Часть 6. Под своим именем

Часть 6. Под своим именем.

Глава 1. Везде война.
И вот я снова у разбитого корыта. Не в буквальном смысле, конечно, потому как то, что я вижу совсем не напоминает мне сказку Пушкина. Скорее уж разоренный приют отшельников. Тех самых «яйцеголовых» отшельников, что перед этим погромом отправили меня в далекий сорок второй год.  Правда сейчас это бомбоубежище узнать нелегко. Мебель сломана. Причем, не просто сломана, а явно раскурочена в припадке злобы: дверцы вырваны с петель, полки шкафа сломаны, стол лежит на боку, а мягкие сиденья стульев распороты. Не знаю какие бриллианты там пытались найти эти варвары, что устроили в тихом подвале «Академика» этот разгром, но ушли они отсюда с пустыми руками. И поэтому покидали подвал очень рассерженными. На полу беззащитно валяются белые листы бумаги, на парочке из которых рельефно отпечатались подошвы армейских берцев. Пол и обломки мебели покрыты пылью, говорящей о том, что нашествие варваров произошло давно, никак не меньше пары месяцев назад.
На месте, где стоял транс-временной агрегат директора «Куба», линолеум выжжен, словно там бушевал немалый костер. Стало быть, уважаемый «Академик» - он же Иван Владимирович Кузнецов – перед самым финалом все же успел уничтожить свое изобретение. Камера, откуда меня отправили в параллельное будущее (или прошлое, попробуй тут пойми этих ученых мужей) искорежена взрывом. В соседнем помещении царит такой же погром. Шкафы разбиты, содержимое отсутствует. Погромщики выгребли все – вплоть до последнего ботинка, не говоря уже о патронах и оружии. Однако бурых пятен крови на полу нет и не похоже, чтобы кто-то тут убирался. Уже хорошо. Значит мои друзья вероятнее всего живы. По крайней мере, мне хочется в это верить. Верить и надеяться. А надежда, как известно, «наш компас земной».

Вокруг стоит оглушающая тишина, которая как в песне у Ваенги, взята за основу. Основу моих невесёлых рассуждений. Потому что лично мне эта тишина совсем не нравится. Не то, чтобы я жаждал новых встреч с громилами, учинившими разорение этого бомбоубежища. Огнестрельного оружия у меня нет. В наличии только спрятанный за голенище сапога штык-нож. А я, увы, не супермен и убивать одним взмахом клинка толпу неприятелей не умею. А жизнь меня к тому же научила и не пытаться делать такие глупости. Во избежание неприятностей, так сказать.

Но и тишина в моем положение тоже не предвещает ничего радостного. Если входная дверь заделана наглухо, я окажусь в каменной ловушке в холоде, без воды и еды. Так что, моя бездыханная тушка вскоре украсит весь этот беспорядок. Хорошо, что хоть само убежище не обесточено: опущенный вниз рубильник послушно зажег закрытые проволочной сеткой дневные лампы под потолком. Кстати, об электричестве. Интересно, почему его не отключили? Надеются провести здесь дополнительный обыск? Это вряд ли. Все, что тут можно было найти, они нашли. Следы пыли говорят, что сюда никто не заходил с момента погрома. Осторожно прохожу к лестнице и останавливаюсь, стараясь услышать хоть малейший шорох. Но нет – вокруг тихо как в склепе. А почему собственно «как»? Чем это бомбоубежище не годится на роль склепа? Тщательно забетонированного склепа, откуда мне возможно никогда не вырваться. Стоило ли мне тогда покидать тот уютный подвальчик в доме милейшего князя Гудинова? Там я, по крайней мере, был в компании пары-тройки околевших фрицев, хозяина дома и милейшего пана Стаховича. Правда все они к тому времени уже покинули наш скучный мир, но и меня после взрыва гранаты в замкнутом пространстве подвала, пожалуй, тоже ждала такая же участь.

Впрочем, отставить пессимизм! Умирать надо только в крайнем случае. Не понимаю как, но я выжил и таким же неизвестным путем перенёсся назад в свою действительность. А коли так, то надо продолжать искать выход из создавшегося положения, а точнее из этого треклятого бомбоубежища. Некстати вспомнился инструктор, обучавший меня некоторым специальным навыкам в далекой молодости. Он был весельчаком, этот крепкий, наголо бритый мужик лет тридцати пяти. Имения его я не никогда не знал и не знаю до сих пор. Запомнил только необычный позывной - «Шутник». Он и впрямь любил пошутить и когда мы, двадцатилетние юнцы, терялись на очередной заковыристой вводной, наш инструктор всегда говорил одну и ту же фразу: «Выход есть всегда. Главное только, чтобы вас не вынесли из него ногами вперед». Но с последним я готов подождать: уж больно интересно, что там творится наверху? И что стало с моими друзьями – «Доком» и «Академиком»?

Быстро, но осторожно поднимаюсь по лестнице к входной двери. Как и ожидалось, она заперта снаружи. Но поскольку дверь это отнюдь не железная и заперта на какой-то висячий замок, то это внушает оптимизм. Так двери закрывают от честных людей. Любой бомж или «наркоша» расковыряет этот китайский контрафакт за несколько минут. Однако таких асоциальных личностей строго предупреждает наклеенная наискось желтая лента со словом «Полиция». Но я уже вырос из детских страхов. К тому же со мною нож, заботливо укрытый за голенищем сапога. Настолько заботливо, что обыскивавшие меня эсэсовцы, отняв пистолет и гранату, так и не добрались до него. За что им большое человеческое спасибо. Но есть и проблема: замок снаружи, а я стою внутри. Дверная щель имеется, но она настолько узкая, что орудовать ножом через нее будет затруднительно.

Что ж, поищем другие выходы из подвала. В таких сооружениях их, как правило два. По идущему вправо коридору попадаю к еще одной двери – на этот раз без лестницы. Она тоже заперта, но выглядит настолько хлипко, что ее, пожалуй, можно высадить плечом. Что я и делаю. Раздается глухой скрежет и мне в лицо пахнуло свежим воздухом. Надо сказать, что воздух этот оказался довольно сырым и прохладным – на улице шел дождь. Выход вел через полуподвал под ржавым козырьком к короткой лестнице наверх. Ура! Да здравствует свобода!


Глава 2. Робинзон и Пятница.

Забывшим вашего покорного слугу читателей я напомню о себе. Я – бывший капитан Николай Иванович Воропаев, волею случая и собственной глупости вовлеченный в секретный эксперимент группы ученых из НИИ «Куб». Впрочем, теперь к его названию можно смело прибавить определение «бывшего НИИ», поскольку жадные лапы отечественного бизнеса при помощи местного чиновничьего ворья совершили рейдерский захват этого центра. Все разговоры о нанотехнологиях, «Силиконовой долине» и прочих успехах оказались, мягко говоря, преувеличением возможностей современного государства. На деле же воровали так же, как и раньше, даже еще масштабней. Ибо под шумок о необычайных прорывах отечественной науки легко копаться в государственной мошне. Боюсь, аукнется нам это очень скоро и очень больно.

Прежде чем выйти наружу, возвращаюсь в подвал, примыкающий к убежищу, и хорошенько его осматриваю. Настолько тщательно, насколько позволяют его темные закоулки. Ибо свет здесь не горит. Странно, ведь электричество в убежище имеется, а тут потемки. Впрочем, вскоре все становится ясным: на полу под теми местами, где на потолке находятся лампы под моими подошвами, скрипит разбитое стекло. Фонари разбиты вдребезги. Интересная избирательность у этих вандалов: лампы в подвале разбили, убежище разгромили, а вот освещение в нем не тронули. С чего бы это? Ладно, как говорил герой одного фильма, об этом я подумаю завтра. А пока внимательно осматриваю подвал. В дальнем углу послышался едва слышный шорох. Зажав в руке нож, на цыпочках подхожу к этому месту.

У самой стены за нагромождением из старых картонных коробок и ящиков виднеется тщедушная фигурка. Ребенок?
- Ты кто?
Фигурка зашевелилась и в узкой полосе света блеснуло что-то похожее на лезвие ножа.
- Не подходи! Я – псих!
Голос тонкий, дрожащий от страха. Ну прям как говаривали в старой Одессе: не такой блатной, как голодный.
- Эй, воин, ты есть хочешь?
Молчание похожее на трудное раздумье. Но голод не тетка и он берет вверх над осторожностью.
- А не обманешь?
Отвечаю вопросом на вопрос.
- А ты меня не зарежешь?
Сопение. Затем шорох, мальчишка встал.
- Отойди, я выйду.
Спустя полминуты из кокона картона появился парнишка лет двенадцати на вид. Худенький, в изодранной курточке, грязных джинсах и окончательно потерявших свой цвет кроссовках. Жестом приглашаю героя за собой в убежище. Он секунду раздумывает, но желание поесть побеждает, и он идет следом.

При свете электричества рассматриваю своего нового знакомца внимательнее. Он чуть постарше, чем показался мне в коридоре: лет четырнадцать. Но худющий – кожа да кости. Светлые вихрастые волосы, черные испуганные глаза, сухие потрескавшиеся губы.
- Ну, что, давай знакомится. Меня зовут Николаем Ивановичем. Можешь звать дядей Колей. А тебя как звать-величать?
- Севой. Так ты поесть дашь?
- Давно голодуешь?
- С понедельника.
Знать бы еще какой день сегодня. Но очевидно, что не вторник. Вон у парня аж щеки от голода ввалились. Однако еды у меня нет. Я ведь в гудиновский подвал без продпайка шагал. Так что, у самого кишки песни поют.
 — Вот что, Севка. Буду звать тебя так, если ты не против.
Мальчишка кивает.
- Еды у меня нет. Но есть кое-что, что можно продать и купить поесть, понимаешь?
При этом я показываю свои наручные часы: немецкие, со светящимся циферблатом. У жандарма на лесной дороге заимствовал. Честный трофей. Если я попал в свое время, то здесь за антиквариат сойдет. Но сначала надо выяснить обстановку в городе. Что-то мне этот маленький «гаврош» на неприятные мысли навел.

- Дядя Коля, а ты чего, тоже от «полицаев» прячешься?
Так, ну то, что некоторых наших доблестных правоохранителей народ, включая его несовершеннолетнюю часть, недолюбливает, я конечно знал. Но чтобы прятаться от них по подвалам – это уж слишком!
- Слушай, Севка-бурка, а ты чего от полиции бегаешь? Стянул что или «наркотой» балуешься?

Парнишка насупился, но все же ответил.
- У меня мамку убили, а батяня на войне пропал.
- Какой еще войне?
Только войны мне опять не хватало! Парнишка посмотрел на меня с откровенной подозрительностью.
- Ты чего, с Луны свалился? Ты вообще кто?
И парнишка медленно попятился к выходу.
- Не бойся, парень. Я тебя не обижу. Но вот понимаешь, какая штука. Контузия треклятая память отшибла. Но я не псих, не думай. Хотя, если боишься, можешь уйти, я тебя не держу.

Психологический прием сработал: убедившись, что странный мужик не пытается его задержать, мальчишка немного успокоился и снова заговорил.
 — Значит Вы как папка мой: воевали?
Меня этот переход с «ты» на «Вы» позабавил: паренек-то не из шалопаев, а воспитан. Эх, парень, знал бы ты, насколько прав. Был я на войне, еще как был.  И не на одной, к сожалению. Да вот только, похоже, что вот на эту войну припоздал.
- Знаешь, Сева, я действительно воевал, но сейчас ничего не помню. Ты мне расскажи про себя и про то, что вокруг происходит. А там глядишь, память моя и вернется. Лады?

Мальчишка кивает, и я начинаю вопросом за вопросом вникать в сущность произошедших за два месяца в моей стране событий. И ведь всего ничего времени прошло, а какие изменения во всем мире. Мне даже показалось, что я очутился в той параллельной России, где чудаковатый ученый Васнецов материализовал бойцов Красной армии, остановивших продвижение натовской колонны. Похоже, что его «Надежда» была бы сейчас очень кстати.

Вкратце дело обстояло так: Россия воевала не просто с блоком НАТО, но и почти со всеми западными государствами. В стране проходит массовая мобилизация. Ну как массовая? Те, что с деньгами и связями живут обычной жизнью: им повестки не вручают. А вот Севиному отцу – парнишку зовут Всеволодом Санаевым – не повезло. Сорокапятилетний мужик - Сергей Санаев - отправился воевать, хоть прежде в армии никогда не служил. В военкомате посчитали, что двухнедельная переподготовка способна превратить штатского и немолодого уже человека во вполне себе обученного бойца.  Отец Севы вскоре пропал без вести. Официального уведомления об его гибели семья так и не получила. Мобильный телефон Санаева-старшего не отвечал, а вскоре их посетил фронтовой приятель отца и сказал, что их позицию накрыло орудийным залпом. 155-мм снаряд американской гаубицы угодил в блиндаж, где в числе прочих находился и Сергей Санаев. Приятелю отца тогда повезло: он находился в стороне от блиндажа и взрывной волной его лишь контузило. После госпиталя его комиссовали и вернули семье живого и относительно здорового.

Беда, как известно, одна не ходит.  Вскоре фабрика, на которой работала Севина мать закрылась. Предприятие было со смешанным капиталом, в основном, франко-германским. Санкции его погубили, а рабочих хозяева без долгих раздумий выставили на улицу. Мать постоянно искала работу, но безуспешно: немолодая женщина-экономист была никому не нужна. В осиротевшую семью пришла нужда. Продавали имущество, но по-настоящему ценных вещей в семье Санаевых оказалось немного: айфон, ноутбук, да еще плазменный телевизор в придачу. Их продали за копейки, которые быстро потратили на еду и «коммуналку». Но бедность оказалось лишь предвестницей настоящей беды.

Однажды вечером в квартиру Санаевых позвонили. Пришли парень с девушкой, представившиеся молодоженами, ищущими квартиру. На вопрос почему они вдруг решили, что эта квартира сдается, парочка сослалась на неведомых знакомых. Выслушав отказ, они, ушли. Но Севе тогда не понравились скользкие алчные взгляды, какими эта парочка разглядывала их прихожую, пытаясь заглянуть в гостиную. Спустя неделю пришли еще двое: на этот раз здоровенный мужики, назвавшиеся коллекторами. Они сказали, что отец Севы якобы задолжал какому-то агентству быстрых займов крупную сумму денег. С угрозой в голосе посоветовали рассчитаться в три дня, во избежание «неприятностей».  Название агентства-кредитора, как и своей коллекторской фирмы, громилы упомянули вскользь и ошарашенные такой новостью мать с сыном их не запомнили. Наутро мать пошла в полицию. Но там ей посоветовали самой уточнить кто и от кого к ней приходил, а до этого не беспокоить занятых людей по пустякам.

