Чистый лист или Хочу вернуться двадцать лет назад

Любые совпадения случайны.


Чистый лист или Хочу вернуться двадцать лет назад.

Часть 1.
--
Тяжесть настоящего.
--
Элли проснулась от того, что заныла спина - старая хроническая травма, или пчела-напоминание. Было раннее утро выходного дня, но вместо радости от возможности поспать, ее накрыла привычная, выматывающая, можно сказать даже – изнуряющая тоска. Если бы это еще не снилось, если бы не раскрывалась коробочка вновь и вновь.

За окном шумел 2026 год, а в душе Элли по-прежнему шел 2003.
С N она познакомилась неожиданно. Он просто был настойчивый и даже наглый. Первая встреча – девушка вас нужно подвезти, давайте я буду вашим водителем сегодня. Игнор, нет я еще не закончила работу и ушла в проулок, пошла в отделение почтампа отправлять рабочую корреспонденцию. На третий раз согласилась, ну а вдруг. Теперь-то, нахрена был этот ну а вдруг.
Время с ним, это веселье, казалось бы комфорт и разгруженные мысли под напиток «Меритайм», смех. N красивый, высокий, много старше, с наглой улыбкой, наглым взглядом и обещанием приключений. Она, наивная юная девушка.
Та самая встреча запустила цепную реакцию:
-« выматывающий роман (куча его девчонок на вечерок, признания в любви (я тебя практически люблю), как оказалось в пустоту, лишь бы удовлетворить своего ЭГО – говорить всем – люблю, она моя дурочка в общем, она мне смотрит в рот и ждет очередного звонка и встречи),
-« разбитое сердце (и не только ее видимо, он ведь был женат),вв
-« плод замер, словно чувствовал, что, не вовремя и был не желанный, им,
-« быстрый наспех брак с другим, лишь бы заглушить душевную боль, брак, который, по сути, и сломал ей жизнь, превратив в тень той веселой девушки начала нулевых.

Элли думала часто, если бы я только могла вернуться туда и просто пройти мимо... - прошептала Элли, глядя на мутное утреннее небо. - Если бы я знала тогда, чем это обернется. Думала, потому что понимала, что там в далекой глубине сердца все еще его любила.
Пчела-воспоминание означало только одно – ее снова накрыло. Снова она выпадет на какое-то время из реальности.

Элли закрыла глаза, чувствуя, как глаза пропитывают слезы. В висках глухо и настойчиво стучало, комната поплыла, а странный звон в ушах перекрыл шум города. Элле показалось, что она падает в глубокий, теплый колодец. Видимо провалилась в бессознательный сон.

Открыв глаза, Элли увидела вместо своей уютной спальни, грязный подъезд. В нос ударил запах сырости и сигарет.  В подъезде кто-то слушал знакомые мелодии - Глюкозы, про Невесту, про Доберманов, Отпетые мошенники со своей «Скоро весна…». Элли машинально посмотрела на свои руки, и не увидела ни обручального кольца на безымянных пальцев, кожа гладкая и без морщин. Сердце пропустило удар. Она опустила взгляд: на ней были ее старые джинсы, кеды и растянутый в шее мохеровый бордовый свитер.

Она стояла на лестничной клетке. Из-за одной из дверей доносились голоса. Элли услышала тот самый голос, его, N. Он смеялся и кому-то говорил: да ладно, меня там ждет девчонка, на сколько времени ты мне даешь апартаменты?
Элли похолодела. Это был тот самый их первый раз и все… начнется ее сумасшествие.

Что происходит? Что это?
Элли пока не могла понять, но ей не хотелось просыпаться, не хотелось щипать себя больно за колени. Ей хотелось изменить это время, хотелось повернуть время вспять. Хотелось многое затереть. Но почему в памяти всплыл именно этот момент, а не момент, когда она согласилась сесть в его машину?
--
Тишина.
Конечно тишина. Воспоминание вгоняет ее в ловушку.
--
Элли стояла, вжавшись в стену. Паника схлынула, уступив место странному, ледяному спокойствию. Для себя она все поняла так, что проказница Судьба или кто-то Свыше дали ей этот шанс, все затереть. Дверь напротив скрипнула, и на пороге появился ОН. N. - самоуверенный, в кожанке, с ключами авто в руке. Он скользнул по ней взглядом, на секунду задержался и уже открыл рот, чтобы окликнуть ее…

Элли смотрела на него и видела не принца, а предвестника. Сейчас она видела пустоту в его глазах, видела, как через месяц он начнет пропадать, как через два - унизит ее, как через год - она будет в одиночестве рыдать в подушку. Элли сделала то, чего не смогла сделать в девятнадцать лет - включила разум.

