  дорабатывать до нужных мне кондиций.  Лишь что-то слабое улавливал,  если успевал.   

         Мотыгин  потянулся за записной книжкой и, открыв страницу с закладкой, продолжил.
 
       -Помогла  найти частичную разгадку вот эта запись: «Промальпа» на Лиственничной?»  она была со знаком вопроса.
 
      -Эта фирма  устанавливала  вашу антенну  c усилителем на городском телевидении, - вспомнил Приватский.

     -Меня просил их, если помнишь, сделать  покойный Подберезовиков, – кивнул старик. – Правда,  потом от нее отказались, вместо эфирного телевидения перешли на кабельное, чтобы брать  за нее абонентскую плату.   Может это и правильно,  я не в обиде, так повсеместно поступают   в малых городах.  Телевидение дорогостоящая игрушка. Так вот,  после предыдущей встречи с тобой, когда мы говорили о Ягиной и пытались понять, что она за человек, я  все свои записи поднял и наткнулся на эту.  Начал вспоминать и не мог, почему в прошлом году записал название  фирмы и что эти промышленные альпинисты делали на нашей улице? Дальше было проще  -  позвонил  на телевидение и спросил, была ли у них “Промальпа” в прошлом году? Ответили: была,  демонтировали старую антенну с вышки, якобы она мешала сотовой компании. По их уверениям, увезли её с собой. Но эту запись, сужу по дате, я сделал, когда  их увидел из своего окна у нее во дворе. Они что-то там монтировали. Но Ягина стерла мою память об этом.  Но я все равно догадался, что  они устанавливали антенну. Для усиления  сигнала! Чтобы она могла посылать его на большие расстояния без особых усилий.

      Мотыгин откинулся в кресле и, прищурив глаза, смотрел счастливыми глазами  на собеседника.

       -Неужели   такое  возможно? -Приватский уже давно догадался к чему клонит старик, но  попытался разыграть неподдельное удивление.

       -Именно! Вот взгляни на это дерево, - и он протянул ему бинокль и указал  куда смотреть. – Видишь?

       Недалеко от верхушки могучей лиственницы притаилась выкрашенная под цвет коры сигарообразная  штуковина.

      -Я ее сразу узнал, это моя антенна,  в бинокль  все не разглядишь, но,  видать, ее дорабатывали, на ней вижу кое-какие изменения.

      -Кто их мог сделать? Не «Промальпа» же?

     - Уверен, что Ягина поработала – и руками, и мозгами.  А альпинистов наняла  для установки антенны на лиственнице. Вряд ли они догадывались, что монтируют.   

       - Я думал, вы скажете, что сами доработали антенну, а Лилия Степановна  вам стерла память об этом.   Не верится мне, что она такой же мастер на все руки, как вы. Возможно такое?
 
        Старик    замолчал. Обдумывал ответ.  И опять Приватскому показалось, что Мотыгин почему-то   ему рассказывает не все, что знает.  Решил проверить.

      -Серафим Капитонович,  давайте на прямоту - если у Ягиной есть некий прибор,  который  усиливает сигнал-команду из ее мозга и подает на антенну, а она транслирует  его на весь город,  тогда это   грандиознейшее событие мирового уровня.   Или …чушь собачья. Потому что такого быть не может.  Как только в Брониславске начались эти события, я перелопатил гору книг – всё, что мог найти  о  колдовстве,  человеческом мозге, гипнозе, телепатии, нейроинтерфейсах  и так далее. Что понял? Наука еще только-только взялась за изучение этой проблемы. Огромные инвестиции,  хорошо оснащенные лаборатории  работают над  теми же нейроинтерфейсами, которые позволяют обмениваться информацией между мозгом и каким-либо внешним устройством.   Что-то  у них получается. Но для этого на голову  испытателя одевают шлем или вживляют в мозг электроды, чтобы улавливать  посылаемые сигналы.  Инвалид начинает  управлять  своими конечностями, оператор автомобилем, компьютером, квадрокоптером – это уже практикуется. Но манипулировать другим человеком,  заставлять его делать  или говорить то, что он не хотел бы?   Это все-таки  ученым пока не по зубам.  А  у нас  некий божий одуванчик  это проделывает без особых затруднений.  Если вы уверены, что именно она доработала антенну и сварганила транслятор для  мозговых атак, то – где овации, нобелевская премия на блюдечке?  Или ваша задача  - пока об этом помалкивать?

      - Как минимум, - усмехнулся Мотыгин.  – Давай реально прикинем, что мы знаем о феномене Ягиной? Каким-то образом она умеет генерировать команду и  через   усилитель нацеливать  антенну на конкретный тип людей – условно назовем их мазуриками. Или  настраивает на определенные мозговые извилины, чтобы человек  сам начинал рассказывать  своих тайнах.  Возможно, снимает  некую блокировку, которая взаперти их держит.  Много неясностей.  Если бы удалось, к примеру, определить  природу и параметры  генерируемого сигнала, то создать его не составило бы труда.  Границы и размеры воздействия тоже интересны.

      В общем,  море вопросов и самый главный: как отнесется к этому она сама?  Мне почему-то кажется, что как только узнает о том, что мы хотим сделать ее объектом изучения, она испарится из Брониславска. Или что-то сотворит с нашей памятью и  нашим желанием  заниматься  ее особой.

     - Есть такая опасность, - вздохнул Приватский. –  Зная ее характер, можно не сомневаться в этом. Но я другого выхода не вижу.  Ведь какие перспективы могут открыться? Запишем   сигналы ее мозга на некий носитель и будем использовать  по необходимости.   Скажем, идет суд, включили транслятор и готово: виновные, пострадавшие,  обвинители,  адвокаты и судьи  - все говорят правду, одну только ее и ничего более.  Сплошные явки с повинной.  Воровство само отомрет – если провинившиеся тут же  сознаются, желающих заниматься криминалом днем с огнем не сыщешь.  В наших парламентах будут работать   сплошь   депутаты и сенаторы, не умеющие лгать. В правительстве тоже – если случится в стране кризис или недород чего-то, тут же выступит какой-нибудь министр и вместо того, чтобы успокоить всех и внушить уверенность в завтрашнем дне,  будет говорить без капли вранья – завтра будет еще хуже, но вы держитесь. И придется держаться, поскольку все знают, что никто народу в стране больше не смеет  врать.  Вот тогда  наша страна рванет без оглядки  в светлое будущее, хрен кто ее догонит … Как считаете, Серафим Капитонович, не совсем я завралася?

           Мотыгин от души рассмеялся и отрицательно покачал головой.

           -Неужто это большая проблема,  уговорить или  даже насильно Ягину  в наручниках  привезти в какой-нибудь  специализированный институт и изучить ее мозги?  -  задумался мечтатель.  –  Какой бы она не была,  должна помочь науке, стране в конце концов.  Как вы на это смотрите, Серафим Капитонович?

           Тот замолчал опять и  начал копаться в своих записях.

           -Изучали, - после продолжительного  молчания ответил старик. – У нее в голове оставался  осколочек после ранения  в голову. Недавно он начал ее беспокоить. Через своих знакомых я устроил ее  в  центр нейрохирургии.  Операция прошла удачно. Заодно ее   всесторонне  обследовали и в головном институте. Некоторые  показатели  ее мозга действительно существенно отличаются от обычных.  Только  в базе данных этого института есть   данные  людей и  с более высокими параметрами. Но то, что делает она, они не могут повторить.

        - Почему? – растерялся  гость.

        - Современный уровень науки  не может объяснить феномен Ягиной. 
 
         Вернувшись домой,  Приватский вновь и вновь  до полуночи прокручивал в голове разговор с Мотыгиным. С каждым встречей у  него крепло ощущение, что тот что-то важное не договаривает. Словно связан каким-то обязательством.  Потому иногда как бы случайно намекал, что это не все, что он мог бы рассказать. Но над этим он, засыпая,  решил поразмышлять завтра.
      

Глава четырнадцатая
               
                ВСПОМИНАЯ ПЕРИКЛА

       C Мотыгиным засиделись далеко за полночь.   Наговорились всласть. Приватский внял его уговорам и остался   ночевать. Утром, как только он включил смартфон, чтобы посмотреть на время, раздался   звонок.

    -Ты все еще спишь? – удивилась Петрова его заспанному голосу. – Десятый час на дворе.  Вчера  не могла дозвониться,  ты не отвечал и в доме твоем свет не горел, хотя я дважды поздно вечером мимо проезжала.

     -Да, загулял до беспамятства, - неудачно пошутил  он, пытаясь вызвать у нее  хотя бы капельку ревности.

      Она  фыркнула и  отключилась.

      Пару раз он пытался дозвониться, но она не брала трубку. Взяла только после того, как  послал  ей селфи с Мотыгиным на фоне настенного календаря. 

      -Допоздна  вчера с ним  засиделись, много интересного узнал, у него и остался на ночь.   Хочу с тобой поделиться грандиозными новостями.  Но это не телефонный разговор. Когда сможем пересечься? – залебезил он виновато.

 - Я сообщу, -  обнадежила. Приватский скорее был рад  ее тону, чем огорчен – значит не совсем он ей безразличен, если так реагирует на его  попытку возбудить ревность.
 
      Встретились ближе к вечеру. Ревнуемому даже пришлось подождать у ее кабинета, пока она  принимала припозднившуюся посетительницу. Ею оказалась  бывшая сотрудница финуправления, которая уволилась  после того, как дважды  подряд родила  близнецов и полностью  посветила   себя  их воспитанию.  Ее фотографии с четверкой  улыбающихся крепышей, сделанные вездесущим Кизиловым,  уже не раз украшали  страницы не только «Брониславских вестей», но и ряда губернских  и центральных газет.   Петрова помогла  недавно устроить их  в детсад  по соседству и уговорила ее стать главным бухгалтером  цеха розлива и  фонда.

      Соскучившись, многодетная мать с такой охотой взялась за дело, что  враз заскучал племянник Картузова –  дама  наладила под присмотром бывшей начальницы такой строжайший учет, что все  таланты  племянника  по производству и сбыту продукции оказались в очень жестких рамках. Он пожаловался дяде, но  тот  лишь упрекнул его в излишней жадности и неумении работать на перспективу.

     Пока обе дамы прощались у порога, рядом скромно топтался провинившийся.

      -Извини за глупую шутку, - попытался  он начать, когда она наконец обратила на него внимание. 

     - Начни с грандиозных новостей, - прервала  его. – Они мне  интереснее, чем твои   амурные набеги.

          Слушала  все же внимательно и чем больше  он воодушевлялся, рассказывая какие  возможности для города открывают чудеса, которые могли бы они творить  с помощью Ягиной для общественного блага  не только брониславцев, а возможно и россиян, она в конце концов и вовсе оттаяла. А он тут же  поторопился  чмокнуть ее хотя бы в щеку, но вовремя был отстранен. 

       - У меня тоже хорошие новости, - достала  из ящика письменного стола папку с документами.  –  Прикинули с главбухом цеха   какие у нас доходы. Вышли на устойчивый  рост.  Продавали вначале по 500 бутылок в день, сейчас  за тысячу. Со дня на день закончится монтаж  второй линии.  Она заработает от второй скважины. Их дебет тогда позволит удвоить производство. Чистая прибыль  превысит три миллиона рублей в месяц. Плюс доходы от сдачи площадей в аренду. В общем, стартовали удачно и есть все шансы…

       Она еще некоторое время  перечисляла перспективы,  называла торговые сети, которые хотят закупать «Живую воду»,   а потом неожиданно  сменила тему.

     -Теперь о том, чем мог бы заняться фонд. Есть идея. Давай  выделим денег на ремонт, покраску или полную замену  покосившихся заборов в городе.   Портят весь вид. А денег, чтобы их поправить, не так много нужно. И Брониславск презентабельнее будет выглядеть. Соберем группу добровольцев, они  возьмут на карандаш где и что надо сделать. Кому не хватает денег на закупку материалов, им выделим  краску, цемент, штакетник и  металл для ворот по запросам.  Тем, кому не по силам самим заняться ремонтом, наймем работников. У меня пара фирм на примете – сделают быстро, качественно  и с хорошей скидкой.

      - Я – за, - тут же согласился он. – Надо поручить это Широкову.  Он с этим лучше всех  справится. Кстати,  ты знаешь сколько в городе неработающих пенсионеров?

      - Где-то около 2 тысяч. Зачем тебе это нужно?

      - С заборами ты хорошо придумала. Но нуждающихся в починке в городе едва ли  сотни две наберется. А нам нужна масштабная акция, чтобы заговорили о фонде, начали нас активно поддерживать и помогать. Подключим совет ветеранов и пенсионный фонд, они  составят  списки  особо нуждающихся.  Таких, наверное, несколько сот. Ежемесячно будем перечислять каждому, скажем, тысячу рублей  или две  прибавки к пенсии.   В зависимости от наших доходов. Для многих даже такая сумма  будет  хорошим подспорьем. Не такие уж большие траты  для нас. А раскрутимся – еще прибавим.

       -Я хотела заикнуться еще  о спортивных  и игровых площадках во дворах,  их не хватает в городе, но твоя идея мне больше нравится. Лучше ею вначале заняться…

      -Доберемся и до площадок, -пообещал Приватский, - но я бы прибавил к ним  парковки – беда у нас с ними в городе.  Надо с нашим архитектором обмозговать где   их  разместить,  заасфальтировать, ограждения симпатичные  установить.
 
      - Будем выносить на совет?

       - Зачем?  Все это  фонд же будет финансировать,  а там мы с тобой главные добытчики денег. Кто нам посмеет возражать? – И Приватский победительно улыбнулся. Но тень, пробежавшая по ее лицу, заставила пойти на попятный. -  Не обращай внимание на мой выпендрёж, это просто рисовка перед тобой. Конечно, выноси,  раз решили общим делом заниматься.  А я на сайте  размещу информацию о том, чем фонд планирует в ближайшее время заняться –  про заборы,  пенсии, площадки и парковки… Пусть народ  до  принятия решения  на совете выскажется,  выскажет свои пожелания.  Если уж разыгрывать демократию, то всерьез и надолго. Я прав?

       Петрова , как умеют это делать только  знающие себе цену  женщины,  одними глазами сотворило  нечто, похожее на одобрение.
      
     В этот же вечер Приватский разместил на своем сайте информацию о  том, чем фонд собирается облагодетельствовать  брониславцев. На первое место поставил доплату к пенсии для особо  нуждающихся пенсионеров. Вторым шли заборы.  С необходимым пояснением, когда и что именно будет делаться для их обновления.  Отдельно шло обращение к жителям, с просьбой помочь составить карту для будущего размещения в городе  детских и спортивных площадок, а также автостоянок. Их фонд намечает строить, объединив  усилия с администрацией города и предпринимателями.

       Несмотря на поздний час, как только появилось это сообщение на сайте, под ним сразу же стали множится комментарии.  От их чтения благодетеля оторвал звонок Широкова.

        С нескрываемой обидой в голосе  он попенял на то, что с ним, председателем совета, это не было согласовано.

      - Не хотелось лишнюю бюрократию разводить, - Приватский был настроен миролюбиво. -  Ну, спросили бы вас и других членов совета:  вы против или за, чтобы доплаты к пенсии для наиболее нуждающихся учредить или заборы подправить? Неужели  кто-то  был  против?  Для народа же стараемся.  Так что не обижайтесь, Никодим Ильич, пожалуйста.   Пусть  на сайте люди выскажутся, а мы с учетом их мнения будем действовать. Кстати,  сами тоже идеи выдвигайте,  вместе воплотим  их в жизнь. Не все же нам с Петровой их  придумывать…

      Широков что-то промычал невразумительное.

      Следом позвонила главный  архитектор Овечкина.

      - Ростислав Ильич,  кто вам разрешил вторгаться в компетенцию городских властей?  Я завтра утром обязательно пожалуюсь Сучилину. У нас есть генплан,  в нем   все расписано, когда и что нужно построить, а вы своевольничаете, людей  будоражите. Они уже в комментариях  меня ругают и мэра, что мы ничего не делаем для удобства брониславцев, что у нас не хватает площадок, автостоянок,  дороги разбитые, тротуаров нет…  Чтобы  все это появилось, нужно  финансирование открыть, а бюджет  у нас на три года расписан вперед.  Так нельзя поступать! Я очень на вас обижена!

    - Вероника Николаевна,  упокойтесь.   Это мы на совете решили, том самом, который народ  выбирал на  неудачном отчете главы, - прервал ее Приватский. – И в  тексте на сайте четко указано, что все это будет финансировать   не город, а наш фонд.

     - Какой  совет,  какой  еще непонятный фонд?! Зачем вы как всегда врете?- едва ли не на крик сорвалась Овечкина. -  Я же своими глазами читаю про то, что это будет делаться совместными усилиями  администрации города и предпринимателями… Откуда у вас деньги?  Людей взбаламутите, они понапишут про свои хотелки – сделать то, построить другое, а потом будут все валить на власти, а крайней  буду я.

      - Еще раз прошу – успокойтесь и выслушайте меня внимательно. Деньги у нас есть. И текут на счет  непересыхающим ручьем.  Вы же нашу «Живую воду» пьете?..., -   и Приватский начал рисовать  перед пока еще неблагодарной слушательницей грандиозные планы преображения города во главе с главным архитектором и  директором фонда Петровой с   неистощимым денежным мешком.

     - Так это Инна Ивановна возглавляет ваш фонд? – враз успокоилась дама. – Она серьезная женщина, в отличие от вас, если с ней  это  согласовано - ах, так она еще  и инициатор всех этих планов? – тогда, думаю, все это  серьезнее, чем  я подумала… Но этим  точно она занимается? Вы мне не врёте, Ростислав Ильич? А то ведь водится за вами этот грешок...

       Концовку разговора Овечкина испортила и  поэтому Приватский   не пожелал ей приятных сновидений. И чтобы не отвечать больше на  звонки, отключил телефон и отправился спать.

       Утром за завтраком он первым делом пробежал комментарии ко вчерашнему сообщению.  Они перевалили за сотню и  на глазах прибывали – народ не только одобрял планы, но и вносил  свои  предложения.   Появились  несмотря на ранний час  первые снимки с покосившимися заборами, с  адресами и  фамилиями хозяев домов.  Они соседствовали с фотографиями  детских площадок с покореженными качелями и проржавевшими горками. Из самых интересных моментов он отметил  предложение открыть счет,  чтобы желающие тоже могли  вносить  деньги, которые фонд  использует для своих проектов.  Обратили внимание  и на уродливые ограждения предприятий из бетонных плит. Предлагалось разукрасить их.  Кое-кто не поленился  и сделал  эскизы, как они могли бы выглядеть – вполне симпатично.               

       Когда ближе  к обеду  он вновь  заглянул на сайт,  там шла уже дискуссия между теми, кто предлагал убрать глухие заборы из профнастила и заменить их  металлическим штакетником, и теми, кто был против этого. Их возражения сводились к тому, что хозяин дома сам должен решать, какой забор он хочет иметь. Против штакетника активно возражали любители ограждений из  кирпича, досок и сварного металла.  Свои комментарии подкрепляли  снимками  на любой вкус – не поспоришь, красиво смотрится.  Попадались и предложения настоящих эстетов – они были за то, чтобы снести в городе все заборы, в крайнем случае ограничиться невысокой изгородью. Соответственно, аргументировали и картинками из нероссийской жизни. Им даже не возражали – хамили. Или сочувственно замечали – мол, не доросли  мы еще до этого…
       
       Осилив едва треть комментариев, Приватский начал понимать  насколько трудную задачу предложила решить Петрова.  Когда дело дойдет до замены заборов, будут споры, крики, жалобы, могут и обматерить… И с грустью понял, что назад пути  уже нет.   

        Но по-настоящему  это осознал  лишь после того, как на спешно собранном совете по просьбе  его председателя  распределили кураторов над этими проектами. Не обошлось  без обид и споров. В конце концов Скворцова согласилась заняться детскими  площадками, Плотникова  - спортивными, Петрова – пенсионерами, Приватский – автостоянками, а Широков – заборами.  Последний тут же потребовал созвать общегородское собрание, чтобы не поодиночке, а сразу со всеми владельцами заборов решить когда,  чем и как  их обновить. Идея показалась здравой, но решили заодно и по всем остальным вопросам с народом пообщаться. Сайт все же не давал полную картину настроений.

        Собрались в том же зале, где проходил памятный отчет главы.  Кто-то  запустил слух, что  здесь будут составлять списки для получения доплат к пенсии  и выдавать деньги.  Это вызвало нездоровый ажиотаж среди пожилых людей.  Опять  негде было яблоку упасть. Немного стало посвободнее, когда Петрова  объявила, что списками  занимается   пенсионный отдел и выплаты начнутся лишь через месяц.  Но возникла жаркая дискуссия – как быть с  хорошо обеспеченными пенсионерами,  для которых такие  доплаты не принципиальны.  Остановились   на том, что  должны получать все, поскольку нет  ни информации, ни четких критериев  для определения   степени зажиточности этих горожан.

      -Пусть каждый   сам решит: оставлять эту доплату себе или  отправлять  на благотворительность, - предложила спор Граница.

       Вспомнили и о предложении открыть специальный счет  для желающих  помочь  фонду с его проектами.
 
     - Никому жертвовать не возбраняется, - подытожил Приватский.

       Ожидаемо, как и на сайте, начала разгораться жаркая дискуссия   из-за заборов.  Но ее умело пересек Широков.

     -На халяву не получится поиметь себе ограждения со столбиками,  коваными решетками плюс автоматическими воротами, - пристыдил он наиболее активно желавших сделать это за счет фонда. –Это ваши дома и ваша обязанность содержать их в порядке. Адмтехнадзор имеет право штрафовать тех, кто это не делает.  Хочу, чтобы всем было понятно - мы поможем в первую очередь тем, кто не имеет сил и средств для ремонта.  Специальные работники этим займутся.  Поддержим и тех, кто готов сам  отремонтировать или новый  забор поставить. Лично объеду все участки и с каждым хозяином дома обговорю смету.   Отдельный вопрос – ограждения предприятий. Я уже поговорил с главным архитектором и мэром – они эту задачу берут на себя. Если не справятся –  мы поможем даже им!