- Приходите, когда вас убьют, - проскрежетал я со злостью. Сева лишь плечами пожал.
- Ну да, нам соседка сразу сказала, что ничего они не сделают. Так оно и вышло.

Спустя еще неделю мать попала под машину. Женщина переходила дорогу строго по «зебре», но это ее не спасло. Выскочивший из-за поворота фургон буквально переехал ее колесами, после чего скрылся. Дело было вечером, уже темнело, прохожих на улице было немного. А установленные на столбах видеокамеры почему-то вдруг оказались неисправными. Хотя за день до того работали нормально. Так Севе объяснил сотрудник дорожной полиции. Уголовное дело, конечно, возбудили, но, что называется, без шансов на установление преступников. Севу навестила дальняя родственница – не то двоюродная, не то троюродная тетя. Степень их родства Сева так и узнал. Эту уже не молодую женщину, пахнувшую какими-то приторными духами, мальчик увидел впервые на похоронах матери. На второй день она заявилась к ним домой и заявила, что намерена позаботиться о сироте. Выражение ее лица при этих словах было таким умильным, что Сева сразу же проникся к ней недоверием.

- Но ты уже большой мальчик, - вещала эта особа, по-хозяйски роясь в их серванте. И должен понимать, что деньги в наше время решают все. Кстати, ты не знаешь, где документы на квартиру?
Сева знал, куда мать спрятала документы сразу же после визита коллекторов. Но говорить об этом неприятной «тете» не стал, а лишь пожал плечами.

- Жаль, - поджала та губы. Это затруднит процедуру оформления опекунства.
- Мне не нужен никакой опекун – твердо сказал Сева. Мне уже пятнадцать, и я проживу сам.
«Тетя» даже руками замахала от таких возражений.
- Что ты, что ты! Тебя сразу же заберут в детский дом. А там знаешь какие условия? Нет, нет, я не могу позволить, чтобы сын моей троюродной сестры скитался по чужим углам. Ищи документы, твоя мать наверняка спрятала их где-то здесь – и она окинула оценивающим взглядом квартиру. Я зайду завтра, с мужем и мы поищем их вместе. А пока – вот тебе – и она протянула пареньку смятую купюру в тысячу рублей. Купи себе поесть и будь умницей: никому не открывай дверь.

Обдав «племянника» напоследок запахом своего убийственного парфюма, она покинула наконец Севину квартиру. Парень быстро смекнул, что в покое его не оставят. Он быстро отыскал все документы, имевшиеся в доме, сложил их полиэтиленовый пакет и засунул его да дно спортивной сумки, с которой прежде ходил на тренировки по легкой атлетике. Затем положил поверх кое-какую одежду, немного денег и все, что смог найти самого ценного, отключил воду и газ, а потом тщательно заперев дверь, вышел из дома. Первой его мыслью было обратиться в полицию: пусть те, как следует проверят эту подозрительную «тетю». Но затем, поразмыслив, Сева отказался от своего намерения. Дважды: после заявления матери и ее убийства, а то, что авария фактически была убийством, мальчик не сомневался, полиция не спешила им помогать. Даже наоборот. На второй день после гибели матери в их квартире появилась эта противная тетка. Сева не был особым любителем детективных сериалов, он занимался спортом и компьютером. Но при всем том, он был неглупым парнем и возможная связь полицейских с людьми, желающими захватить их жилплощадь казалась ему вполне логичной. А если он и ошибается чем, то полицейские все равно постараются от него отделаться, сдав в опеку. А там действительно направят сироту в какой-нибудь детдом, будь он неладен. Нет, подумал парень, мы пойдем другим путем.

Сева решил укрыться от вымогателей на время. Без документов, думал он, квартиру преступники все равно не получат. А через месяц другой, глядишь и отстанут. Осталось только найти подходящее на этот срок убежище.
- Погоди, - прервал я его рассказ. А настоящие родственники у вас есть? Ну не может быть, чтобы у папы и мама не осталось никаких родственников. Мальчик лишь покачал головой.
- Есть кто-то на Украине, но там сейчас война. Был еще двоюродный брат во Владивостоке, но он старше и уже, наверное, женат. Ни его адреса, ни телефона я не знаю.
- А дома не осталось никаких писем или записей с адресами?
- У матери была шкатулка со старыми письмами, но она куда-то исчезла после похорон. В квартире тогда было много народа. И тетка эта тоже вертелась.
- Ну а друзья у твоего отца имелись? Или хотя бы коллеги по работе?
Сева кивнул. Да, конечно, такие есть. Но их адресов и телефонов он тоже не знает. Отцу он всегда звонил на мобильный телефон. А телефон отец забрал с собой на войну. Жили они замкнуто, гости приходили редко. Обычная в общем для нашего подлого времени история, когда каждая семья замыкается в своей «ракушке», опасаясь стать жертвой криминала. «Дерьмократия» во всей красе, будь она неладна!

- И ты решил спрятаться в этом подвале?
Сева отрицательно помотал головой.
- Нет, сначала я пошел к своему однокласснику. Сказал, что боюсь оставаться в квартире сам и попросился переночевать. Прожил у него два дня. А потом его родители увидели по телевизору объявление о моем розыске.
- Розыске? И кто же тебя ищет?
- Не знаю, в объявлении назвали телефон. Скорее всего ищет полиция, а может быть и те, что от «тети».
- Родителя твоего друга позвонили в полицию?
- Собирались. Я услышал их разговор и ушел оттуда. К другим одноклассникам идти побоялся и вот ночую здесь.
Он кивнул на картонные ящики.
- И долго ты здесь обитаешь?
Парнишка на секунду задумался.
- Второй месяц пошел.

 Теперь настала очередь задуматься и мне. Нельзя бросать парня. Вернуть ему квартиру я вряд ли смогу: сам в розыске. А вот пристроить его у добрых людей надо попробовать. В конце концов, я не герой-одиночка, спасающий мир. Моя цель куда скромней: спасти тех, кого я могу попытаться спасти. А о масштабных задачах пусть думают те, кто довел страну до такой разрухи и беспредела. — Вот что, Сева, мы с тобой как Робинзон с Пятницей. Читал такую книгу?
Сева кивнул.
- Читал. Даниеля Дефо. Он еще «Историю пиратов» написал. Интересная книженция.
- Стало быть парень ты начитанный, а значит неглупый. Так что, слушай и запоминай. Я обязательно тебе помогу. Но сначала мне самому потребуется от тебя кое-какая помощь. Сделаешь?



Глава 3. «Оставь его, дядя Коля, не марайся!»
Сева сделал все в срок и как нельзя лучше. Он сходил к своему дому и переговорил с сидевшими на лавочке перед подъездом бабушками. Тех даже война не отучила от дворовых сплетен. Увидев Севу живым и невредимым, они принялись наперебой охать и ахать, расспрашивая куда он пропал. По моему напутствию, мальчик сослался на знакомого одноклассника и в свою очередь поинтересовался что происходит в их квартире. Старушек словно прорвало, поскольку новостей на эту тему у них накопилось много.
- Что ты, милок! Там уж вторую неделю мужик какой-то живет. Черный такой, с бородой. Здоровенный, страх один. Мимо пройдет, аж холодом от него веет. И профурсетки к нему кажду нощь бегают. Ты, конечно, еще мал слушать такое, но коли по правде сказать…

Через десять минут Сева знал о бородатом незнакомце больше участкового. По словам пенсионерок, тот нигде не работал, так как всегда выходил из дома ближе к обеду. Да и то маршрут его был постоянно однообразным: близлежащий продовольственный магазин, где он набирал увесистую сумку с продуктами и бутылками. Иногда к нему приходили размалеванные девицы. По словам бдительных бабушек, ужасно невоспитанные, поскольку курили и ругались матерными словами как одесские биндюжники.
-  Скорее уж биндюжницы, - усмехнулся я вслух.
- А что бывают такие? – удивился Сева, никогда не бывавший в городе уголовной славы.

Однако мне интересным показалось другое. Бородач появился в доме в компании двух полицейских. Один из них, что постарше, приходил потом еще раз и выходя из подъезда весело насвистывал. Вслед за ним на свежий воздух выбрался и новый квартирант, обозвал разглядывавших его бабулек «мумиями» и, поймав такси, уехал. Вернулся он вечером с какими-то приятелями. Домой своих друзей бородач не позвал, а попрощался с ними на улице. При этом в их разговоре несколько раз прозвучало слово «мокруха». Старушки телевизор смотрели регулярно, не пропуская ни одного детектива, поэтому значение этого слова понимали. Они даже сначала подумывали сообщить о подозрительном разговоре участковому. Но вспомнив приведших страшного бородача полицейских, благоразумно воздержались тревожить власть.
- Похоже этот тип устроил в нашей квартире притон, - закончил свой рассказ Сева.
Что же, мальчик прав. Пора навестить незваных гостей, а может статься, что и их высоких покровителей в погонах. Повторюсь, что я не супергерой и не собираюсь перестраивать нынешнюю историю. Я всего лишь стремлюсь помочь конкретному человеку. Маленькому и беззащитному перед той собачьей жизнью, что устроили для него и миллионов таких подростков взрослые.
- Собирайся, Сева, - сказал я пареньку. Глядишь там и перекусим. Родные стены, говорят, помогают.

По пути мы завернули на «блошиный» рынок. Нужно же, в самом деле, парня покормить. Да и наличность какая-никакая не помешает. Севиных «капиталов» хватило как раз на «перекус» в заведении с громким названием «Паб «Волшебная пристань». Вот клоуны! Мало того, что заурядную пивнушку обозвали на англицкий манер, так еще и пристань им подавай в городе, расположенном в тысяче верст от моря. Съели по рыбному салату, в котором от рыбы было лишь название, запив его мутноватой жидкостью, по недомыслию названной хозяевами этого «шалмана» «чаем». Услышав, что пива посетители не закажут, официант посмотрел на нас как на инопланетян. Пришлось повторить заказ, сделав вид, что мы готовы немедленно покинуть пивную «пристань». Кое-как «заморили червячка», хотя самым вкусным блюдом на столе оказался черный хлеб.

- Дядя Коля, а чего мы сюда пришли? – спросил Сева, вдыхая отнюдь не морские «ароматы» питейной. Могли бы в ломбард сходить или в «Антикварный».
Ну да, могли бы. Если бы у дяди Коли в кармане был бы российский паспорт, а не измятый немецкий «аусвайс». Вот бы подивились на него оценщики в ломбарде!
- У меня нет паспорта, Сева. Да и возвращать часы я не собираюсь. Так что, сговоримся на рынке.

Легко сказать: «сговоримся». Правда Старика, торговавшего старинной рухлядью, я отыскал быстро. Таких оказался целый ряд, но этот мне приглянулся более опрятным видом. Он с десяток минут разглядывал часы, хотя я сразу заметил алчный огонек, мелькнувший под седыми бровями. Однако дедок вознамерился сбить цену.

- На «новодел» похоже – проговорил он, не отдавая, однако, мой товар. В земле так не сохранятся.
- А они там и не были – усмехнулся я. В наследство достались. А что до подлинности, то посмотрите на крышку на тыльной стороне.
Старьевщик внимательно рассмотрел надпись: «HELMA DH».
- И что это значит?
Эх, дядя, не надо было прогуливать в детстве уроки немецкого. Впрочем, может быть, он учил французский, и я зря на сержусь на немолодого любопытного человека?
 — DH значит «германская армия», - послушно поясняю я потенциальному покупателю. Часы изготовлены фирмой «Хелма» по заказу германских вооруженных сил.
Дядька, впрочем, уже потерял интерес к надписи, зато обратил внимание на циферблат часов.
- А стрелки с люминофором, в темноте светятся?
- Ага, и кукушка каждые полчаса вылетает. Ты, дядя, решай скорей. А не то – вертай товар взад.
Но оборотистый дядька затеял торг.
- Три тысячи, пожалуй, дам. И не спорь со мной, а то вон «охрану» позову – легкий кивок в сторону, где находился воображаемый страж рыночного закона. Часики-то твои похоже того, краденые.

Я без церемоний ухватил его за руку, в которой он держал мои часы. Легкий нагиб кистевого сгиба и часы снова у меня, а сам дядька злобно завизжал:
- Ах, ты так! Се-е-е-ма!
Спустя секунду на мое плечо легла тяжелая рука. Точнее огромная волосатая лапа, пахнущая колбасой и чесноком. Громила по имени Сема видно наслаждался трапезой, когда его призвали на помощь.
- Ты че, падла, людей обижаешь?! – голос у громилы оказался под стать конечности: громкий и грубый. Поворачиваюсь на зов и вижу перед собой двухметровую «оглоблю» в черной ЧОПовской униформе. Нашитая над левым нагрудным карманом желтая пластиковая полоска утверждала, что передо мной представитель доблестной охраны рынка. Ого, уже и «самопальный» «блошиный» рынок уже обзавелся своими стражами. Верзила был еще молод, лет так под тридцать. Шел бы ты, детинушка, в солдаты. В окопы, за Родину кровь проливать. Но нет – такие в тылу нужны: людей обижать. Ну тогда и сам не обижайся.

- Где же твой брат, Кинг? – спрашиваю верзилу, чем вгоняю того в глубокий ступор.
- Какой еще брат? – недовольно басит он в ответ.
- Брат Конг – терпеливо объясняю я. Вместе половинки сложишь или помочь?
Вокруг нас, правда на почтительном отдалении, собралась толпа любопытных. Кто-то из зевак громко «хрюкнул» от смеха.
- Ты че, терпила, совсем страх потерял?!
Верзила попытался схватить меня за отвороты пиджака. Не стоило ему этого делать. Невежливо так трогать незнакомых людей. Невежливо и небезопасно. Мордоворот осознал это уже оказавшись на земле и уткнувшись в ее твердь по самые десны. Я хотел было провести лечебно-воспитательный массаж по его ребрам, но тут меня потянули за руку.
- Оставь его, дядя Коля. Не марайся!
Ах, Сева, добрая душа, спасибо тебе. Удержал ты меня от статьи за нанесение тяжких телесных.

Тем временем, торговец антиквариатом попытался исчезнуть по-английски, но я остановил его укоризненным взглядом.
- Как же так, уважаемый? А за моральный ущерб кто будет платить?
Прохвост внял голосу разума и изъявил горячее желание приобрести товар за пять тысяч рублей.
- Все, дядя, биржа закрыта и торги остановлены. А «пятерик» свой гони сюда – это тебе штраф за «подставу».
Дядька пытался возразить, но взглянув на кряхтевшего на земле Сему, принял единственно правильное решение. Что ж, справедливость на отдельном взятом рынке восстановлена. Пора и честь знать.
- Сева, за мной. И мы быстро растворились в толпе, послушно расступившейся перед нами.


