Саша Рыков. Офицерская сага

Глава 1. Детекторный приемник.

  Несмотря на грозную Сашину фамилию, в классе его никто не боялся, потому что был он пареньком мягким и спокойным. Никогда не психовал, никогда ни с кем не ругался, на переменках как оглашенный по коридорам не бегал, и школьников младших классов не обижал.
 
  Жил Саша с мамой и бабушкой. Где его папа он друзьям своим никогда не рассказывал, а может и сам не знал. И мама, и бабушка очень Сашеньку своего ненаглядного любили, и заботились о нем сверх всякой меры. В младших классах Саша всегда ходил в школу в чистеньких, вельветовых штанишках, что ниже колена застегивались на красивую пуговичку. Длинные брюки начал Рыков носить, когда мы уже в пятый класс перешли.

  Каждый день приходил Саша в школу с подшитым к пиджачку свеженьким, накрахмаленным, белым воротничком. Рубашечка на нем, в отличии от рубашек обычных школьных сорванцов, всегда была тщательно выглажена. И пионерский галстук сиял на груди Саши алой птицей. Никто и никогда не видел на Сашиных ногах грязной обуви и сползших небрежно носков.

  В классе у нас, наверное, как и во всех других классах, образовались две группировки, или даже три. В первой были хулиганы и забияки, которые ко всем задирались без всякого повода и учились практически на одни двойки. Стишок даже такой они знали: «Двойки, тройки и колы, вот приятели мои!». На школьных переменках они с упоением по партам скакали и гадости всякие выкрикивали.

  Дети из офицерских семей, из семей начальников всяких разных, держались особняком. Ни с кем из класса не дружили, но и никого не трогали. К этой группе примыкали круглые отличники.

  Мы с Сашей дружили с ребятами добрыми и не драчливыми, с ребятами дисциплинированными и добросовестными. С ребятами честными и независтливыми. Хотя и учились в основном на четверки!

  Учился Саша тоже так себе, средне, но в школьном табеле, за все время учебы в школе, не было у него ни одной тройки, все четверки. Только по одному предмету у него пятерка всегда была, по физике. Непонятно почему, но физика давалась ему на отлично! Физкультуру, в отличие от школьных хулиганов, Саша Рыков недолюбливал. Но нормативы по бегу и прыжкам старательно выполнял, хоть и с трудом. И вот по канату взобраться до самого потолка спортзала у него так и не получилось ни разу.

  Рыков был самым смешливым мальчиком в классе. Где что ни произойдет юмористичное в классе, Саша первым начинает громко хохотать. Такой уж характер у него был! И как то, на его беду, учительница химии Тамара Михайловна и брякнула во всеуслышание,
- Да тебе, Рыков, палец только покажи, и ты уже смеяться будешь.
Весь класс так и расхохотался без удержу на это «Химички» замечание.

  И потом началось. Школьные озорники, выбрав совсем неудачный момент, прямо в ходе учительского объяснения новой темы, окликали Сашу шепотом. А когда он оборачивался, то просто молча показывали ему указательный палец. Саша сдержаться никак не мог и начинал смеяться. Учителям этот смех совсем не нравился,
- Рыков, я что-то смешное сказала?

  А Саша тогда еще пуще того хохотать начинал и удержаться никак не мог. Несколько раз учителя его даже из класса выставляли,
- Иди, Рыков, в коридор, там и смейся на здоровье. А когда насмеешься вдоволь, то к нам в класс возвращайся.

  И в школьный дневник Саше гневные замечания писали для родителей, чтобы приняли к нему воспитательные меры. Но бабушка с мамой никогда Сашу своего ремнем не пороли, и за смех в классе даже не ругали.

  Мама Сашина долго над его бедой думала, знакомых своих опрашивала, советовалась, и, наконец, кто-то ей совет дал, как от смеха в неподходящий момент избавиться. Только желание появляется засмеяться, надо немедленно себя всей ладонью за нос ухватить, и сжать крепко. Саша так в дальнейшем и делал. И знаете, помогало. Только палец ему покажет в классе кто, он тут же всей пятерней свой крупный нос зажимает, и не смеется. А вот вам!