     И еще вот о чем хочу сказать.  Мне напомнили, что при прежнем главе города  каждая улица  в старой части города  и каждый многоэтажный дом в новой выбирали старшего, который  собирал пожелания жильцов и на совете благоустройства их рассматривали. Были даже конкурсы на лучшее содержание домов.  Эта структура была весьма полезной и отлично работала.  Но при пересменке мэров про нее забыли. Надо  возродить.  У меня есть список тех, кто последний раз возглавлял их по каждой улице и дому.  Практически все они, мы выяснили, живы и здоровы. Предлагаю им вновь приступить к своим обязанностям,  в крайнем случае - выбрать самим сменщика.
 
     Ему дружно поапплодировали.
 
      Широкова на сцене сменила Плотникова. Она сообщила, что фонд займется  созданием новых игровых и спортивных площадок, а также автостоянок. За основу будут взяты предложения жителей.  Их нужно  отправлять на электронный адрес фонда. Окончательно решение примут, когда будут проанализированы  все предложения и согласованы с администрацией города их строительство. В конце проинформировала, что мэром назначены новые заместители, взамен уволившихся Замятина и Тертеряна.  Назвала фамилии.
 
      -Кто такие? Почему не знаем, - раздались голоса.
 
      Плотникова  лишь добавила, что они из Зареченска, а подбирал их сам Сучилин.

      -У нас что, в городе не осталось достойных занять этот пост, так  и будем зареченских на шею сажать? – выкрикнул из передних рядов  чей-то мужской голос.

       -Гнать зареченских нахлебников в шею! - подхватил другой.

       Свист, топанье ног, выкрики. Плотникова пытался что-то сказать, но ее не слушали. Подошел к трибуне Приватский, но и он не смог утихомирить  внезапно воспылавшую  ненавистью и злобой толпу.  Тогда неожиданно для всех  он встал на руки и, как заправский гимнаст, прошелся по сцене. Зал от неожиданности затих.  А потом захлопал, приветствуя  столь неожиданный способ привлечь к себе внимание.

     -Имеет право  наш мэр сам назначать себе заместителей? – обратился он с вопросом к залу  и сам же ответил. -Имеет, так прописано в  уставе Брониславска.   И это я считаю нашей большой ошибкой. Надо  в нем раз и навсегда напечатать – на эти должности у нас должны назначаться в основном те, кто проживает в городе, причем после обязательного утверждения советом депутатов. Мы сами   знаем кого рекомендовать – самых лучших и достойных.  Но проблема в том, что после отмены прямых выборов в стране,  глав  городов теперь  фактически назначают губернаторы.   Организуют   соревновательный отбор из двух-трех непроходных кандидатов, а  депутаты  голосуют за нужного. Но свежеиспеченный таким образом мэр приходит руководить не один, а  со своей командой.  В итоге на главных постах оказываются люди, не знающие  города и не сильно заинтересованные в его процветании.  Больше о  собственном кармане .

       - Что предлагаешь? – раздался снова тот же голос, вызвавший недавний переполох.

        - Внести в устав города, что заместителей мэра по его предложения обязательно должны  утверждать депутаты.   

        - Слабовато, - выкрикнул тот же голос.  И в середине зала поднялся человек, которому он принадлежал -   бывший десантник Горшков, недавно  комиссованный из армии после ранения. –Самое главное,  мэр и его заместители должны выбираться только  из числа живущих в Брониславске. Точка!

      -Верно, так и надо поступить,  - подхватили голоса в зале.

       На  сцену в это время поднялась Граница.

      - Вспомним древнюю  традицию, когда  вольные русские города  приглашали  на правление  князей  и это в большинстве случаев было  полезно и выгодно.  Не знаю как   посмотрят законодатели на запрет выбирать и назначать  на главные посты только жителей города, хотя в этом есть здравое зерно. Но  суть все же в другом.  У власти должна  быть не одна рука и голова, а много рук и голов,  тогда она будет сильна и эффективна. Был такой деятель в Древней Греции - Перикл. При нем афинская демократия добилась наибольшего расцвета.  Он считал, что властью в городе должна управлять не горстка людей, а большинство, чтобы каждый мог заниматься не только своей работой и делами, но и общественными.  Такой способ управления  он называл народоправством.  У нас в Брониславске тоже появляются нечто похожее.  Сегодня мы,  к примеру, минуя администрацию,  обсуждаем  такие вопросы,  которыми население никогда не занималось.  Говорим   о доплате к пенсиям, о заборах, площадках, автостоянках.  И  все благодаря тому, что у нас появился общественный совет, а при нем фонд.   Это только начало.  Это ведь по сути революция, если подобное будет происходить и в других городах,  страна переменится.  Меня это вдохновляет. У нас большие планы.  И они обязательно будут осуществлены.

       Ей похлопали с удивлением. Обычно ее призывы были менее миролюбивыми.



                Глава пятнадцатая
         
                ХОЖДЕНИЕ В КАНОССУ

      1001 день тому назад в Брониславске  началась череда  загадочных событий,   которые  в корне изменили его жизнь.  Связывали их с завархивом Ягиной.   С ее необычайным даром заставлять власть  имущих  прилюдно признаваться в своих прегрешениях.  А поскольку такие признания  были  неприемлемыми для продолжения службы и даже нахождения на свободе, это привело к турбулентным потрясениям  во властных структурах провинциального городка. Лишило его привычной полудремы и  дало мощный толчок  экономическому и социальному развитию.   Брониславцы  вскоре  с удовлетворением заметили, что стали   жить  зажиточнее соседей.   Но это они уже приписывали  собственным заслугам - трудолюбию, предприимчивости и твердым моральным устоям.  И окончательно уверовали в то, что власть  в первую очередь должна заботиться о жителях и их процветании,  а не воровать и  врать. 

     О Ягиной к тому же брониславцы постепенно  стали забывать, посчитав, что на  нее напраслину возвели  - безобидная старушонка, хотя не без странностей. А  благотворные перемены, происходящие в городе, вселяли  в брониславцев  крепнущую  с каждым днем уверенность в  еще более зажиточном  и беспроблемном будущем.
    
    Правда,  Приватский, известный насмешник,   это называл сдувшейся пассионарностью. 

      1001-й был последним из спокойных и безмятежных  дней, отпущенных Брониславску. Новые   испытания были уже на пороге. 
          
         На следующий день,  ранним  воскресным утром,  горожан разбудил сильнейший взрыв.  В некоторых домах вылетели окна, а  в уцелевших  стеклах вскоре отразилось огненное зарево - на Лиственничной улице загорелся дом Ягиной. 

       Оперативно  к нему  прибыли пожарные расчеты. Но их задержали высокая кирпичная ограда и  железные ворота. Последние так и не сумели открыть. Пока мастерили самодельное взрывное устройство нужной мощности, упустили время. Брандспойты  с трудом справлялись с разбушевавшимся  пламенем.

        Взрыв и огонь  сильно повредили дом.  Внутри  нашли  обгоревший труп Мотыгина.  Хозяйку дома собирали по едва сохранившимся частям. Она оказалась в центре взрыва  бомбы из спикировавшего на нее дрона. Следствие сразу оказалось засекреченным и о его выводах мало что известно до сих пор.  В том числе и о том,  кто  запустил это орудие убийства,  откуда и с какой целью.  Естественно, это породило множество слухов.  Скорее всего, не соответствующих действительности.

         После взрыва  Приватский сразу же запустил в  сторону Лиственничной улицы голубя, который для съемок ему смастерил Мотыгин.  Большую часть процесса  тушения пожара удалось  снять.  Механическая птица сама вернулась домой, когда зарядка сократилась до минимума.   В этот же день запись  появилась на его сайте.

       Про голубя  никому не было известно.   Его Приватский использовал редко и в особо деликатных случаях. Поэтому запись не успели изъять и засекретить.

        На похороны Мотыгина пришли тысячи людей. Было много цветов, слов и слез. Сучилин пообещал назвать его  именем одну из улиц в новом  микрорайоне. Останки Ягиной были увезены  неизвестно куда и что с ними сделали, все еще покрыто тайной.  Пожарище было  вскоре расчищено, остатки дома и стен вывезены на свалку, а поскольку у Ягиной не было наследников, решили на этом месте разбить  площадку и заасфальтировать её для разворота автобусов, которые стали курсировать  по Лиственничной улице.
 
       На девятый день  дочь Мотыгина  уже  поминала  отца в его доме, куда перебралась со своей многочисленной семьей. Она  нашла в завещании абзац, посвященный Приватскому  -   покойный   даровал  ему все свои записи и дневники.  Они уместились в объемистый чемодан в ожидании наследника.

     В этот же  день  совершилось еще одно  таинственное событие –  бесследно исчез  самый богатый горожанин.  Картушев  не появился,  как обычно, в 8 утра  в своем кабинете.  Пунктуальный до мелочей, он всегда   предупреждал о задержке. Но  они случались редко.  Не дождались его и к  8.30 на традиционное ежедневное  совещание с группой   главных специалистов по всем направлениям холдинга. Не отвечал он  и на звонки секретарши, и своего племянника, ставшего недавно  его заместителем.

       Начальник   охраны сообщил,  что Картушев не  выезжал из своего  загородного дома.  Жил  он там в последнее время один. Трое его детей давно перебрались  в зарубежные страны. Жена  все последние годы скиталась в бизнес-классе  «Аэрофлота»   между ними и  супругом.  Последний раз в Брониславске была год назад.   

       Племянник (его с недавних пор прочили на место президента холдинга)  велел  начальнику охраны  срочно  проверить жив ли хозяин дома. Не дай бог инфаркт, инсульт, лежит без сознания и помощи. Тот обошел  все помещения огромного жилища и отрапортовал – исчез.  Каким образом  это произошло  при неусыпном наблюдении его бдительных  подчиненных, он объяснить не мог. 
 
    Обзвонили  ближайшие больницы – не поступал  пациент с такой фамилией и внешностью. Полиция  занялась его поиском.  По своим каналам пробили – в списках пассажиров  самолетов и поездов Картушев  не значился.   
            
      Горожане тут же связали исчезновение миллиардера с тем, что после взрыва дома Ягиной по городу впервые поползли слухи о крупной ссоре между учредителями. По всему, дело шло к дележу бизнеса.  Конфликт якобы  разгорелся между Картушевым и Кишеровым. Если первый был  главным идеологом   стремительно богатевшей  компании,  но  с годами отошел от штурвала, чтобы  сосредоточиться на налаживании  полезных связей с  властными структурами, то в руках второго постепенно оказались все нити управления холдингом.  Вообще-то  5 лет назад его специально для этого пригласили, чтобы навел порядок в компании, которая, разросшись, стала трудно управляемой. 

       Кишеров – высокий, худой, при ходьбе почти не сгибал ноги. Его походка  чем-то напоминала движения циркулем. Так его и прозвали за спиной.  Всегда собранный, жесткий и эффективный менеджер,  смог  за счет упорядочения производства и логистики почти удвоить прибыль компании.   По предложению  Картушева его   ввели в состав  учредителей.   Сделано было из опасения, что Циркуля переманят в другую фирму.  Слухи такие действительно ходили, хотя возможно, что их распускал как раз  тот, кто был сам в этом  заинтересован.

      Войдя в состав учредителей с  огромными полномочиями, Кишеров начал постепенно возвышаться до уровня Картушева. Это положило начало двоевластию в компании и  неизбежно привело к конфликтам.  Вначале они сглаживалось компромиссами, но на каком-то этапе  накапливавшиеся противоречия между тем как использовать общий капитал и как его преумножать, стало трудно скрывать.  Кишеров вначале мирился   с увлечением  Картушева социальными проектами  в Брониславске, считал, что  для бывшего пропагандиста   они объяснимы  и понятны, но  усилив свое влияние в управлении, стал  настаивать, что нельзя  излишне социалкой увлекаться  - это   вредить общему делу.
 
      Разногласия усилились, когда Картушев  самолично решил профинансировать    группу  Приватского - Горшкова, которая  пошла на выборы хотя и в качестве самовыдвиженцев, но  с общей программой – «Выбираем брониславцев!»  Решили не нанимать опытных политтехнологов,  а рассчитывали только на себя  и заняли, как и планировали, семь мест в городском совете. Во фракцию  также вошли   Скворцова, Плотникова, Граница и главбух цеха розлива.  Еще шесть мандатов добыли представители «Полидома».  Эти места, кстати, несколько созывов подряд  доставались представителям холдинга.  В порядке предвыборной агитации они делали косметический  ремонт в подъездах многоквартирных домов на своих участках и  ямочный для  тротуаров.  Сработал такой наглядный пиар безотказно и на этот раз.   Два места оказались у предпринимателей. И не одного у  тех, на кого делал ставку Сучилин. Скандал был на всю область - главная партия страны оказалась в пролете. Но его быстро замяли.  Мэр остался на своем посту.  А бравый десантник со своим штурмовым отрядом ушел под крыло «ЕР» и возглавил  брониславскую думу. Но позже выяснилось,  что на это место Кишеров  планировал своего ставленника – Шутпанова, некогда работавшего заместителем Подберезовикова. 

        «Полидом»  при Картушеве делал многое для города.  Начав с нуля,  компания стала одним из главных наполнителей его бюджета.  Создала сотни рабочих мест для горожан и тысячи по всей стране.  На рынке ее практичные и недорогие дачи и коттеджи пользовались  растущим спросом. Россияне и про Брониславск узнавали благодаря    рекламе холдинга, регулярно кочевавшей по всем центральным телеканалам.   Для фонда его строители перестроили бывший дом Старухина  - здание  в классическом стиле, с колоннами и обязательной ротондой. Оно  стало местной достопримечательностью.   Вместо унылых цехов и облупившихся строений  военного завода, большинство из которых снесли,   выросли аккуратные  симпатичные  здания  технопарка на любой вкус и цвет.  Быстро завоевала популярность  и в небывало короткие сроки  возведенная здравница,   с комфортабельными  спальными корпусами   для пациентов.

       Эти сооружения не только украсили город, но и вызвали неожиданный эффект –  увеличилось количество свадеб в Брониславске. Технопарк заселялся  в основном молодыми и перспективными женихами, а здравница постоянно принимала  более возрастных пациентов, решивших свести тату и заодно поправить здоровье галотерапией и грязевыми ваннами. В свободное от работы или процедур  время обе «команды» выходили на променад по городу или на его спортивным площадкам. И там неизбежно сталкивались с представителями противоположного пола.  Брониславские девушки, кстати говоря,  до сих ор отличаются скромностью и  манящей красотой, а парни – оптимизмом и находчивостью.  В итоге – встал вопрос о строительстве нового ЗАГС для города, чтобы избежать очередей перед ним, плюс роддома, детского сада, ну и далее по списку…

       Заметно город похорошел  и после  того, как фонд взялся за его облагораживание   вместе с жителями и  трудовыми коллективами.  Исчезли покосившиеся заборы, шиферные крыши, бетонные ограды…  Пока шла раскачка,   мало кого интересовало, как выглядит его дом с покосившими воротами или  место работы с лужами  и дырами на  асфальте и  сиротливыми  нужниками  напоказ. А затем началось соревнование между жителями плюс учреждениями и предприятиями разного ранга   - у кого лучше и краше получится.

   Пусть не по дням, а из месяца в месяц город  хорошел от обновок. Как-то сам Костоправов, пролетая на вертолете над городом, обратил внимание – живописней стал сверху смотреться Брониславск.  Приземлившись, проехал по городу с Сучилиным. И вид снизу ему приглянулся.  Игровые площадки, автостоянки, газоны  и клумбы, между  которыми бродят, как ему показалось,  горожане со счастливыми лицами -  чем не парадиз?

     А когда узнал, что  в этом заслуга не только мэра, но и его любимца Приватского и его фонда,   то привез вскоре  в Брониславск  внушительную делегацию  из подмосковных  городов, чтобы понятно всем стало,  как можно  и нужно  «без дотаций и субвенций  наводить порядок по месту жительства».

      Но особое внимание  город привлек к себе  после чемпионата мира по футболу.  Тренеры сборной Аргентины  неожиданно для всех выбрали для размещения команды  малоизвестный Брониславск. На широкой полосе между Москвой-рекой и Ельским озером, благодаря стратегическому  заделу покойного Подберезовикова,  разместились отличные футбольные поля, современный комплекс для тренировок и отдыха спортсменов.  Еще плюс  - тихое, спокойное место защищенно от любопытных глаз   соперников. Он мог оказаться счастливым  для альбиселесте, если бы не встреча с будущими чемпионами  - французами. Но они рассчитались с ними за обидный проигрыш.  Правда, уже в  финале  следующего чемпионата мира в Катаре. Но город тогда остался в выигрыше  - за счет федеральных вливаний поспешно принарядили улицы, по которым должна была передвигаться аргентинская сборная во главе с Месси. К тому же к футбольной фиесте на деньги ФИФА построили замечательный  стадион, с трибунами, освещением, тренировочным залом.  Для брониславцев, которых вместил  новый комплекс,  кудесники мяча  приготовили  еще один подарок - провели показательную тренировку.

      Неожиданно свалившаяся на город  известность привлекала после чемпионата массу  команд, желающих  арендовать - за соответственно возросшую плату - для тренировок спортивный комплекс и поля,  еще хранившие следы аргентинских бутс.  Плюс вишенка на торте – в Брониславске  в тот же год решили прописать  учебно-тренировочный центр юношеских и молодежных сборных команд России по футболу, а  построенный к чемпионату стадион по  совету ФИФА передали  бесплатно школе олимпийского резерва имени Подберезовикова, по его инициативе и созданной еще в прошлом веке.

       Но   город  привлекал внимание не только  своими достижениями.  В тот же  год,  когда в Брониславске неожиданно разоткровеничался губернатор, а следом и прочие функционеры, Костоправова осенила весьма здравая мысль: попробовать  здесь же заслушать  отчет одного из  министров.  В том же  зале.  Сановник  отвечал за строительство и имел неоднозначную репутацию. Вывести его на чистую воду не удавалось. Мешали покровители.  Но после  его неожиданных откровений  и признаний  под запись видеокамер  он,  не дожидаясь  приглашения в  настоящую камеру,   исчез.  Оказавшись за границей,  не подавал признаков раскаяния, поскольку  еще раньше  втайне  умудрился стать мужем гражданки одной из не очень дружественных стран.

       Правда,   когда зашла речь  об аресте незаконно нажитого, его родственники наняли адвоката, который построил защиту на том факте, что якобы   беглец давал показания под гипнозом,  без  согласия и это  абсолютно незаконно.

       После непродолжительных консультаций со специалистами суд постановил – ни гипноза, ни допроса  не было. Обвиняемый сам на собрании чистосердечно рассказал о своих преступлениях. Запись его выступления сохранилась.  Хотя и заочно осужден, но его имущество  подлежит изъятию. Что и было сделано для покрытия ущерба.

     Естественно, начинание  было продолжено. Начали заслушивать не только чиновничью рать, но и глав городских округов области.  Не все сумели  пройти через это чистилище, многие оказались в отставке или на нарах.  Это самым благотворным образом сказалось на  всех сферах  жизни Подмосковья.

    Благие перемены в Брониславске множились вширь и ввысь. И пчелы  роились в те годы необыкновенно и  экономика   росла невиданными скачками. Кизилов в одной из своих передовиц назвал тот период началом золотого века. Что было  незамедлительно и по достоинству оценено губернскими властями - ему присвоили звание заслуженного работника печати, чего он давно, хотя и втайне жаждал.

    Строились дороги, жилье, всяческий соцкультбыт, рождаемость ставила рекорды, правда, не без помощи мигрантов… А губернатора, вспомнив его пламенную речь на предвыборном митинге,  все же послали добиться таких же результатов в Приамурье. Посоревноваться с китайцами с противоположного берега.

      Наблюдать за хождением в Каноссу, то бишь  в Брониславск,  с  вымученным раскаянием  сановников, стало весьма популярным зрелищем для  народа.  Первым по эксклюзивному праву  чиновничьи откровения о своих  грехах  показывало  городское телевидение, потом эти репортажи тиражировали всяческие телеканалы и блогеры в интернете. Просмотры  зашкаливали. 

      Популярность  Костоправова, инициатора подобных саморазоблачений,  ставшего  к этому времени исполняющим обязанности  губернатора,  взмыла в Подмосковье и стране до головокружительных высот.  На  её пике у утратившего осторожность Егора Кузьмича появилась и совсем уж смелая мысль – проводить здесь же  заседания или  даже вовсе перевести облдуму в Брониславск. Но идею зарубили на корню.
      
      Воспротивились  не только депутаты, но и более влиятельные люди.  Посчитали, что это автоматически поставит вопрос о передислокации туда же Госдумы, а  затем, возможно, и других опор державы, что, не дай господи, скособочит  и без того с трудом выстроенную   государственную вертикаль.

       И вот на всеми этими светлыми перспективами, обещающими Брониславску  процветание и благоденствие,  а также славу одного из самых стремительно прогрессирующих городов страны, начала нависать темная туча грядущих  неприятностей.  Но если смерть  Мотыгина и Ягиной   плодила весьма смутные ожидания, что    невиданным откровениям и раскаяниям власти  предержащих  придет конец, то исчезновение  миллиардера могло иметь   для города  весьма  скорые и ощутимые финансовые последствия.

      Пока   Картушев  был во главе «Полидома»,  вливания в городскую казну были ощутимы и  постоянно росли.   Но   Кишеров вознамерился добиваться перехода  компании в юрисдикцию Зареченска. Там ему обещали существенные послабления и иной профит.  И к его аргументам,  подкрепленным расчетами, постепенно  один за другим склонялись и другие  основатели компании.  Для Брониславска это не было бы катастрофой, но вместе с налогами в Зареченск, опасались,  начнут перекочевать  немало специалистов и сопутствующих производств.  И вряд ли  в ближайшие годы это удастся возместить.  Да и общественному фонду это создаст немало проблем.  Потому встревоженный Приватский начал искать встречу с Картушевым.

         Встреча состоялась  в его кабинете. Но перед этим пришлось потомиться  в приемной - у главы холдинга  затянулось совещание. Даже через двойные двери слышались  хотя и сильно заглушенные, но резкие голоса.   Обычно приветливой и разговорчивой секретарше было  не до посетителя, она с  озабоченным лицом рылась в папках,  искала какие-то бумаги и, найдя,  загружала их в ненасытный шредер.