Глава 4. Таинственный Бородач.
Георгий Сергеевич Мгеладзе, в просторечии Гиви - как звали таинственного «бородача» - с законом не дружил с детства. В восемнадцать лет его чуть было не посадили в родной Кахетии за торговлю фальшивыми долларами. Сколько стоило «отмазать» отпрыска от тюрьмы отцу Гиви, всеми уважаемому адвокату Серго Мгеладзе в его родном городе никто не знал. Но спустя месяц после выхода из КПЗ Георгий Мгеладзе отправился покорять далекую Москву, имея в активе отцовское благословение и солидную пачку американских денег. Кроме того, отец задействовал свои связи и выхлопотал своему шаловливому дитяти российский паспорт. И действительно, не прятаться же гордому грузину от миграционной службы по подвалам и закоулкам.

Москва оказалась капризной барышней, постоянно требовавшей больших денег, а адвокатский сын не привык отказывать себе в дорогостоящих удовольствиях. Рестораны и ночные клубы быстро опустошили его кошелек и в один совсем не прекрасный для него день Гиви обнаружил, что остался без гроша. Профессии у него, не считая умения сбывать самодельные «баксы» не было никакой. Образования тоже, ибо за решеткой парень очутился, едва успев окончить школу. Правда имелись пара-тройка друзей-земляков, номерами телефонов которыми его снабдил предусмотрительный родитель. Но и тут горячего южного молодца ждал жестокий «облом». Содержать оболтуса никто из отцовских знакомых не собирался. Ему предложили торговать фруктами на рынке, работать официантом и даже крутить «баранку» такси. Но адвокатский отпрыск презрительно отмел эти унизительные, по его мнению, вакансии. И тогда, сказав на прощание, что на нет и суда нет, земляки оставили лоботряса в покое.

Вначале Гиви решил податься в альфонсы. Парень был неплохо сложен, в детстве увлекался плаванием, приобретя благодаря этому увлечению широкие плечи и спортивную осанку. Не удивительно, что он привык нравиться девушкам бальзаковского возраста. Для пущей солидности Гиви отпустил бороду. И, как это часто бывает у южан, лицевая растительность его не подвела. Быстро отрастив стильную «эспаньолку», Гиви на последние деньги приобрел модную одежду и стал околачиваться у дорогих клубов, в надежде «подцепить» какую-нибудь одинокую и немолодую особу. Но тут ее величество фортуна повернулась к молодому пройдохе филейной частью своего туловища. Все дамы подходящего возраста, как назло, являлись на вечерние кутежи в сопровождении строгих кавалеров и их мускулистых охранников. За несколько недель своего скитания «по мукам» Гиви лишь поистрепал одежду и приобрел унылую физиономию, на которой все отчетливее проступало щемящее чувство голода. Его совсем недавно модные «рванные» джинсы превратились в настоящие обноски и однажды одна шикарная дама в сверкающем в свете неоновых реклам платье бросила к его ногам зеленую купюру.

- Купи себе поесть, бедняжка, - томно произнесла она и ухватив под руку своего спутника устремилась к ожидавшему их лимузину. Выругавшись на родном наречии, Гиви хотел было пройти мимо, но тут в его животе что-то глухо заурчало, и парень резво нагнулся за банкнотой. Голод, как известно, не тетка. В конце концов осознав, что перед ним, собственно, есть, два пути: умереть с голода или срочно раздобыть наличность, парень решил податься в «щипачи». Но, вопреки его ожиданиям, воровская специальность карманника оказалась дело трудным и требующим определенных способностей, которых у начинающего вора не оказалось. Не случайно, в уголовном мире «щипачи» являются одной из самых уважаемых «профессий». Кроме того, в столице огромной России обладатели толстых кошельков в метро и автобусах не ездили. Первая же попытка вытянуть кошелек их кармана подвыпившего мужика, в вагоне метро на станции Коломенская, закончилась для Гиви увесистой зуботычиной. Ему еще повезло, что подгулявший пассажир не хотел связываться с полицией и отпустил незадачливого воришку восвояси.

Неизвестно чем бы закончились приключения молодого грузина на просторах российской столицы, если бы в один тоскливый осенний вечер, когда Гиви уныло бродил у какой-то пивной в надежде выклянчить у какого-нибудь завсегдатая сигарету, к нему не подошел хорошо одетый незнакомец. Внимательно осмотрев парня, мужчина молча кивнул ему на вход в пивбар. Гиви за время своей нищенской жизни научился по-собачьи понимать не только слова, но и жесты прохожих. Не раздумывая, он шагнул в светлый проем двери. Незнакомец, представившийся Владимиром Анатольевичем, свою фамилию называть не стал, а первым делом угостил парня пивом и сосисками. Дождавшись пока Гиви проглотил первую порцию угощения, Владимир Анатольевич велел официанту повторить заказ. Наевшись «от пуза», адвокатский сын глядел на своего благодетеля сытым взглядом преданной дворняжки.

- А теперь, - велел ему новый знакомый, расскажи мне о себе. Подробно, нам спешить некуда.
И Гиви рассказал Владимиру Анатольевичу все, начиная со своих финансовых «афер». То ли выпитое пиво ударило ему в голову, то ли сказались месяцы одиночества, но парень говорил без умолку больше получаса. Владимир Анатольевич слушал не перебивая, а потом спросил, как бы между прочим:
- Хочешь к делу приставлю?
И добавил внушительно:
- Настоящему делу?

Гиви, который теперь был готов торговать не то, что фруктами, но и собачьими экскрементами, лишь часто закивал головой. В горле у него пересохло от волнения, и он очень боялся, что новый знакомый в последний момент передумает. Из пивной они вышли вместе, и Владимир Анатольевич отвез Гиви на своем черном «Гелендвагене» в недорогую гостиницу. На прощание он вручил парню небольшую стопку банкнот и дешевый кнопочный «мобильник». Затем уточнив имеется ли у него паспорт, велел снять номер.
- По городу не шастай. Питайся в бистро напротив – там дешево и не отравишься. Я скоро тебя найду.
И уже садясь в свое чудо германского автопрома, веско добавил:
- И не вздумай «слинять» отсюда. Накажу.

Гиви сразу ему поверил. Такой и впрямь найдет, хоть и в родной Кахетии, и накажет без всякого сожаления. К счастью, долго ждать ему не пришлось. Незнакомец позвонил Гиви на четвертые сутки и велел выйти в соседний скверик. Там Владимир Анатольевич явил себя парню в новом облике – полицейского майора и строго спросил:
- Про мобилизацию слыхал?
Про недавно начавшуюся войну и частичную мобилизацию Гиви, конечно, знал, хотя политикой интересовался мало. Ну убивают себе друг друга и пусть их, ему-то что до чужих «разборок». Но майор по имени Владимир Анатольевич думал иначе.
- Тебе уже девятнадцать? На фронт не хочешь?

Гиви даже затрясся от такого предложения. В герои, особенно мертвые, он совсем не стремился, но боялся своим ответом рассердить нового «благодетеля».
- Не вибрируй, «витязь в тигровой шкуре» - насмешливо сказал он. Есть другой вариант: будешь работать на меня. Не здесь, а в провинции. Работенка не пыльная, но ответственная. В курс дела тебя введут другие люди, мои тамошние…коллеги. Но учти, если «выкинешь коленце» – найду хоть на краю света.   И пристально взглянул на Гиви своим леденящим душу взглядом.

Так Гиви оказался в небольшом провинциальном городе, расположенном в дальнем Подмосковье. «Не пыльная работенка» оказалась действительно несложной, но хлопотной. Коллеги Владимира Анатольевича оказались тоже полицейскими и поручали «Кацо», как они презрительно называли молодого грузина, самые грязные дела: подбросить наркотик по нужному адресу, запугать нежелательного свидетеля, «наехать» на несговорчивого кредитора. Гиви терпел насмешки и старательно выполнял все поручения своих «кураторов». За это ему платили: не слишком много, но вполне достаточно, чтобы не голодать и не побираться. Даже на местных шалав денег хватало. Но риск попасться на содеянном тяготил душу молодого преступника. Не раз парень мечтал улизнуть от новых хозяев. Но всякий раз когда он вспоминал суровое лицо майора и холодный взгляд его серых на выкате глаз, желание сбежать сразу куда-то исчезало.

Страх перед расплатой за содеянное Гиви прятал на дне стакана, забивал встречами с местными проститутками, с которыми его свели новые «друзья», а когда становилось совсем невмоготу вспоминал старую поговорку, запомнившуюся ему по старому фильму: «Война все спишет». Гиви не помнил кто из персонажей картины и по какому именно поводу произнес эти слова. Его привлекла некая надежда, что во время войны государству становится не до мелких правонарушений, поскольку ему вполне хватает крупных. А значит за ним, Гиви, не придут. От этой мысли ему на время становилось легче. Но однажды ему поручили особенно грязное дело, вновь обострившее в душе животный страх наказания.

- Возьмешь у твоего подъезда «тачку» - серый «Форд» - сказал ему его новый «куратор» - капитан Погонец. Ключи будут в замке. В восемнадцать ноль-ноль станешь у перекрестка Толбухина и Липовой. Собьешь вот эту бабу – полицейский показал Гиви фото немолодой женщины в сером плаще. Машину потом оставишь на стоянки у Универсама. Не вздумай поехать на ней к себе. Задача ясна?

У Гиви все внутри похолодело. Не от жалости, нет, это чувство он давно уже забыл. Стало страшно за себя любимого. От него требуют стать убийцей со всеми вытекающими опасными для него последствиями. Что, например, стоит этому Погонцу устранить его, Гиви, таким же незамысловатым способом, как и эту женщину? И фамилия у него для этого вполне подходящая. Во время их первой встречи, этот капитан повторил Гиви свою фамилию по складам, делая акцент на букве О.
- Запомни, Кацо, ПогОнец. Перепутаешь буквы или ударение – яйца вырву и сожрать заставлю.
Гиви запомнил фамилию сразу. Расставаться с мужским достоинством молодому грузину никак не хотелось.

- Я-я ее не уз-з-наю, - проговорил он дрожащим голосом. Там всегда п-полно людей. И потом, в шесть часов вечера га ул-лице уже т-темнеет…
Но капитан его перебил.
- Перестань трястись, герой, и слушай внимательно. К тебе в машину сядет человек, который покажет тебе эту бабу. Тебе останется только нажать на газ.
Гиви хотел было спросить, почему этот человек сам не нажмет на газ, если это так просто сделать. Но наткнувшись на суровый взгляд хозяина, промолчал. Тот, заметив животный страх в глазах парня, решил его подбодрить.
- Не боись, дело верное. Полминуты всего-то, а взамен хороший куш. Сможешь даже уехать отсюда, если захочешь.
Уехать! Вот уже полгода Гиви только и мечтал об этом. Липкий страх его не покинул, но парень хорошо понимал, что он давно на крючке этих людей. И сорваться с него они ему не дадут.

В назначенное время он приехал по указанному адресу. Усевшийся к нему в салон молодой парень в джинсовой куртке на меху, наверное, его Гиви ровесник, быстро отыскал в толпе переходящих по «зебре» пешеходов нужную цель. Разглядев жертву, Гиви выжал педаль газа. Взревев мотором и распугав пешеходов, «Форд» с ходу ударил бампером женщину в сером плаще. Дальше все было как в тумане. Гиви гнал машину к зданию Универсама. Потом неуклюже парковался на полупустой стоянке. Он даже не заметил, куда исчез его «джинсовый» подельник. Покидая «Форд», убийца не забыл, однако, протереть рулевое колесо и ручку двери платком – детективные сериалы он смотрел регулярно. Ключи он оставил в замке зажигания в надежде, что автомобиль угонят «покататься» местные подростки.

Придя домой, как он называл, свою унылую «однушку» в хрущевской пятиэтажке, Гиви первым делом принял горячую ванну, докрасна растерся шершавым полотенцем и долго смотрел на свое отражение в зеркало. Потом налил себе стакан водки и выпил ее залпом, не закусывая. В холодильнике была колбаса, сыр и еще что-то съестное. Но Гиви не мог прикоснуться к еде, его мутило. Вдобавок стал колотить противный озноб: то ли от холода, то ли от страха.
«Ерунда!» - подумал он, «Пройдет. Все уже позади. А тетку бы ту все равно завалили. Не я, так кто-нибудь другой». Он потянулся было снова к бутылке, но тут зазвонил мобильный телефон.

- Молоток! – раздался в трубке одобрительный смешок Погонца. И насмешливо продекламировал: «Вот и все, а ты боялась – даже платье не порвалось».
Но Гиви было не до пошлых шуток капитана. Тот видимо понял, что перегнул палку, сказал уже серьезным тоном.
- Через пару-тройку деньков переселишься в новые апартаменты. Шикарно заживешь в трех комнатах. Будет куда своих путан водить – снова перешел он на шутливый тон.
Однако Гиви было сейчас не до плотских утех.
- Вы говорили про куш… - робко начал он.
- И это будет. Сможешь, конечно, отчалить, если невтерпеж. Но только сперва подумай. Пока доберешься до родных мандаринов с тобой всяко случиться может.
Гиви понял намек и поспешно ответил.
- Никуда я не поеду. Только вот мне бы спрятаться на время.
Капитан довольно засопел в трубку:
- Не дрожи, джигит. Если ты с нами, значит и мы с тобой. Там тебя не никто найдет. Все, через пару дней перезвоню. Отбой!
И отключился. С минуту Гиви рассматривал погасший экран телефона, а потом снова потянулся за бутылкой.


Глава 5.  Робин Гада вызывали?

К дому Севы мы подошли, когда стемнело. Предварительно заглянули в комиссионку, носивший гордое название салона секонд-хэнда «Глория». Не знаю, что славного в торговле поношенным барахлом, но магазин мне не понравился. Маленький, грязный, и воняет как на помойке. Впрочем, почему это «как»? А вот цены – совсем как в настоящем бутике. Бомжу там явно не отовариться. С трудом нашел на свои пять тысяч более или менее приличный наряд: что-то среднее между дезертиром и «шабашником», но сойдет. Не на парад мне в самом деле топать. Разбогатею, обновлю гардероб. На оставшиеся деньги, включая Севины запасы, покупаю у уличного торговца два кнопочных телефона и две карточки с номерами. И да здравствует «Билайн»! Связь нам с Севой обеспечена. Можно приступать к делу.

В подъезд сначала юркнул Сева, а через пару минут проследовал и я. Из-за двери бывшей квартиры Санаевых доносились звуки разгульного веселья. Надрывался своим дрожащим тенорком «Ой, какая ты!» Хабиб, слышались девичьи визги и хриплый мужской смех. «Малина», да и только. Что ж, придется нарушить эту вечернюю идиллию. Натягиваю на голову капроновый чулок – купил новые, «секнд-хэндовскими» побрезговал. Еще бы мне вдыхать «ароматы» зарубежных путан! А вот физиономию свою демонстрировать нынешним постояльцам – тоже не вариант. «Валить» их всех скопом я не собираюсь, а живые они враз составят мой фоторобот. Ну их, ну их! Севе велю занять позицию площадкой ниже и быть на чеку. Сам же начинаю интермедию в стиле: «Робин Гада вызывали?»