  Как-то учитель физики рассказал на уроке о том, что такое детекторный приемник и как он работает. Саша тут же идеей этой загорелся и начал такой приемник дома делать. И приемник у него заработал! Мы с друзьями к нему домой ходили, и он нам все продемонстрировал. Это же надо! Без подключения к электричеству, и даже без батареек приемник радиостанции ловит. Вот чудеса! Всего-то и надо один провод к заземлению присоединить, а другой к антенне.

  Мы с пацанами тоже начали у себя дома детекторные приемники делать. Лично у меня приемник один раз захрипел, неожиданно, и даже музыка зазвучала, а потом замолк навеки. А у других пацанов даже и шума никакого построенные ими приемники не издавали! А у Рыкова вовсю приемник работал!

  Потом оказалось, что у Саши дядя есть, родной брат матери. И дядя этот не где-нибудь, а в радиомастерской работает. Это там, где радиоприемники ремонтируют. Он про Сашины успехи с детекторным радио прознал, и схему ему самого простейшего, но настоящего транзисторного радиоприемника нарисовал. Только для такого приемника уже радиодетали нужны.

  В ближайший выходной день пошли мы с Сашей радиодетали эти покупать. А были тогда везде специальные магазины такие, которые так и назывались «Радиодетали». У нас он располагался на самой главной площади, которая, разумеется, «Площадь имени Ленина» называлась.

  И вот, выбираем мы с Сашей транзисторы и конденсаторы с сопротивлениями. Все, что нам нужно, нашли. Заметил я, что какие-то ребята постарше нас, и очевидно с нехорошими намерениями вокруг нас вертятся. Через плечо к Саше заглядывают и между собой какими-то недомолвками говорят. Саша за детали с продавцом расплатился, и мы на улицу вышли, и на остановку автобусную пошли.

  На пустынную тогда улицу Гоголя только свернули, а они, эти ребята с ехидными лицами, как будто из-под земли выросли, непонятно откуда взялись и нас спинами к бетонному забору прижали, и стали у нас детали, что мы в магазине купили, требовать. А мы отдавать не хотели, уйти пытались. Но их четыре человека! Один меня охватил своими потными руками, а другой, который постарше, из рукава нож-финку достал с широким и острым лезвием и к животу Саше приставил. Тогда третий парень, с рыжими волосами на голове и с выпученными глазами начал по карманам у Саши лазить, и сверток с деталями там нашел.

  Оживились, обрадовались малолетние грабители, ножом перед нами еще раз помахали и убежали быстро! Хоть мы и не собирались за ними гнаться. С нашими радиодеталями убежали. Не знаю до сих пор, зачем таким ребятам, как эти бессовестные юноши, наши радиодетали понадобились? Радиоприемники они уж точно собирать не будут, как Саша Рыков.
 
  Саша очень сильно расстроился. Говорит, что я теперь маме и бабушке скажу, куда деньги дел, что они мне на детали выделили. Если правду рассказать, что у нас детали отобрали, так у бабушки сразу давление поднимется, и придется скорую помощь ей вызывать. Я Сашу успокоить пытаюсь. Думаю, может, мы с пацанами, друзьями школьными, сложимся как-нибудь Саше на эти его транзисторы. В беде не оставим! И по домам разошлись.

  На следующий день в школу я пришел, Сашу увидел, а он улыбается. Как оказалось, он вчера не домой пошел, а прямиком к дяде на работу. И все дяде рассказал. Потом, уже под вечер, они с дядей пошли в тот магазин, и дядя все нужные ему радиодетали купил. Не нужно теперь о том, что нас ограбили, маме и бабушке рассказывать!

Глава 2. А на кладбище все спокойненько.

  В старших классах девочки начали наперебой Саше Рыкову внимание оказывать! Стали ему в учебники записочки подкладывать с предложениями дружить. Но Саша очень этого стеснялся и ни одной девочке согласием на предложение дружить не ответил. Вот они и отстали от него. Более перспективным претендентам на дружбу стали внимание оказывать.

  Саша Рыков с учителем физики, Виктором Федоровичем, прямо сдружился. И решили они вместе громкую связь в школе оборудовать, чтобы директор школы мог по микрофону объявления разные делать. В кабинете физики уголок освободили и радиорубку там смонтировали. Из радиорубки по внешним стенам здания школы проводку провели в каждое помещение, в каждый класс или кабинет.