      - Откуда фамилия  у тебя такая…хм… необычная? –  поздоровавшись,  неожиданно спросил Приватского миллиардер,  только вчера вернувшийся со средиземноморским загаром  после долгого отсутствия.   Спросил для заполнения паузы, сам в это время  тоже  раздражено, как и секретарша, продолжал что-то искать в ящиках письменного стола. 

      -  Прадед по отцовской линии был большой шутник  и любил приврать,   вот и фамилию ему  дали  соответствующую -  со второй буквой Рэ, - пояснил  консультант. - Но  бабушка, когда выходила замуж за деда,  поставила условие – сократить ее. Чтобы стала более благозвучной. 
 
    - Прадед был Привратским? Забавная история,  - оценил   Картушев, продолжая рыться в столе.

     – Конечно, - согласился правнук.  И сразу  перешел к тому, что его больше всего волновало.

       -Говоришь, что слухи до тебя доходят о расколе? –  Картушев как-то косорото  ухмыльнулся. - Не бери в голову.   Они сильно преувеличены. Кому-то захотелось потянуть одеяло на себя, такое и раньше бывало, я всегда говорил -  оперился, лети дальше самостоятельно. Все, кто хотел, давно ушли. Остался костяк, мы как пальцы на  ладони, убери любой и хватка враз ослабнет. Но один у нас оказался лишним. Так что  пережуем и эту  ситуацию.

        Покойный мэр Подберезовиков в шутку называл Брониславск чемпионом по сплетням. Историк по образованию,  он видел в этом пусть и извращенный, но  протест против  официального завирательства,  которым многие годы  грешили в стране.  А раз так, то сам внимательно  отслеживал какие гуляют слухи по городу. Это помогало ему держать руку на пульсе настроений горожан. Приватский  знал об этой склонности  бывшего главы, поэтому и завел сайт “Брониславские сплетни”.  А когда  убедился  после встречи с Картушевым, что внутри “Полидома” все-таки назревают тектонические разломы,  и нужно пока не поздно  попытаться предотвратить распад холдинга,  съездил  на прием к  Костоправову,   ставшему к тому времени исполняющим обязанности губернатора. Тот отнесся к опасениям всерьез,  пообещал во всем разобраться и остановить  раскол  компании.

     Но  по-настоящему  Приватский встревожился, когда узнал, что уже подключились  внешние силы, которые заинтересованы в передислокации компании в Зареченск.  Они якобы  дали понять Сучилину, что  могут его убрать из Брониславска, если этому будет препятствовать.  Но, возможно, тот сам втайне вел двойную игру, надеясь со временем переместиться  в более престижное кресло – главы Зареченска.
      
       Встревожилась и Петрова.  Но встретившись с Приватским, была как всегда спокойна и сосредоточена.  Лишь   по краям глаз он заметил на ее лице тоненькие нити морщинок. Раньше их, кажется, не было.  Она вместе с главным бухгалтером начала  готовить акт сверки  фонда по всем договорам и взаиморасчетам с «Полидомом», чтобы  заранее ясно представлять полную картину взаиморасчетов.

      С  большей частью  платежей за дом для совета, за технопарк расплатились  в срок. Остался   долг за здравницу.  Она, как оценивала  Петрова, работает с хорошей  загрузкой и прибылью. В договоре  прописано, что оплата должна производиться  поквартально. Но  шла с опережением.  Кроме того, дополнительно учитывалось лечение сотрудников холдинга в здравнице.  Набегала за год вполне серьезная сумма, которая  позволяла существенно сокращать платежи.

     - У нас на сегодня остаток  долга за здравницу  57 196431 рубль, - объяснила она Приватскому. – По договору погашение  мы должны завершить  через два года с небольшим.  По моим расчетам, даже если они не будут  пользоваться нашими услугами,  должны закрыть долг за полтора года. А с учетом растущих доходов от инвестиций в стартапы, сможем и раньше.  Граница хотела перечислить нам 10 миллионов, но я ее отговорила.  Хотя, на крайний случай, это  тоже вариант для пополнения баланса. Но, думаю, раздел холдинга даже если начнется в ближайшее время, затянется – дело это долгое и  не очень простое.

       - Не сомневался, что у нас порядок во взаиморасчетах, - тяжело вздохнул Приватский. – Волнует другое:  у меня с Кишеровым  взаимная нелюбовь.  Вот и пытаюсь угадать, какие он нам каверзы  подложит.  Есть у тебя  варианты? 

        - Особых проблем пока не вижу. Но помнишь, как  ты настаивал, а я  отговаривала от того, чтобы брать «Полидом» в учредители здравницы? – Все-таки дождалась любимая женщина  момента, когда можно воткнуть шпильку за тот период, когда он  пробивал этот вариант и  почти весь состав совета был за это. – Слава богу, что удалось избежать этой опасности. Это стало бы   нашей ахиллесовой пятой.

       - Зачем же бога славить, если это  твоя заслуга, - повеселел    Приватский. – Хочешь на колени встану и  ручку твою поцелую в знак благодарности?

        -Если хочешь, Ростислав, меня  отблагодарить, то дай слово, что выполнишь мою просьбу? – голос у Петровой был усталый, как и выражение лица. 
 
       - Что-то мне подсказывает, что  просьба будет  такой, что мне не надо на нее соглашаться.  Даже начинаю догадываться какой? Назвать?

        -Раз догадался, то прошу  освободить меня от твоих попыток поцеловать, обнять, склонить, затащить  постель. Давай лучше поговорим о деле.

        -Давай,  иначе  могу расплакаться, -  сдался воздыхатель,  отвергнутый в очередной раз. 

        -Наш цех по разливу воды надо выводить из  технопарка. Здесь ему тесновато да и по профилю он не вписывается в общую картину.  Он уже крепко стоит на ногах. Надо строить небольшой полностью автоматизированный завод  поближе к Лесной улице  в Бисерово. По моей просьбе в земельном комитете уже присмотрели подходящий участок со всеми коммуникациями.  Есть и типовой проект для него. Так что, не останавливая нынешний розлив, можем запустить параллельный с удвоенной мощностью. Вот бизнес-план, посмотри на досуге.

        Далее. Технопарк,  подчиняясь администрации,   стреножен многими законами, не развернешься.  Надо его акционировать. Муниципальному образованию разрешается учреждать ОАО. Город может войти туда с 25 процентами и+ 1 акция, это прописано в законе. В итоге Брониславск будет только в выигрыше.

       -Я бы  не торопился с акционированием,  у нас и так много проблем и дел по горло,-  воспротивился  Приватский. -  Нам дали этот завод на откуп по велению Костоправова, чтобы мы сделали из него технопарк.  Никто в наши дела не лезет. Все помещения аренде, деньги идут и нам, и им. Муниципалитет доволен.  А появятся акционеры – возникнут проблемы с согласованиями.

      - На горизонте  уже маячат другие проблемы, дорогой мой откладывальщик.  Mногие из наших арендаторов, особенно те, кто успешен,  уже подумывают о том, чтобы  купить то, что они сейчас арендуют – строения с земельным участком. Закон это разрешает.  А чересполосица в собственности усложнит нам руководство технопарком и на масштабные задачи  тогда не сможем замахиваться.   Но я опасаюсь даже не этого. Поговаривают, что  Костоправова уберут. Ему вскоре 67  исполнится.   Смену ему готовят.  И не факт, что другой губернатор нас будет также поддерживать.  Уже появились желающие отжать у нас  территорию завода. Город на пересечении двух федеральных трасс. Москва с колокольни видна. Крупный маркетплейс хотел бы на этом месте иметь свой логистический центр на весь восток области.  И вроде бы Сучилин не против. Но  пока побаивается Костоправова.

     -Это похоже на правду, - задумался пока еще президент технопарка. –  Но выгоды для города не очевидные.  Сортировочный центр – это сотни мигрантов, в них они в основном работают.  Грузовики день и ночь  будут гонять по подъездным путям.  А технопарк привлек и  будет притягивать образованный и амбициозный народ. И наша молодежь здесь отличную обкатку проходит.  Некоторые  вузы уже поговаривают о желании открыть в городе свои филиалы. Думаешь, в сумме это не перевесит плюсы логистического центра?

       - Большие деньги могут перевесить, - был ответ.

 *Примечание: Тысячу лет назад в замке Коносса в Северной Италии император Генрих V, отлученный от церкви, унизительно выпрашивал прощение у римского папы. С тех выражение "Хождение в Коноссу" стало обозначать покаяние против своей воли.



  Глава шестнадцатая
      
                АРХИВ МОТЫГИНА

        Еще до исчезновения Картушева в «Полидоме»  началась подготовка к  дележу бизнеса.   C Кишеровым из компании выходило еще два учредителя.   У всех были равные доли. Но вместе с большей частью бизнеса   уходили   практически все основные службы, занимавшиеся экономикой,  производством и продажами.  Там, как и в региональных филиалах, давно уже были  этой тройкой расставлены соответствующие  люди. 

      Картушев, остававшийся со Станкявичусом в меньшинстве,   в предынфарктном состоянии слег в больницу. Раздел практически ставил его на грань разорения. Вчерашние компаньоны по сути оставляли   ему обезлюдевшую компанию - пустышку,  которую надо  выстраивать заново.  Но мучительнее всего было осознавать, что предали его самые близкие соратники, с кем  он прошел огонь и воду на военной службе и в предпринимательстве в самые лихие годы. С кем добился  известности, уважения,  создав одну из самых  успешных  компаний в стране.  С  болью и тоской, лежа на больничной кровати,  он осознавал,  что все, чем он занимался все последние годы,  рушится на его глазах.  И это уже непоправимо.

     После выписки из больницы он  через неделю и исчез.   Люди перешептывались, что вскрылись старые грехи после проверки налоговой, но постепенно возобладала версия, что  он  пытался убрать Кишерова, виновника  разрушения «Полидома».  Но нанятые им киллеры обратились в полицию.

       Узнав об этом, Приватский почувствовал внутри пустоту.  С Картушевым его связывали  с недавних пор уже не деловые, а скорее приятельские отношения. Ему можно было  в любое время позвонить и попросить совета, помощи. Большие деньги не сделали его высокомерным.    Он был не жаден и доступен.  К нему приходили директора школ, детсадов, тренеры, пенсионеры из совета ветеранов, чтобы   помог с автобусом для поездки на экскурсию,  выделил стройматериалы или людей для ремонта. Он никому не отказывал.  В его сейфе  всегда  лежали наличные, которые он тут же, выслушав, доставал для просителя.

       Он любил поговорить о политике, истории.   Мог блеснуть эрудицией, удивить  цитатой или фактом, которые можно было даже  не перепроверять – бесполезно.    Хорошо знал   труды  отечественных и зарубежных политологов новейшего времени.  С некоторыми из них был даже очно знаком. Англичан и немцев читал в подлиннике. Бывал  в горячих точках.  Рассказывал, что там приходилось убивать, особенно  на афганской войне.   Значит, все-таки  и сейчас принял это решение, подсказанное взыгравшей горячей кавказской кровью? 

         Приватский не знал  ответа. Но чувствовал, что больше никогда его не увидит. Как Мотыгина и Ягину.   Странно, но эти люди,  намного старше его,  стали ближе  тех, с кем дружил с детства, в институте. И тут он вспомнил о Петровой.  Он уже не представлял, как мог раньше жить без того, чтобы видеть ее, советоваться или просто быть рядом.  С ней любые проблемы казались преодолимыми, а  переживания  неглубокими и недолгими. И это ощущение ее нужности и важности в его жизни росло с каждым днем. А все ее попытки огородиться от него  запретами и барьерами, только усиливали его желание перешагнуть через  них как можно скорее. 

      Решил позвонить.

      -Выходи за меня замуж, - вырвалось неожиданно для него вместо приветствия. – Никого у меня ближе тебя не осталось.

        - Надеюсь, ты не пьян? - осторожно поинтересовалась она.

        - Не с кем выпить. Картушева нет. Мотыгин умер. Только ты  из самых близких. Поэтому и замуж зову.

        - Нет, Ростислав, выбрось это из головы.  Мы с тобой  уже об этом говорили.

         -О замужестве не говорили…

         - Хорошо,  если ты до сих пор не понял, мой ответ: нет и нет!

         - Из-за разницы в возрасте? Боишься, что быстрее меня будешь стареть?

         - Просто я не хочу замуж  выходить.  Уже была. Этого разве недостаточно?  Насколько  знаю, родных  у тебя не осталось, живешь один. Пора уже семьей обзавестись. Найди помоложе невесту, она родит тебе детей.  Род свой продолжишь. А меня уволь. Будь здоров, - и отключилась.

          Через  час, устав бороться с собой, он позвонил в ее дверь,  а когда она открыла,  шагнул вперед и, не дав ей опомниться, крепко прижал к себе и  покрыл поцелуями лицо, слабо сопротивляющиеся руки и, наконец, губы.

          Она прикрыла ногой дверь.

         - Сумасшедший! А если бы соседи увидели   или дети были дома?

         - Сказал бы им, что ты выходишь замуж за меня.

         - Официально  я все еще состою в браке…
         
       Ближе к вечеру, когда Приватский   почти по-семейному с будущей женой, как он полагал, пили кофе на кухне, позвонила секретарша Кишерова.  Сообщила, что он будет ждать его в 10 утра в своем кабинете.

      -Вас время устраивает? – уточнила.  Петрова, слышавшая переговоры по громкой связи, согласно кивнула.

      - Может,  не идти на  эту встречу? –  все же задумался   жених. -  Я тебе уже говорил, что мы на дух не выносим друг друга. Только зря время потеряю.  Кто он такой для нас? Дела мы имели с Картушевым. И он ведь пока  не лишен полномочий.  Вдруг еще объявится?
 
       - Надо идти, - не поддержала его сомнений  невеста. -Узнаешь, что  хочет. Это важно.  Все же придется иметь дело с  ним.  Станкявичус без Картушева компанию не оживит, скорее всего,  продаст   свою долю.  Другим учредителям. Иначе все потеряет.  Нам  тоже выгоднее наладить с Кишеровым отношения,  худой мир всегда  предпочтительнее ссоры.
 
        Кишеров  без задержки принял его в  прежнем кабинете. Неприятно удивило, что секретарша  была  из приемной Картушева.  Она была вновь приветлива и  одарила посетителя лучезарной улыбкой, блеснув отбеленными зубами. 

         У Приватского отношения с  Циркулем не заладились изначально.   При первой же ссоре  тот  называл  его нахлебником.  Картушев любил время от времени давать ему интервью  для городской газеты и «Брониславских сплетен».   По договоренности эти беседы  были платными.  Как и книги об истории  города, о ветеранах войны, почетных гражданах, которые  глава  администрации  просил профинансировать миллиардера, а «нахлебник» писал их вместе с Кизиловым.  И делал это  в основном из-за краеведческого интереса, гонорары все-таки  были  скоромными. Но  поскольку в счета   включались также типографские расходы за печать, и если они попадали в руки Кишерова, тот, увидев  внушительную сумму за  туфтень, как он это называл,  начинал заикаться.   Прямо заявлял о нахлебничестве  он  и  Кизилову,  давнему партийцу, но тот  обзывал его буржуем и называл гонорары экспроприацией.  И чтобы не терять соавтора, согласился взять на себя доставку  тому раздражающих счетов не только за книги, но и интервью.

       Посетителей   Кишеров   встречал лишь приветствием и сразу переходил к делу.  Даже в  мелочах был  четок и деловит. Ненавидел задушевные разговоры. Поэтому, поздоровавшись, сразу протянул Приватскому официальное письмо с просьбой  предоставить информацию о всех договорах  и взаиморасчетах   фонда с  «Полидомом». 

      -  Ради этого пригласили? Достаточно было прислать   письмо почтой или курьером, - слегка съязвил Приватский, - мы бы подготовили акт сверки.    У Петровой с отчетностью все в порядке, вы же знаете.

      -Не сомневаюсь, - собеседник был настроен миролюбиво. – Но хотелось с вами  тесней пообщаться, – и он  двинулся  циркульным шагом не к  насиженному креслу, а  к приставному столику, чтобы оказаться поближе к собеседнику. 

      Уселся и нахлебник.  И вопросительно уставился на  хозяина кабинета      

    – Хочу у вас приобрести здравницу, - огорошил тот.
 
    Этого Приватский не ожидал. В душе он надеялся, что услышит дежурные слова о том, что  после исчезновения Картушева  надо  лишь кое-что поменять,  но  в целом «давайте жить дружно». 

       -У нас   в планах сделать из него элитный санаторий.  Ваш фонд не потянете такой проект.  Цену дадим хорошую и он нарисовал на бумаге  цифру 1.

       - Один рубль? – опешил Приватский.

       - Очень хорошо, что вы уже начали торговаться, - усмехнулся покупатель. – Миллиард имел в виду. По рукам?

        - Долларов? -  прозвучало  наивное уточнение.

        - Не стройте из себя идиота, - начало испаряться миролюбие у Кишерова. – В рублях.  И это хорошая цена.  К тому же мы  аннулируем ваш долг за ее сооружение.

         Приватский притянул к себе тот же лист бумаги и приписал по памяти размер долга 57 196431, 08.

        -Ваша цена? – удивился Кишеров.

        -Нет, это  наш долг.  Можем даже сейчас  его покрыть,  деньги у нас есть. Но не будем спешить . В указанный срок  погасим..

        -Понятно. Но я бы советовал  не спешить именно с отказом, а хорошенько подумать. 
 
        -Хорошенько подумаем, - приподнялся с места Приватский и,  не попрощавшись, направился к двери.  Намеренно забыл прихватить письмо. Его  все же успела передать  недовольная  секретарша, когда он  садился в автомобиль.

      На обратном пути он заехал к Петровой. Вкратце рассказал о встрече с Кишеровым.

      - Понятно  зачем нужна ему здравница, - опечалилась она. - Будет сюда   привозить на воды  начальство, подлечивать и решать заодно свои проблемы.  Можно было бы через агентство по недропользованию оградить себя от посягательств на  «Живую воду». Но он, пройдоха,   купит участки рядом с нашими скважинами, пробурит новые и лицензию на них оформит.  Вряд  ли выиграем  в противостоянии с ним. Может, действительно продать?

       - Я против. Надо  бороться.  На здравнице он не остановится. Не успокоится, пока нас не уничтожит. Не удивлюсь, если  он имеет отношение к убийству Ягиной и Мотыгина.  А может и к исчезновению Картушева руку приложил.

        -Может и нам пора начинать его боятся? – задумалась она.

         Он не успел ответить. В это время по селектору  Петрову попросили заглянуть к мэру.  Приватский не стал дожидаться ее возвращения. Отправился домой.
 
       Получив по завещанию бумаги Мотыгина, он поначалу без особого интереса перечитывал  его дневники. Многое  было ему знакомо по тем годам, когда  он помогал ему готовить  рассказы для публикации. К тому же  автор вклеивал в свой дневник  понравившиеся ему публикации из «Брониславских вестей», других газет. Эти страницы он  просто перелистывал. C удовольствием  прочел лишь те, в которых старик писал о встречах и разговорах с ним.  Они были весьма комплементарными.

     Самое интересное началось cо страниц,  связанных  с Ягиной. Подробно описывалось как рос ее дом. Строители попались то ли неразговорчивые, то ли им было запрещено  общаться с соседями. Саму  владелицу  он видел лишь издали  всего  несколько раз. По сторонам участка были установлены видеокамеры, по ним она, наверное, и наблюдала за возведением коттеджа.  А впервые познакомился с ней после ее новоселья.  Удалось пообщаться, когда она пешком отправилась в город и  он предложил подвезти  на  старенькой «Ниве». Разговорились, вернее больше он болтал о том о сем,  а она даже на вопросы отвечала односложно. Но это уже были все же первые шаги навстречу.  После этого она несколько раз обращалась к нему за помощью по дому – что-то починить или дать совет мастера на все руки. 

     Он помнил, что о Ягиной ему прежде рассказывал  Мотыгин.  О том, как нашел места ее проживания  по печатям в книгах, сохранившихся в ее библиотеке. Как узнал, что она осталась сиротой.  Но нашел в дневнике   и важные детали, которые он  от него утаивал. Наверное, имелись на это веские причины. Некоторые страницы были  даже вырваны.  Часть  написанного  на некоторых листах оказалась густо зачеркнутой. Значит,  что-то хотел  скрыть от будущих читателей и в первую очередь от него,  хотя и завещал ему свой архив.   Cтарик писал шариковой ручкой с твердым нажимом, поэтому  Приватский  все же смог большую часть текста прочесть. Аккуратно штриховал эти места  простым карандашом.  С замазанными строками было сложнее – пришлось применять специальную фотосъемку и светофильтры.

      Труд был кропотливый, но таким образом набрались отрывки  хотя и разрозненной, но ценной информации,  плюс что-то  пришлось угадывать и в итоге   выстраивалась хотя и не бесспорная, но все же близкая к реалиям история жизни загадочной женщины.

      Оказывается Мотыгин  не сразу  понял, что она стирает из его памяти все  разговоры с ним. И это тоже отразилось на полноте записей.  Впервые он серьезно задумался о необычных способностях таинственной соседки, когда  ей удалось погасить ссору между узбеками и таджиками на стройке. Обратил внимание и на то, что при ее приближении самые зловредные собаки поджимали хвосты и прятались от неё… Такие факты накапливались.  Со временем  он  смог определить, что она  для этого посылает    определенные биоэлектрические сигналы. Только их мощность  на  несколько порядков выше, чем у обычных людей. Осталось  выяснить, каким образом она их генерирует и замерить их. Но для этого нужен был специальный  прибор.
 
    Приватский связался с дочерью Мотыгина  и попросил  разрешения осмотреть его библиотеку. Там надеялся найти ключи к разгадке тайн, о которых тот умолчал в беседах с ним.

     - Я уже хотела сама вам позвонить. Отец любил вас и ценил. И вы ему во многих вещах были надежным помощником. Поэтому посмотрите книги и возьмите какие вам нужны, остальные я хочу продать. Думала детям пригодятся, но они меня  на смех подняли. Говорят, сейчас в интернете любую книгу можно найти. Сидят постоянно уткнувшись в свои телефоны. Даже в саду прополкой из-под палки занимаются. И из его мастерской возьмите все, что вам нужно. Будем освобождать ее.  Для теплицы и выращивания цветов на продажу она в самый раз.