На звонок в дверь долгое время никто не реагировал. Что и немудрено при таком гулянье. Наконец дверь отворил какой-то босяк в залитой вином майке-«алкоголичке». Типаж, конечно, колоритный – прям рожа просит кирпича. Но это не Гиви, ибо он без бороды. Так что, пусть пока поживет, «бухатырь». Бесцеремонно отталкиваю его в сторону и прохожу в гостиную. Там к безграничному огорчению расположившейся на диване парочки, прерываю их кратковременный роман. Вторая «жрица любви» выходит из кухни, дымя сигаретой как магистральный паровоз. Увидев меня, она делает такую глубокую затяжку, что тут же скрывается в клубах никотина.
- Тт-ы, хто такой? – возмущается «бородач», неуклюже слезая со своей рыжеволосой возлюбленной. Вид его при этом настолько комичен, что я едва сдерживаюсь от хохота. Но крепкий широкоплечий парень в опущенных до колен «труселях» явно не собирается откликнуться на мой смех.
- Те че тут над-до? – сердито ворчит бородач и не дожидаясь ответа делает взмах правой рукой с немалым кулачищем.
Чуть откланяюсь и кулак пробивает пустоту над моим левым ухом, увлекая в свободной падение своего обладателя. Громкий грохот оповещает присутствующих о не совсем удачном приземлении сына гор. Пока он собирается с мыслями и пытается встать с пола, кратко приказываю гостям:
- А ну, любезные, «сдриснули» отсюда!
Приятель Гоши был не прочь последовать моему совету, а вот барышни возражали:
- Ты че, козел, творишь? Он с нами не рассчитался.

Ну вот, скажите на милость, отчего из школьной программы убрали дисциплину под названием «Этика и эстетика», существовавшую в моей молодости? «Девушки по вызову» наверное и слов таких не слыхали. Эстетика – ладно. Их пьяные физиономии далеки от понятия «красота» как Земля от Солнца. Но вот науки о вежливости барышням точно не хватает. Но не бить же женщин, хоть и падших ниже плинтуса.
- Сколько он вам должен?
Девицы переглянулись, и рыжеволосая быстро ответила:
- Двадцать «кусков» обеим.
Критически оглядываю девушек и прихожу к выводу, что цена на товар несколько завышена.
- А без наценок за «лохотрон»?
Опять «переглядки» подружек- чуть не сказал в рифму кого именно – и новый ответ:
- Пятнадцать, правда.

Сомневаюсь, чтобы такое моральное понятие как «правда» фигурировало в списке достоинств рыжеволосой, но торговаться с дамами, да еще и в присутствии неодетого кавалера, невежливо.
Подхожу к стулу, на котором в творческом беспорядке разбросана одежда грузинского «мачо» и без зазрения совести роюсь в его карманах. Нахожу изящный кожаный кошелек, набитый рублевыми купюрами. Гиви как видно предпочитал крупную денежку, что облегчило мне счет. Отсчитав три бумажки с видом на город Хабаровск, отдал их рыжеволосой путане и та, забрав с собой подружку, удалилась, гордо покачивая бедрами. Явно осталась с «наваром». В отличии от дам владелец майки-«алкоголички» походкой «от бедра» не владел и испарился незаметно. Пришло время побеседовать с организатором вечеринки.

- Вставайте, сир, Вас ждут великие дела.
Свой призыв подкрепляю пинком под мягкое место бородача, который с явной неохотой поднимается с пола и плюхается на диван. Я деликатно занимаю место на стоящем напротив стуле.
- Оружие есть?
Бородач, который окончательно протрезвел, отрицательно машет головой.
- Стало быть людей убиваешь исключительно за рулем?
- Ты че, мужик? Каких людей?
Гиви изо всех пытается говорить уверенно, но голос его выдает. Мандражирует джигит.
- Женского пола. Например, хозяйку этой квартиры, где ты устроил сегодняшний «гадюшник».
Парень пытается выправить ситуацию и взять инициативу в свои руки.
- Ты чего мелешь? Да ты знаешь кто я и что тебе будет?

Данный «наезд» сопровождается попыткой броситься в бой. Однако прямой удар кулаком в подбородок вновь опрокидывает горячего грузина на обжитый им диван. При этом его рука словно невзначай опускается вниз. Парень явно пытается что-то извлечь из-под дивана.  Приходится наступить на эту шаловливую ручку и самому извлечь из-под мебели запыленный ПМ. Моя мгновенная радость, однако, быстро сменяется разочарованием: пистолет оказывается газовым. Ну что ж, с паршивой овцы, как говорится хоть шерсти клок.
- И что же твои подельники-полицаи пожадничали? Или не доверяют тебе?
Гиви смотрит на меня с такой яростью, что на минуту мне делается не по себе. А волчонок-то оброс шерстью и превратился в настоящего хищника.

Чтобы ускорить процесс нахождения взаимопонимания, достаю из кармана нож и начинаю вращать его в ладони. Гиви наблюдает за этим действием взглядом загипнотизированной кобры.
- Ну вот что, парень, - говорю я, отчетливо выговаривая каждое слово, либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо остаешься в этой квартире навсегда. Правда прежде этого, ты все равно расскажешь мне все, потому что я стану постепенно шинковать тебя как капусту. Выбор за тобой.
В серьезности моих намерений Гиви не сомневается и соглашается на беседу.

Спустя четверть часа я знаю об этом парне все что мне нужно, включая имена знакомых ему «полицаев». Узнаю также очень любопытную информацию, изменившую мои планы. Оказывается, помимо этих «оборотней в погонах», Гиви затеял небольшой, по его словам, бизнес с неким Шуркой. Тот подошел к нему на улице и под видом приезжего поинтересовался, где бы снять комнату. Поскольку Шурка тот был одет вполне себе прилично, а в руках держал дорогой кожаный чемодан, Гиви вызвался помочь новому знакомому. Не из гуманизма, а желая ограбить доверчивого «лоха». Но «лох» оказался совсем не плох. Когда, войдя в прихожую, Гиви попытался пригрозить тому ножом, приезжий резко ударил грабителя под дых и пока тот скулил от боли, достал из кармана пистолет. Тот самый газовик, что был сейчас у меня в кармане. Затем предложил негостеприимному хозяину тысячу долларов за пустяковую услугу6 оставить тот самый чемоданчик где-нибудь в людном месте, например на вокзале, а еще лучше в каком-либо государственном учреждении. Предварительно нажав едва заметную кнопку на внутренней стороне ручки. После этого парню следовало поскорей уходить подальше и затеряться в толпе.

Гиви не был идиотом и понимал куда его пытаются втянуть. Но обещанная тысяча американских денег возродила в его заблудшей душе надежду улизнуть восвояси из этого города и этой страны. Тем паче, что само задание показалось ему несложным. По крайней мере, гораздо проще предыдущего уличного наезда на прохожую женщину.
- Жадность фраера сгубила, - сам констатировал он свое решение. На «бабки» его позарился. Думал зашвырну чемодан тот куда подальше и всего-то делов.
Я не стал интересоваться куда именно этот прощелыга собирался «зашвырнуть» чемодан со взрывчаткой на переполненном людьми вокзале. Вероятней всего оставил бы где попало и удрал бы с деньгами. Но вот получилось бы у это него – большой вопрос.
- А тебе не приходило в голову почему этот «Шурка» сам не оставил чемодан на том же вокзале? Или ему доллары девать некуда?
Гиви лишь плечами пожал.
- А я знаю? Боялся, наверное.
- Ага, и нашел бесстрашного грузина за «штуку» «баксов». Эх ты, дурья башка. Скорее всего взрыватель в чемодане сработал бы сразу и разлетелся бы ты «на клочки и по закоулочкам».

От таких слов неудавшегося террориста затрясло. Видно, наглядно представил себе ситуацию.
 — Вот падла!
- Комплименты потом. Рассказывай дальше.
Дальнейший рассказ был краток. На прощание новый знакомец подарил грузину пистолет, и они условились встретиться у касс железнодорожного вокзала завтра утром. Деньги тот обещал отдать сразу после того, как Гиви оставит чемодан в зале ожидания, и придет в кафе напротив вокзала. Затем «Шурик» передал новоявленному террористу чемодан, и они расстались.
- Чего же он не велел тебе отнести этот чемодан в тот же день?
Гиви не успел ответить на этот вопрос, потому что в это время пронзительно зазвенел дверной звонок.


Глава 6. Нежданный гость.

Я ожидал увидеть на пороге Севу, «ментов», соседку, зашедшую за солью – кого угодно, только не … Дока. Тот стоял и улыбался мне, демонстрируя свои качественно сделанные импланты. Наверное, мой вид был настолько глупым, что мой приятель позволил себе банальный вопрос:
- Не ожидал?
Пришлось подтвердить его сногсшибательную догадку кивком головы. При этом – да здравствует моя наработанная годами осторожность – оглядеть пространство за спиной нежданного гостя. Тот заметил мой пристальный взгляд и поспешил успокоить мои нервы.
- Пацан твой внизу стоит. Разговаривает с каким-то парнем.
Вот Севка, щукин кот! Задам я тебе, когда поднимешься наверх.
Тем временем за моей спиной послышался шум и кряхтенье. Похоже Гиви также решил присоединиться к нашей беседе. Ну нет, третьего собеседника нам не надо.
- Заходи – я отодвинулся в сторону, одновременно оглядываясь назад. И вовремя! Коварный сын гор попытался огреть меня невесть откуда взявшейся у него гантелей. Наверное, Севкин инструмент под диваном завалялся. Пришлось вернуть нахала в исходное лежачее положение.
- Я смотрю весело у тебя.
Док прошел в квартиру аккуратно переступая распластавшегося грузина.
- Помоги лучше – проворчал я и мы вдвоем с Доком перетащили бренное тело неудавшегося террориста в комнату и связали ему роки скотчем. Пока тот приходил в себя и набирался сил, я кратко информировал своего друга о моих странствиях и обстоятельствах появления в этой квартире. Тот, выслушав, лишь грустно вздохнул.
- Умеешь ты, однако, найти проблемы на свой «вентилятор».
- Ладно, «фрекен Бок», обойдемся без нравоучений. Расскажи лучше о себе.

Рассказ «Дока» окончательно поверг меня ступор. Налет на тайную лабораторию «Академика» действительно учинили ФСБ-эшники. Но сделали они это по заказу неких могущественных лиц из числа высокопоставленных чиновников и олигархов. Напуганные войной «крысы», решили слинять «по-тихому», переместившись во времени со своими неправедно нажитыми капиталами.
- Насколько я помню, в лаборатории произошел взрыв – удивился я. Честно говоря, я уже считал вас с «Академиком» погибшими. Неужели «машина времени» тоже уцелела?
Мой друг лишь слабо улыбнулся.
- Времена Уэллса давно прошли, Николай. И то, что ты называешь «машиной времени» уже давно не является секретом для специалистов. А в «Кубе», как тебе известно, трудились десятки талантливых ученых. Вполне возможно, что после ликвидации нашей структуры, некоторых из них прибрали к себе «денежные мешки». Так что, проблема создания темпоратора сегодня превратилась лишь в вопрос денег.
- Темпоратора?
- Ну да, темпоратора или «капсулы времени». Так мы называем «машину времени».
- Тогда зачем им понадобились вы? Что-то пошло не по плану?

«Док» тяжело вздохнул.
- Можно и так сказать. В общем, им потребовалась «проводница». Помнишь такую?
Вопрос приятеля озадачил меня. Как можно помнить того, кого ты ни разу не видел? Конечно, я знал о существовании этой странной особы, привезенной некогда из Тибета покойным Блюмкиным. Знал, что она отчего-то выбрала сначала моего деда, а потом и меня в качестве объектов для перемещения во времени. Но в глаза ее я никогда не видел и понятия не имею, где ее искать.
- В общем, - мой друг опустил глаза, извини Коля, но я тебя «сдал». Иначе бы они убили Ивана Владимировича.
«И тебя тоже» - мысленно добавил я, но злобы на Докучаева не испытал. Только досаду. Вот почему, эта парочка появляется в самый неподходящий момент?
- Ну, спасибо. С твоей стороны было очень любезно предупредить меня. А теперь, тебе лучше уйти. С минуту на минуту здесь могут появиться приятели вот этого упыря.                Я кивнул на связанного Гогу, который снова стал подавать признаки жизни.
- Не считай меня сволочью, Коля! Я пришел не один на улице нас дожидаются двое крепких парней. Они тоже из спецслужб и помогут нам покинуть эту «берлогу».

Теперь ясно почему Сева не подал сигнал тревоги. Осталось выяснить, что нужно от меня тем, кто прислал сюда «крепких парней».
- Ты сказал «нам»?
- Именно, капитан, нам с тобой. Наша война продолжается.
- Если ты решил все за меня, то поторопился. Лично я намерен послать на хрен все ваши спецслужбы и уж точно не намерен ни с кем воевать. Кроме нескольких «отморозков» в погонах, убивших мать того пацана, которого вы спеленали у подъезда.
Док лишь досадливо поморщился.
- Ты торопишься, Коля. Знаешь, тогда, в первый раз, я был против твоей командировки в сорок первый год. Помнишь, мы ведь познакомились за шахматами. И уже тогда я почувствовал, что ты торопыга. В нашем деле это чревато.
- И тебя не послушали? – посочувствовал я ему.
- Увы! Твою кандидатуру избрала «проводница». А против такого аргумента даже «Академик» был бессилен.
- Что ж, в таком случае, я тебя слушаю. Но учти ты рискуешь нарваться на стычку с «ментами».


Глава 7. «Менты» пожаловали.
Но поговорить нам не дали. В кармане Дока зазвонил телефон. Тот включил опцию громкой связи, и я услышал чей-то голос, заглушаемый фоном уличного шума:
- Тут «менты» подъехали. Один в «уазике остался», а двое к подъезду идут. Наши действия?
Док посмотрел на меня и дождавшись утвердительного кивка головой, ответил:
- Сопровождайте их. Мальчика оставьте в укрытии. Если они к нам, «пеленайте».
Затем поднялся и предложил с усмешкой:
- Ну что, капитан, пошли встречать гостей.