  Школьные шефы, завод «Промсвязь», динамиков дешевеньких для школы накупил. Саша их по всей школе установил. И вот настал тот час, когда директор школы Иван Андреевич в микрофон прокашлялся и речь вступительную произнес. Потом еще больше, Саша предложил на переменках музыку включать на всю школу. У дяди своего проигрыватель старенький выпросил и в школу приволок.

  Всякую переменку, по звонку, мчался Саша в радиорубку и пластинки ставил. Чаще всего песни греческого певца Демиса Руссоса включал, почему-то! Может потому, что других пластинок у него не было. Только недолго музыка играла. Пришли мы как-то в школу в понедельник, а все провода, что по стенам школы Саша закрепил, оборваны. Срезал их кто-то нехороший, невзирая на Сашины труд и старание.

  Саша тогда очень обиделся и расстроился. И восстанавливать проводку отказался. Да и Виктор Федорович к идее этой охладел. Так и забросили радиоузел школьный навсегда!

  В это время как раз радиолюбительство подпольное в городе нашем расцвело. Несложную приставочку надо было к радиоприемнику сделать, всего с одной радиолампой, и можно в эфир выходить! Готовая радиостанция, остается только название придумать, а потом в эфире объявлять: «Вы слушаете радиостанцию «Директор кладбища». Это для смеха такое название, а каждый придумывал, кто во что горазд!

  Радиолюбители концерты для своих слушателей устраивали. Только тогда ни лайков никто не ставил, ни монетизации не было никакой. Просто так все делали, ради удовольствия. Да еще пластинки с популярной музыкой и песнями надо было на черном рынке покупать за большую цену. В моду тогда вошли гибкие пластиночки, на которые песни записывали на подпольных студиях. Песни В. Высоцкого, Ю. Визбора, М. Ножкина и многих других, официально не публиковавшихся сочинителей и исполнителей своих песен. Иногда таких исполнителей стали «бардами» потом называть.

  Особенно часто звучала песенка «А на кладбище все спокойненько». Пел эту песню В. Высоцкий, а мы и не знали тогда, что написал ее М. Ножкин, и слова, и музыку! Вот и звучала песенка эта на всех наших самодельных радиостанциях:
Четверть века в трудах, да в заботах я,
Все бегу, тороплюсь, да спешу,
А как выдастся время свободное –
На погост погулять выхожу…

  Саша Рыков себе первому такую приставку к радиоприемнику сделал, а потом и друзьям-товарищам своим. В эфир мы выходили в каждую свободную минуту, друг другу песенки крутили, а то и просто так переговаривались. Весело было и приятно, что мы такие крутые любители радио, что даже в эфир выходим со своих собственных радиостанций.

  Мы, конечно, слышали разговоры, что этого делать нельзя, что такой выход в эфир запрещен. Да ведь запретный плод еще более сладок, даже интереснее. Только пришли мы как-то в школу, а Саша нас зовет к себе с заговорщицким видом. Оказалось, что дядя его, который в радиомастерской работает, рассказал ему по секрету, что в город машину-пеленгатор прислали.

  Оказывается, что мы, радиолюбители доморощенные, выходим в эфир на частотах, на которых диспетчеры нашего аэропорта с командирами воздушных судов переговариваются. А мы им мешаем, не даем возможности нормально полетами руководить, указания летчикам давать.

  А пеленгатор работу такой радиостанции засекает и направление, где она находится, на карте отмечает. Потом машина пеленгатор переезжает в другое место и снова эту станцию пеленгует и линию на карте отмечает. И все четко, именно на пересечении этих линий рация незаконная и находится. Теперь останется только вместе с милицией по адресу подъехать, приставку вместе с радиоприемником конфисковать и штраф для родителей выписать! А то и на учет в милиции могли поставить в детской комнате , как правонарушителя злостного!

  Вот мы и попрятали срочно свои приставки, и в эфир перестали выходить. Вместо этого мы тогда дружно, всей нашей компаний, спортом всерьез занялись. Тогда у нас в городе известный спортсмен Якуб Коблев секцию самбо открыл. Мы все себе куртки для борьбы самбо в магазине «Спорттовары» купили и в секцию записались!

Глава 3. «Летёха».