Вместо того, чтобы робко улыбнуться и опустить глаза, она спокойно, даже холодно, посмотрела на него. Не говоря ни слова, она развернулась и пошла прочь по коридору, в сторону лестницы. Ее шаги гулко отдавались в тишине.

- Эй, стой, ты куда, мы же договорились, ну и вали, еще пожалеешь! – слова полетели вдогонку.

Элли остановилась. Не оборачиваясь, она бросила через плечо фразу, которую вынашивала годами:
- Иди ты знаешь куда. Катись с горы. Я уже пожалела. Авансом.

Она не видела его лица, но услышала, как он хмыкнул и что-то пробормотал: «Блять…» и ударил кулаком о стену и за ним захлопнулась дверь. Элли спустилась через два пролета внизу и села на холодный подоконник. Сердце колотилось, но внутри росло невероятное, пьянящее чувство свободы. Она сделала это. Просто прошла мимо. Отказалась садиться в этот поезд, идущий под откос.

Следующие несколько часов (или дней? время текло как-то иначе) Элли провела, наблюдая за своей прошлой жизнью со стороны. Она видела, как ее двадцатитрехлетняя версия, так и не дождавшись кавалера, обиженно надула губы и пошла спать. Видела, как через месяц ее подруга Катя познакомилась с N., но у нее хватило ума послать его через неделю. Жизнь вокруг нее, Элли, потекла по-другому. Она не встречала его, не было замершего плода, не выходила замуж за Алексея от отчаяния. Она видела, как ее прошлое «Я» спокойно работает и учится, строит планы, смеется, и в этом смехе уже нет той надрывной нотки, что появилась позже.

--
Легкость настоящего.
--

Элли снова открыла глаза в своей спальни. За окном было настоящее, дата в смартфоне показывала май 2026 года. Но все было как-то иначе. Вернее, Элли на все смотрела иначе.

Она осторожно села в кровати и прислушалась к себе. Спина не болела. Совсем. Странное ощущение - будто из позвоночника вынули занозу, которая торчала там двадцать лет. Элли встала и подошла к зеркалу. На нее смотрела та же женщина, с теми же морщинками вокруг глаз, губ и у лба, но взгляд... Взгляд был другим. Ясным, молодым и легким.

Элли машинально потянулась к тумбочке, где всегда лежали успокоительные. Их не было. Вместо этого стояла вазочка с конфетами и записка от мужа - от того самого Алексея, с которым они прожили двадцать лет в тяжелом браке. Но сейчас Элли взяла записку и прочитала ее свежим взглядом. «Элька, я уехал на рыбалку с ночевкой. Не скучай». Раньше эти слова вызвали бы в ней волну раздражения и обиды: «Опять он сбегает». Сейчас же она просто почувствовала... спокойствие. Пусть едет. Ему хорошо, и ей сейчас тоже хорошо. Впервые за долгие годы ее состояние не зависело от его присутствия или отсутствия.

Элли прошла на кухню. На столе лежал ноутбук, она открыла социальные сети. Нашла страницу N. – аккаунт пустой, но действующий, дата последнего визита была вчера. Она смотрела в пустоту, видела перед глазами его лицо и не чувствовала ничего, не было - ни злости, ни сожаления, ни ненависти, ни той щемящей боли, которая жила с ней все эти годы. Чувство было такое, будто она нашла старую фотографию человека, с которым когда-то сидела за одной партой в первом классе - вроде знакомый, но абсолютно чужой.

Воспоминания о том «исправленном» 2003 годе были ярче, чем реальность. Она помнила не боль предательства, а холод лестницы под своей жопкой и чувство невероятной силы, когда она ушла.