     Дважды приглашать его не требовалось. После тщательного  осмотра библиотеки и мастерской он  подогнал два грузовика и подчистую вывез практически все – книги и инструменты завез в дом с колоннами,  а самые любопытные изделия Серафима Капитоновича себе домой.  Затем вручил его дочери  пачечку денег.

      -Папа всегда говорил, что вы очень порядочный человек, - ахнула  она от удовольствия.

      Книги и записи  подсказали,  что  Мотыгину удалось сделать  такой прибор. Пользуясь отдельными отрывочными сведениями из дневника, Приватский  смог отыскать его  по описанию среди вывезенных изделий. Правда, не имея соответствующей подготовки,  не разобрался, как с его помощью  старик мог  определять частоту сигналов, исходивших из мозга Ягиной.  Тем более как  блокировал их, если она пыталась  стирать  информацию из его  памяти. 

     Прочел и о том, что подопытная соседка вскоре  догадалась, что сама стала объектом для экспериментов.   И  надолго из-за этого прекратила общение.  Эти страницы, достаточно откровенные, как ни странно, в дневнике сохранились. Приватский даже предположил, что старик  был  уверен,  завещая ему дневник, что он  со временем  по нему будет пытаться понять всю историю   его взаимоотношений с Ягиной и поэтому не хотел  скрывать важные детали. Считал, наверное, что  догадается о недостающей информации, о которой ему не нужно знать.

     Мотыгин подробно описал как создавал  ворона, который в итоге  стал с ней неразлучен.  Приватский  по неким намекам догадался, что мастер сделал  из этого подарка  троянскую птицу, напичканную  датчиками, чтобы  получить больше информации об этой  таинственной  женщине.  Но  именно эти   страницы,  рассказывающие  что ему удалось узнать,   были  вырваны.   Старик, скорее всего, полагал, что  лучше унести эту тайну в могилу.

       Самую интересную разгадку   Приватский добыл из наиболее замазанной страницы –  оказывается  Мотыгин со временем настолько обаял  Ягину, что уговорил ее усилить сигналы мозга через антенну,  ту самую, которую установила на  ее участке  «Промальпа». Но старый хитрец зачем-то считал нужным скрывать это от него. Причем,  судя по дате, это произошло накануне приезда губернатора в Брониславск.  C этого дня   в Брониславске  и  стартовала эстафета саморазоблачений  грешников различного ранга.  Вряд ли оба ожидали подобного эффекта и сознательно готовили эту буффонаду.  Cкорее  именно Серафим Капитонович, старый и убежденный правдоруб,   убедившись в ошеломительном эффекте   возможностей Ягиной, уговорил ее заставить  сановников  разговориться по полной. Хотя  желание  могло быть и обоюдным. 

     Врут и не краснеют – была  любимой поговоркой старика,  когда он слушал чью либо речь со сцены или по телевизору. Приватского это  смешило, вроде бы, взрослый мужик,  многое в жизни повидал и не такие речи слышал, а надо же – все еще верит в то, что  на госслужбе  все поголовно обязаны работать в белых перчатках и не замарать их.  У доморощенного экономиста даже была собственная  теория  с расчетами  вреда от выявленной в стране и скрытой коррупции .  С цифрами на руках доказывал  он Приватскому, что когда СССР развалился, тогда сравнительно небольшое  число  воров   погрело руки на приватизации, на залоговых аукционах и  прочих новациях  Большого хапка.  Но сегодня, убеждал он его, вред от воровства  в разы  превышает то, что  было  тогда  растащено. 

      Мотыгин обижался  всерьез, когда  Приватский подшучивал над его  теорией и  статистическими выкладками.  Горячась доказывал, что на вранье далеко не уедешь, ничего путного не построишь, вот если бы  все, кто при власти находились под лупой – что  имеют по  сусекам, на какие заработки хоромы воздвигают,  по средствам ли живут их дети и родственники, то и государство было сильным и  авторитетным для народа.

     -То ли власть у нас слепая, то ли нас за таких держит, - возмущался он. – Ведь у нас  есть  службы, которым прямо это вменено в обязанность – наблюдать и пресекать, так в них  свои рекордсмены по воровству и коррупции не переводятся. Никогда  не обкрадывали страну с таким размахом. Я практически всю жизнь  хорошо зарабатывал и копил деньги на то, чтобы построить себе этот дом, для этого  квартиру и родительский участок  продал и то едва-едва хватило. А у них  огромные усадьбы для себя и прислуги,  яхты,  гаражи….  Я не против, если это честно заработано, но как раз  такие люди знают цену  деньгам и не уважают роскошь, обходятся без излишеств.  Живут  не выпячивая достаток. Если взяться и по-настоящему проверить  этих жирующих, наверное, каждого второго можно  лишать неправедно наворованного. А затем и за первых взяться…

      - Для таких опять Гулаг надо создавать, - подначивал его  всерьез оппонент.

      - Можно обойтись без этого, - отмахивался он. – Ведь задача не в том, чтобы пересажать всех, кто воровал, а закрывать возможности для коррупции.  У нас ведь  люди сильнее развращаются от безнаказанности.  Сотни высших сановников – бывшие главы правительства, министры, губернаторы и прочий откормленный на государственных харчах   люд оказался за границей и живет припеваючи.  Все они были так или иначе связаны с главными секретами страны. И что - держат там язык за зубами и никакого интереса у местных служб не вызывают?  Что  у нас за страна такая?  Даже удивительно, что  Россия еще умудряется при этом строится, развиваться, какие-то новые технологии запускать… А ведь если выстроить все как надо, зажили бы на зависть всем…
 
        - А как надо? – лениво интересовался  слушатель.
 
       -  Есть два пути.  Первый: повторить путь стран, которые добились в борьбе с коррупцией впечатляющих успехов. Конечно, с учетом нашей специфики –  ведь мы, бывшие строители коммунизма, приучены к тому, что все вокруг колхозное, все вокруг мое. Сложно и долго переучиваемся уважать чужую собственность.  До сих пор. Есть  и более простой путь.  В праве он называется – признательные показания. Дают их, как правило, под  давлением неопровержимых доказательств. Случается и по принуждению. И совсем уж редко – если совесть просыпается.   Здесь и таится подсказка:  надо создать специальный прибор, который развязывает язык и оживляет издохшую совесть. Есть, должны быть специальные частоты, которые воздействуют на мозг человека.    Надо взять за основу    принцип, как  у сотовой связи – специальными излучателями  покрывать большие площади. Массово воздействовать! Тогда и добьемся соответствующего эффекта.

       - Украл, сознался, отсидел и  на свободу с  отмытой  совестью, - смеялся  Приватский. - Только признания, данные под гипнозом или иным воздействием на человека, любой суд отклонит.   И не разрешат ставить клеймо «Вор» на его лбу.

       - Суть ведь в другом – отсеивать тех, кого нельзя допускать  к власти.  В ней должны быть самые умные, расторопные и абсолютно честные люди. Это называется меритократией. Философы всего мира  мечтали, что  она  рано или поздно должна прийти на смену  всяческим автократиям и демократиям.

      Оппонент назвал  его мечту  детским лепетом. 

     «Меж ними все рождало споры…».    Хотя Приватский их проигрывал под ноль.  Мотыгин в силу огромного жизненного опыта, потрясающей эрудиции, благодаря безотказной памяти, хранившей в себе  труды историков, политологов, мемуары наиболее значимых деятелей новейшей истории,  всегда в пух и прах разбивал его аргументы.  Консультанту широкого профиля оставалось  лишь признать поражение или отделаться очередной шуткой. 

     Мотыгин не был зашоренным спорщиком. И особой ностальгии бывший коммунист,  с полувековым стажем, по распавшемуся  СССР не испытывал.  Видел в развале не только страны, но и всего соцлагеря прежде всего объективные  причины. Субъективные называл второстепенными. Прежде всего считал, что именно российский народ на своих плечах устал  и уже не хотел на них держать  социалистическую империю, поставленную с ног на голову –  в которой окраины  зачастую жили лучше метрополии.  И поругивая  прежнюю власть за   поспешное  и непродуманное бегство  с запада и востока, не обговорив условий и гарантий для России, усматривал в этом корень всех нынешних проблем и бед. 

      -Поманили  западной моделью и возможностью достичь такого же уровня жизни, да  еще обещанные демократия со свободой и гласностью усыпили  бдительность большей часть народа.  Теперь   удивляемся: откуда взялось это ненасытное  вороватое племя и как с ним справиться?  Какая же это детская мечта? – кипятился    Серафим Капитонович. - Это задача посложнее  самой головоломной головоломки.

     Самое удивительное, что при прямом  участии Мотыгина это сбылось. В родном его Брониславске  языки развязывались даже у самых хитроумных  и беспринципных  крадунов.   На трибуну анти-лжи ведь стали выводить самых еще вчера неприкасаемых.  Страх  постепенно проникал в  подмосковную  чиновничью рать.  С прокуратурой  и прочими блюстителями еще можно  им было как-то договориться, а с самим собой и непослушным языком, который всю подноготную помимо их воли во всеуслышание  извещает, что делать? Не отрезать же... И ведь никто не смог отказаться от приглашения Костоправова идти на это всенародное позорище. Хотя, возможно, не все он, Приватский, знает...

    Пусть эта  было  сродни детской мечте  и   вере в  ее целительность  для державных основ государства, но  с помощью  непонятных  сигналов, генерируемых  Ягиной,  это работало. Было  эффективным.  При поддержке Костоправова становилось  фактом губернской жизни и дошло до порога, после которого могло бы при определенных усилиях верховной власти распространиться по стране с ее авгиевыми конюшнями коррупции... 

      Приватскому было  досадно, что  старый мудрец не посвятил его  в это сокровенное дело.  В свои неведомые планы. Ни намеком, ни словом не обмолвился. А когда почувствовал, что он приближается к разгадке, то сознательно, открыв лишь часть того, что знал, увел его в сторону. Фактически соврал? Мотыгин, с молодости имевший доступ к секретным разработкам военных, снимавший различные испытания бронетанковых машин, в том числе и во время атомного взрыва (там потерял правый глаз, не спасли мощнейшие светофильтры, одетые на окуляр кинокамеры),  был всегда связан  необходимостью держать язык за зубами. Как и на этот раз? Тот же Костоправов мог иметь с соратниками далеко идущие планы, которые требовалось сохранить в строжайшей секретности. Чем  меньше  людей посвящены, тем легче это держать в тайне... А своего молодого друга, связавшего жизнь с информаций и раскрутившего сайт «Брониславские сплетни», старик  реально опасался.

      Но почему же он не опасался, что могут убить его вместе с Ягиной? - неожиданно всплыло в его мозгу.  Странно,  что такой мысли не возникало и у его феноменальной соседки.  Ведь  со своим даром она становилась растущей  угрозой для многих.

       Закрыв последнюю страницу дневника, Приватский задумался… 

      Понятно, почему старика не брали в расчет. Не догадывались о его роли. И убийство   исполнено  профессионально.  Следов практически нет. Прилетел дрон неизвестно откуда. Непонятно кем был направлен. Все засекречено. Никаких сообщений об расследовании. То есть, за этим стоят очень серьезные и опасные люди, связанные с…   Тут и гадать нечего, если углубиться в тему, то неровен  час и его могут убрать.

      А вот Мотыгин, скорее всего, догадывался, чем грозит феномен Ягиной.  Ведь если дать тайне выйти за границы Брониславска, это практически перелицует всю жизнь не только в стране, но и со временем во всем мире. Перестанут быть возможны конфликты, заговоры, войны... Не нужны станут шпионы и разведчики. Не выживет и  дипломатия.  Все как на ладони. Никаких секреты в голове не сохранишь, если мигом языки будут развязываться… Глупость же несусветная так думать. Но вот опасность именно такой перелицовки увидели те, кто  привык работать в тени. Для них  это представляло экзистенциальную угрозу существования. Поэтому они постарались уничтожить ее в зародыше.  Неужто старик именно этого опасался?

        Но об этом Приватский решил подумать позже.



                Глава семнадцатая

                НОЧНОЙ РАЗГОВОР

      Позвонила дочь Мотыгина и попросила о помощи.

    - Не работают камеры наблюдения. К чужим людям боюсь обращаться, мало ли что сделают с ними. А  вам,  Ростислав Ильич, я абсолютно, как и папа, доверяю. Загляните, пожалуйста, когда будет свободное время.

      Заглянул не откладывая. Самому было интересно посмотреть, что они успели записать.

     Камеры   и видеорегистратор  отключились автоматически.  Управлялись из  сгоревшего на пожаре смартфона Мотыгина.  Пришлось  попотеть, пока  перенастроил его  на телефон дочери.

      Система  видеонаблюдения была устроена  продумано и хитро, как и все, что делал великий умелец. Кстати, сами камеры были отлично замаскированы, поэтому их не заметили следователи и не изъяли видеорегистратор.  Реагировали на  движение.   Включались  и из-за пролета птицы.   Запись со звуком шла с 12 камер, но  в компьютере специальная программа  позволяла не только просматривать, что запечатлела каждая, но и  отдельно ею же  отобранную  «выжимку» по каждому дню. Только то, что она посчитала важным – людей и их речь.  Это существенно помогло  Приватскому  сократить время просмотра и  поглядеть только  наиболее интересные  моменты. 

      Начал с той самой  ночи, когда раздался взрыв. Мотыгин в это время сидел за столом и  что-то читал в компьютере.   Услышав взрыв,  вскочил и выбежал во двор.  Увидев дым над домом Ягиной,  подтащил лестницу и,  взобравшись на кирпичный забор,  перетащил ее на другую сторону.  Одна из камер позволяла   видеть и соседнюю территорию. Часть дома уже была разрушена, из некоторых окон вырывалось пламя.  Старик   спустился и бросился к той  части здания,  которая еще не была  охвачена огнем. Надеялся, видать, помочь хозяйке.  Сняв рубашку, намочил ее в садовой бочке и, обмотав голову,  скрылся в черном дыму…

       Когда уже практически   весь  дом запылал, появились первые пожарные.

       Процесс тушения огня Приватский  посмотрел на ускоренной перемотке. Пока не добрался до того момента, когда вынесли  из развалин дома обгоревший труп.

       Перемотал  запись на  предшествующий день – ничего не зацепило.  А вот уже следующий вечер  содержал сюрприз -  в кадре появился Кишеров.  В начале  он даже не узнал его - не ожидал увидеть  у Мотыгина.  Лица на удалении  не разглядел, но позже догадался кто это - по циркульной  походке.  Судя по первым фразам, тот  сам напросился к старику с визитом.

        На этот раз изменил своей привычке сразу переходить к делу. Расспросил о здоровье, осмотрев, похвалил дом и лишь затем задал вопрос о Ягиной.
 
      -Ну что вам сказать о ней, - неохотно ответил  тот. – Ее считают не совсем  обычной женщиной, а по мне – вполне нормальная. 

        - Я вам помогу, - посерьезнел  Кишеров. – Мои  помощники собрали о вас и Ягиной  подробную информацию.   Так что у меня сложилось  несколько иное представление о ней.  И о вас тоже. Даже подозреваю, что вы прямо причастны вместе с ней к тем  чудесам, которые происходят уже  третий год в  нашем городе.

       Кишеров решил, что сказанного более чем достаточно и, замолчав, стал ждать ответа.

       Пауза затянулась.

      -Да, я в курсе этих разговоров. Считают ее  то ли колдуньей, то ли  ведьмой. Но сам я  ничего подобного за ней не замечал.  Не знаю, какую информацию вы обо мне  собрали. Мне нечего особенно скрывать. Давно не работаю в сферах, связанных с гостайной.

      -Чтобы  было понятней,   что я в курсе ваших  взаимоотношений и располагаю определенной информацией, взгляните на это фотографии, - гость вытащил из папки  какие-то снимки и положил перед хозяином дома. 

      Камера видеонаблюдения была установлена далеко, поэтому  Приватскому не смог  разглядеть снимки. Пока  Мотыгин их рассматривал, гость окинул взглядом комнату. Затем вытащил какой-то прибор, похожий на смартфон, и включил его. Через  несколько секунд  тот запищал. Циркуль, глядя на  его экран,  двинулся к книжному шкафу и обнаружил там  замаскированную камеру.

      -Ваше право устанавливать ее в своем доме, - чуть помедлив произнес он, - но я бы хотел продолжить разговор в другом месте, где нас никто не услышит и не запишет наш разговор.

       -Мне кажется, это лишним.   Я понял уже, что  вряд ли вам  смогу  быть чем-то полезен, -  отказался Мотыгин. – Вам лучше напрямую обраться к Лилии Степановне, поскольку именно она вас интересует.

       -Я пытался с ней поговорить, но она отказалась.  И в довершении всего она меня наградила такой головной болью, что я перестал что-то соображать.

       - Она это может, - рассмеялся старик. - Снимки, которые вы мне показали, сняты в  Институте мозга.  У меня там работают друзья.  Я им рассказал, что она, по видимому, обладает  мощной энергетикой.  Сам я в этом не разбираюсь. Их это заинтересовало. Не сразу, но они ее уговорили провериться  на уникальном  оборудовании, которым располагают.    Я благодарен Лилии Степановне, что она согласилась пройти проверку, были получены достаточно любопытные  сведения.  Она даже упоминается в ряде диссертаций.  Можете полюбопытствовать. Некоторые  показатели  ее мозга существенно отличаются от обычных.  Да,  она может, как вы убедились, вызвать головную боль,  даже заставить повиноваться ей. Но это делают и другие люди, которые владеют  такими же возможностями, как и она.

       -Гипнозом?

      - Нет. Наука излишне запутано   описывает  такой феномен.  Я пользуюсь более понятым – мощная энергетика. Мозг человека такая сложная штука, что наука  еще мало что о нем знает.

       - Я все-таки хотел бы с вами переговорить в другом месте. У меня к вам серьезное предложение.

        -Увольте. У  меня   в доме и  во дворе все просматривается камерами.  Напишите ваше предложение, если уж так боитесь его вслух озвучить,  - и старик придвинул ему лист бумаги с ручкой.

          Секунду поколебавшись, Циркуль все-таки что-то написал, по-детски прикрываясь от камеры ладонью.

       -Что вы имеете в виду? - прочтя, ответил Мотыгин.   

        Кишеров вновь прикрылся ладонью.

      - Думаю, это невозможно повторить. Но, я не специалист, могу заблуждаться.  Если бы это возможно было воспроизвести, оно бы уже существовало. Или было вживлено в ваш мозг.  Если хотите услышать более компетентное мнение,   обратитесь к тем,  кто вам снимки дал. Там ее изучали.

        Гость склонился над листом в третий раз. На этот раз писал долго и даже что-то зачеркивал.

        Старик прочитав задумался,   словно подбирал слова. Но ничего не ответил. Лишь отрицательно покачал головой.

       Циркуль встал.  Аккуратно сложил листок бумаги  и сунул его в карман.  Ушел не  попрощавшись.
 
         Эта запись была самой интересной их сохранившихся в накопителе системы наблюдения. Ее он переписал на  свой смартфон, решив еще раз просмотреть и поразмыслить, что пытался узнать Циркуль. 

         Поздно вечером позвонил Широков.

         -Видел Кишерова, он засиделся у Петровой.  О чем-то долго с ней говорили.

       - Она все-таки финансовый блок администрации возглавляет, есть, наверное, о чем после исчезновения Картушева  поговорить.

       - Так разговор не в администрации состоялся, а  в фонде.

       - Он хочет купить у нас здравницу. Наверное, об этом вновь разговаривали.

       - Про здравницу  ты мне уже говорил. Но я случайно услышал конец их разговора. Речь шла о переезде Петровой, но куда именно, к сожалению,  не разобрал.  Может, переманивает к себе? Так что держи это на контроле. Без Инны Ивановны нам будет очень трудно. А тебе  особенно.

        Широков явно намекал, что он в курсе их отношений.  Приватского это возмутило. Он уже хотел  осадить его, но тот сменил тему.

      -Разговаривал с племянником Картушева.   В «Полидоме» полный развал. Он жаловался, что  каждый день десятками подписывает заявления на увольнение. Все  толковые  работники перебираются к Кишерову.  Станкявичус  уже готов  пойти на попятный – не делить компанию, а договориться полюбовно. 

       Спросил племянника насчет Картушева. Поклялся, что ничего не знает. Родственники обеспокоены его исчезновением.   Тревожатся, считают, что  могли убить, раз не выходит ни с кем на связь.  Нет трупа, нет проблем - понятно же, кому он мешал. Я по своим каналам пытался узнать, почему наглухо засекретили расследование  убийства Ягиной и Мотыгина.   Все отмалчиваются.  Хотя  дело простое – никакой политики. Тебе это ни о чем не говорит? 

      - Потянуло на конспирологию? – Приватскому не хотелось тратить время на обсуждение столь скользкой темы. Тем более по открытой связи. - Без нас разберутся. 
   
      Широков хотел что-то ему сказать, но он отключил телефон на полуфразе. И  мысленно себя обозвал идиотом -  не надо было обижать бравого  полковника. Помягче прекратить разговор.  Никодим Ильич   стал на редкость дельным и полезным соратником, когда  оказался на прежнем  месте – бывшем военном заводе. Навел в своей родной епархии порядок на загляденье - везде газоны и цветники, тротуары из разноцветной плитки, чистота, ни одного окурка мимо урны. Непререкаемым авторитетом и  респектом пользуется у молодежи технопарка.  Надувной  теннисный корт – его идея и заслуга.  Волейбольную площадку обустроил. Есть  где  пацанам и девчатам размяться и полюбоваться друг на друга. Уже первые свадьбы отыграли…

     Хотел ему уже перезвонить и извиниться, но  другая мысль перебила  это желание: почему Петрова милому другу  до сих пор ничего о визите Кишерова  не сообщила? Тем более, если засиделась с ним надолго и речь зашла о ее переезде. И куда интересно? Одно дело в Зареченск. А Если в Ригу? Она оттуда родом и как-то обмолвилась, что там  остались пожилые родители.    Всё это время сам  торопил её  с разводом, а она вдруг ручкой ему помахать собирается… Если в Латвию, то все просто: прибыла-убыла. Гражданство-то у нее российское…

       Печальные предчувствия  роились в мозгу, не давали заняться накопившимися делами.  Уже одиннадцатый час вечера,  времени ведь было достаточно, чтобы ему  сообщить, зачем приходил Кишеров. Наверное, не хочет.  Или боится.  Личность  ведь весьма опасная,  и вряд ли зашел за тем, чтобы рассказать  Петровой какой-нибудь анекдот.  Скорее  с каким-нибудь предложением,  связанным с действительно с переездом. Или с ультиматумом. К Мотыгину он тоже ведь зашел не поболтать, а потом… Хотя вряд ли ей такая же опасность угрожает.  Старик  погиб,  потому что жил рядом с Ягиной и пытался спасти  её после взрыва и пожара.  Тут замысел у  Циркуля похитрее.  Если Петрова покинет фонд и переедет в Зареченск или столицу, то это сильно ослабит их команду. Незаменимых людей нет. Но, кажется, она исключение из этого правила…
 
      А если и завтра  Петрова ничего не скажет? Значит, пошла на какой-то сговор с Циркулем... Но что он мог ей предложить  и что потребовать?