Лишь только мы подошли к двери, как раздалось надрывное дребезжание дверного звонка. Я сделал знак моему приятелю отойти за угол, а сам став сбоку от двери, щелкнул «собачкой» замка. На пороге стояла «сладкая парочка»: один в форме капитана полиции, другой в штатском, но судя по нагловатой физиономии из силового ведомства.
- Ты кто? – удивился штатский, ожидавший вероятно увидеть перед собой лицо кавказской национальности. То самое, что валяется на полу гостиной. Но неудобно разочаровывать человека, и я ответил почти правду:
- Знакомый Гиви. У нас тут маленький «сабантуйчик». Так что, присоединяйтесь.
Капитану мое предложение явно не понравилось:
- Какой еще на хрен, «сабантуйчик»?! Где Гиви?
Поток его вопросов прервался, когда доблестный «полисмен» ощутил, как в его спину уткнулся ствол пистолета. Кстати, как я успел разглядеть, с глушителем на стволе. Сопровождение Дока подоспело вовремя.
- Вы проходите, - делаю я гостеприимный жест в сторону гостиной. Посидим, поговорим. В ногах правды нет.
Штатский попытался что-то поискать под полой пиджака, но заметив в моей руке пистолет – спасибо Гиви за его «газовик» так похожий на штатный ПМ – тут же убрал руку. Так-то лучше, целей будет. Пока «гости» рассаживались на стульях, пока телохранители Дока изымали их «стволы» и надевали на их запястья у них же отнятые пластиковые наручники, Гиви наблюдал за происходящим круглыми от ужаса глазами.

- Поскольку кворум налицо, - предложил я, то позвольте мне начать наше маленькое собрание. Вопрос первый и главный: кто велел вам убить хозяйку этой квартиры? Или это ваша личная инициатива?
Штатский побагровел, но промолчал. Зато капитан отозвался попытался перехватить инициативу в разговоре привычным ментовским «наездом»:
- Вы кто вообще?! И по какому праву напали на сотрудника полиции при исполнении?!
В ответ я нацелил ствол своего «газовика» на его колено.
- Ответ неверный. Повторная ошибка будет наказана раздробленным коленом. Больно и гарантирует инвалидность. Так что, не советую. Вопрос тот же – попытка номер два.
- Да никто ее не убивал! – взвизгнул капитан, пытаясь отодвинуть ногу в сторону. Несчастный случай, ДТП, понимаешь?!
 
И тут меня удивил Док. Он кивнул одному из сопровождавших охранников. Раздался негромкий хлопок – будто пробка из бутылки вылетела. Зато вопль капитана получился знатный: как у раненого носорога. Хотя ему прострелили не колено, а всего лишь бедро. Аккуратно так прострелили, пуля не задела бедренную артерию, а не то утопил бы он нас в своей кровище. Впрочем, левая штанина майора и так быстро окрасилась в красный цвет.
- Врача! – заревел бравый правоохранитель. Я истеку кровью!
- Обязательно – пообещал я. Но сначала назови имя заказчика. Не то оставим тебя здесь одного, в наручниках.
- Да Хан это, Хан!
При этих словах штатский ожил и всем телом дернулся к капитану.
- Заткнись, падла!
- Ну вот, - огорченно констатировал Док, усаживаясь на корточки перед штатским. Высокие процессуальные стороны перешли на сугубо юридический язык. Ну и кто у нас Хан?
Штатский оскалился злобной гримасой:
- Тебе лучше не знать.
- Что поделать, если я с детства любопытный – ответствовал Док. А вот Вам, любезный, стоит быть откровенным. Чтобы не оказаться в положении Вашего упрямого товарища.
- Клал я на твое любопытство – огрызнулся штатский. А Хана тебе не достать. Он тебя как мокрицу раздавит.
- Уже боюсь – кивнул Док.  И обратившись к одному из охранников, добавил:
- Ну-ка Сережа, прострели товарищу заднюю конечность. Чувствую, она ему больше не понадобиться.

Охранник поднял пистолет, но штатский его опередил:
- Ладно, давайте договариваться. Сколько вы хотите и разбегаемся без претензий.
- Лед тронулся! – обрадованно поддержал его мой приятель. Но неудобно общаться без имен. Меня вот зовут Владимир. Позвольте узнать Ваше погоняло.
- А тебе не все равно? – усмехнулся штатский. Ну Александром называюсь. И что, легче стало?
- Ай-ай-ай! – проговорил Док таким укоризненным тоном, что даже я улыбнулся. А в документе написано Тимур. Он раскрыл вытащенную из кармана пиджака пленника красную книжечку. И еще тут написано, что ты целый майор ФСБ по фамилии Васильев. А вот он – палец Дока указал на стонущего полицейского – действительно Александр и капитан. Капитан полиции – насмешливо повторил он, и фамилия у него вполне подходящая – ПогАнец.
- ПогонЕц – прорычал пленник. Читать научись, кретин безмозглый.
- Так ударений тут не проставлено – засмеялся Док. А вот за грубость я тебя накажу. Отстрелю, например, причиндалы и станешь ты ПогонЕц – не совсем молодец.

Полицейский дернулся, но от комментариев воздержался. Зато «эф-эс-бэшник» заговорил примирительным тоном.
- Ладно, мужики, мы видим, что вы – ребята ушлые. Поэтому давайте поговорим без эмоций.
И воодушевленный нашим молчанием продолжил:
- «Хата» эта нужна очень серьезным людям. И они ее получат, не сомневайтесь. Если понадобится, то и через ваши трупы. Лучший вариант для нас всех – договориться. Мы выплачиваем вам отступные, а вы – он криво усмехнулся – вы навсегда забываете этот адрес. Сумму назовите сами. Но не «борзейте», конечно. Ну что, идет?

Похоже нас приняли за «черных риэлтеров». Мы с Доком переглянулись и поняли друг друга без слов. Незваные гости решили поторговаться. Что ж, продолжим торги. Авось что-нибудь, да и проясниться. Так что, поиграем в их игры. Как пел незабвенный Вертинский: «Вам хочется песен – их есть у меня».
- В принципе мы не против, - задумчиво говорю я. Если договоримся, конечно. Но, сами понимаете, над нами тоже серьезные люди. И они потребуют некоторых объяснений.
Майор кивнул Похоже он ожидал чего-то такого и поэтому ответил сразу.
- Понимаю. Вы только назовите имя – Хан. Свой гонорар можете не озвучивать. Пусть это останется нашей маленькой тайной.
Я принял позу роденовского Мыслителя.
- Хм, а если одного имени, ну этого вашего Хана будет недостаточно?
«Правоохранители» переглянулись.
- Вы вообще под кем ходите? – спросил «эф-эс-бэшник».
Я хотел было ответить, но меня опередил Док.
- Про «Академика» слыхал?
Чекист лишь головой покачал.
- Впервые слышу. Ты вот что, позвони ему на «трубу» и дай мне с ним поговорить. Я все улажу. «Хоккей»?
- Ага, - усмехнулся Док. А ты мне номерок своего Хана скинь. Для отчетности. Вдруг «Академик» с ним лично говорить захочет.
«Оборотни в погонах» опять переглянулись. На этот раз они думали не меньше минуты.
 — Вот что, парни, - снова заговорил майор. Не тупите. Освободите мне руки, и я сейчас наберу один номерок. Это не Хан, но близкий к нему человек. Пусть он вам все растолкует. Но учтите, что это ваш последний шанс спасти свои попы.
Мы с Доком заржали в голос.
- Ты о своем заде подумай – сказал ему Док. Ладно, Сережа, освободи его клешни. Но учти, «боец невидимого фронта», попытаешься «рыпнуться», не быть тебе подполковником.

Майор лишь криво усмехнулся и достал из внутреннего кармана куртки мобильник. Набрал номер и включил громкую связь. В ту же минуту, я молниеносным движением вырвал у него смартфон и прекратил вызов. Охранник же вновь надел на кисти его рук наручники. Щелкнули замки.
- Вы чего творите, ушлепки? – завизжал майор. Но увесистая оплеуха Сергея быстро утихомирила его пыл.
Завладевший его телефоном Док мельком глянул на высветившийся на экране номер и удовлетворенно хмыкнул.
- Ну все, разбойнички, сейчас мы вычислим вашего шефа и передадим ему от вас привет. При личной встрече.
- А с ними что делать? – пробасил наш охранник Сережа.
- А их – Док глубокомысленно задумался. А их, мон шер Серж, как говаривали наши прадеды, отправим в «ставку Духонина».
- Какого еще Духонина?! – возмутился Погонец. Ты чего лепишь, терпила?!
 — Вот что значит плохо учиться в школе – назидательно произнес Док, обращаясь к нам с Сергеем. Товарищ ничего не слышал о царском генерале Николае Ивановиче Духонине, расстрелянном нетрезвыми революционными солдатами в славном одна тыща девятьсот семнадцатом году.
- Ну ничего, - успокоил его я. Они скоро встретятся, и сам генерал лично ликвидирует этот вопиющий пробел в его милицейском образовании. А пока, Серега, заткни им пасти. Найди там какую-нибудь тряпку погрязней.
Охранник кивнул и подобрал с пола скомканный платок, вероятно оброненный в спешке еще Севой.

- Постойте, - хрипло сказал Васильев. На его мясистом лице появилась заметная испарина. Говорите, что вам нужно. Я понял, что вы не бандиты. Тогда кто?
- Считай, что борцы за справедливость – отозвался Док. А нужна нам информация о Хане. Полная и правдивая. Расскажешь правду, будешь жить. Нет – не взыщи.
- И учти, - добавил я. Ваш Хан не такая уж таинственная личность. Кое-что мы о нем знаем. Поэтому, если соврешь – пожалеешь.
Чекист облизал пересохшие губы.
- Ладно, в принципе секрет невелик. Хан – это Ханков Вячеслав Павлович, генерал ФСБ в отставке. Сейчас он бизнесмен, крупнейший в области. Заказ на квартиру он передал мне через своего помощника. Его зовут Степан Иванович Кружилин, тоже отставник ФСБ, полковник. Зачем Хану эта хата - не знаю. Не моя компетенция. Мне поручили – я передал – и он кивнул в сторону капитана.
- И проконтролировал, - добавил Док. А сюда зачем пожаловал, принимать заказ «под ключ»? И не ври, что не знаешь зачем твоему боссу эта квартира. Ты явно не пешка, хоть и не ферзь в игре своего хозяина. Что-то да слышал, о чем-то догадываешься. Одним словом, не тяни кота за «фаберже». Хочешь жить – продолжай.
Майор тяжело вздохнул. Такая откровенность давалась ему нелегко. Но жизнь-то одна, и он заговорил.
- Хорошо. Но учтите, что знаю я немного.
- Что ты как гимназистка на первом свидании? - поторопил его я. Не тормози – «сникерсни»!

Знал майор действительно не много. Но все же! В последнее время на его хозяина вышли какие-то важные люди из Москвы. Сам Васильев видел их лишь однажды, да и то мельком. Один, судя по выправке, бывший военный. А второй – типичный ученый. В очках и с залысинами. Хан показал им дом, в котором жили Сева с матерью. Они подъехали сюда на машине, за рулем которой и был Васильев. Ученый наладил какой-то прибор – Васильев сначала принял его за «прослушку», но это оказалось чем-то иным. Чем именно бывший страж государства не понял, ибо ничего подобного раньше не видел. Ученый тот что-то долго рассматривал на экранчике своего ноутбука, на котором расплывались какие-то радужные круги. Потом удовлетворенно хмыкнул и назвал номер квартиры. Затем они уехали, а по приезду на дачу, Кружилин от имени шефа велел Васильеву «приватизировать», как он выразился эту квартиру. Дал контакт Поганца, у которого дескать есть надежные исполнители. Майору вменялось в обязанность лишь проконтролировать процесс и сообщить полковнику о выполнении задания.

- А сам-то, как думаешь, кто этот ученый? И нафиг ему эта квартира сдалась?
- Да кто его знает! Только Хан в разговоре с ним обмолвился, что он, мол, свой уговор исполнил. И теперь пусть те важне люди выполнят свою часть уговора. А что за уговор – не знаю.
- Ну а что за важные люди? И не говори, что и об этом ты не в курсе. Знаешь ведь, что такое
 экспресс-допрос.
- А ты меня не пугай. У меня порог переносимости боли высокий. Скорее сердце не выдержит, а
  не язык. И что мне за выгода с тобой откровенничать? Все одно – пуля в башку в конце концов.

Ну коли торговля началась, можно договориться.
- Послушай, Васильев, - заговорил я спокойным и даже вполне дружелюбным тоном. Ты же
  профессионал и понимаешь, что валить вас обоих: тебя и твоего друга нам резона нет. Хотя, нет. Извини, я оговорился. Тебя валить бессмысленно, а вот эту погань – я кивнул на замолкшего, но внимательно приглушившегося к нашему разговору капитана - пожалуй придется.
- Да и на что он нам сдался? Молчит как рыба о лед. Видать, ничего не знает. Ну и пусть молчит себе дальше.
При этих словах Погонец заворочался, всем видом показывая, что такой финал его не устраивает.
Я же продолжал, словно и не замечая его потуг.
- Другое тело – ты. Человек ты вроде бы разумный. Расскажешь, все, о чем спрошу, будешь жить.
  А болтать о нас своему шефу тебе резона нет. Он тебя же первый и пришьет за длинный язык.
«Мента» мы с собой прихватим. Хану скажешь, что он мол говорить согласился. И получится, что
 он в дерьме, а ты, весь из себя хороший и в шоколаде. Ну как, по рукам?

Но тут уж взбунтовался капитан Погонец. Он задергался всем и телом и замычал, силясь выплюнуть кляп. Я вытащил из его рта тряпку и благоразумно отодвинулся в сторону. Капитан стал отплевывать с остервенением измученного дорогой верблюда.
- Пан, не плюйте здесь! – поморщился Док. Говорить будешь или опять тряпкой угостить?
- Буду – проворчал тот. И знаю я побольше этого козла…
- Ты кого козлом назвал, мусор?! – вскинулся было Васильев, но тычок Сергея быстро угомонил его оскорбленное достоинство.
- Итак, мы тебя слушаем, - поторопил я капитана. Но учти, фантазировать не надо. Надеюсь, ты понимаешь, что не на лохов напал.
- Скажу все, что знаю. Только поклянитесь, что не убьете.
- Не убьем. Условия ты слышал. Нам все равно кого из вас отпустить. Только не врать: каждое слово проверим.
Погонец заговорил сначала медленно, обдумывая слова, а потом все быстрее, будто и сам желал поскорей покончить с этим затянувшимся допросом.

Дело, со слов капитана, обстояло следующим образом. Прибывший к Хану человек оказался ученым из какого-то закрытого НИИ. Ему, а точнее Поганцу, предстояло найти место, где находится какой-то непонятный капитану «квартал».
- Может портал? – уточнил Док.
Погонец лишь плечами пожал.
- Может и портал. Я плохо слышал его разговор по телефону.
Как только таинственный портал будет найден, Хан должен был завладеть нужной квартирой. Эту малоприятную обязанность он опять возложил на прикормленного им полицейского. После этого в город из Москвы должны прибыть какие-то «большие люди». Кто эти люди и для чего им приезжать в этот город Погонец не знал.
- И что, нашли портал? – опять спросил пленника Док.
- Нашли. По крайней мере, тот «ботаник» в очках прямо светился от счастья. Все повторял: я нашел его, я нашел!
Погонец даже сплюнул от досады.
- Он, козел, видите ли, нашел, а мне пахать за него как папе Карло!
- Когда прибывают гости из столицы? – озабоченно поинтересовался Док.
- Шут их знает. Я должен был проверить квартиру и доложить Хану. Тот, вероятно, информирует Москву. Это все, что мне известно. А теперь – слово за вами. Вы обещали мне!