Элли налила себе кофе и вышла на балкон. Внизу шумел город, солнце поднималось над домами. В душе у нее было пусто и чисто, как в только что вымытой комнате. Она получила второй шанс. Не на новую любовь, не на богатство, а на себя - свободную от яда старой обиды. Она предотвратила встречу, изменила события будущего и вернулась не в прошлое, а в настоящее. В настоящее, где можно наконец просто жить и дышать полной грудью.

Часть 2.
Хочу вернуться двадцать лет назад. Настоящее. Мужчина из шестого ряда.
--
Список покупок.
--
Элли просто всеми своими коленями ненавидела супермаркеты по субботам. Эти высокие потолки, людские очереди, чужие тележки, дети, снующие всюду и даже в твою тележку, и требующие йогурты с какими-нибудь героями мультфильмов, и обязательный пенсионер у кассы, который полчаса пересчитывает свою мелочь, доставая ее из целлофанового пакетика. Но холодильник был предательски пуст, муж снова сбежал на рыбалку, и она поехала сама, в сердцах надеясь отделаться быстрым набегом.

Элли шла между стеллажами. Молоко — надо 1-процентное себе и 3,2 для Алекса, ага, проверить срок годности. Хлеб — только бородинский. Помидоры — черри, потому что Алекс не ест большие, говорит, они безвкусные.

Элли остановилась у стеллажа с консервами и замерла. Рядом стоял мужчина. Высокий, в кожанке-авиатор и сером свитере, с чуть седыми висками и руками, которые держали банку тунца так, будто это была драгоценность. Он изучал этикетку с такой серьезностью, словно решал уравнение.

— Берите этого тунца, — вдруг сказала Элли и сама удивилась, себе. Она старалась не комментировать покупки других людей, только по просьбе. — Тунец в собственном соку, без масла. Если, конечно, не для салата.

Мужчина поднял глаза. У него были спокойные голубые глаза, совсем не похожие на те, что Элли привыкла видеть, у Алекса глаза, вечно бегущие, оценивающие и раздраженные.

— А если для салата? — спросил он. Голос чуть хрипловатым.

— Тогда лучше в масле. Или вообще возьмите скумбрию, она дешевле и вкуснее в салатах.

Он улыбнулся. Улыбка была не широкая, а какая-то... домашняя.

— Ааа, спасибо, вы знаток по салатам?

— Я жена двадцать лет, — усмехнулась Элли. — Это хуже любой профессиональной деформации.

Она хотела развернуться и уйти, но почему-то осталась. Он не вызывал желания защищаться, не включал те механизмы, которые годами вырабатывала ее душа. Он просто стоял и смотрел на нее без всякого скрытого смысла.

— А я вдовец, и уже два года, — сказал он просто. — И до сих пор не научился выбирать продукты. Это всегда делала жена.

Элли почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не жалость. Что-то другое, узнавание, словно они знают друг друга сто лет, такие закадычные, пропали из жизни друг друга и встретились, словно вчера и не было долгого расставания.

--
Две чашки кофе.
--

Они встретились в кафе при супермаркете случайно. Она уже оплатила покупки продуктов и сидела с одноразовым стаканчиком, уже почти допитого кофе-ванильный раф, глядела в окно на серое небо. Дождя не было, но и солнца не было. Он подошел с подносом, на котором стояли две чашки.

— Я подумал... — начал он и запнулся. — Ой, извините, вы не против компании и еще одной чашечки кофе? Второй кофе просто так пропадает, а я не люблю, когда пропадает.

— Садитесь, — кивнула Элли и вдруг улыбнулась той самой улыбкой, какой не улыбалась со своей юности. Легкой и беззащитной. Рядом с этим человеком она чувствовала себя в безопасности.

Его звали Михаил. Он работал инженером на заводе, который чудом еще не закрыли. Жил один в двухкомнатной квартире, где до сих пор висели фотографии жены. Дочь училась в Москве, приезжала редко. По выходным он ездил на дачу, где ничего не сажал, это было место отдыха, слушать тишину, гулять на природе.