      Устав гадать, Приватский успокоил себя шуткой, что не надо преждевременно  с Петровой семейные разборки  устраивать.   Такие думки только спать  помешают … А тут еще одна загадка от Кишерова  после просмотра записи на видеорегистраторе – что он мог предложить   Мотыгину? И почему тот отказал,  помотав головой?   Циркулю захотелось самому иметь такие же  мозги, как у Ягиной? Или на крайняк -  генератор сигнала? 

        Блеснувшая догадка заставила его вскочить с кресла, где он предавался  размышлениям, и заметаться  от возбуждения по комнате. Ну да! Именно это и ничто другое…   

       С таким   оружием Циркуль мог бы приобрести невиданную силу над окружающими. Причем не всякую шелупонь бы нагибал, а  людей, наделенных властью в масштабах области, страны…

      Приватский  еще бабушкой был приучен  не спешить с выводами Под ее присмотром  он должен был  искать аргументы против.  Иногда сама их  подсказывала. Со временем, поднатаскавшись, он уже  сам изумлял  её своими изощренными контрдоводами.  Эта игра  из ее  педарсенала   стала для него   привычкой и не раз   помогала   в сложных ситуациях. 

      Притормозил с блеснувшей догадкой он  и на этот раз, поскольку  сразу напрашивался вопрос:  зачем Кишерову тогда было  убирать  Ягину?  Вряд ли  был уверен, что  сможет   деньгами или угрозами  заставить Мотыгина наделить его такой же мощной энергетикой.  Здесь  ведь и вовсе элегантный  выверт проглядывает – старик, если бы мог, сам стал обладателем  этой силы. И от Циркуля осталось бы мокрое место с дымком.   

       Умственная эквилибристика  притомила Приватского и он прилег на диван. Перед сном он обычно  просматривал оставшиеся бумаги из архива Мотыгина.  В течение  дня до них не доходили руки.  Большинство из прочитанных были  ему не интересны – какие–то непонятные расчеты,  выписки из книг, письма от различных организаций. Но попадались и интересные заметки, сделанные второпях. Их он, видать, набрасывал, чтобы не забыть ту или иную мысль, пришедшую в голову. Или они служили  старику напоминанием, что надо сделать.  Самые интересные листы он откладывал в сторону. Иногда  они, как пазлы, складывались  и дополняли то, чего не было в  дневнике или оно было оттуда удалено.  Ведь и самое интересное прояснилось  благодаря именно этим отрывочным записям  - оказывается старик играл в отношениях с Ягиной более активную роль, чем  рассказывал  ему.

        Устав от просмотра,  Приватский уже приготовился  ложиться спать, как внезапно почувствовал,  что в комнате он не один. Мгновенно вскочив с дивана,  зажег  верхний свет и остолбенел.

       -Серафим Капитонович! – вскрикнул он от удивления. - Вас же похоронили! И как вы оттуда… смогли?

       Мотыгин лишь  виновато улыбнулся.


        Присмотревшись, Приватский понял, что это за столом сидит не сам старик, а как бы его голограмма, не очень четкая, особенно по  краям. И изображение  подергивается и слегка колеблется, как на старом бабушкином телевизоре, когда за окном  сильный ветер раскачивал телевизионную антенну.

         - Жаль, что  говорить не можете, - огорченно вздохнул он.

         - Могу, -голос определено его и  интонации узнаваемые. –  Спрашивай. 

         -У меня  сумбур в голове. Это от  радости, что могу вас вновь видеть.  О многом хочу  спросить. Я же вот, - и он показал на бумаги, лежавшие на диване и в папках, выглядывавшие из нижнего отсека книжного шкаф,  - до сих пор их изучаю. Очень интересно. Но много непонятного.  Вы при жизни, - тут он споткнулся на слове, но старик никак не отреагировал, -  кое-что не договаривали,  скрывали.  Всё  водили  меня вокруг да около. А в городе в этот время  поистине фантастические события творились, а кто их срежиссировал,  остается  все еще  непонятным.  Для меня в том числе.
 
       Поначалу я  считал, что это дело рук Ягиной.  И вы меня в этом поддерживали на словах. Только, судя по вашему дневнику,   сами   с первых дней знакомства с Лилией Степановной догадались о ее возможностях. И  договорились обследовать её в Институте мозга. Я узнал про это случайно, просмотрев запись с накопителя камер наблюдения.

     -Не совсем так,- возразил   старик. – Она согласилась  обследоваться  в институте по собственному желанию,  поскольку  после сильных эмоциональных перегрузок  иногда теряла сознание, чувствовала себя предельно обессиленной.  Я сам был  пару раз свидетелем  этого. Поэтому уговорил ее пройти обследование  у  знакомых ученых. Там ей сделали операцию.

      -Для чего?   

      -Давай-ка лучше я сам  все расскажу по порядку. Иначе придется мне постоянно поправлять или добавлять детали, о которых ты не можешь знать…  Начну с самого начала.  У нее было тяжелое детство, отца и мать раскулачили,   отправили по этапу в места очень отдаленные, где они и сгинули.  Малышку сдали в детдом.  Позже, работавшая там воспитателем Лидия Степановна Ясина,  удочерила ее. Дала свою  фамилию.  Почему в ней  затем вместо С появилась буква Г, не знаю.  Скорее ошибка случилась, чем чей-то умысел.  Затем война,  ранили обеих во время бомбежки.   Она выжила в отличие от  новой матери.  Отправили  в специнтернат для  детей-инвалидов. У нее  не двигались рука и нога, а в голове застрял осколок  из вольфрама. Немцы добавляли его в некоторые свои снаряды. Вот он-то, думаю,  и стал первопричиной ее феноменальных способностей.  Каким образом – не могу объяснить.  Лишь предполагаю, что именно после  этого ранения  начались метаморфозы в её организме.  В зависимости от эмоций  начал изменяться цвет глаз – от серо-голубых до чернющих, словно это сам зрачок расширялся.  Офтальмологи с таким явлением, я специально выяснял,  никогда еще не сталкивались. 

     Если ей становилось плохо, она  могла  мысленно дать знать об этом медсестре или врачу, находившимся далеко от нее, и они спешили ей на помощь.  Здесь тоже не все понятно. Были и другие изменения – в частности,  девочка могла принудить врачей говорить ей правду, какой бы тяжелой она не была.   Это она мне сама рассказала. Поскольку считала, что это поможет ей мобилизовать  свои силы.  Я пытался разыскать врачей, которые ее лечили, но безрезультатно, много времени прошло.

       Еще лежа в больнице,  она  придумала для себя лечебную гимнастику. И сумела  огромным усилием воли разработать ногу и руку.  Сгибала их  часами буквально по сантиметру. Привязывала к конечностям груз -  мешочек,  в который постепенно добавляла по несколько десятков грамм песка. Потом пошли камешки и камни.  Маленькие гантели  или специальные грузы тогда были редкостью.    На это ушли годы. Вернулись гибкость и сила.   Результат ты  видел..   Кстати, это ей помогало скрывать  свой возраст. Правда, в паспорте указано, что ей намного меньше. В общем чудеса и с документами.

       Спасала себя тем, что все время мечтала о том, что станет помогать всем, кто попадет в беду – людям, животным. И воображала как это будет происходить - с помощью волшебной палочки  или  обжигающего врагов взгляда.   Ненавидела драки, громкие крики,  ругательства. Научилась  одним взглядом подавлять в людях агрессию.

      С детства возненавидела вранье. Повзрослев,  пыталась узнать о  своих родителях, о том почему оказалась в детдоме  и т.д. На ее запросы приходили отписки.  Специально пошла учиться в историко-архивный, даже готовила диссертацию о перегибах при раскулачивании. Узнала всю правду о том, как происходил  этот процесс  в ее родном селе, о доносах не только на отца, но и его  родню, разделившую ту же участь и сгинувших в лагерях... Не дали, естественно,  защититься.  Не то  было время. 

     Ушла из науки.  Не могла спокойно слушать все, что было связано с идеологией и перелицованной историей.  Убегала с собраний и митингов. Сложнее стало, когда  в быт вошли  телевизоры с их многочасовыми трансляциями партсъездов и процеженных новостей. Приходилось затыкать уши, чтобы не слушать все это, приникающее через стены  из  соседних квартир. Усилились жуткие головные боли и  терялись силы.  Все  болезненнее вел себя застрявший осколок. Его не решались вырезать,  рядом мозг.  Это длилось десятилетиями. Но в конце концов я  помог ей  найти  врачей, которые смогли это сделать.

        После визита в Институт мозга и операции мне хотелось во чтобы то ни стало разобраться в ее способности генерировать биосигналы.   Поначалу, правда,  делал это  втайне  и навлек на себя ее  гнев.  Он оказался преодолимым при определенной настойчивости.

       Сигналы были очень слабые.  Через  тонкую стенку и прочие преграды   с трудом проходили.  Попробовал создать усилитель и антенну для ее распространения.  Тут, мне кажется, не  обошлось без ее помощи.  Подсказки сами собой всплывали в мозгу. А я уже все в железе воплощал.  Появились первые обнадеживающие результаты.  Поняли в каком направлении надо работать. Так шаг за шагом приближались  к  главной цели - накрыть  весь наш город. Для чего? Чтобы в нем было поменьше вранья  – это было наше обоюдное желание. Я же тоже его не выношу.  Наконец настал день, когда решили незаметно  проверить усиленный импульс  на нашем мэре, он как раз собирался  проводить  предвыборный митинг.  Но  на наше счастье  подвернулся губернатор.  Ну, а далее ты сам все знаешь. И еще - извини, что тебе все это не мог раньше рассказать.  Кое-что приврал, чтобы ты не догадался. Связан был словом. А сейчас...
      
      Старик хотел еще что-то добавить, но раздумал.
   
     -Серафим Капитонович, а без Ягиной сможем продолжить?  Скажем, вживить тот же вольфрам в мои мозги или создать специальный генератор  для подобных импульсов?

      -Нет. Во всяком случае в ближайшее время.  В этой области все еще много непонятного. Я же самоучка, у меня нет даже высшего образования.  Но и в Институте мозга все тамошние светила с извилинами моей соседки не разобрались.  Мы  там несколько раз  с ней побывали.  Заметили какие-то отклонения, но по мелочи.  Сказали, что с  воздействием на людей, благодаря генерируемым сигналам, еще можно  согласиться.   Но  с возможностью передавать их через антенну и добиваться того, чтобы эти люди - в основном  хитрющие  тертые калачи - фактически исповедались перед зрителями,  это было за пределом их понимания. Короче, раз не могли это объяснить, то проще было засекретить. Поэтому ни в печати, не на всяческих симпозиумах об этом никогда в открытую не говорили. Доктора наук, а затем и академики мне так прямо заявляли – этого не может быть.  А почему бывает – разводили руками.

     А  ведь она могла угадывать  и будущее.  Сам же разбогател,  узнав у нее про  выигрышные акции.  Тут-то что было  задействовано?  За день до  смерти она почувствовала, что погибнет. Правда, не знала как это произойдет.  Лишь просила ни в коем случае не приближаться к ее дому в эти дни.  Я ослушался…   
 
        Мотыгин замолчал, опустив голову.  Потом слегка тряхнул ею, словно отгонял какие-то мысли.   Приватский понял, что можно задавать следующий вопрос.

       -Серафим Капитонович,  вы сейчас появились в самый нужный момент для меня, могу вас в дальнейшем… ну, как бы  лучше выразиться… в общем, общаться с вами в самые трудные моменты, когда появятся  у меня вопросы.

         Старик  ничего не ответил. Словно не слышал вопроса. Или не знал ответа.

        -Хочу попытаться  найти замену Ягиной, подключим с помощью Костоправова различных  специалистов. Съезжу в тот же в Институт мозга. Неужели общими усилиями не сможем повторить то, что было ей под силу?

        -Зачем тебе это нужно?   

       - Ведь грандиознейшая вещь у нас была в руках  - оружие против коррупции!   
Если   вновь им овладеем, развернемся на всю  область. А потом  и в столице начнем прополку!

        - Ты заблуждаешься в его эффективности. Феномен Ягиной  только попугал  вороватый народец, кучкующийся во власти.   Результаты меня разочаровали.  Надеялся по наивности, что достаточно ворьё заставить говорить правду  и  жизнь переменится.  В нашем городе сняли несколько чиновников. Чуть больше удалось Костоправову, когда он начал практиковать отчеты в Брониславске.     Я специально интересовался -  кого наказали? Оказывается, прилюдное признание вины  с трибуны или в телеэфире  не считается явкой с повинной.  Только суд имеет право  признать человека виновным и  приговорить его к наказанию. А это очень сложная и долговременная процедура.  И вот на этой стадии все зачастую и останавливалось.   Большинство наговоривших на себя отказались от своих признаний,  их, правда, уволили с формулировкой – за утрату доверия.   А  меньшинство, чьи грехи  все же оказались подсудными, отделалось условными сроками.  Где   наш губернатор?  В почетной ссылке. Где обитают «первопроходцы» Замятин, Тертерян, Поклонский? В Зареченске каждому нашли теплое место.  Даже  зампрокурора Лупачёв, отлежавшись в психбольнице,  воскрес на севере области в той же должности и, уверен, с  тем же подходом к своей работе.

       Зрителям было  интересно  смотреть как человек с трибуны или в телеэфире  раскаивается   о своих грехах.   Но любое преступление должно идти в обязательной увязке с наказанием.  Иначе это наносит огромный вред прежде всего самому обществу и  власти. Это их развращает.

       Человека от преступления может сдержать не Ягина, а только его совесть или страх наказания.   Совесть – от слова со вести. Она ведет нас по жизни и не позволяет споткнуться или отклониться.  Древнерусское слово конъ обозначало предел. Тот, кто переступал за конъ, становился п(е)реступником.   Я за это и люблю этимологию, что она   просто и ясно объясняет суть дела.

       Раньше в ходу были слова, к примеру, «честь имею» и это не было пустым звуком. Слово, данное русским купцом,  заменяло договор с печатью. К ним  в советское время пытались прировнять новообразования «честное пионерское» и «слово коммуниста», но  они быстро выхолостились.  Территория совести стала сужаться. Поэтому и совестливых  теперь негусто.

       -То есть,  считаете, все было зря? –встрепенулся Приватский. – Не соглашусь!   Ведь настоящие перемены начались после памятного отчета главы. Народ  тогда как будто проснулся.  Помните как мы дружно скандировали «Не позволим»?  А потом все высыпали на улицу. И настроение было приподнятым, праздничным. Вот с этого момента они и стали необратимыми.  Город с тех пор  даже внешне изменился.  Похорошел. Хоть сейчас  на открытку. Про  спорт уже не говорю.  Стали  открываться филиалы известных столичных вузов.  Наша молодежь перестала ездить в Москву  на работу. В технопарке  каждый  сегодня может дело  найти по душе.  Экономика в  гору лезет.  Население растет. И городская власть стала эффективнее работать. Про коррупцию  после увольнения зареченских варягов давно не слыхать. Новые люди в совете депутатов,    в  дискуссиях решаем – как улучшить то и это... Не думаю, что после этих перемен мы вновь позволим отстранить себя от управления городом.   

      - Ну и в чем вам Ягина  помогла? 

      - Как  в чем? С нее ведь  все началось, -опешил Приватский.

      - В том-то и дело, что  вы сами начали создавать общественный совет, свой фонд, занялись  благоустройством города. Затем твоя команда   выиграли выборы,  воссоздали сеть старших по многоквартирным домам и улицам… То есть, заработало самое настоящая  народоправство, как любит говорить моя любезная Граница. А не Ягина… 

      Она для твоей команды была пусковым или вспомогательным элементом – не больше. Я это называю эффектом пистолета.  Если человек  ночью идет по улице, по которой бродят злые бродячие собаки или всякое хулиганье, он страшится любой тени и звука. Если у него в кармане оружие, чувствует себя  намного смелее. Кстати,  также уверенно идет, пока не вспомнит, что забыл пистолета дома.

     У Ленина была крылатая фраза «Дайте сто тысяч тракторов и средняк скажет: «Я за коммунию». Дали – миллионы. А средняк  растворился в колхозах, а коммунию  построили не очень сытую и кривобокую.   Думаю, что  и сто тысяч Ягиных  мало что  изменят в стране.

      Проблема в России с властью в том, что  население  в ней  до сих пор играет пассивную роль.  Оно не уверено в своих силах и возможностях, а у власти нет привычки ею  с ней честно делиться.  Есть, вроде бы,   муниципальная оболочка, а содержание -  пока вода на киселе.   Да и сам народ  особо к рычагам не лезет.  Слишком часто били по рукам.  Демократия, меритократия и прочие термины это просто слова. Они обретают плоть, если наполнять их живой энергией и смыслом.  В каждом городе и селе. Что-то менять, добавлять новое и – работать.  Как в Брониславске хотя бы…  Вот тогда и начнутся  перемены, которые нужны России.

        Но есть и препятствия. И сопротивление будет. И  серьезные опасности, которые неизбежны.  Мы с Лилией Степановной  по сути вторглись в ту область, которая  является компетенцией государства – нам удавалось находить зло и указывать на него. А дальше не получалось.  Оно слишком живуче. И мстительно.

     Перемены  в городе насторожили  влиятельные силы. Особенно после  отчетов, которые проводил Костоправов в нашем городе.  Потому  категорично воспротивились переводу облдумы в Брониславск. Одни увидели в этом его стремление  сконцентрировать в своих руках все нити управления областью. Другие смотрели глубже – рушится привычный и удобный для них порядок управления и доступа к ресурсам и возможностям огромной страны.   Так всегда было в России.  Может, именно эти силы и уничтожили нас. Но мне кажется, что это только начало  больших и давно назревших перемен… Но я их, к сожалению, не дождался. 
       
        Приватский  хотел спросить, что писал ему на листе бумаги Кишеров, но не успел. Мотыгин встал, устало махнул рукой,  словно прощался, внезапно сжался и завертелся как веретено.   И превратившись в огненную спираль, метнулся в сторону открытого ноутбука. И исчез в нем.

      Приватский  открыл глаза.  В комнате  горела настольная лампа, за окном накрапывал дождик, в открытую форточку задувал свежий ветерок, но в помещении пахло чем-то горелым.  Он  поднялся с дивана и  подошел к открытому ноутбуку на столе. Тот на ощупь был горячим. Он выключил его и для верности вытащил вилку из розетки. А потом вспомнил, что  отключал его, когда занялся бумагами старика.  Не мог он сам по себе включиться. Странно, однако…

       Походил по комнате. Запах  выветрился. Решил проверить все ли в порядке с ноутбуком и вновь включил его.  Засветился экран монитора.  На нем появилось лицо Мотыгина. Он пошевелил беззвучно губами, словно извинялся за свой  ночной визит, и исчез окончательно…

       Ноутбук был исправен.


                Глава восемнадцатая

                ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ

      Утром Приватский первым делом вспомнил, что Петрова так ему и не позвонила.  Начал себя успокаивать – утро, женщина мечется между ванной и кухней, детей студентов надо накормить, себя привести в порядок.  Это она с документами строга, как прокурор. А по жизни – копуша и  еще та обещалкина в смысле встреч и прочих обязанностей будущей жены.  Решил  все же не суетиться и подождать.

      Выглянул  в окно. Ночью был дождь.  Весна.  Красивая она в Брониславске. Тем более, что и он сам к этому руку приложил. Газоны и цветники повсюду. Камеры отслеживают любителей мусорить и грызть семечки. Курильщики и  фанаты  уличного пивасика скоро и вовсе как вид исчезнут.  Чистотень повсюду. Липы готовятся зацвести. 

      Напротив  дом Петровой буквой Г . Живет на третьем этаже. Но короткая часть здания, загибаясь, закрывает  окно ее спальни.  А так бы видел - горит свет в  ее комнате или нет. Хрен знает для чего, но это было бы ему приятно. Тем более, если бы  изредка  она мелькала за стеклом.  Возможно, даже иногда переглядывались бы и посылали друг другу сигналы.  Скажем, если цветы на подоконнике, значит, отличное настроение и хочет увидеться, а если окно завешено – не до амурных контактов. Правда, когда он проходит мимо ее дома, это окно обычно задернуто плотными шторами.      

       После столь романтической разминки  он вспомнил  про разговор с Мотыгиным. Вновь включил ноутбук, проверил – никаких следов  его  прощального появления на экране. Может, все-таки это был сон?  Лучше, конечно, думать именно так, иначе крыша поедет.

      Мысленно пробежал по неотложным делам на сегодня.   Самое ожидаемое - встретиться с Костоправовым, много вопросов накопилось. Только с ним их можно обговорить.  Попросил секретаршу при случае замолвить  за него словечко. Есть дела,  в которых без его помощи не обойтись.  Занят Егор Кузьмич и, говорят, скоро дела будет сдавать - подготовили ему замену.   Он со своими выездными аутодафе в Брониславске много врагов нажил, несколько раз, сообщали, что покушались на него. Но ничего, держится старый вояка, гнет свою линию. Месяц назад вызывал к себе его, внештатного советника.  С тех пор молчок. А время поджимает.   Так что с ним также  как  с Петровой - полная неопределенность.