Мы с Доком переглянулись.
- Ну-ка, Сережа, присмотри за ними – обратился мой друг к охраннику.
Затем повернулся ко мне:
- Пошли пошепчемся.
Мы вышли на кухню.
- Ну, что скажешь? – обратился Док ко мне. Мысля, есть?
- Есть, но о том опосля. Сначала ты мне расскажи, кто ты сейчас и зачем пришел сюда?
Док вздохнул, но ответил.
- Времени у нас в обрез, но ладно, коротко расскажу. Я и небезызвестный тебе профессор Кузнецов работаем сейчас в государственной структуре, которая противодействует нашим олигархам бежать из страны со своими денежками.
- Ты-то каким боком в «спецы» записался? – не мог я скрыть своего удивления.
- Все тем же, братец. Понимаешь ли, наши хитро сделанные «олигаршата» нашли себе кое-кого из моих бывших коллег, в том числе и из Куба. Дело известное, кушать хотят все, даже ученые. В общем, те предложили воротилам бежать не на Запад, где их скорее всего обдерут до нитки, а потом еще и посадят, а так сказать, раствориться во времени. Видимо один из этих перебежчиков и приезжал в город к Хану. В квартире твоего Севы они обнаружили возможное место перемещения – тот самый портал – и стали готовиться к задуманному. Теперь нам надо действовать без промедления. Если Хан заподозрит неладное на квартире, он даст отбой москвичам. Вот я и спрашиваю тебя: есть мысли, как выманить Хана и его хозяев?
- Ты же говорил, что им нужна Проводница?
- Сие, мой друг, окутано тайной. И я первый хочу эту тайну познать. Если эта публика каким-то Макаром сговорилась с Проводницей… Но лучше об этом не думать. У науки много путей прогресса. Тебя же мы переместили во второй раз сами. Да и там обошлись без всяких проводниц. В общем, поживем – увидим и узнаем. А теперь, давай подумаем, как нам Хана с его покровителями прищучить?


Глава 8. План Дока.

- А что-ты намерен делать с этим Поганцем и его приятелем? – поинтересовался я, втайне надеясь, что нам не придется марать руки об этих прохвостов. Не люблю я убивать безоружных людей. Хотя и понимаю, что окажись сейчас мы в их руках мы, то нам бы точно не поздоровилось.
Док лишь рукой махнул.
- Пусть проваливают. В их же интересах молчать. Они тут много чего нам наболтали. Как раз на пулю хватит.
- Впрочем, - он на миг задумался, - один из них нам может пригодиться для визита к Хану.  Предлагаю взять Погонца – этот «мент» кажется тупее «гэбэшника».
- А майора куда? Отпустим с миром?
- Ага, и пирожков на дорогу напечем. Посидит прикованным к батарее, поскучает. Если все пройдет благополучно, потом освободим.
- А если нет? – прибавил я пессимизма.
- А если нет, то соседи приберутся, когда засмердит – хохотнул этот «слуга науки». Вот уж не узнаю я его: по виду «ботан» «ботаном», а гляди как раскомандовался – прямо готовый «спец»!
- Постой, командир, - осадил его я. А как ты собираешься попасть к Хану?
Тот поморщился словно от зубной боли.
- Меня напрягает местоимение «ты» - огорченно проговорил он. Я ведь надеялся, что мы снова в одной команде. Или у тебя – на этот счет особое мнение?
- Я тебе уже сказал, что для меня главное – помочь Севе вернуть квартиру и наказать убийц его матери. Что же до вороватых «миллионщиков» — это дело второе или двести второе. Это уж как выйдет.

Док на секунду задумался.
- Тогда так. Мы помогаем тебе решить твою проблему, а ты участвуешь в нашем деле. Устраивает?
- А зачем вам нужен я? И что это за история с Проводницей? Что ей и вам понадобилось от отставного капитана, которого вы и так зашвырнули сначала в прошлое, потом в будущее. Теперь вот и в настоящем покоя не даете.
Док задумался и ответил серьезно. И в его тоне не было намека на шутку.
- Понимаешь, Коля, мы хотим помочь этим прохвостам переместиться во времени. Но не туда, куда они «намылились» и конечно без их капиталов. Они России-матушке и самой ой как понадобятся. Но эта самая Проводница – не знаю, как уж ее иначе назвать – отказывается помогать нам, если с ними не отправишься ты.
- Погоди, а зачем Хану и его друзьям вообще нужна какая-то Проводница? Насколько я понял его подручных, у него есть люди, способные это устроить своими, так сказать, силами. Вот и флаг им в руки и перо в выхлопную трубу!
Док покачал головой.
- Нет, такой вариант нас не устраивает. Во-первых, нам нужны их деньги. Во-вторых, нам нужно забросить туда, откуда они уж точно не вернуться.
- Тогда не проще ли их попросту ликвидировать?
- Легко сказать. Ты думаешь, мы сами до этого не додумались бы, если бы это было в нашей силе? У этих парней – своя мини-армия, да и не живут они одним кагалом. Разбежались по теплым уголкам, кто где осел. Кое-кто и вовсе «за бугром» прячется. Нам же требуется собрать всю эту нечисть вместе, да еще и заставить их обналичить свои капиталы. Не с банковскими же книжками или карточками они соберутся драпать в иновременье. Вот тогда мы их и «раскулачим», а потом спровадим к неандертальцам каким-нибудь. Пускай их учат как мамонтам хвосты крутить. Повторяю вопрос: ты с нами?

Я кивнул. Идея мне нравилась. Вот только Сева…
- Слушай, Док, ты меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю. Сделаю все, что смогу. Но сначала мне нужно позаботиться о том парнишке…
- Я же тебе уже сказал – или нет? Мы поможем парню. Пока устроим его в безопасном месте, где его накормят и обогреют. Потом решим вопрос с документами на квартиру, чтобы на него опять не «наехали» какие-нибудь твари. Но сейчас – время не ждет – надо вынимать Хана из его ставки и самое главное – найти того «ботана», кто ему пропуск в другое измерение выправляет.
- А еще, - усмехнулся я, не грех бы и перекусить. А то у меня уже кишка кишке кукиш показывает.

Спустя полчаса мы с аппетитом уминали содержимое тарелок в ближайшем ресторане. Док и его Сергей ели немного, с улыбкой посматривая на мое чревоугодие. Но лишь я положил вилку на стол, мой друг демонстративно взглянул на часы.
- Как говаривали наши предки, время звенеть бокалам. В нашем случае – действовать. План таков. Звоним Хану и назначаем ему встречу. Называемся обыкновенными «бандюганами». Мол, хотели отжать квартиру у мальца и напоролись на его людей. Но «берега знаем» и поэтому готовы отказаться от добычи. За умеренную, но достойную оплату, конечно.
- Ты уверен, что Хан сам приедет на встречу? – усомнился я. Ему проще прислать кого-нибудь из своих «горилл» порешать проблему.
- А мы ему тонко намекнем, что у нас имеются некие сведения о том, что квартирка эта – особенная. А значит, немалых денег стоит. Сами-то мы люди серые, нам бы «бабла» срубить и отвалить по-быстрому. Но ежели Хан пожадничает, то мы «инфу» эту скинем, ну скажем, журналюгам. Или «эф-эс-бэшникам». Те будут рады руки нагреть. Думаю, Хан проникнется и приедет сам. Это будет нашим непременным условием. С другими, де, мы говорить не станем. И еще метнем козырь. В квартирке той нашли мы очень интересную вещичку весьма необычного вида. Неземную до жути. Сами-то пользоваться не умеем, но предлагаем Хану купить ее по сходной цене. Вот тогда-то этот упырь притащит с собой своего «ботана». А мент поганый – Поганец этот – хозяина и его «ботана» признает.

Я с сомнением покачал головой.
- Как-то все это легко у тебя получается. На месте Хана, я бы на такую встречу точно не поехал б и ученого своего, тем более, сюда бы не потащил. Вместо этого прислал бы сюда опытных филеров понаблюдать, что это за «гуси» залетные права качают. Ну а потом бы решил, что с ними, то бишь с нами, делать.
 — Все это так, Коля. Да вот только про находочку нашу липовую ты запамятовал. С не-то как быть? А ну как все это правдой окажется, и такая ценная вещица на сторону уйдет? Захочет ли Хан рисковать? Ведь заказ ему скинули не фраера дешевые, а, так сказать, цвет российского олигархата. Если, что они с него живого кожу спустят, да еще и солью спину потом присыпят. Да и мы торчать тут на виду не будем. Посидим где-нибудь в сторонке. Вон хотя б в том милом скверике…
С этими словами Док кивнул за окно, где через дорогу, в небольшом парке, виднелись по-осеннему голые ствол деревьев. Прохожих на аллеях сквера было мало, но вот машин на придорожной стоянке имелось достаточно. Если припарковать рядом еще парочку наших авто, сильно заметно не будет.
- Что ж, давай попробуем, - в раздумье ответил я. Авантюра все это, конечно. Но если время не терпит, то давай рискнем.

Еще два часа ушло на обустройство засады. Пока на двух микроавтобусах «Фольксваген» с затемнёнными окнами прибыло подкрепление – «летучий отряд» - как назвал его мой приятель. Один автобус отогнали за угол, а его экипаж переместился в кафе. Среди прибывших, к моему удивлению, оказалось две девушки и два парня в штатском. Они должны были сыграть роль посетителей кафе и вмешаться в дело при задержании бандитов. Внешне они были вполне безобидны, один паренек даже в круглых очках, надетых вероятно для конспирации. Вид «очкарика» всегда успокаивает, поскольку он не внушает угрозы. Девицы походили на студенток-провинциалок. Они весело щебетали и поминутно смеялись шуткам своих кавалеров. Вот только одна деталь мне сразу бросилась в глаза. Все они были в просторной одежде – «дутых» китайских куртках, под которыми удобно скрытно носить оружие. Доставили в кафе и капитана Погонца. Тот выглядел мрачнее тучи, но недовольства не проявлял. Понимал, что для него – это шанс остаться в живых. О судьбе своего приятеля-майора он не знал и, вероятно, считал того уже покойником.

- Ну, родимый, не подведи! – с чувством напутствовал капитана Док, после краткого инструктажа. Звонишь, говоришь, что велено и передаешь мне трубку. Одно лишнее слово и ты – вне игры. «Мент» глянул на него с ненавистью, но трубку взял и когда на другом конце ответили на вызов глухо заговорил:
- Шеф, это я – Погонец. Мы на той «хате». Тут такое дело: ею еще парни одни интересуются. Майор наш у них в заложниках. Их старший с Вами говорить хочет. Обычные «беспредельщики». Хотят «бабла» срубить и готовы договариваться. Передаю трубку их главному.
Дальше беседой завладел мой друг. И я снова поразился вновь открывшимся его способностям к перевоплощению. По тону разговора сейчас это был настоящий «урка».  И где он только этому научился. Неужели в КУБе?
- Здорово, начальник! Короче, на «хату» эту мы первые вышли и заказ уже получили. Но, тут «мусорок» твой шепнул, что ты типа крутой «бугор» и сориться с тобой нам не след. В общем мы готовы отвалить за двадцать «тонн» «зеленых». Будем считать это маленькой компенсацией за наш ущерб.

Телефон был включен на громкий звук и ответ услышали все присутствовавшие.
- Ты кто такой? Отзовись!
Голос звучал бесстрастно. Или этот Хан и вправду крут как поросячий хвост, либо он очень талантливый актер.
- Мое погоняло тебе без надобности, но я окажу тебе уважение: я – «Седой». Слыхал?
- Так вот, «Седой», - голос Хана теперь звучал с явной угрозой. Если не хочешь облысеть, забирай свою «шоблу» и вали оттуда. Да людей моих освободить не забудь. И считай, что тебе сегодня сильно повезло.
- Не «быкуй», Хан. Я не фраер и твоих наездов не боюсь. Если не договоримся, «шестерок» твоих я завалю, а приборчик этот себе заберу. Красивая штучка – авось пригодится.
После этих слов в трубке воцарилось молчание. Вероятно, бандит обдумывал услышанное и когда он заговорил снова, голос его звучал почти дружелюбно.
- Про какой приборчик воркуешь, убогий? Бритву хозяйскую что ли стырил?
- Не знаю, может и бритву. Только вот он светится таким голубым цветом и стенку каменную раздвигает. Прям как в кино про Ивана Васильевича. Я бы с тобой, хамлом, и торговаться бы не стал. Только вот сдается мне, штуковина эта не простая. Как б не накликать ею себе беды. А мы люди тихие, с властью не бодаемся. Одним словом, наша цена такая: двадцать «тонн» за квартирку и пятьдесят за машинку эту. А нет, так, шут с находкой этой, можем только «хату» сторговать.
На этот раз пауза длилась дольше.
- Ты вот, что «Седой», ты сними мне этот агрегат на телефон и вышли. А я подумаю: может и куплю.
- Может тебе еще и Дженнифер Лоуренс без трусов «сфоткать»? Не тяни кота за хвост, Хан! Не хочешь торга – так и скажи! Баста, отбой!
С этими словами Док выключил смартфон. Увидев мой удивлённый взгляд, пояснил.
- Не тушуйся, Коля! Сейчас эта погань перезвонит. Клюнул он. Как пить дать – он клюнул!

Мой друг оказался прав. И пяти минут не прошло как его телефон задрожал от вибровызова.
- «Седой»?
- Еще не перекрасился. Ну, чего хотел?
- Так дела не делаются. Предположим, я хочу купить твою находку. Давай встретимся, обговорим.
- А телефон тебя чем не устраивает? Или прослушки боишься?
- Запомни, щегол! Я ничего и никого в этом городе не боюсь. Но телефонам не доверяю. Люблю, знаешь ли, в глаза собеседнику смотреть.
- Меня твои «гэбэшные» привычки не волнуют. Недосуг мне с тобой переговоры вести.
- Да и мне не до них сейчас. Юмор уловил?
- Ага, обхохочешься. Короче, харэ базланить! Если согласен купить, бери бабки и приезжай в «Салун». Знаешь такой?
- Знаю. Только со мной человечек один будет. Он находку твою посмотрит и оценит заодно.
- Я свою цену назвал. А смотреть – пусть смотрит. Не жалко.