Элли смотрела на него с упоением, слушала и ей казалось, что за эти полчаса, она узнала о своем давнем друге настолько много всего, насколько не знает своего мужа. Муж сейчас казался ей чужой.

— Я тоже люблю тишину, — сказала Элли. — Дома у нас всегда шумно. Телевизор, музыка, разговоры. А я хочу иногда просто посидеть в тишине.

— Так... сидите, — пожал он плечами.

— Не получается. На меня обижаются.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, и Элли вдруг поняла, что он видит не женщину средних лет с усталыми глазами, а кого-то другого. Того, кем она была когда-то и кем, возможно, могла бы стать снова.

— А вы попробуйте, — сказал он. — Посидеть в тишине. Один раз. Сами удивитесь, как много в ней смысла.

Они проговорили час. Оказалось, что он тоже любит смысловые фильмы и книги, вампиров, эльфов. Конечно предпочитает книги в бумажном виде, а не в цифровом. По воскресеньям Михаил слушает джаз.

Элли слушала и удивлялась, легкости общения. Рядом с ним не нужно было притворяться, не нужно было держать спину прямой, а лицо спокойным. Можно было просто быть, даже при этом, не произнести ни слова.

--
Тишина вдвоем.
--

Они встречались месяц. Как раз, Алекс снова сбежал, махнул на рыбалку, на месяц. Просто поставил в известность, у них там конкурс.
Элли и Михаил просто гуляли, пили кофе в маленьких кафе, которые раньше Элли совсем и не замечала. Они ездили на его дачу и сидели на веранде, укутавшись в пледы. Михаил ни разу не пытался ее поцеловать, ни разу не сказал ничего лишнего. Иногда, Элли ловила себя на мысли, что ждет его звонка, словно малолетка какая.

А потом Алекс вернулся с рыбалки. Вошел в дом, бросил рюкзак в коридоре и спросил с порога:

— Чего ужинать будем?

Элли смотрела на него и вдруг увидела то, чего не замечала годами. Чужого человека. Человека, который просто привык, что она есть. Который не спрашивает, как у нее дела, не замечает, что она постриглась, не слышит, когда она плачет.

— Алекс, — сказала она тихо. — Нам надо поговорить.

Он посмотрел на нее с легким раздражением.

— Опять? Что случилось?

— Ничего не случилось. Тебя слишком долго не было. И я... я хочу жить иначе.

Разговор с Алексом был тяжелым. Элли ничего не утаила. Леша не понимал. Кричал, что она сошла с ума, что у них семья, что нагулялась и хватит. А она смотрела на него и молчала. Потому что внутри нее, в душе, была та самая тишина, о которой говорил Михаил. И в этой тишине было слишком громко и ясно слышно: так нельзя. Нельзя жить с человеком, который не видит тебя.

Через две недели Элли собрала чемодан. Леша хлопнул дверью, крикнув, что она еще обо всем пожалеет... Элли снова вспомнила эти слова юности – ты еще пожалеешь. И тихо под нос себе сказала, ну почему я должна пожалеть, почему вы все хотите, чтобы я жалела, что не нахожусь рядом с вами. Да пошли вы все…

А она вышла на улицу, где стоял Михаил в своем сером свитере, и кожанке, и улыбалась ему.

— Ну что, мужчина, — сказала она. — Будешь меня учить тишине?

— Буду, — ответил он и взял ее чемодан.


--
Часть 3.
--
Хочу вернуться двадцать лет назад, сказать спасибо, и вспомнить про настоящее.


Они живут вместе уже год. В его квартире теперь висят и ее фотографии. Элли не могла настаивать, чтобы Миша убрал фотографии жены, видимо он очень сильно любил эту женщину, очень сильно. По воскресеньям они слушают джаз и пьют кофе из больших кружек. Иногда ездят на дачу и молчат рядом друг с другом, любуются на закат.

Элли думает иногда о том, как странно устроена жизнь. Столько лет она бежала от призраков прошлого, а встретила счастье в настоящем, под носом, в отделе с консервами обычного супермаркета.

— Ты не жалеешь? — спросил как-то Михаил.

— О чем?

— Что... мы так поздно встретились.