  В десятом классе все ребята и девочки будущей профессией озаботились. Кто в мореходку поступать решил, кто в автотранспортный институт. Две девочки в медицинский собрались.  Но Саша Рыков и тут опять нас очень удивил. Он в военкомате начал медкомиссию проходить и направление оформлять для поступления в военное училище. Тот самый Саша, которому нравилось мамино платье одевать на себя длинное, по самый пол, и мелкими шажками кружиться дома у зеркала. Ему тогда казалось, что он плывет, и ему это очень нравилось.

  Но Саша вступительные экзамены, в том числе по физподготовке, сдал успешно и стал курсантом военного училища связи. Поступить на учебу далеко не каждому из нашего класса получилось, на всех мест тогда не хватало, а платной учебы и в помине еще не было. Большинство поступили учениками слесаря, или токаря, или другого какого станочника на мебельную фабрику или на станкостроительный завод. А Саша офицером связи решил стать. Для нас это было очень круто!

  Зимою Саша в первый раз в отпуск приехал и ходил по улицам города в военной форме. Стройный, подтянутый, красивый. Девчонки, когда его видели, штабелями на землю от неразделенной к Саше Рыкову любви падали! А мы рассказы его про училище слушали, и только вздыхали.

  Вот препод один у них в училище материаловедение преподавал, так курсанты ему незаметно страничку конспекта переворачивали, а он и продолжал лекцию с той страницы, на которую взгляд падал. А потом удивлялся, почему у него там мало минут ушло на лекцию?

  А если кто к уроку немецкого языка не подготовился как следует, то, будто невзначай, спрашивал женщину-преподавательницу про кого-нибудь из училищных офицеров. Очень она любила знать и рассказывать про подробности личной жизни сотрудников училища. До конца урока могла потом рассказывать, только звонок с урока ее останавливал. А она все удивлялась потом, почему это урок так быстро закончился, а она не успела ни опросить курсантов, ни новый материал дать!

  А еще был у них курсант, который заикался слегка, совсем чуть-чуть, особенно когда волновался. Вот его преподаватель по сопромату (сопротивлению материалов) к доске как-то вызвал, а тот и ответил все правильно. А препод решил ему дополнительный вопрос задать, чтобы твердую «пятерку» поставить! А курсант вопрос не понял сразу, и у препода переспрашивает: «Что это за с,ранный вопрос вы задали?» И почему ему этот вопрос странным показался? Препод очень обиделся и рапорт начальнику училища написал. Командир роты капитан Завражин курсанта еле отстоял!

  Особенно нам нравился рассказ, как Саша в патруле был. В училище у них один офицер был, по фамилии Барловский, упитанный сверх всякой меры и с большим животом. Сам про себя Барловский говорил, что он страдает зеркальной болезнью. Подошла очередь майора Барловского начальником патруля в город отправиться, чтобы порядок обеспечивать, и поведение военнослужащих контролировать. А с ним и Саша попал в патруль, вместе со своим однокурсником.

  Майор Барловский хотя сам и толстый, но очень ко всем придирчивый. Всех подряд военных останавливает и документы проверяет. И тут назойливый этот начальник патруля видит «летёху». Вы что, не знаете кто такой «летёха»? Да это же лейтенант, на военном сленге. И сразу заметил Саша, что этот «летёха», хорошенько выпивший, по делам своим торопится. Наверное, чтобы цветы своей девушке купить, чтобы та не обижалась за вчерашнее его поведение. И начальник патруля тоже лейтенанта в слегка нетрезвом состоянии заметил, и даже обрадовался такой добыче. Сейчас не солдатика какого-то, а офицера для направления на гауптвахту офицерскую оформит!
- Товарищ лейтенант, немедленно подойдите ко мне!

  А лейтенант только шаг ускорил, а потом побежал даже. Очень ему не хотелось начальнику патруля представляться. А офицер Барловский сильно возмутился и лицо у него красным стало, растерявшимся патрульным курсантам рукою машет и командует грозно,
- Догнать! Догнать немедленно этого лейтенанта! Вперед!

  Лейтенант по улице бежит, а следом два курсанта, будущих лейтенанта, а может даже два будущих генерала, за нарушителем дисциплины семенят мелкими шажками, делают вид, что гонятся. Только лейтенант совсем медленно убегает, а патрульным его догонять, ох как не хочется! Саша тогда и закричал лейтенанту, чтобы он в переулок сворачивал. Лейтенант понял и в узенькую улочку свернул, а ребята за ним. Теперь и остановиться, и постоять можно, потому что грозный начальник патруля их не видит уже.