С этими словами Док ткнул меня локтем в бок. Дескать, ну что я тебе говорил?! В ответ я показал ему большой палец. Договорились на два часа дня. Хан снизошел до приглашения отобедать и не в каком-то там второразрядном кафе, а в лучшем, по его словам, ресторане – «Олимп». Старый хитрец наивно полагал, что мой приятель не знает, что это заведение уже давно является его собственностью. Впрочем, как и многое другое в этом городе, оформленное на подставных лиц.

- Не пойдет – возразил я, выслушав Дока. Там он устроит нам ловушку. Небось уже послал в ресторан своих бойцов.
Док согласно кивнул и при этом хитро подмигнул мне.
- А пусть устраивает. Основные силы свои туда отправит. А мы их по пути встретим. «Ботаника» прихватим, а с Ханом – как получится.
- Ты что же, перестрелку в центре города решил затеять?
Мой приятель лишь хитро усмехнулся.
- Я же не Хан, чтобы салют устраивать. Есть такое уже не новое, но хорошо зарекомендовавшее себя средство. Сам увидишь.



Глава 9. Тайна «Проводницы».

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Это про нашу акцию. Началось все по плану. «Хорошо зарекомендовавшее себя средство», обещанное Доком на поверку оказалось обычной засадой. На обочине неширокой улицы стояла полицейская «Лада» с синими буквами ДПС на боку. Ее экипаж из двух «санитаров улиц» стояли у машины, лениво потягивая пивко из банок. Автомат первого полицейского был беспечно закинут за спину, а кобура старшего патруля болталась на животе в районе паха. Всем своим видом они показывали, что относятся к своей опостылевшей службе ровно так же, как и она к ним, то есть с равнодушной прохладцей. Фокус заключался в затаившейся в кустах на обочине засады из десятка крепких парней в униформе «Куба». Время от времени патрульные останавливали какой-либо проезжающий автомобиль, проверяли документ водителя, осматривали авто, после чего отпускали его хозяина с миром. Через полчаса на дороге показались два черных микроавтобуса «Фольксваген» - наши клиенты. Я опасался, что они не остановятся, но Хан, вероятно, решил не усугублять повестку дня и автобусы притормозили. Со своего места мне было хорошо видно, как опустилась дверца первого «буса» и оттуда показалась рука с раскрытым удостоверением. Ну кто бы сомневался, что у Хана припасено немало «гэбэшных» «корочек». Наверняка прежде один только вид такого удостоверения повергал постовых если не в благоговейный трепет, то по крайней мере в желание поскорее отпустить его владельца восвояси даже, если у того позади, на прицепе, катилась пушка.

Но на этот раз все случилось иначе. Старший патруля лишь принял положение тела, отдаленно напоминающее строевую стойку, и козырнул. На этом политес закончился. Водителя попросили выйти и открыть дверцу отсека. Я даже расслышал обрывки той матерной тирады, которую отпустил Хан или кто уж там сидел на переднем сидении в адрес обнаглевшего «мента». Но тот был непреклонен. Снова козырнув, он настоятельно потребовал открыть дверцу автобуса. Второй патрульный также стал напротив двери, переведя свой «укорот» в боевое положение. Если бы это были обычные патрульные, их ждала бы незавидная судьба. Потому что внезапно и резко дверь «буса» открылась и оттуда готовы были выскочить крепкие ребята в черном камуфляже. Такие запросто могли бы не просто «начистить репы» придирчивым «полисменам», но и пристукнуть их сгоряча. Но этому не суждено было случится. Потому что в руке старшего патруля мелькнул черный продолговатый предмет. Да это же свето-шумовая граната. И не какая-то отечественная «Заря», а вполне себе американская М-84. Для тех, кто не в теме поясню, что эта штуковина создает в радиусе полутора метров обстановку, мягко говоря, не располагающую к физическим упражнениям. А что творилось внутри уютного пространства маленького «Фолька» не хочу себе даже представлять. Не завидую я его пассажирам, ох как не завидую!

Второй микроавтобус стал пятиться назад, стремясь улизнуть с места сражения. Сидевший на его переднем сидении субъект тоже опустил окно и намеревался стрелять из пистолета. Но на то и снайпер в наших кустах. Хлопнул приглушенный выстрел, и рука с «Береттой» безвольно упала вниз, а сам пистолет звонко клацнул об асфальт. Второй выстрел продырявил голову шофера второго «буса», и он остановился. К нему устремилась пятерка «кубовцев». Широкая дверь в салон оказалась незаблокированной и легко отскочила в сторону под мощным натиском двух пары рук. Оттуда грянул выстрел и один из наших ребят буквально отлетел в сторону. Бронежилет его выдержал, но удар все равно оказался мощным. Упавшего бойца подхватили и уволокли в кусты. А из салона выволокли двух мужчин. Один, постарше, с благородной сединой, наверное, сам Хан. А второй, помоложе, в очках и с пристегнутым к руке пластиковым чемоданчиком. Не иначе как тот самый «ботаник». А в чемоданчике у него что? Ну уж точно не машина времени. Я хоть ни разу не инженер, но понимаю, что такой агрегат в «дипломат» не засунешь. Ладно, о таких вещах пусть «Док» со своими коллегами думает. Наше дело этих субчиков в нужное место доставить.
Но тут и начались проблемы.


Глава 10. В гостях поневоле.

Засунув двух захваченных бандитов, мы устремились к нашим машинам. Их было решено разместить в противоположных сторонах, чтобы затруднить возможное преследование. В наше авто, стоявшее слева от места проведения акции забрались мы с «Доком» и двое наших «трофеев». Инженера тащил я, а «Хана» – «Док». Мы забросили их в нашу «Тойоту». Водитель, не глушивший двигатель, рванул с места. И тут случилось непредвиденное. Хотя, что уж там непредвиденного. Правильней будет назвать случившуюся беду результатом нашего недосмотра. Мы спешили поскорей уйти от возможной погони. Ведь на помощь «Хану» могла нагрянуть новая банда, да и полиция тоже могла появиться в самый неподходящий момент. Одним словом, мы не обыскали пленных. «Ботаник» был так напуган, что я и не подумал его досматривать. А «Хан» лишился своего пистолета при захвате. Ни мне, ни «Доку» не пришло в голову, что у такого заматерелого бандюги имеется второй «ствол». Конечно, пленников обыскали бы на базе по прибытию. Но мы не успели…

Воспользовавшись тем, что «Док» наклонился, чтобы поднять свалившиеся на пол очки и инженера, а я повернулся к водителю, чтобы велеть ему свернуть в переулок, где нас ожидала сменная машина, «Хан» каким-то непонятным способом извернулся и вытянул скованные наручниками запястья вперед в направлении придерживавшего его «Дока». Из-под рукава его плаща показался короткий обрубок ствола. Боковым зрением я заметил опасность и рванулся к бандиту. Но было поздно. Хлопнул негромкий, будто пробка из шампанского вылетела, выстрел и мой друг откинулся назад. Пуля одноразового стреляющего устройства поразила его в лицо.

Это оказался почти сувенир швейцарской фирмы «Свиссминиган». Игрушка для богатых бездельников ценой в шесть тысяч баксов. У этого «малыша» калибр чуть больше двух миллиметров и считать его оружием даже смешно. Так, забавный брелок для ключей. Но вот выпущенная из этой безделушки в упор пулька угодила моему другу в глаз и достигла мозга. Из глаза хлынула кровь, вперемешку со слизью. «Док» уронил голову на грудь. Не знаю, как я удержался и не пристрелил «Хана». Тот оскалился и глядел на меня безумными от ярости глазами. Из его рта неслось какое-то злобное клокотание, как у умирающего ворона. Но я сдержался. Лишь врезал убийце кулаком в челюсть. Врезал от души, хоть замах и получился коротким. «Хан» захлебнулся слюной, выплевывая сломанные передние зубы. Ничего, гад, сочтемся позже.

Потом все было как в тумане. Врачи, отказавшиеся извлекать пулю из головы моего друга, потому что такая операция могла повредить мозг. Будто он и так не поврежден! Пока созванивались с другими специалистами, пока они прибыли на базу «Куба» - ушли почти сутки. Приговор эскулапов был неутешителен: пулька как инородное тело является не извлекаемой. Что-то вроде осколка, засевшего под сердцем. Пациент может прийти в себя и тогда он проживет с этим стальным «подарком» еще довольно долго и вполне может умереть что называется своей смертью по иным, независящим от ранения, причинам. Но все может сложится по-другому. И тогда «Док» никогда не придет в сознание. По мнению седого профессора, прибывшего из Института мозга, ближайшие два-три дня станут решающими. Но он надеется на первый, благоприятный, исход, принимая внимание хорошую физическую форму пациента и особенно его здоровое сердце. Знал бы этот «айболит» сколько пережило сердце его пациента, не был бы, наверное, столь оптимистичен.

Я уже собрался уходить и спросил старшего «спеца», где мне найти Севу. Решил остановиться на его квартире, да и нужно было выпускать нашего узника – капитана Погонца выпускать на волю. Убивать его я не собирался. С «Ханом» было покончено – так что пусть себе хромает на волю. Но старший спецназовец меня остановил.
- «Док» просил тебя позвонить вот по этому номеру – сказал он и протянул клочок бумаги с номером мобильного телефона. Фамилия в записке отсутствовала. Боец ее тоже не знал, но добавил:
- Он просил тебя представиться тому, кто ответит на вызов. Сказал, что тебя там ждут.
Где это «там» и почему меня там ждут оставалось загадкой. Но делать было нечего, и я набрал указанный номер. Ответили мне почти сразу, будто ждали звонка.
- Николай Иванович? - уточнил мой собеседник. Голос его показался мне молодым. Хотя встречал я разных старичков. Некоторые голосили юношами уже путаясь в собственной бороде.
 - Я представляю людей о которых Вам говорил Владимир Иванович Докучаев. Предлагаю встретиться.

Мне понравилось, что собеседник назвал моего друга полным именем. Да, люди некоторых профессий предпочитают псевдонимы, под ними живут, а порой и умирают. Это кажется мне неправильным. Человек – не собака и заслуживает полного именования. Тем более, если этот человек – мой друг, который находится сейчас между жизнью и смертью.
- Диктуйте адрес.
Я вспомнил о Севе. Да и на его квартиру надо заглянуть. Решил поднапрячь своего собеседника.
- У меня есть небольшое дело. Минут на десять. На Космонавтов. И еще: со мной будет парнишка.
   Его надо пристроить. Он остался один. Родители погибли. Родственников нет…
 - Мы в курсе. - прервал меня тот же моложавый голос. Мальчик у нас. На его квартире побывали
   наши люди. Незваного гостя там уже нет. Так что, все в порядке. За Вами приедут. Ожидайте машину.

Ишь ты какие предусмотрительные! Мне бы радоваться, но нет. Не люблю, когда за меня решают другие. Привык, знаете ли, полагаться только на себя. Хлопот, конечно, побольше, зато надёжно. Но, с другой стороны, эти люди правы. Они максимально освободили интересующего их человека от решения второстепенных, с их точки зрения, вопросов, чтобы он мог полностью сосредоточиться на главном. Это я о чем? Что для них главное? Не моя ли встреча с той самой Проводницей, о которой говорил мне «Док»? Я почувствовал легкий озноб. Не страх, а именно волнение. Кто она – Проводница и что ей от меня надо? М-да! С «Ханом» и его «бандерлогами» было полегче. Ладно, поживем – пожуем. Как говаривал один мой знакомый, навсегда оставшийся под Хасавюртом. В конце концов, мой жизненный девиз – «Умирать только в крайнем случае». Его я позаимствовал у моего любимого писателя – Богомила Райнова. Его герой – Эмиль Боев – является для меня примером жизненного оптимизма и находчивости. То есть именно тех качеств, которые, чувствую своей тыльной частью туловища, мне очень понадобятся в ближайшее время.

Предчувствие его, то бишь меня не обмануло. Меня привезли в небольшой особняк. Из тех, что «гостарбайтеры» строят «под ключ». Двухэтажный домик с аккуратными газонами во дворе. И ворота вполне себе красивые – ажурная металлоконструкция без намека на домашний концлагерь. На пороге нас встретил интеллигентного вида господин с аккуратной «шкиперской» бородкой. Он улыбнулся и спустился по ступенькам навстречу.

- Я – Севостьянов Владимир Фомич, - представился господин. Мы с Вами недавно говорили по телефону. Рад личному знакомству.
С этими словами бородач протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, оказавшиеся энергичным. Мой собеседник явно дружил со спортом. Об этом же свидетельствовала и его подтянутая стройная фигура. Правильные черты лица, волевой подбородок. Весь его облик говорил, что передо мной богатый ухоженный человек, привыкший не просто командовать, а повелевать. Что ж, поглядим чего этому «данди» от меня понадобилось.
- Понимаю, что Вы в неведении относительно наших намерений – сказал Севостьянов, чуть улыбнувшись и сделав ударение на слове «наших».  Впрочем, полагаю, Владимир Иванович Докучаев все же успел Вам кое-что сообщить.
Я пожал плечами:
- Очень немногое. Насколько я понимаю, речь пойдет о «проводнице».
Улыбка Севостьянова стала еще шире.
- Да, они так называют эту…хм, даму. Впрочем, давайте пройдем в дом и поговорим в более уютной обстановке.


Глава 11. «Проводница».

В уютной гостиной с настоящим камином мы уселись в глубокие мягкие кресла.
- Что-нибудь выпьете или только чай, кофе?
Я покачал головой.
- Спасибо. Но давайте сразу поговорим о деле. Я спешу.
Собеседник удивился. Очевидно, он и не предполагал, что у кого-то могут быть какие-то другие дела помимо решения его собственных проблем.
- Мне сказали, что Ваш вопрос с этим мальчиком, сыном убитой женщины, вопрос закрыт. Квартиру ему вернули. Сейчас ищут родственников. И, уверяю Вас, непременно найдут.
Я напрягся. Опять за меня решают МОИ проблемы. А я этого не люблю.
- Спасибо, Владимир Фомич. Но этот вопрос буду решать я. Но давайте вернемся к Вашей проблеме.
По лицу Севостьянова промелькнула тень, но он быстро согнал ее доброжелательной улыбкой.
- Ну что же, давайте к делу. Сейчас я проведу Вас к этой …особе. Ваша задача – убедить ее помочь нам в перемещении некоторых лиц в …хм…, другое измерение. При этом их груз должен остаться здесь.
- Я могу узнать подробности?
- К чему они Вам? «От многие знания многие печали». Впрочем, если Вы настаиваете… Эти люди – государственные преступники, пытающиеся вывезти из страны крупные ценности. Причем, они намерены сделать это во время войны и, скорее всего, переместить эти ценности к нашим противникам. Мы же намерены этому помешать. Конечно, мы могли бы их арестовать, но тогда нам не найти всего похищенного этими лицами. Вы меня понимаете?
Я лишь пожал плечами.
- Откровенно говоря, не понимаю. Полагаю, что с помощью современных средств допроса эта проблема решаема гораздо быстрее и проще.
Севостьянов начал терять терпение. Видно, что он представлял меня куда сговорчивее.
- Если бы это было проще, мы именно так и поступили бы. Однако мы обратились к Вам, как к патриоту и офицеру.
Та-ак, начинается «бодяга» про патриотизм и долг перед Отечеством. Я уважаю эти понятия. Вот только о них не говорят, а им следуют. А когда начинают говорить, то всегда пытаются обмануть легковерных людей.
Заметив, что громкие слова на меня не подействовали, Севостьянов добавил уже другим тоном, более жестким.
- В конце концов, Вы, Полуянов, в некотором роде наш должник. Надеюсь, что Вы не забыли, о том, что это именно мы отбили Вас от людей Хана. Да и историю с этим мальчиком… Кажется его зовут Сева, не так ли? Так вот, именно мы наказали убийц его матери. Кстати, Сева с нетерпением ожидает Вашего возвращения у наших людей. Я уже не говорю, что с сотрудником бывшего «Куба» Докучаевым Вас, насколько я знаю, связывала дружба. А он, кстати, тоже работает на нас. Теперь Вам все ясно?