Элли покачала головой — Мы встретились ровно тогда, когда были готовы. Ни днем раньше.

Он улыбнулся своей тихой улыбкой и накрыл ее руку своей.

За окном шел дождь, а в комнате было тепло и спокойно. Та самая тишина, которую Элли искала всю жизнь, оказалась не в отсутствии звуков. Она была в человеке, с которым можно молчать.






--
Часть 4.
Хочу вернуться двадцать лет назад. Время показывает кто свой, кто чужой.
--

Чуть больше года понадобилось Элле, чтобы понять, что все-таки с Михаилом они совсем разные. Либо, она настолько созависима от Алекса, хотя нет. Постоянное молчание ей и не нужно было. Она ищет тишину, но изредка, а Михаил, Михаил… он удрал, сказал, я решил дать обет молчания и рванул в Тибет, искать себя.
И Элли не понимала: вот о чем молчал человек? Получается он не молчал, а громко жил.

И Марина, подруга, открыла Эльке глаза. Элька, скорее этот твой Мишаня, просто спятил и теперь лежит в ПНД. Пока не поздно, иди домой, Леша тебя ждет, да он любит тебя не понятной для тебя любовью, но такая любовь не ржавеет.

--
Спустя три месяца: Элька, черные ахатины и кот сфинкс.
--

Слушайте, девоньки, милые мои, тут такое было... Марина, собралась рассказывать об их с Элькой поездке.

Ну вы представляете, звонит мне Элька в среду и говорит: «Марин, ты завтра работаешь?» Я говору: «Ну, положим, нет, а что?» А она: «Поехали в Нижний, купим мне черную ахатину и сфинкса». Я чуть трубку не выронила, какого сфинкса, какого ахатина, что это за скотина такая? Элька засмеялась, улитка и кот, Марин, и залилась смехом еще сильнее. Я думала, шутит. Какая, нафиг, ахатина, какой сфинкс? Она же всю жизнь таких кошек сторонилась, этих куриц лысых! Ну и улитка эта... черная, блин, как моя совесть после корпоратива.

Короче, я согласилась, собрались мы. Лешка ее, как узнал, только рукой махнул — он уже привык, что у жены крышу потихоньку сносит.
А я-то знаю, в чем дело. Это она после того мужика из супермаркета сама не своя. Говорит, тишину ищет. Ну тишина, говорю Элька, она в библиотеке или в склепе, а не в лысом коте. Но Элька уперлась — надо, и все тут.

Сели мы в мою "Киа", я еще подумала: господи, ну почему у всех подруг как подруги, а у меня — Эльки с ее таракашками. Хотя какие таракашки, у нее теперь лысак и улитка будет. Тьфу, епрст.

Ехали мы три часа. Элька всю дорогу молчала и улыбалась. Это меня больше всего и пугало. Элька обычно или ругается, или сплетничает, или плачет. А тут сидит, как дурочка, в окно смотрит, молчит и улыбается. Я говорю: «Ты чего?» А она: «Марин, а ты веришь, что жизнь можно начать заново?» Я говорю: «Верю. Особенно если старую хорошо закончить. Ты своему Алексу то сказала?». Она головой покачала. Ну, думаю, весело будет.

Приехали мы в Нижний, нашли этот зоомагазин. Он в подвале, там пахнет сеном, навозом, кормом, в общем черт знает чем, и.. диким счастьем. Заходим, а там... Девки, вы не представляете, такие метражи, и кругом клетки, аквариумы, и везде ЭТО. Улитки размером с мою ладонь. Ползают по стеклу... склизкие. Я аж передернулась. А Элька подходит к аквариуму, глаза горят, и говорит продавцу: Мне трех больших и самых черных, как договаривались. Я думала, она прикалывается. Нет.

Продавец — молодой парень, весь в татухах, с пирсингом в носу — достает улитку и кладет Эльке на руку. И она, главное, не брезгует, не дергается, не фукает! Смотрит на эту тварь, как на младенца. Улитка своими красными рогами шевелит, а эта дурища, Элли, млеет. А я стою в сторонке, и просто боюсь дышать.