  Вернулись обратно и руками разводят, догнать лейтенанта так и не удалось. Начальник патруля очень сильно осерчал и велел им доложить по возвращении из патрульной службы своему командиру роты капитану Завражину о проявленной ими недобросовестности при несении обязанностей по патрулированию. Но командир роты тоже ведь офицер, и все понял сразу, и наказывать патрульных не стал. Не догнали, так не догнали!

Глава 4. Наташка.

  Два года курсант Рыков проучился без всяких проблем. Учеба ему легко давалась, учился с интересом и почти отличником был. Курсантом среди начальства слыл дисциплинированным. Как-то, на построении, командир роты капитан Завражин приказал Рыкову выйти из строя, и речь произнес проникновенную. Вот, говорит, если бы вы все так дисциплину соблюдали, как курсант Рыков, то мне в роту можно было бы вообще один раз в месяц появляться, только график нарядов утвердить.

  И как накаркал, потому что совсем скоро все изменилось в жизни Рыкова. И виною всему оказались танцы. Хотя Саша никаким танцором и не был никогда.

  Военные командиры и политработники активно продвигали тогда идею, что только офицер семейный будет к службе со всей ответственностью относиться. А холостяки в армии, они только дисциплину способны разлагать. Поэтому очень даже желательно, чтобы молодой лейтенант к месту службы после окончания училища уже с женою отбывал. Тогда уж точно среди молодых офицеров никаких пьянок-гулянок не будет!

  В военном училище связи танцплощадку создали, на которую девушек беспрепятственно пропускали, и на которую почти все курсанты в наглаженной военной форме приходили. Каждую субботу курсанты танцы под утвержденную политработниками музыку танцевали и с девушками знакомились. Девушки на эту танцплощадку битком набивались, потому как очень многие из них мечтали женою офицера стать.

  Один только недостаток на этих танцах был. По завершении танцевальной программы молодые люди тут же по казармам расходились, и после вечерней поверки спать укладывались. А девушки ручейками растекались по городу, домой добирались иногда часами, так как троллейбусы и трамваи уже не ходили к этому времени. Но охота пуще неволи!

  Друзья-курсанты и Сашу Рыкова тоже как-то, уже в начале третьего курса, на эти танцы затащили, а там он со своею Наташкою и познакомился. И очень сильно влюбился. Так влюбился, что места себе не находил. Один раз в неделю на танцах встречаться ему мало показалось, и начал самый дисциплинированный курсант роты в самоволки ходить. Проход в заборе нашел, что еще до него самовольщики с прежних курсов проделали, а там, за забором, в темном скверике, его уже Наташа ждала.

  Главное было, чтобы до вечерней поверки в казарму пробраться мимо дежурного офицера, что сидел со строгим лицом у входа в корпус. Стал тогда Саша в казарму по трубе возвращаться. Железная труба котельной прямо рядом с окнами туалетной комнаты была установлена, а на трубе той скобы приварены. Саша в окно туалета на своем, третьем этаже, по скобам этим забирался, гимнастерку снимал, на шею ранее припрятанное полотенце набрасывал и шел смело по коридору. Так никто из командиров и не заподозрил курсанта Рыкова в самоволках ни разу!

  Перед самым окончанием училища начали курсанты со своими невестами городской ЗАГС осаждать, заявления о регистрации брака стали массово подавать. Чтобы свадьбу сыграть, и после выпуска, к месту службы, уже с молодою женою ехать. Саша Рыков даже с родителями Наташкиными познакомился. И Наташка, и ее родители уже к свадьбе начали подготавливаться, а Саша все молчал, и предложение руки и сердца не делал. Непонятно почему. И любил свою невесту Наташу очень сильно, а предложение делать все откладывал, стеснялся, наверное. А может еще все для себя не решил окончательно?

  Наташа все ждала, что вот-вот, со дня на день, не сегодня так завтра Саша ее замуж позовет. И он так и не позвал, ни перед окончанием училища, ни даже после. На торжественное вручение дипломов Наташу, как невесту свою, пригласил, а потом, как ни в чем не бывало, попрощался с нею и к месту службы один уехал. И уже издалека, из далекой Сибири, письма ей стал писать, о том, что очень любит ее, и о том, как ему без Наташки, невесты своей, одиноко.