Да, теперь для меня все прояснилось. Эти люди, не знаю уж каким боком с ними связаны, Докучаев, Тихомиров и другие «кубисты», оказались такой же мразью, что и те, против кого они хотят меня использовать. И залогом моего согласия стал мальчишка по имени Сева. Они получат желаемое, а нас с Севой вполне возможно уберут за ненадобностью. И что мне делать? Если откажусь, уберут тут же. Улыбка этого Севостьянова не оставляет в том никаких сомнений. Если бы волки умели улыбаться, то улыбка у них получилось бы такой же, как у этого «борца» с олигархами. Ладно, Владимир Фомич, поиграем по твоим правилам. Пока.

Киваю в ответ. Мы, дескать, люди сирые, бесправные, на все согласные. Севостьянов довольно кивает.
- Тогда, пройдемте – говорит он, поднимаясь со своего кресла.
Следуем вереницей комнат, пока не оказываемся в небольшой комнате, которую-то таковой можно назвать лишь условно. Помещение метров пять на шесть без окон и дверей. Темно там как у негра под мышкой. Севостьянов наощупь подводит меня к столу и усаживает за стол. Голос у него становится приглушенным, будто боится кого-то потревожить.
- Извините за темноту. Но это условие Вашей собеседницы. Помните о моей просьбе.

Шорох его шагов за спиной стих, и я остался один в темной комнате, где не видно ни зги. И все же там кто-то был. Когда мои глаза привыкли к темноте, я различил впереди себя стол, за которым виднелось темное очертание человеческой фигуры. А потом я услышал голос. Хотя слово «услышал» не верно передает мои ощущения. В комнате не раздалось ни звука, но в своем мозгу я будто услышал:
- Я знала твоего деда. Он был честным человеком. Зачем ты пришел сюда?
Я попытался ответить вербально, но в мозгу вновь прозвучал тот же голос:
- Отвечай ментально. Вы разучились общаться посредством мысли. Зато научились лгать словами.
- Я не лгу – мысленно ответил я незнакомке. Люди, пославшие меня сюда…
Но голос меня перебил:
- Люди, пославшие тебя – лжецы. Они хотят завладеть богатством других лжецов. Чужое богатство
   ослепило их. И они не видят, что вашему миру приходит конец. Вы сами себя уничтожите также
   как когда-то это сделали мы.
- Кто это «мы»? Кто ты?
- Человек. Такой же, как и ты.
- Но ты же…, тебе же… - я запутался в формулировке, но собеседница пришла мне на помощь.
- Да по вашим меркам мне триста тысяч лет. Но у нас другое исчисление времени. Я –
   представительница цивилизации, жившей на Земле до Великой Катастрофы. Она уничтожила
   наши страны, разрушила города, миллионы людей поглотил Океан. И все это произошло по вине
   жадных и глупых людей, дорвавшихся до власти.
- Война?
- Войны тоже, но главное – это Хаос. Он поразил души многих из нас. И мы потеряли связь
   с Творцом. А без нее человечество всегда обречено. Мои современники избрали Зло. Открыли
   ему свои души. Разум их затуманился. Они стали совершать мерзости и бахвалиться ими.
   Целью их жизни стали богатство и наслаждение. Ради них они убивали, постепенно превращаясь
   в двуногих зверей. Зверей, наделенных, хотя и больным, оскверненным, но все же разумом. Это
   сделало их опасными для самих себя. В конце концов они начали войну всех против всех. Зло
   позволило им овладеть самым совершенным оружием, которое и убило нашу цивилизацию.
   Сегодня вы следуете таким же путем.

   - Но при чем тут мой дед и я? Почему ты выбрала нас?
  - Ты неправильно сформулировал вопрос. Не «почему», а «зачем». Человечество имеет право на
     ошибки. Главное – их осознать и исправить. Для этого предшествующие поколения время от
     времени присылают потомкам «проводников». Таких как я.
  - И у вас были такие люди?
  - Конечно. И неоднократно. Иногда к ним прислушивались и на Земле наступал «золотой век».
    Тогда прекращались войны, исчезали болезни, люди забывали про голод и нужду. Однако,
    такие времена всегда продолжались недолго. Люди всегда стремятся к лучшему, отвергая
    хорошее.
  — Значит мой дед был таким «проводником»?
  - Нет, он лишь помог мне донести некоторые знания своим современникам. Эти знания помогли
    победить тогда мировое Зло.
  - То есть фашизм?
  - Да, вы так его называете.
  - Постой, но ведь «золотого века» тогда не случилось!
  - Потому что вы не добили Зло. В руководстве вашей страны появились посланцы мирового Зла. Они увели вас с пути правильного развития и уничтожили то, что до них строили другие.
 — Вот уж не думал, что ты коммунистка…
- Коммунизм, социализм, капитализм… Это все слова. За ними – всегда прячется одно: желание людей построить справедливое общество на земле.
- Разве это возможно?
- Да, но путь к нему лежит через душу каждого человека.
- Ну да, ну да. Прежде чем исправить мир, исправь сам себя. Старо как мир.
Моя собеседница улыбнулась. Лицо ее при этом не изменилось, но в моем сознании пронеслось: она улыбается.
- Что знаешь о старости ты - человек, которому не исполнилась и ста лет?
- Ты знаешь, что ждет нас впереди?
- Ваше будущее полностью зависит от вашего выбора.  Я не могу предсказывать будущее.
- Тогда зачем тебя держат здесь?
- Я знакома с некоторыми технологиями, которые еще долго будут недоступны вашей цивилизации. В том числе и путешествия во времени. Но я не могу их раскрыть никому. Хотя один раз я нарушила это правило… Я помогла одному ученому, он хотел направить в будущее человека, чтобы спасти свою страну в годы войны.
- Ты имеешь в виду профессора Козырева?
- Да. Я помогла ему всего один раз. Но этого оказалось достаточно, чтобы секрет перемещения во времени и пространстве стал достоянием людей.
Я вспомнил профессора Тихомирова и его коллег по «Кубу».
- И вот теперь этот секрет попал к алчным проходимцам. Но кое-что они упустили из виду. Поэтому и не могут бежать из вашей страны с награбленным.
- Но они могут заставить тебя силой?
- Не могут. Я не чувствуют боли и меня нельзя убить. По крайней мере физически. И поэтому они послали ко мне тебя.
- А если я попрошу тебя помочь другим людям, которые борются с ними? Ты мне поверишь? И как тебя зовут?
- Называй меня Мирослава.

Послышался скрип открываемой двери. В комнату вошел Севостьянов. Легок на помине.
- Вы общаетесь или просто сидите?
- Мы общаемся, а Вы нам мешаете.
Спиной я почувствовал его ненависть, но вслух прозвучало другое:
- Хорошо, Вам дадут еще возможность пообщаться. Но меня сейчас интересует одно: она нам поможет?
- Мы обо всем договорились. Мирослава нам поможет.
- Мирослава? Так вы познакомились?
- Можно и так сказать. Остальное сообщу по окончании беседы.

Когда за Севостьяновым закрылась дверь, я спросил:
- Ты поможешь мне? Я, кажется, знаю, как помешать этим людям.


Глава 12. Прощай, Мирослава!

На выходе из комнаты меня атаковал Севостьянов. Его лицо было суровым. По крайней мере он старался придать именно такое выражение, явно чтобы напугать меня. На этот раз Владимир Фомич не пытался выглядеть радушным хозяином. Продолжая сверлить меня тяжелым взглядом, он произнес, отчеканивая каждое слово:
 — Вот, что Воропаев, я знаю, что Вы человек бедовый и склонны к авантюризму. Поэтому предупреждаю: не вздумайте нас обмануть. Мальчик будет род надзором наших людей до конца…хм, всего мероприятия. Если оно пройдет благополучно, его доставят Вам целым и невредимым. А также Вы получите некоторое вознаграждение, которое позволит вам обоим не беспокоиться о будущем. Если же нет, пеняйте на себя.

Слушая этого господина-товарища, я очень задать ему всего один вопрос: как он или его люди намерены контролировать итог его перемещения во времени. Телеграмму он что ли пришлет или СМС-кой известит? Однако я хорошо понимал, что спрашивать об этом не стоит. Не собираются меня отпускать и тем паче заботиться о Славке. Скорее всего, меня тут же прикончат, ибо прав товарищ Фридрих Шиллер: сделавший свое дело свидетель-мавр никому не нужен. Ладно, учтем эту мыслю на будущее. Но сейчас надо же и Севостьянову что-то ответить. Вон он как напрягся, бедолага. А напрягать его мне пока не с руки.
- Свою часть договоренности я выполню, - говорю ему спокойным тоном. Но Вы же понимаете, что главной в нашем деле будет эта Ваша Мирослава.
- А мне вот показалось, что она уже стала Вашей – язвительно огрызнулся «бородач». О чем это Вы так долго секретничали в темноте?
Пожимаю с равнодушным видом плечами.
- Ничего интимного. Всего лишь пытался склонить Вашу пленницу к сотрудничеству.
- И как же это Вам удалось?
- Ничего тайного. Рассказал ей о своем трудном детстве, она прониклась и согласилась помочь.
Севостьянов внимательно смотрит мне в глаза, стараясь разглядеть в них какой-нибудь подвох. Ну-ну, старайся, милок, старайся. Не отвожу глаз и говорю миролюбивым тоном:
- Да Вы на мне дыру глазами протрете. Мне что поклясться Вам в верности на стодолларовой купюре?
Мой тон его кажется немного успокаивает. Хотя таких типов по-настоящему успокоит лишь пуля. Однако вслух он произносит тоже достаточно спокойно:
- Тогда приступим. И объясните мне: как это все будет происходить?

Спустя час мы все сидим в той самой темной комнате, где мы ментально общались с Мирославой. Она тоже присутствует, хотя ее по-прежнему не видно. Но откуда-то из глубины помещения звучит голос. Ловлю себя на мысли, что голос совсем не такой, который я слышал в своей голове в предыдущей беседе. Тот был мелодичным и по девичьи чистым. А этот – металлический какой-то, словно у диктора в метро. Голос велит нам закрыть глаза. Нам – это мне и Севостьянову с его компашкой. Компашка, кстати, подобралась знатная: четверо типов с выражением чиновничьей холености высокого ранга и еще два гориллоподобных охранника. Эта парочка натаскала в комнату какие-то ящики, судя по весу очень тяжелые, поскольку охранники сопели как паровозы. Небось начальнички золотишко себе на молочишко припасли. Один из «буржуинов» держал в руке небольшой чемоданчик, пристегнутый к его конечности браслетом. Ага, вот значит, где они камешки припрятали. За дверью остались еще шестеро «горилл», не удостоенных билета в иновременное завтра. Мне кстати билет туда также не положен. Севостьянов велит мне выйти за дверь, а его охрана берет меня в кольцо. Ждут, собаки сутулые! Я смотрю на них с улыбкой доброго Винни-Пуха. Охранников моя улыбка раздражает. Я это вижу по гримасам злобы на их физиономиях. С каким удовольствием они бы набросились на меня. Но приказ начальства строг: до поры не трогать! И они ждут. Вот и молодцы, ребятки, получайте за это плюшки с горчицей. 
Пол под нами внезапно завибрировал будто палуба корабля. «Гориллы» изумленно смотрят друг на друга и есть чему удивляться. Все шестеро поочередно исчезают, растворяясь в воздухе. Причем, растворяются они постепенно сначала исчезают ноги, но туловища не падают. Затем в никуда проваливаются сами туловища и наконец в ярком свете люминесцентных ламп исчезают и головы, на лицах которых отражается весь ужас ситуации. На пол с грохотом падают автоматы телохранителей. Подбираю один – старенький, но надежный «Бизон» со шнековым подствольным магазином. Мне сгодится – война все же, а на войне как на войне: оружие всегда в цене.

Осматриваюсь по сторонам – никого. Прислуга, если они и была в этом доме, словно вымерла. Открываю дверь комнаты, на ощупь нахожу на стене выключатель. Комната озаряется мягким зеленоватым светом. Никого. Вспоминаю слова Мирославы: «Они ничего с собой не возьмут». Таинственная барышня оказалась права. На полу сиротливо лежат ящики. Обхожу их стороной. Золото – не моя стихия. На стуле лежит металлический чемоданчик, к его ручке по-прежнему пристегнут наручник. Но вот самой руки, как и ее обладателя нет. Ну что же, будем считать этот чемоданчик небольшой компенсацией за попытку Севостьянова меня обмануть. Обещал же он мне маленькое вознаграждение. А я и не жадный: взял самое маленькое, что было в комнате. Беру чемоданчик и медленно иду по коридору к выходу. «Бизон» держу другой рукой наготове. Вот и дверь, толкаю ее плечом и радостно вдыхаю долгожданный воздух свободы. Теперь найти Славку и айда отсюда. Хотя сначала, конечно, нужно навестить моего закадычного дружка «Дока» и поинтересоваться у него как бы нам «слинять» отсюда. Куда? Но об этом мы с ним поговорим подробно, а может и уйдем вместе, втроем. Главное, чтобы он выздоровел.
Последний раз оборачиваюсь на злополучный особняк. И чувствую укол совести. О чем это? Ну да, Мирослава. Таинственная незнакомка-«проводница» из глубины веков. Где ты сейчас? В конце нашей беседы ты телепортировала мне мысль о том, чтобы я вышел в коридор и ничего не боялся. А я вот боялся за тебя, хотя и не видел тебя никогда и не представлял, чтобы эти «отморозки» могли бы сделать с тобой, случись что-либо непредвиденное. Но она наверняка знала, что произойдет. И последней ее фразой было: спасайте ваш мир! Я бы и рад спасти, но сначала я должен позаботиться о Славке и еще о «Доке». А там, там – мы посмотрим.