       Второе по важности –  переговорить с Горшковым, председателем совета депутатов. Должен был вчера прилететь поздно вечером, отдыхал с семьей в Абхазии. Неудобно беспокоить человека с раннего утра, у  него дел, наверное, по горло накопилось. Но и его вопросы не терпят отлагательства. Решил связаться с Плотниковой,  посоветоваться. Уйдя с должности управляющей делами администрации в совет депутатов, она стала там незаменимым человеком.  Постановления, решения, протоколы  принимались только после ее правки -  всё взвешенно, грамотно, не придерешься. Короче – образцово. Несколько раз она  даже давала мастер-классы при облдуме.  Поговаривали, что ее даже пригласили в ней работать, но то ли она насторожила  тамошних  начальников своей  показавшейся им чрезмерной требовательностью, то ли сама отказалась менять место жительства.   Юная пенсионерка все-таки. А Горшков,  два года назад выбранный  спикером городской думы, души в ней не чает, назначил своим заместителем и каждое утро, по слухам,  при встрече целует  ручку.  И не подписывает ни одну бумажку, пока не увидит в  уголке листа ее разрешительную закорючку.

       -Он  с утра на месте, - известила она Приватского. – Тут с полдюжины человек его дожидается, но если вы по неотложному делу, примет сразу же.

         Хорошо иметь соратницу в нужном месте – у нее все под контролем.

       -Скоро буду, - пообещал и  заодно прикинул, стоит или нет заходить к  Петровой. Или проявить мужскую стойкость  и ждать, пока сама не расколется, что  же такого она замутила вчера с Кишеровым. Но так и не определился.
 
       Отдохнувший и подзагоревший Горшков  встретил его в приемной и заключил  в объятия. Отношения с ним  наладились до уровня дружеских  после памятного  общегородского собрания, на котором он выступил с предложением внести в устав города, что мэр  и его заместители могут избираться только из брониславцев и утверждаться на совете депутатов.  А потом вместе  со сплотившейся вокруг них группы   пошли на выборы под лозунгом «Выбирайте брониславцев!»  Народ их поддержал, они заняли почти половину мест в городской думе. Вполне толковый девиз оказался,  враз перекрыл возможность   присылать сюда чужаков, не заинтересованных в процветании города.  Стыдоба же, во всех окрестных городах  мэры-засланцы сидят.  Недоверие к местным кадрам – опасная политика.   Понятно с какой целью делается.  В Брониславске эту тенденцию переломили. Да и   Сучилин, почувствовав как меняется расклад  сил в городе, сделал вовремя нужные выводы.   

       Горшков приучил себя не садиться при людях в  кресло председателя.  Многое старался решать сходу, на ногах.  Но если человек приходил  по важному делу, приглашал за приставной столик и обговаривал детали.  Уселись и на этот раз.

     -Если уж пришел посоветоваться, то давай пригласим Ларису Павловну. Один ум хорошо, три лучше, – опередил он просьбу Приватского.

      Когда она пришла, оба молча выслушали его известие о том, что Кишеров  хочет заполучить здравницу и начал вроде бы вести переговоры с одним из крупнейших маркетплейсов  о размещении их сортировочного узла  в   технопарке.

       -Думаю, все неспроста, -подытожил он в конце. -  Мы ему мешаем.  Интересная версия у меня в голове созревает, решил поделиться с вами.  Хотя к конспирологии особой тяги за собой не замечал. Я понимаю, что  интересы Кишерова  намного шире и дальше нашего города простираются. Но и в тылу ему надо провести зачистку. Убрал Картушева,  думаю,  расправится  со временем и с остальными. Может осядет в Зареченске или дальше пойдет.   Но в Брониславске его опора и отказываться от нее он не собирается. Поэтому его люди уже начали  возвращаться на брониславские  предприятия «Полидома». Станкявичус  продал свою долю бизнеса, а племянник Картушева  вернулся обратно в Ереван.   У меня нет доказательств, но есть ощущение, что больше всего Кишеров опасался Ягину.  К ее смерти и Мотыгина,  я уверен,  так или иначе причастен. Теперь мы на очереди.  Кожей и мозгами это чувствую. Потом, возможно, наступит черед и для смены городской власти...
 
        -Пора нам пугаться или пока рано? - Горшков   посмотрел на Плотникову. Ее житейскому и тем более административному опыту он доверял безоговорочно. 

        -Спешить не будем, - посерьезнела  она, - но я бы приняла к сведению  предупреждение Ростислава Ильича.  В  области  действительно активизируются силы, которые недовольны переменами, начавшимися  при Костоправове.  При  нем коррупция пошла на спад.  В этом есть  вклад и  публичных раскаяний,  для которых наиболее  одиозных   министров и глав городов  привозили отчитываться в наш город.  Так что организаторов надо искать среди лиц, связанных с властью. Они знали  и  по-настоящему опасались феномена Ягиной.  Вряд ли  Кишеров был  главной фигурой в  устранении Лилии Степановны.  Скорее одним из них.  Но развалить наш фонд, лишив его финансовых возможностей,  вполне ему по силам.

         - Согласен,  - кивнул спикер. – Есть такая опасность.  Хотя я бы ее не преувеличивал.  Если мы не будем чувствовать себя в нашем городе властью и силой, то об нас будут вытирать ноги.   Люди нас поддерживают и верят – это главное. Кстати, со мной уже связывался представитель этого маркетплейса, специально меня в Гагре разыскал. С подачи, возможно, Кишерова. Я ему вместо размещения на территории технопарка предложил более перспективный вариант. Бывший пионерлагерь  на пересечении двух федеральных трасс – отличное место. Туда  и дорога заброшенная ведет, подремонтировать только надо.   Есть водонапорная башня и рядом газопровод. В твоем технопарке подходящих павильонов все равно  для них нет, а там они сами для себя построят. Так что Кеширов зря тебя попугал.  Конечно, будет проблема с мигрантами, в основном их  они набирают для работы. Придется с ними поработать, пока не приучим к порядку и дисциплине,  будем добровольцев к патрулированию привлекать.

     - У меня информация, что он  готовится скупать предприятия в технопарке.

     - Над этим подумаем позже, - подытожил Горшков. –  Кишеров считать деньги умеет,  думаю, если узнает про интерес к пионерлагерю со стороны маркетплейса,  от   покупки технопарка откажется.  Но ты не расслабляйся, готовься к новым каверзам с его стороны.
 
      После  Горшкова он  решил заглянуть  к Петровой.  Постучал в дверь, но не услышал  приглашения.  Подергал ручку. Закрыто.  Поднялся в приемную Сучилина.  Секретарша сообщила, что она с  утра уехала в Москву, в какое-то посольство.

       У Петровой родители живут в Риге. Да и сама она по рождению рижанка-парижанка.   Может, что-то с отцом или матерью? Срочно понадобилась виза? Хотя говорила, что  она у нее открыта на пять лет. Но сейчас ситуация с въездом обросла сложностями. Наверное, потребовалось уточнение.  Решил не гадать, а  позвонить ей.  Через минуту пришло сообщение – «Я занята». 

      Следом  другое, которое он давно ждал: «Вам необходимо прибыть к губернатору к  17.30».   Открыл на смартфоне   карту автомобильных  пробок - половина пути в  красных прожилках. Самое время отправляться, чтобы успеть.

       Приехал все же загодя, но Костоправова пришлось подождать в приемной. Хотя она была на удивление пуста.  Так обычно бывает, когда хозяин принимает важного гостя для долгого разговора.  Наконец из нее вышел губернатор с одним из   известных предпринимателей  России. Приватский   видел его в телерепортажах.  Но фамилию не вспомнил.

       -Знакомьтесь,  это и есть наш Ростислав Ильич, - неожиданно  представил его  миллиардеру губернатор.

       Тот назвал себя по имени отчеству и фамилии, хотя люди его уровня обычно это не делают, считая, что  страна и так их знает в лицо. Рукопожатие  у Федорова оказалось  крепким, улыбка искренней, а взгляд цепким.

      -Жду   вас завтра у себя, время согласуйте с моим помощником, - сказал миллиардер, протянув визитку. И откланялся.

       Приватский вопросительно посмотрел на губернатора.

     -Сейчас поймешь, - и  слегка подтолкнул в спину в сторону кабинета.

       Несколько минут у Костоправова ушло на подписание срочных бумаг, на распоряжения по селектору, наконец, освободившись, повернулся к  приглашенному.

     -Ты уже весь архив Мотыгина перелопатил? – такого начала  Приватский не ожидал. 

      -Почти.   Большая часть расчеты и схемы каких-то приборов.  Нужны специалисты, чтобы их оценить. Я в них так и не разобрался.  Есть  в архиве и его дневники, но  они вряд ли вам будут интересны.

      -Федорову схемы и расчеты передай. Если не против.  Он попросил мне помочь уговорить тебя с ними расстаться.  У него толковые ребята, должны разобраться что к чему.

      -Надо было разбираться, когда Мотыгин и Ягина были живы, - неожиданно для себя ляпнул Приваткий.  И осекся, заметив как гневные искорки блеснули в глазах того, кто не привык к таким обвинениям  от  подчиненных.

     -Что ты знаешь о разбирательстве? – с нажимом произнес Костоправов. – Ягина согласилась  по моей просьбе пройти  всестороннюю проверку в Институте мозга и в Центре нейронаук, а наши технари    прибор и антенну, сделанные для усиления сигналов ее мозга, изучили до винтика. И скопировали.  Результат? Почти нулевой.  Загадка на загадке.  Мотыгин умелец, но дилетант.  Таким иногда  везет.  Собрал тяп-ляп усилитель - функционирует,  в двух институтах   создали такой же один к одному – не работает. Почему? Никто понять не может.

     О том, что Костоправов  занимался  глубоко и всерьез феноменом Ягиной, для Приватского было новостью. Он-то считал, что владеет полностью всей информацией, связанной с Ягиной.  А  его, оказывается,  использовали  Костоправов с Мотыгиным втемную и это было теперь ох как обидно.  Не сдержавшись, он с досадой выдал очередную колкость.
 
     -Может, не те  люди разгадкой занимались?

     -Может быть, -неожиданно согласился губернатор. –Федоров тоже так считает. Пусть теперь сам попробует в этом разобраться. Ему иногда удается в  таких   мозголомках концы найти. Вот завтра с ним и поговоришь на эту тему.  Но тебя  я вызвал по другой надобности.   Федоров, кстати, мне ее подкинул. Он когда  первые миллионы заработал, начал тратить  в том числе и на развитие своего города –  на месте старой, некогда считавшейся знаменитой,   построил  такую же часовню без единого гвоздя. Представляешь?! С трудом нашел мастеров, которые взялись за нее – навык-то  почти утерян. Начал создавать музеи  саней, самоваров, наличников... Старые  усадьбы  и купеческие дома покупал, реконструировал и объединил их в  гостиничную сеть.  Поэтому  туристы теперь в его городок  зачастили.  Есть на что там теперь посмотреть.

       Я ему рассказал, что ты  c друзьями пошел  несколько другим путем. И в Брониславске нет теперь  ни шиферных крыш, ни покосившихся заборов. Детские и спортивные площадки появились во многих дворах, автостоянки обустроенные… Даже пенсионерам,  особо нуждающимся, помогаете.

      Федоров  заинтересовался и предложил  тебя поставить во главе фонда или движения, это уже как сами с ним решите,  чтобы  начать возрождение старинных малых городов, которые на обочине истории оказались.  Надо двинуть это дело  и по области, и даже шире.   Деньги под это дело  он готов выделить,  привлечет и своих разбогатевших друзей, кто душой за  Россию болеет.  Не все же только  госказну на обустройство малых городов тратить.  А я  обеспечу административный ресурс. Согласен?

      -Неожиданное предложение, -  задумался Приватский. – Если сходу отвечать – то нет. Деньги я и сам научился зарабатывать.  А вот взвалить на себя такое  сложное дело, так вся жизнь пойдет кувырком. Поездки, разговоры, убеждения,  совещания и банкеты…  И что-то мне подсказывает, что результат будет не совсем таким, каким вы  с Федоровым ожидаете.

      -Отказываешься? – расстроился губернатор. – Уговаривать, а тем более заставлять не буду. Ладно, свободен.

        -Егор Кузьмич, без обид. Дело, которое вы предлагаете, хорошее и нужное, только здесь надо пойти  другим путем.  Ни движение, ни фонд для этого не годятся. Надо чтобы не мы навязывали, а   люди сами взялись наводить   порядок  в своих городах.  Сами подбирали  удобную им форму организации. В этом суть.

        У губернатора  глаза  одобрительно заблестели.

       -Я подумаю, как это лучше сделать. А уже потом  буду решать, где мне лучше быть – впереди на лихом коне или в тылу. Помните, как Чапаев в том фильме рассуждал?

       -Помню. Рад, что не ошибся в тебе, Ростислав.  Расскажешь Федорову как будешь  процессом рулить.  Удачи! – и уважительно протянул руку на прощанье.

        Оказавшись в приемной Приватский включил телефон. Два неотвеченых звонка от Петровой. Перезвонил.

     -Что с тобой случилось?  Ты же никогда не отключаешь телефон, - в ее голосе  смешались тревога и удивление .

     -Был занят. С губернатором встречался. 

      -Тогда понятно,- повеселела она, а я подумала, неровен час, топиться пошел.

       -Не дождешься. Меня губернатор вызвал, предложил новую должность.
    
       -О! И кем?
    
       - Очень и очень серьезную. Ни за что не догадаешься.

       - Шутишь?   
    
        -Порадуйся лучше за меня. Но ответь вначале, для чего  Кишеров пасет тебя все эти дни? Или велел молчать?
      
        -Приедешь, позвони, -  почему-то обиделась и тут же отключилась. Он уже привык к  ее отфутболиванию, если задавал неудобные вопросы.
       
         Хотя ему нравилось, что Петрова   никогда не опускается до  тягостных объяснений. Серьезная женщина. Но из-за этого он так и не узнал: зачем  она посещала посольство? 

         Вечерний час – пик пробок.  Тем более пятница. То и дело застревал на МКАДе. Чтобы не терять время зря, Приватский набрал в Яндексе   фамилию миллиардера. Чтобы  узнать что за фрукт этот Федорова.  Первые миллионы  заработал, как и положено человеку с такой фамилией, на типографии. Продал дом покойной бабушки, взял дополнительно кредит  и купил у закрывшегося военного завода  типографское оборудование  для офсетной печати.  И стал гонять два “Доминанта” и тройку  “Ромайоров” в две смены.  Печатали от обычных бланков, рекламных листовок  до  буклетов и книг. Постепенно  бизнес стал расширяться. Угадал с девелоперством –  строил здания и сдавал их в аренду под супермаркеты и офисы.  Появились  собственные предприятия для производства окон, дверей, мебели…

      Родной городок Федорова   когда-то вместе с Брониславском входил в пятерку богатейших в Московской губернии. Но захирел по той же причине - железная дорога прошла мимо. Чем  больше преуспевал предприниматель, тем активнее обустраивал малую родину.  Создал частные музеи  старого быта...  Из старых купеческих особняков, отреставрированных и украшенных  раритетной мебелью, сотворил не только сеть  гостиничных домов, но и оживил с помощью сотрудников городского музея их историю. На многих  теперь есть таблички, что в них жили или останавливались те или иные  росийские знаменитости - от дореволюционных до Гагарина и Вознесенского.   В городе теперь спрос на знающих экскурсоводов  - туризм   становится  важной статей его бюджета.

      …Пробки закончились на Новорязанке, теперь  трасса  до Брониславска без светофоров, под сто можно гнать – не почитаешь на смартфоне. Хотя и полученной информации было уже более чем достаточно для  первого знакомства.  Особо  заинтересовало, что  Федоров защитил  кандидатскую  о развитии гражданского общества в России.  Приватский в вузе  дипломную  как раз на эту тему  настрочил. Достаточно пессимистичную – мол,  оно в России еще не родилось, а то, что под ним подразумевают, это псевдообъединения, которые преследуют узкие, а зачастую вообще сомнительные групповые или коммерческие интересы. И куча примеров – не подкопаешься.   Для этого пришлось немало информации перелопатить.   Вывод: российский социум  может превратиться в  полноценное гражданское общество  еще ох как нескоро.

     Дипломная   вызвала  бурную  дискуссию, что с  работами на эту тему случается редко. Кое-кто ее даже назвал ее чуть ли не  наполовину  готовой диссертацией. Приватскому предложили  идти в  аспирантуру. Но он здраво рассудил, что  темка сама по себе скучная и весьма неконкретная. Но вот вопрос:  неужто Федоров сам свое исследование  написал?  Тем более, что миллиардер и меценат защищался в 90-е годы. Когда можно было  купить  не только вузовский диплом, но кандидатские и даже докторские регалии - типа гонорис кауза российского розлива.   Вряд ли  пошел этим путем, другой закваски человек. Но чтобы развеять сомнения, решил полистать его кандидатскую.   

       Поздно вечером, после возвращения домой, нашел ее  в открытом доступе.  Прочел, пропуская отдельные страницы. Скучноватым показался исторический обзор,   а современный - без озарений и  особых открытий.  Больше всего Приватский боялся обнаружить рецепты как надо создавать гражданское общество в России и как оно должно взаимодействовать с властью.  Но один  совет все же возник  в самом конце.  Федоров полагал,  что надо стимулировать их появление в малых городах с богатой историей на конкретном деле – их возрождении. Таких   много в условных границах бывшей  Московской Руси. Большинство из них крайне запущенны, с обветшавшим жилищным фондом и соответствующим  квелым городским хозяйством.   На их территории  практически нет прибыльных предприятий, бюджет мизерный.  А ведь некогда они были процветающими, славились народными промыслами и традициями, но отстали от прогресса, пришли в упадок. Грустно на них смотреть. Возродить, а значить сохранить их историю для нынешних и последующих поколений - не только патриотично, но и полезно для развития общества.  Предложения  и проекты Федорова как это сделать, были простыми  и при определенных усилиях вполне осуществимыми.  Что и доказал на  собственном примере.

    Такой подход заинтересовал Приватского.  Решил  завтра ехать на встречу с  миллиардером.  Вряд ли  взгляды богатея изменились с тех пор.
 
     На часах – почти полночь. Но Петрова поздняя пташка и зачастую, если заглянуть на Ватсап или Телеграм, она  кукует в сети. Но утром – чудеса – свежа и обаятельна. Правда, как-то призналась, что в выходные ей лучше не звонить – раньше полдня не встает. А разбудившего может обматерить. Отсыпается за всю неделю. Так что самое время  её  потревожить. Ждет, наверное,  к тому же его звонка. Да и мысль в голове со вчерашнего дня засела – о чем она могла говорить с Кишеровым?  Поставил себя на его место: что он мог бы ей предложить? Цель у того,  а возможно и тех, кто с ним связан,  – ослабить их команду, которая постепенно  забирает в городе власть в свои руки. Перетащить посулами  в свой лагерь. Может, Инка купиться на это? Почему нет, работала ведь полжизни в администрации отнюдь не с ангелами. Не брезговала. Правда, эти жулики и воры были масштабом помельче.

    Без Петровой фонд, конечно, выживет, но равноценную ей замену не найти. Что же  ей мог Кишеров конкретно предложить?

     Его самого, кстати, тоже выманивают из города. Хотя это, скорее случайность,  но ведь могли и Костоправову эту идею  подсказать.   А тот ни сном ни духом про такую комбинацию не ведает, что его разыгрывают втемную.  А Федорова в роли прикрытия подсунули… Плюс ко всему  по Брониславску пошли разговоры, что Горшкова зовут на партийную должность в Москву.  В такой ситуации перестанешь понимать где свои, а где чужие под тебя подкапываются.
   
     Чтоб не мучить себя подозрениями, решил  все же позвонить Петровой.    Но  в этот момент  пришло  сообщение:  «Еду в Ригу на автобусе. Сообщили -  с мамой плохо.  Скорее всего, останусь там надолго. Справляйтесь  пока без меня. Целую, И.»

     С одной стороны, облегчение – никуда  её не сманили. А вот когда вернется - вопрос. Как-то  оборонила, что родители постарели, проблемы со здоровьем, пыталась их перевезти в Брониславск, купила квартиру для них, но они воспротивились. В Риге живут с 50-х годов, там их друзья, знакомые, не хотят лишаться привычного круга общения… Она смирилась с этим. Но  собственные планы пришлось корректировать с необходимостью регулярно их навещать.  С каждым годом это становилось все большей проблемой. После  начала  войны с Украиной  в Латвию  перестали ходить поезда, летать самолеты,  можно только автобусом с  утомительной  маятой на границе… 
      
      На другой день после обеда позвонил помощник Федорова.

      -Сергей Николаевич хотел бы с вами встретиться сегодня.  Вы свободны после 17.00?  Хорошо. За вами в это время  заедут. 

      Приватский не любил сверхделовую показуху, не та страна.  Без легкой расхлябанности  в ней душевность пропадет.  Хотел  подшутить над  торопыгой, чтобы   автомобиль   подъехал не к  синим воротам, а ко второй калитке - пусть поплутает у его дома, но тот  успел отключиться.

      Глупо было уточнять, как узнали его адрес. Не законспирирован. Скорей всего,  уже доложили шефу всю подноготную о нем – где живет, с кем спит, почему в разводе, где деньги хранит... Но ему не о чем беспокоиться. Не сам напрашивался. Судя по-всему, с Федоровым  будет весьма полезно пообщаться.



                Глава девятнадцатая 
               
                ФЕДОРОВ

      Ровно в пять вечера Приватского  у ворот    поджидал   весьма солидный по экстерьеру  автомобиль – марку он не успел разглядеть.   Из него  тут же выскочил, судя по всему, помощник и, поздоровавшись,  распахнул заднюю дверь.  Внутри сидел Федоров.  Этого сюрприза  новый пассажир не ожидал. До  встречи он  мысленно прокручивал в мозгу, что это будет нечто вроде аудиенции в офисе или даже особняке миллиардера, заготовил заранее, что ему скажет… И  такая  приятная неожиданность – тот  сам приехал за ценным кадром.  Пора выпячивать грудь?
 
       -  У меня были дела в Коломне, - вернул его на землю миллиардер. – Решил  заодно и вас прихватить.  Егор Кузьмич, наверное,   успел рассказать обо мне  и для чего я хотел встретиться вами?      

      - К сожалению, очень скупо.  Но я заглянул в википедию. Прочитал и вашу диссертацию…

       - Вот как! Пропустим  вступительную часть. Перейдем к критике: что вам в ней не понравилось? –  удивил вопросом Федоров.  – Только  искренно.