  Невеста Сашина тогда долго раздумывать и умываться слезами не стала, и совершила поступок, на который не всякая девушка способна. Представляете? Она собрала свои вещи, все самое необходимое и села в поезд «Москва – Иркутск». И приехала в незнакомый ей совсем город Нижнеудинск, в военный городок добралась и общежитие офицерское там нашла! Лейтенанта Рыкова чуть кондратий не схватил, когда он на пороге своей комнаты невесту свою Наташу увидел!
- Здравствуй Сашенька! Здравствуй родной мой! Жить я без тебя никак не могу!

  Как же обрадовался приятель мой Саша Рыков! Каким счастливым стал! На следующий день они в ЗАГС местный пошли и заявление о регистрации брака подали.

  В офицерском общежитии на первом этаже все молодые офицеры с женами жили, а на втором холостяки, по два, по три в одной комнате. Саше с Наташкой тут же друзья-офицеры комнату освободили. В назначенный день жених и невеста в ЗАГСе расписались, мужем и женой стали. Из ЗАГСа вышли и в рейсовом автобусе на мягкое сидение рядышком сели. Правда, Саша пораньше вышел, так как ему командир поручил попутно в Бюро технической инвентаризации заехать, бумаги нужные сдать на оформление. А Наташка домой, в общежитие поехала, к свадьбе готовиться!

  Свадьбу в общежитии отгуляли с ведома коменданта, капитана Мирошника. Картошки нажарили большущую сковороду на сале и с луком, и маринованных огурцов с помидорами венгерской фирмы «Глобус» накупили. Двух лейтенантов пригласили с женами и двоих холостяков. Капитана Мирошника тоже пригласили, как же без него!

  Ребята водочку охладили в холодильнике, в кабинете у коменданта, а девочки вино «Горная легенда» пили с красивой черкешенкой на этикетке. Так вот весело посидели с музыкой под магнитофон и танцами!

Глава 5. Гарнизон за гарнизоном.

  В Нижнеудинске у Саши и Наташи сперва мальчик Алеша родился, а потом девочка Света. А потом Рыковы Саша и Наташа, как и все другие семьи офицерские, с места на место переезжали, все по гарнизонам разным служили. Сперва их из Нижнеудинска в Монголию направили. Там неплохо было, только одни монголы кругом и сходить было некуда. Наташа как-то к себе в квартиру деток монгольских пригласила, за стол посадила и вкусной едой угощала.

  Только потом ей показалось, что деток этих искупать бы не помешало. Вот всех по очереди и выкупала с головы до пят. А детям даже понравилось. Но потом едва скандал международный не случился. Оказывается, детей монголов купать можно только в исключительных случаях. Еще правитель их древний Чингисхан купаться монголам запретил, а уж детей купать и подавно. Такие у них религиозные убеждения за тысячи лет сложились. Так что случаем этим на самом высоком уровне занимались и советские военные, и местные власти. Кое-как все уладили. А вот не надо было в чужой монастырь со своим уставом!

  А еще они на Камчатке служили. Наташа все Ключевской Сопкой любовалась, действующим вулканом, самым высоким и активным вулканом на всем Евро-Азиатском материке. Очень ей хотелось на сахарную вершину вулкана взобраться и руками этот сахар потрогать, и с высоты на Камчатку полюбоваться. Да Саше все некогда было. Служба у военных связистов еще та, без выходных и проходных. Так и не исполнилась Наташкина мечта. А так рядом все было!

  После Камчатки их в город Термез направили, в самую южную точку Узбекистана. Там, где река Сурхандарья в реку Амударью впадает они служили, на границе с Афганистаном. Термез Наташке и деткам Сашиным прежде всего жарой запомнился и суховеями. А также пустотой и одиночеством.

  Но подружки-офицерши Наташу успокаивали, говорили, что она еще радоваться должна, что ее мужа в Мары не направили, город на юге Туркменистана, в дельте реки Мургаб, что берет свое начало в горах Афганистана. Потому что жены офицерские считали, что не бывает большей дыры, чем город Мары. По сравнению с Мары, так Термез это просто подарок судьбы!