— А почему она черная? — спрашиваю, чтобы хоть что-то спросить.
— Меланистская форма, — говорит этот татуированный. — Редкость.
Я говорю: Понятно. Но, ни хрена не понятно.

Купили мы этих пыжиков и запихали в контейнер с дырочками, и поехали дальше. За лысым котом.

Тут вообще цирк. Заводчица этих лысых жила в хрущевке на окраине. Открывает дверь — современная такая, с косицами-дредами, бабка, на вид лет семидесяти, в халате, и в каждой руке, держит по сфинксу. А в квартире... Вы бы видели. Голые коты везде. На шкафу, под столом, на батареях. Лежат, как сосиски, и смотрят на нас своими глазищами. Ей Богу, инопланетяне. Я сразу вспомнила фильм ужасов про кошек, помните, этот Лунатики.

Бабка говорит: Вам кого? Мальчика или девочку? Элька мнется. Я шепчу: Бери мальчика, с девочками потом мучиться — то течка, то котята. А кота, чик-чик, и все.  А сама думаю: божечьки, о чем я вообще говорю.

И тут из-под дивана вылезает.. чудовище, ЭТО. Самый лысый, самый морщинистый, с ушами как у летучей мыши. Садится посреди комнаты и начинает умываться. Элли показывает на него и говорит: Вот этого.

Бабка обрадовалась: Ой, Кешу берете! Хороший мальчик, ласковый. Только он любит под одеяло залезать и храпит по ночам. Я представила, как эта лысая морда будет храпеть у Эльки под боком, и меня пробрал смех.

Запихали Кешу в переноску, он даже не пикнул. Только смотрел на меня сквозь решетку, и во взгляде читалось: Ну, погодите, я вам еще покажу. Жуткий котяра.

И вот мы едим обратно. Я, Элька и чудища, едем снова молча. Улитки в контейнере на заднем сиденье, кот в переноске рядом. Элька счастливая, как слон. Вдруг Кеша как заорет! Тоненько так, скрипуче и противно. Я чуть в кювет не улетела. Ору: Чего ему надо?! Элька спокойно так отвечает: Наверное, проголодался. Или замерз. Они же без шерсти, им холодно. Я говорю: Так включи печку, дура! Включили. Кот заткнулся, залез поглубже в переноску и захрапел. Уже тогда! Представляете?

Приехали домой к Эльке. Заносим это добро в квартиру. Лешка встречает в коридоре, видит сначала контейнер с улитками, потом переноску с котом. Лицо у него потихоньку вытягивается, я аж засмеялась. Он говорит: «Элли, это что?» А она: «Это, Агата, Сапфир, Оникс и Кеша. Знакомься».

Леша с минуту смотрит на улиток, которые жамкали лист салата, потом на кота, который уже освоился и залез на диван, потом на нас. И выдает: Элли, у тебя точно крыша совсем поехала. Я, пожалуй, пойду пить валерьянку. С кем хотите, с тем и знакомьтесь. Была одна дура, стало две.

Элька засмеялась. Я давно не слышала, чтобы она так смеялась. Легко, по-настоящему. Обняла Лешку, чмокнула в щеку и пошла на кухню, кормить все это безобразие.

А я поехала домой и всю дорогу ржала. Думала, ну Элька, ну дает. В ее-то возрасте — и лысый кот, и черные улитки, аж три. Это ж надо. Но знаете, девки, я за нее рада. Потому что, если женщина в сорок с лишним заводит такое зверье, значит, она еще живая. Значит, не все потеряно.

А Кешка этот... Я, когда уходила, на него глянула, а он на меня — и так подмигнул, сволочь лысая. Чую, мы еще подружимся с ним, либо мои тапатули всегда будут ссаные.
Но я тока гостить, не себе точно.

И девочки стали ухихикиваться.

И тут к ним, присоединилась Элька и принесла с собой Кешу.

Привет, девочки, знакомьтесь, парень в красном комбезе, Кеша.....

Девочки открыли рты, и вся компашка продолжила смеяться, а Кешке ни почем, он будто попал к своим, своим людям.


 

Хорошего настроения, всех обнимаю !
 
Опубликован файл в формате pdf на моем сайте