        - То, что вы вообще взялись за эту бесплодную тему, -  рубанул Приватский.

       Собеседник вначале опешил, а потом расхохотался от души. А закончив смеяться, доверительно наклонился в  сторону новоявленного критика и, заговорщицки подмигнув, произнес. –  Ну, а  cами  вы  знаете как её – тему или идею - можно оплодотворить?

          В его голосе сквозила легкая ирония.

          -Тоже нет,- примирительно добавил Приватский…

      Федорову  в это время позвонили на мобильник.  Пока он отвечал,  Приватский  передал папку с  частью архива Мотыгина помощнику. Тот успел ее полистать и  знаком показал, что это то, что  им нужно.  Закончив, миллиардер  продолжил прерванный разговор.

     -  Говорите, что не знаете как? А  губернатор   считает, что в Брониславске вы фактически  его  уже создали. Зародыш гражданского общества в масштабах города. И  полезных дел   на его счету  немало.  Не только за  счет вашего фонда, но и вскладчину,  местные предприниматели  народу помогают.  А в депутатах  теперь в  основном люди из вашей команды.  Мощный рывок сделан, не скромничайте.    

        -Да и вам не с руки скромничать. Читал о ваших делах и по телевизору многое что  видел.

       - К сожалению,  эти успехи нами проплачены,-   оборонил со вздохом Федоров.

        -То есть?
   
        -Это не то, что вы подумали.  Ту же часовню за деньги  и немалые редкостные мастера возвели. Купеческие дома превратились в гостевые не за бесплатно. Как и  все остальное.  За все платила наша фирма. Вам же удалось в отличие от нас сплотить вокруг себя народ,  поэтому и  власть к вам прислушивается.   А у нас не сложились отношения  с городской администрацией.   Палки в колеса до сих пор вставляют.  Я погорячился  как-то на одном из собраний и хряснул по столу кулаком.  Говорю, что если и дальше будете препятствия чинить,  на встрече с президентом пожалуюсь на вас и всех к чертям поувольняют или посадят за коррупцию. Поверили и теперь только исподтишка пакостят.
 
       -Вы так часто с президентом встречаетесь? –удивился Приватский  возможностям  миллиардера.

      - Пожал мне один раз руку, когда за заслуги  перед Отечеством награждал.  Но не будем  отвлекаться.  У меня серьезное предложение к вам. То, что у вас получилось в Брониславске, надо тиражировать. Я бы начал с малых городов, признанных историческими поселениями.  Они по разным причинам оказались на обочине, перестали развиваться и  донельзя запущенны.  А ведь у каждого  из них своя интересная страница в истории России и негоже её забывать. Взялись бы за это дело?

       -Мне Егор Кузьмич это уже предлагал.   У нас почему получилось? Мы сами захотели перемен. А в этих городках   такое же желание  хотя бы у инициативной группы  вначале должно появиться. А вот как его вызвать я, честно говоря, не знаю.

       -А если  вместе возьмемся?

      - У вас будет для этого время? Бизнес  же не любит отвлечений…
 
      -Любит-не любит,   а для этого дела найду возможность.  И деньги соберу. Сайт мои ребята помогут создать.  Для начала предлагаю  технологию  возрождения обкатать на каком-нибудь одном городе. Лучше поближе к вашему Брониславску.  Может, потом на уровне области организуем  что-то типа форума или слета, на которые  можно время от времени собираться и, как прежде говорили, обмениваться опытом, наработками, подсказывать, как обходить бюрократические препятствия…

        Займусь сам созданием фонда под эту задачу. Чтобы вас не нагружать, поставлю во главе своего человека.  Он  возьмет на себя  документацию и  прочие заботы.  Вы же будете председателем  попечительского совета.   От вас  - плодите  идеи и  налаживайте контакты. Ищите для дела толковых ребят везде, где  только можно. Все расходы беру на себя. О вашей зарплате. Сколько вы получаете в Брониславском фонде,  здесь будете вдвое больше. Согласны?

           Ударили по рукам.

        -Теперь о Ягиной. Когда  я впервые узнал про чудеса  в Брониславске, то подумал как и все – чушь.  21 век на дворе.  Чипы в мозги вшиваем.   А тут  Баба Яга из средневековья. Но реалии убедили в обратном.  Хотя это все  равно на уровне фантастики. Надо было раньше в ваш город приезжать и встречаться с ней.  Не успел. Пусть и с опозданием, но хочу  разобраться  в ее феномене.  Поэтому собираю  всю информацию, которую только можно,  чтобы сориентироваться.  А вам есть что мне рассказать. Вы один из немногих, кто постоянно с Ягиной общался. И с Мотыгиным. Кажется, он тоже главную роль во всем этом сыграл?

        - Мне передали папку  с его бумагами, - впервые   вмешался в разговор вышколено молчавший помощник.

        Федоров поблагодарил кивком  головы  и приготовился слушать.

       Рассказ   Приватского занял всю дорогу до офиса.  Там их  уже ждал ужин.  Продолжился разговор и в его процессе. Миллиардер  лишь изредка перебивал его и задавал уточняющие вопросы.  С особым вниманием  выслушал про роль Кишерова в событиях, происходящих  сегодня в Брониславске, и про ночной разговор с  покойным Мотыгиным.
 
      - Вот в принципе и все, что о них знаю.  Вам самому надо обратиться за результатами   обследования Ягиной  в Институт мозга и в Центр нейронаук.  У  меня не было возможности получить к ним  доступ,  - завершил рассказ Приватский. -  Кстати,  там  же скопировали генератор сигналов и антенну для их передачи.  Правда, все закончилось неудачей - их не смогли испытать...   То ли проводили эксперимент без Ягиной, то ли из-за  допущенных ошибок при монтаже. Неудача, возможно, и вас поджидает -   беретесь   за очень сложную и практически нерешаемую задачу, которая  покрыта толстым слоем мистики...
         
        - Мистики?.. По вашему тону чувствую, что  особого энтузиазма  это у вас не вызывает?
         
        - Мотыгин меня убеждал, что   невозможно  воспроизвести   точно такие же импульсы, которые генерировала Ягина за счет своей мощной энергетики. Это за пределом нашего понимания. А уровень   сегодняшней науки не позволяет туда заглянуть. 

       -  Мотыгин  не мог объективно судить о современном уровне науки, он в ней не работал. Талантливый самородок. Я кое с кем из серьезных специалистов из этой области уже  общался. Теоретически, по их мнению,  это можно повторить  даже  без Ягиной, если подберем человека со схожими данными.  Мне уже  передали  копии всех этих устройств, которые использовались Мотыгиным.  Жаль, что оригиналы погибли в огне. 
 
       -Кое-какие из  его наработок хранятся у меня дома. Я гуманитарий, в них даже не пробовал разобраться. Ждал, когда они  кого-нибудь  всерьез заинтересуют.  Могу передать  их вам хоть  завтра утром.  Небольшой  лишь грузовичок понадобится. 

        Миллиардер повернулся к помощнику. Тот  молча кивнул – будет сделано.  А потом Федоров неожиданно озадачил  Приватского  вопросом. По всему,  его   тема заинтересовала по-настоящему.

       -А возможен такой вариант, что Ягина могла использовать свои  фантастические  возможности  только в Брониславске?   Это к слову о мистике. И лес у вас там лиственничный рядом с ее домом растет, в котором частенько даже местный люд плутает. И вода какая-то особенная, почти волшебная, судя по названию,  недавно  появилась. Пробовал ее у Костоправова, действительно оживляет, взбадриваешься и про усталость забываешь. Версия кажется нелепой, но я бы её  не отметал с порога.

      - Мне не кажется она столь уж нелепой.  А вдруг подтвердится?  Это  завидный шанс для Брониславска – стать антикоррупционной столицей, - пошутил Приватский. - Все органы, которые так или иначе  обязаны бороться с разграблением страны, тогда надо будет к нам перевести.

        -Тогда у меня следующий вопрос:  перемены, которые произошли в  вашем городе,  были бы возможны  без участия Ягиной?   – продолжал допытываться Федоров, не обращая внимание на скепсис оппонента. – Ведь вы, наверное, хотели их осуществить, когда пытались избраться главой Брониславска, так?
 
      -Было такое желание.  Хотя считал, что в провинциальном городке и возможности скромные. Хотелось  мне на областной, а потом российский уровень залезть. Но когда проиграл выборы, мои планы   поменялись.   Словно протер глаза и увидел,  что  он донельзя запущен,  заборы покосившиеся, штукатурка облезлая,  власть вороватая…  Этого оказалось достаточно,  чтобы  захотеть настоящих  перемен. И не только мне одному.  Поначалу по-мелкому копошился,  стал консультантом у мэра, чтобы лучше понять как муниципальная власть работает, сайт “Брониславские сплетни” развивал,  но   реальные возможности  для  перемен  появились  только  после того, когда Ягина с Мотыгиным  поставили на уши весь город.

       -Начнем  с вами  с малого – с нашего проекта по восстановлению  малых городов, -подытожил Федоров.  -  Сможем или нет воскресить  феномен  Ягиной – пока открытый вопрос.  Рано или поздно найдем на него ответ.  В любом случае надо бороться с  клептократией, которая опутывает страну.   Даже я, человек с немалыми финансовыми возможностями и связями,  постоянно увязаю в ее паутине.  Конечно, с ней  воюют.  Тысячи людей  в различных органах и организациях, включая общественные. В редкий день в газетах, в интернете или по телевизору не оповестят, что того-то поймали на взятке или хищении. Разоблачают, сажают, в том числе и тех, кто сам должен  этому противодействовать. Но впечатление такое, что   ворья не убывает.  Если сравнить уровень коррупции с другими странами, то наша   не на почетном месте – в хвосте. Злость берет – не экономика, а бочка с дырками.   Потому и уровень жизни у народа  практически не растет.  В отличие от тех, кто к  этим дырочкам присосался.

        В 90-е годы  развалили не только страну, но  и мораль. В советские годы, чтобы о них не говорили,  люди боялись выставлять напоказ наворованное.  Теперь нет.  Боюсь, что во власти у нас вообще скоро честных людей, живущих только  на свою зарплату,   не остается.  Во всяком случае,  развращена значительная часть элиты и ее подголосков...  Это как гангрена...  А тут такой подарок  от Ягиной с Мотыгиным –  вдруг коррупционеры  сами  в Брониславске начинают разоблачать себя и  тех, кто  покрывает их воровство.   

      -Серафим Капитонович считал, что даже если  было бы сто тысяч таких же феноменов как Ягина, это лишь снизило бы уровень коррупции. Религия, культура и литература тоже пытаются  свою лепту в эту борьбу внести.  Но все эти способы  сегодня  дают достаточно скромный результат.

     -Есть сотни   смертельных болезней, которые человечество научилось побеждать. Дойдёт черед и  до коррупции.   У нас, кстати, есть небольшой центр,  в нем собрались толковые ребята. Одно из их достижений – можно общаться без слов.  Надевают на головы специальные шлемы, один мысленно посылает команду, другой ее выполняет, даже если они сидят в разных комнатах .  Фантастика! Мы с ним тоже на себе  это испытали, - он указал на своего помощника, -  Процентов 80  моих команд  до него дошли.

     -Насколько я заметил, он  вас и без слов понимает, - не удержался от щелчка Приватский и тут же пожалел об этом.
 
     -Мне не до шуток, - посерьезнел Федоров. – У ребят  показатели  возрастают почти под сто процентов после нескольких сеансов. Пока на небольшом расстоянии. Это начальный уровень.  Следующий – не только посылать команды, но и  заставлять человека  их выполнять.  К этому еще толком не приступили. А главная загадка феномена Ягиной именно в этом –  ей повиновались беспрекословно.  И  про свои деяния  прилюдно  и начистоту все выкладывали. Нам осталась, по сути, самая малость: найти человека с такими же возможностями, которыми была  она наделена. Или соответствующий   генератор сигналов собрать. 
         
     -Я отказываюсь от своего скепсиса, - не упустил Приватский шанса польстить. – Вы очень далеко продвинулись.

      - Я вижу огромный потенциал в наших разработках, -  миллиардер встал из-за стола  и  возбужденно заходил по комнате.- Представьте себе сим-карту,  в которую включена  опция для распознавания  мошенников.   Это сразу уничтожит   телефонное жульничество. И в военной сфере  это можно применить.   Стране меньше разведчиков понадобится,  шпионов легче  станет ловить. Сказочные  же перспективы!
       
      И Федоров от души рассмеялся. Приватский так и не понял: иронизирует он над ним или верит во всю эту чушь? Но  миллиардер тут же посерьезнел.
 
    - Если  откровенно, меня не только российское воровство, набравшее силу после распада СССР,  тревожит. Есть еще более опасная проблема.  Я  много по миру езжу, общаюсь с  людьми из властных структур.  С каждым годом  растет ощущение, что  мы говорим на разных языках.  То, что у нас в России кажется белым и понятным, там наоборот.  Они нас обвиняют в одном,  мы их в другом.
 
     И войн поэтому  в мире становится больше. Недавно я  впервые близко увидел сожженые дома и неубранные трупы… У войны, оказывается, невыносимо тошнотворный  запах. Раньше она громыхала далеко, а теперь ко всем подбирается  ближе.   Дипломаты, правительства перестали понимать друг друга.  Обвинения, санкции,  устрашения, ненасытное  желание причинить как можно больше вреда…   А если случится Большая беда? Уже рисуют  карты, каких стран не будет, сколько  выживших останется…

      Хочется по-детски помечтать: идут международные  переговоры, а в соседней комнате  генератор сигналов Ягиной  и специальная антенна  задействованы.  А еще лучше -   они  со спутника транслируются, к примеру, прямо на здание  ООН.  И поэтому  ни у кого нет возможности соврать.  Когда разговор  идет начистоту  - легче договориться  за мир...

    … Приватского до дома  довезли уже ближе к полуночи. Хотел позвонить Петровой и рассказать о встрече  с Федоровым, но вспомнил,  зачем она уехала к Ригу.  Ей  явно не до него.  Да и время позднее.

   Но после недолгих раздумий послал все же эсэмэску: “Добралась? Как мама?”.
 
      Ответ пришел  почти сразу: “Ей стало лучше”.


       Глава двадцатая

                ВРЕМЯ ВЫБИРАТЬ

        Утром в пятницу стало известно, что  глава города Сучилин подал в отставку.  Его пригласил стать своим заместителем прежний губернатор области,  сосланный с сохранением сана в Приамурье за главную ошибку в своей жизни.

       Срочно собрали кворум из депутатов, которые оказались в пределах доступности.  Проголосовали.  Даже успели цветы подвезти и подготовить  адрес для прощания.  Обошлось без слез и уверений.  Все  понимали, что они будут не очень искренними.  Поэтому мэр на скорую руку сдал дела своему первому заместителю, выступил с прощальной речью по местному телевидению  и отбыл на новое место службы  в сторону очень Дальнего Востока. 

       Новость в городе была встречена без особой радости и такой же печали. Сучилина не любили, но и особых претензий ему не предъявляли.   Если поначалу он пытался выстроить несгибаемую вертикаль в городе, то после  обрушившихся на город  мистических событий   выбрал для себя более безопасную роль – рабочей лошадки.  Делал все, что  укажут сверху.  Не мешал Приватскому и Горшкову.  Не собирал митинги и  не организовывал масштабные празднества. Редко выступал по телевидению. В муниципальной газете его фотографии появлялись  лишь через номер.  Никого без указания сверху  не увольнял.   Брониславск при нем  иногда даже  ставили в пример –  город не требовал дотаций и субвенций,  не имел задолженностей ни по областным программам, ни по налогам.  А жители не докучали областные власти жалобами и кляузами.  Но  все почему-то  были убеждены, что  эти положительные моменты возникали случайно или сами собой,  благодаря    его невмешательству. Что только отчасти было справедливо.

        Из всех последних событий и новостей,   по традиции обрушивающихся на город в самый неподходящий момент, эта  была как бы даже  ожидаемой – срок полномочий мэра  все же подходил к концу.  Но вновь  он не мог избраться. Как Сучилин не противился и не упирался,  не подключал губернские власти, но по предложению Горшкова  в устав   новый состав  депутатов  еще два года назад  внес  поправку, что этот пост может  занимать только  местный  житель. Это положение распространялось и на  заместителей.
 
       Дважды проводили опросы – они не гарантировали победу Сучилину. Поэтому, раздумав переезжать в Брониславск,  перед отъездом  он  добровольно уступил место своему первому заму.

       Но тот так и не успел сесть в новое кресло.
      
     В понедельник  новоиспеченный исполняющий обязанности главы не явился на работу. Телефон его не отвечал. Пропал куда-то и второй заместитель. 

        Ближе к обеду с исчезновением обеих прояснилось - первый задержан  за  получение взятки. Второй  - скрылся.

         Постепенно стали появляться подробности.  Они мало чем отличались от тех, что происходит в таких случаях.  Заключили  контракт, попросили свою долю и обещали закрыть глаза на то и на это.  Но  их открыли  те, кто все-таки решил проверить качество работ,  следом появились следаки  с наручниками и очень большие проблемы.

       Народ  мигом определился: не стало Ягиной, пропал и страх.

      Стала понятна и  истинная причина скоропостижного отъезда Сучилина. Не желал   дожидаться  расставания с  администрацией и городом, поскольку заранее узнал, что следственный комитет копает под его команду
 
      Из-за этого создалась патовая ситуация.  Город остался без главы.  Отозвать  Сучилина назад не представлялась возможным. Первого заместителя освободить на время от домогательств следователей  - тоже из  области фантастики. Второго  так  пока и не нашли, но и отловленный он уже  не представлял административной ценности. Третьим замом была Петрова, которая по уставу могла бы заступить на это место. Но  тревожить  ее в такой ситуации  с больной матерью было не  милосердно.  Больше заместителей в администрации не полагалось по штату.

       Обратились  в правительство области.  Дело взяла в свои руки Плотникова. Ее перекидывали  там от одного к другому и так все выше и выше, пока  не доложили Костоправову, что в Брониславске наступило безвластие.  Выход из такой ситуации в уставе города не предусмотрен.  Что делать?  Юристы  в виде исключения предложили губернатору  отдельным постановлением  временно   назначить своего представителя  до проведения выборов…

       Но Костоправов решил никого не назначать.   Рассудил, что Брониславск и без врио  несколько дней спокойно переживет. Все равно в ближайшую  субботу должны  состояться плановые выборы главы города.  Их, как и положено,  почти месяц назад объявили.  Была  сформирована конкурсная комиссия.   Только два  кандидата подали заявки на участие в нем: председатель совета депутатов Горшков и  для  страховки директор технопарка Широков.  По сути, исходя из распределения симпатий  горожан, это был междусобойчик.  За кого проголосует две трети депутатов - это условие поставлено в уставе -  тот и будет главой города. Оставалось лишь подождать.

      Именно так и поступили. А чтобы выборы  выглядели  демократично, решили на общегородском собрании выслушать   кандидатов с их программами. 

      Это раньше выборы в главы  городе вызывали ажиотаж. Отфотошопленные  кандидаты смотрят вдумчиво с рекламных щитов, их фотографии на листовках  и в газетах, а собственной персоной – на роликах в телевизорах и на встречах с населением. Но в прямых выборах нашли изъяны.  Решили, что проще и надежнее, если будут выбирать его  депутаты городского совета. В их состав, как правило,   если  отсеять  бузотеров и горлопанов, попадают проверенные и авторитетные люди.  А за избранием мэра следит специальная конкурсная комиссия, в которой половину кандидатов назначает губернатор, а вторую совет депутатов города.  Бывает, что побеждают и не  поддержанные  властью. Но  такое  если случается, то, естественно,  совсем редко.

        И нынешние выборы главы в Брониславске прошли бы спокойно и предсказуемо, но буквально перед финишем в конкурсную комиссию   подал документы третий кандидат. 

      Павел Шутпанов начинал учителем физкультуры.  Окончил   между  занятиями с детьми заочно  платный юрфак какого-то вуза и перешел на работу в управление городского хозяйства. Там им остались довольны – звезд с неба не хватает, но исполнителен. Потому и пригласили в  администрацию. И здесь отличался  умением четко и оперативно выполнять поручения.  Самостоятельных решений, а тем более инициатив, тщательно избегал. Пока не  дорос до замглавы. 

         На новой должности  он,   вдруг осознав себя большим начальником, начал позванивать редактору «Брониславских вестей» и пенять на то или иное, что ему не нравилось в газете.  Журналистский народ к подобным диалогам  привычный, поэтому особого внимания на его критику не обращал. Если бы Шутпанов однажды не накатал целый меморандум  с перечнем  накопившихся претензий и не отослал  с нарочным в редакцию. К несчастью, не согласовав  это с болевшим в то время Подберезовиковым.  Допустил и вторую оплошность. Обычно его писания  правила Плотникова, но на этот раз он  решил не прибегать к ее услугам.

         На следующий день позвонил в редакцию и потребовал у Кизилова (главред был в отпуске) доложить какие будут приняты меры.   Тот что-то невнятное пробурчал в ответ. Следующий номер газеты  словно назло был  более чем раздражительным для  Шутпанова. Он  допустил третью оплошность - вызвал  замредактора на ковер.

         Тот явился  в легком подпитии – у него как раз был день рождения. И минут пять  слушал  распалявшегося начальника. Затем попросил распечатать  тот самый меморандум. Не почувствовав  подвоха, Шутпанов сделал это, подумав, что провинившийся будет прямо по тексту отвечать на его претензии. Но Кизилов вытащил из стаканчика, в котором томились заботливо очищенные карандаши, красный и начал читать вслух текст и поправлять ошибки.  Уже первый абзац  запунцовел от стыда,  в отличие от замглавы, на втором  тот пришел в себя и выхватил листы из рук  грамотея.

        -Что вы себя позволяете? Учить меня вздумали?
 
        - Могу, - согласился  Кизилов. – Но для начала попробуйте сами  подтянуть грамоту. Стыдно на вашем посту писать с таким количеством ошибок.

       И вышел не прощаясь.
 
     О конфликте узнал Подберезовиков.

      -Ты, Павлуша, не лезь  больше в редакцию, - посоветовал он ему. – Это моя епархия.  А грамоту подтяни.   Потом сам проверю. Готовься к диктанту.   

       К сожалению, кто-то из журналистов пустил меморандум по рукам. Над Шутпановым начали за спиной посмеиваться.  А он, чувствуя это, становился все более обидчивым и раздражительным.

       После ухода в мир иной Подберезовикова  главой избрали Яковлева.   Дождался своей очереди и Шутпанов. Выставил свою кандидатуру, после того как тот не захотел идти на второй срок. Но его не  выбрали.  И не предложили остаться на своей должности.  Перешел в «Полидом», там возглавил службу продаж.  С прежними коллегами перестал здороваться.  Почему-то считал, что большинство из них за него не голосовало. 
 
      За два дня, остававшиеся до выборов, город заполонила  газетёнка  “За правду!” форматом  А4. Она  была  без выходных данных и невесть где отпечатана.  Смесь полуправды с откровенной ложью была посвящена в основном  Горшкову и Широкову. Прошлись слегка и по Шутпанову.  Напечатали, что он, будучи первым заместителем  главы, отправил 180 миллионов рублей  фирме-однодневке и был за это наказан лишь небольшим  штрафом. Деньги  и организаторы аферы  якобы до сих пор  не найдены.  Правда,  на тот год, о котором  шла речь, эта сумма превышала весь городской бюджет, а  сам растратчик еще  не работал в администрации.
 
      Конкурсная комиссия обратилась в полицию из-за предвыборной анти-агитации. Распространителей нашли. Только их использовали втемную -   заказчики доставили  газетку на автомобиле с фиктивными номерами, заплатили  авансом половину суммы   с условием, что  доплатят остаток после выборов.  Больше на связь не выходили.   

       Негативный флер «За правду!»  на предстоящие выборы главы все же  накинула.  Горшков с Широковым выступили по местному телевидению и отвергли обвинения. Но и без этого было  понятно, что битва  предстоит нешуточная - за спиной Шутпанова маячил Кеширов и большие деньги.

       Перед выборами Приватский с Горшковым собрал синклит в каминном зале фонда.

       -Я уже прикинул расклад, - первым начал, как обычно,  Приватский. – Из 15 депутатов двое не могут в них участвовать. Это, к сожалению,  оба наших кандидата на пост главы. Мы не рассчитывали, что появится третий претендент. Недооценивать его опасно. Понимаем  кто за ним стоит и на что они рассчитывают. Одна их предвыборная возня уже должна нас насторожить.  Могла бы конкурсная комиссия  его не утверждать, были для этого основания.  Те же листовки и газета, которые заполонили город.  Всем же ясно, что ни Горшков, ни Широков на себя поклеп не стали б возводить.   Это дело рук тех, кто стоит за Шутпановым.

     - Все необходимые документы были третьим кандидатом представлены вовремя. Не к чему было придраться, - заметила Плотникова, входившая в эту комиссию. –  А листовки с газетой  - да, мы можем  подозревать, кому это выгодно.  Но доказательств правоохранители не нашли. 
 
      - Плохо искали! – вскочил Широков.
 
      - Возможно,  именно  такую  цель им поставили, – согласился Приватский – Но  вернусь к раскладу. Из оставшихся депутатов пятеро наши товарищи.  Кроме них активно с фондом сотрудничали еще шестеро, помогали обустраивать детские площадки и автостоянки.  Но все они, как выяснилось,  работают в различных структурах «Полидома» и, скорее всего, под давлением вынуждены будут поддержать своего представителя. Оставшиеся двое  тоже под вопросом.  Это молодые ребята,  предприниматели.  Трудно предугадать, куда склонятся их симпатии.  Думаю,  Кеширов  попробует их переманить или посулить что-то  такое, от чего они не могут отказаться. 

    -К сожалению, два года назад, когда мы шли на выборы, цель была понятная –надо обновить депутатский корпус, привлечь молодых и инициативных, а среди них как раз оказались эти предприниматели, народ достаточно уязвимый. Не учли, что  это может обернуться против нас, - заметил Горшков. – С твоим раскладом, Ростислав, я согласен.  Хотя  народ  в нынешнем совете в основном  подобрался надежный. Болеют за город.  Так что у меня теплится надежда на положительный исход.  Но  необходимые две трети голосов будет  мне или Широкову трудно набрать даже во втором туре.  Как впрочем и им.

       - Я сниму свою кандидатуру, - предложил  Широков. – Я не в том возрасте, чтобы взваливать на себя такую ношу и отвечать за  весь город. Мне и своего технопарка хватает.  Тем более  у Горшкова, считаю, больше перспектив быть избранным. Заодно и мой голос будет за него. Возможен, такой вариант?

        Все посмотрели на Плотникову, лучше всех знавшую устав города и связанные с выборами коллизии.

      -Если вы снимите свою кандидатуру, то второго тура не будет. Но участвовать в голосовании сможете.

        - Что еще можно сделать для того, чтобы повысить наши шансы на успех? – спросил Горшков.
 
        -Будет  тайное голосование,  а это увеличивает ваши шансы,  - ответила Лариса Павловна.

       -А кто  решает провести голосование  открыто или тайно? – задумался 
Приватский.– Конкурсная комиссия или сами депутаты? 

       -Только депутаты, - ответил уже поднаторевший в процедурных вопросах Горшков. - Голосование на выборах  может быть только тайным, так записано в законе об основных  гарантиях избирательных прав. Но счетную комиссию можно выбирать открытым голосованием. 

          -А за  что  же тогда отвечает конкурсная комиссия?

         - Наблюдает за порядком, - ответила Плотникова. – Но смотря, что под этим понимать.  Ей принадлежит последнее слово в выборах главы.  Утвердит она или нет итоги голосования.

          Зал в пятницу был по брониславской традиции забит под завязку.  В первых рядах сидела большей частью незнакомая публика, занявшая удобные мест задолго до начала  выборов.  Только самый  первый  остался свободным. Его заняли депутаты, представители администрации и кандидаты на пост главы. Хватило и для Приватского  с Кизиловым, сразу начавших оживленно обсуждать происходящее. Заодно и договорились, что сделают совместный репортаж для  телевидения и продублируют его на сайте «Бронницкие сплетни».

       На сцене  разместилась конкурсная комиссия. Ведущей избрали Плотникову.

        После краткой вступительной части  она сообщила, что кандидат Широков снимает свою кандидатуру. Тот вышел к микрофону. По-военному четко доложил  почему принял это решение. И предложил депутатам проголосовать за Горшкова.

      -Его работу вы все видели.  Я уже в третьем составе  депутатов тружусь, но никогда наш совет так плодотворно и эффективно не  работал. Во многом это его заслуга, как председателя  городского парламента. Он, как и я, бывший военный,  защищал интересы нашей страны во время специальных военных операций. Был ранен. Награжден орденом и медалями. Поддержите его. Он также  по-мужски, настойчиво и твердо будет защищать интересы нашего любимого города.      
 
      Зал потонул в  аплодисментах.

      -Протестую! Это незаконно!  Это агитация!– неожиданно выкрикнул с места Шутпанов.

       -Это твоя бумажная  агитация   была незаконна! – кто-то выкрикнул из зала. Его поддержали смехом и аплодисментами.  Лицо Шутпанова покрылось пятнами. Сидевшая рядом с ним дама что-то начала ему выговаривать  на ухо.

       Комиссия посовещалась и отклонила его протест.

       Кинули жребий. Первым выпало выступать со своей  предвыборной программой Горшкову.

      -Представьте, что сегодня не меня  выбирают на пост главы города, а вас, каждого сидящего в этом зале. И чтобы вы сделали,  если бы им стали. Став мэром, я обещаю опубликовать свой план   развития города в «Брониславских вестях» и предложу каждому  внести в него свои пожелания. А потому вместе с депутатами и активом города мы отберем  в первую очередь то, что сочтем наиболее важным и интересным.  И выработаем план по реализации.  Внесем  если нужно и необходимые изменения в генплан города, найдем источники пополнения бюджета и будем также активно  сотрудничать вместе с нашим фондом. Который доказал, что сделать может многое для города и  его жителей.

       -Хочу улицу красных фонарей! – выкрикнул некто из   первых рядов.

      Кто-то в зале хохотнул, но большая  часть не обратила внимание на выкрик.

      -Стриптиз-бар хочу! Стриптиз! - вновь раздался тот же голос.

     Крикун был  мгновенно вычислен  казаками, приглашенными Горшковым и, получив легкую затрещину за сопротивление, выведен    из зала. 
 
       -Бедолага, зал перепутал, - прокомментировал  кандидат и продолжил выступление.

       Но ему не дали. В зале  послышался какой-то неясный гул. Приватский обернулся на него и понял,  что  почти не раскрывая рта или прикрывая его ладошкой, гудят сидевшие сзади него. А затем вполголоса  они начали переговариваться между собой. При таком фоне трудно было понять, что говорит со сцены Горшков.

     -Прекратить немедленно! -  среагировала Плотникова. Но ее не послушали.

     Гул нарастал.  Скорее всего,  так бы и продолжали мешать говорить Горшкову, но  к гудевшим начали подходить казаки и выводить из зала.  Подключились и бывшие военные.  Некоторые из  сидевших пытались хитрить – замолкали, когда к ним приближались добровольцы, но и это не помогло.  Начали выводить  из передних рядов всех без разбора. Стало еще шумнее.

     На сцену поднялась директор  музея Граница. Была у нее такая опция – подключаться  в ответственный момент.  И сказать нужные слова.
 
     -Уважаемые брониславцы,  знаете кто сидит на первых рядах? Не жду утвердительного ответа, потому что я этих людей тоже не знаю. Никто из них в нашем городе не прописан, вернее, как нынче говорят – не зарегистрирован. Но это  в основном работники «Полидома». Из  соседних российских областей или из  среднеазиатских республик. Их попросили поучаствовать таким образом, чтобы    помочь  одному из кандидатов. Законное право   участвовать в выборах городского главы  они, естественно, не имеют.  Но вот таким способом – готовы послужить своему начальству. Поэтому прошу их освободить зал. Пока они не уйдут, предлагаю не продолжать.

       С места вновь вскочил Шутпанов и  что-то выкрикнул,  но его усадила на место соседка. 

       Сперва поднялись несколько человек из первых уже изрядно поредевших рядов и направились к выходу. За ними, посчитав свою миссию выполненной, потянулись остальные. На их место уселись те, кто стоял в проходах и у входа.

       С чувством исполненного долга откланялась и Граница. Ее проводили аплодисментами.

         В зале стало легче дышать. 

       Горшков продолжил свое выступление. Говорил он кратко и по делу. В конце попросил задавать ему вопросы по его программе. Их было немного. Проводили его долгими аплодисментами.

       Поднялся на сцену Шутпанов. Изредка отрывая  глаза от текста, начал читать свою программу.   Она сопровождалась инфографикой и снимками на экране. Упомянуто было в ней о строительстве  нового микрорайона и новой школы на 1800 мест, бассейна, нового здания для детского дома творчества, станции обезжилезивания воды и много чего другого. В том числе и приют  для бездомных животных. Когда он закончил, первым ему задал вопрос Широков.
 
       -Хорошая программа. Но вот у предыдущего кандидата в основном речь шла о запущенных проектах с его участием или  нашим фондом и о тех, которые на подходе.  А у вас все в туманном будущем – войти в программу области, получить то и это, оттуда и отсюда – и все  в  таком же  духе, расплывчато и неконкретно.   А ведь речь идет о миллиардах рублей.   И все  эти хотелки в сумме превышают   капитал вашего  «Полидома». Поэтому  задам простой  вопрос: вы давно живете в городе,   что сделали  вы лично для него?

       - Когда  работал заместителем главы, я активно участвовал в решении многих вопросов, важных для городского хозяйства.

       -Но это было более десяти лет назад… А в остальное время?

      Шутпанов замолчал.  Ему какие-то знаки показывала давешняя дама.  Но он пребывал в прострации – приучен был лишь  к  четким командам.
   
    -Он лично сделал одно очень хорошее дело, - поднялся с места Кизилов. Выдержав паузу, продолжил. - По собственному желанию ушел из администрации.

     Зал грохнул.

     На Шутпанова было больно смотреть. 

       На помощь ему на сцену  поднялся Кеширов. Завладев микрофоном, подождал, когда затихнет шум в зале.
 
       - Я гарант  того, о чем написано в этой программе.  Денег, действительно, понадобится много. Но эти проекты все  заранее  обговорены, просчитаны, заявлены.  Прежний глава и вся администрация не обладала надежными связями в областных и федеральных структурах. Но они есть у меня.  Поэтому у вас должна быть твердая уверенность, что в полном объеме вся программа будет   профинансирована как из областного, так и федерального бюджета.  В том числе и из  ресурсов «Полидома».
 
        - Из тех, которые вы уже перевели в Зареченск?  – вскочил с места Приватский. – А заодно объясните не только мне, но и всем собравшимся здесь, как вам удалось буквально  за  считанные дни такой огромный объем инвестиций   обговорить, просчитать и заявить? 

        - Есть свои секреты, - ухмыльнулся Кеширов. – Вам такие возможности недоступны.
      
      - Ну почему же? - деланно удивился Приватский.  И подбросил наживку.– Если ваш кандидат не будет выбран, то все  ваши договоренности  все равно пойдут на благо нашего города, раз они уже  обговорены и заявлены. Так?

       - Если наш  кандидат не будет выбран, то и договоренности потеряют смысл, - был ответ.

         Это была не оговорка, хуже – непростительная ошибка.  Первой это поняла сидевшая рядом с Шутпановым дама. Она встала и,  не оглядываясь, пошла к выходу.
   
        Перешли к голосованию. Депутаты на сцене поочередно заходили в закуток, заполняли бюллетени  и  бросали их в урну, которая стояла на столе конкурсной комиссии.

        Счетная комиссия  их перечитала и, заполнив  протокол,   передала его Плотниковой.

       -Все 12 депутатов проголосовали  за кандидатуру Горшкова.  Двое воздержались. Он выбран главой городского округа Брониславск. Поздравляем его!

       Первым к выходу поспешил Шутпанов…

       Депутаты поднялись на сцену. Им хлопали долго и с удовольствием. Зрители, почувствовав себя  прямыми участниками произошедшего,  поздравляли друг друга. У Горшкова заболели руки от  дружеских пожатий и спина от похлопываний.

      -Даже не ожидал, что  без помощи Ягиной мы сможем так легко  победить, - радовался Приватский. – Ожидал всяких каверз с их стороны, подкупов, вбросов – ну, всего, что угодно. Но не того, что Кеширов с Шутпановым  так  быстро схлопнутся.

      -Народ за нас, - согласился Горшков. – А с ним мы сила.  Видишь, как уже  могу формулировать? Как  и положено  главе города.

       Посмеялись над шуткой.

      - Потреплют вам еще мозги, не расслабляйтесь, - посоветовала Плотникова и протянула  Горшкову для ознакомления   подписанный протокол конкурсной комиссии.

        Поздно вечером, когда утомленный   донельзя Приватский уже засыпал, позвонила Петрова.
 
       -Привет, привет!  Мне уже сообщили  мои девочки из финансового управления и отдела, как прошли выборы. Очень рада. Горшкова поздравила, отправила ему эсэмэску. И твой с Кизиловым репортаж на сайте посмотрела. Через «Яндекс».  Хорошо сделан, полное представление получила, словно сама в зале сидела. 

       -Рад тебя слышать! Несколько раз хотел тебе позвонить, но боялся, что тебе не до меня. Как мама?
 
      - С моим приездом прямо по часам начала поправляться. Уже на ногах. Аппетит появился. Местные врачи удивляются такому обороту, ведь она была почти… ну, понятно. А вчера они с папой  даже типа вальса передо мной  изобразили. Оба  замечательно танцевали в молодости.  Я, наверное, в них. Тоже люблю плясать.
 
      - Это хорошая новость. Значит скоро  вернешься? Хотя, наверное,  не надо спешить. Если твое присутствие действует  лучше всяких лекарств, то пусть  моя будущая теща окрепнет, тогда и  начнешь собираться.  Но у тебя  голос какой-то усталый   и слабый. Связь барахлит?

       -Не барахлит. Это я сама барахлю.

       -Заболела?

       -Нет …
      
       -Заразилась? Ковидом? Гриппом?

       -Не угадаешь. Я поэтому и звоню, чтобы рассказать, что со мной произошло. За день до убийства Ягина неожиданно меня в гости позвала.  Даже удивительно, мы же с ней едва были знакомы. И то по работе. Но пошла не раздумывая. Замечательный вечер провели с ней. Пили  ее  замечательную настойку из ягод и трав у камина.  Рассказала  мне про свою жизнь. Про свое  одиночество. И много о чем. Поплакали вместе.  Подарила мне свои старинные кольца, серьги, шкатулку для них и оберег. Прощаясь посоветовала,  если узнаю, что мама  заболела, чтобы не мешкая спешила к ней. Этим, якобы, продлю ей жизнь. И после этих слов  крепко-крепко  обняла. У меня  вдруг вздыбились волосы, затрещала голова, словно что-то туда втискивалось. На миг даже  потеряла сознание. А очнувшись, увидела близко-близко  её глаза. Они были   светло-серыми, как остывающий в камине  пепел. А до этого они, вроде бы, были очень темными.
    
       А потом начались чудеса.  На латышской границе меня обычно подолгу проверяли. Особенно в последнее время. А тут только взглянули  – и штамп в паспорте сразу появился.   В общем, не только меня,  всех пропустили   через границу  за рекордное время.

      Поэтому я успела приехать к маме, когда она еще дышала. Но была  уже без сознания. Расплакалась, увидев ее в таком состоянии. Утром, перед моим приездом, папа вызвал  неотложную медицинскую помощь. Врачи осмотрели ее, сделали укол и сказали, что если наступит ухудшение, тогда ее увезут в больницу.  Но надо готовиться  к худшему. Очень она слаба.

    Я наклонилась к маме и с трудом ощутила ее дыхание. Попыталась  проверить пульс, он не прощупывался. Наклонилась к груди и с трудом уловила едва-едва слышные стуки сердца. Они затихали, становились все  тише и тише.  Внезапно я сама начала  слабеть. Думала, от усталости. Папа хотел напоить меня чаем. Но я попросила  вызвать скорую. Не было сил подняться, словно  они вместе с мамой стали покидать меня. А я как бы цеплялась за неё и не отпускала. И  было мучительно больно от своего бессилия и что не хватает сил ее удержать. В какой-то миг я даже сама сознание потеряла. А приблизительно через полчаса её веки вдруг дрогнули, она открыла глаза, из зрачков ушел туман... Узнала меня, попыталась улыбнуться, а потом, хотя и с трудом, говорить начала… В это время приехала неотложка. Врачи  не могли поверить, что улучшение наступило буквально перед их приездом. Попытались отругать нас с отцом за вызов. Но мы даже не возражали им, а  плакали от радости, что она ожила.
 
    Наутро,  впервые за много дней, мама сама с кровати встала.  И так каждый день прямо на глазах менялась.  На улицу стала выходить на прогулки со мной. Папа был ужасно рад этому. Он ведь последние дни места себе в доме не находил, спал урывками.  И у меня до сих пор сил ни ходить, ни сидеть не остается к  ночи.  Потому и голос  такой слабый.

       -Но силы потом возвращаются?

       -По утрам я снова бодра.
 
      -Петрова, это ты своими силами маму поддерживаешь. Передаешь как бы ей. Поэтому их у тебя не остается. Ягина тоже после своих сеансов слабела. Кажется, она свой дар тебе при объятии передала. Так что тебя можно поздравить: ты стала ведьмой!
    
       -Дурак ты, Приватский! 

       -Согласен. Прости, прости… Не то слово  произнес. Выбирай, какое больше нравится: волшебница,  фея, магиня, ворожея, кудесница…. Все, иссяк,  ничего больше на память не приходит. Хотя  есть и более симпатичные: милая, обожаемая, ненаглядная, любимая…

      -Все-все,  замолчи, у меня голова от тебя еще больше разболелась. Зови лучше по имени.

      -Ты теперь сможешь заменить Ягину. Тоже самое будешь проделывать…

      -Ростислав, прекрати, я не хочу об этом слышать!

      -Не обижайся, но я тебе  не успел рассказать про  свое новое знакомство.  Федоров,  известный миллиардер. Наверное, ты его видела по телевизору, - и Приватский вкратце рассказал о договоренностях с новым соратником по восстановлению исторических поселений и изгнанию жуликов и воров из власти.

       -Все это здорово, конечно, но у меня сейчас другие заботы.

       -Инна,   Федоров собирается  восстановить феномен Ягиной. Представляешь? И  ты как нельзя кстати…

      -Я тебя  заклинаю, никому – еще раз  повторяю -  никому ты не должен говорить о том, что произошло со мной.  Пойми: это создает  опасности для меня.  Те люди, которые убрали Ягину с Мотыгиным, могут начать охоту и за мной. Дошло?

    -Все – замолк на эту тему.  Занимайся мамой и ее выздоровлением. А когда вернешься, я Федорову о тебе только по секрету шепну…
 
      -Когда я вернусь, я буду готовиться к родам, дурачок! Я - беременна!

     - Как?! От кого?

      Петрова, кажется, едва слышно матюкнулась, прерывая по своему обыкновению связь. И долго не отвечала. Но настойчивость Приватского взяла свое.

      -Извини меня, пожалуйста, глупца, я не сразу сообразил. У меня же никогда не было детей, - затараторил он, пока не услышал в трубке ее всхлипываний. – Почему ты плачешь?

     -Почему, почему?! –  прозвучало сквозь продолжающиеся всхлипывания. - Для меня это как обухом по голове. Я последний раз рожала 18 лет назад.  Я сейчас старая-престарая для этого.  Тебе этого не понять…  Это опасно.  Еще умру во время родов…

      -А я боюсь другого, - сменил тему хитрец и льстец.

      -Чего именно? – прозвучал слабый интерес сквозь всхлипывания.

      -С одной стороны, приятно  будет жить с волшебницей – любое твое желание жена исполнит, а с другой, если провинишься, то подлетят по ее велению к тебе розги, снимут штаны и отстегают за милую, но грешную душу.

      -Если дашь повод - обязательно воспользуюсь  твоей подсказкой,- согласилась Петрова.

                К о н е ц