  Закончил службу Саша в городе благословенном Керчи, что в Крыму, у самого Керченского пролива. Вот и им, Саше с Наташей, судьба наконец улыбнулась. Теплое, ласковое море, голубое небо с белоснежными, маленькими облачками и пышная, южная растительность. И вокруг все свои на малороссийском суржике говорят. И купаться можно без страха, хоть в ванной, хоть в южном, чистом море, где на десятиметровой глубине каждый камешек видно, будто он у тебя на ладони!

  За всю свою безупречную военную службу Александр Рыков ни разу командиром части, или даже подразделения не назначался. Ни строгого выражения лица он не умел состроить, ни командирского голоса так и не приобрел. С подчиненными он всегда как с товарищами своими разговаривал, вежливо и дружелюбно, голосом тихим и спокойным. Так и не приобрел командирских качеств. Зато инженером связи был первоклассным. Поэтому и должности занимал больше технические. На последнем месте службы даже начальником узла связи был крупного военного соединения.

  При такой карьерной лестнице Рыков только до звания капитана и дослужился. Когда уже всего месяца два служить ему оставалось, командование решило, по старой военной традиции, предоставить возможность капитану Рыкову в запас со службы выйти в должности майора, старшего офицера.

  Назначили Рыкова на майорскую должность и тут же соответствующее звание присвоили, и майорские погоны с одной большой звездой и двумя просветами вручили. Подчиненные, сразу после присвоения Рыкову очередного звания, еще ошибаться продолжали и обращались к нему- товарищ ка…, да он же не капитан теперь, а совсем майор!

  Да и сам Рыков нет-нет да и скашивал глаза на свои плечи, неужели и правда он теперь майор? Несколько дней Саша с Наташей ночи не спали, все думали, какое же им место жительства после увольнения со службы избрать. Можно, конечно, было в Керчи остаться. Но что делать им в этом южном городе? Сын Алеша в Высшее военное училище поступил, в Москве. Дочь Света за лейтенанта замуж вышла. Сегодня муж ее уже старший лейтенант и к поступлению в Военную академию готовится. В Керчи теперь у них никаких родных нет!

Глава 6. Родной город.

  В запас Саша Рыков вышел и направление для дальнейшего жительства в родной город попросил. Ходит по своему городу любимому и все по сторонам оглядывается. Город будто не изменился, а вот лица все незнакомые, ни друзей, ни одноклассников не встречает. Но я-то знал, что Саша в родной город вернулся, вот и подкараулил его, и неожиданно окликнул. И даже помог ему на работу по гражданской специальности устроиться.

  Приняли Сашу в технологический отдел машиностроительного завода, на должность инженера-технолога.С технологией металлообработки Саша знаком не был, но быстро освоился. На первое время я ему подсказал, что если на чертеже в размерах «диаметр» указан (кружок, перечеркнутый черточкой), то в технологической карте следует токарные работы указать. А если размер указан в середине палочки со стрелочками на концах, то здесь фрезеровочных работ будет достаточно. Но скоро Саша во всем сам разобрался, и вполне компетентным технологом стал, и с работой своей справлялся прекрасно.

  В технологическом отделе со всеми подружился быстро и его никто не обижал. Рабочий стол его у самого окошка поставили. А на столе радиоприемничек собственной конструкции, собранный Сашей на маленькой фанерке, тихонько мурлычет, и никому в комнате не мешает, так там динамик стоит удивительный, очень тихий.

  Саша всегда одет в выстиранную, и тщательно Наташей выглаженную фланелевую рубаху. На нем обязательная, лично Наташиными руками связанная, красивая жилеточка. На сидении стула Сашином мягенькая, изготовленная опять же Наташей, подстилочка всегда постелена. У Саши всегда аккуратно подстрижены седые уже волосы. И весь он такой чистенький и домашний.

  На заводе даже Сашу, как офицера запаса, секретарем цеховой парторганизации было избрали. Да потом усомнились в его лидерских качествах. Потому как токарь Калиниченко, пожелав в партию вступить, не к Рыкову, секретарю партийному, обратился, а непосредственно в партком. Когда у Калиниченко спросили в парткоме, почему он непосредственно к секретарю цеховой организации партии Рыкову не обратился, тот сказал, что он и не слышал никогда о таком. Ну что это за лидер, подумали в парткоме, и Сашу вскоре переизбрали.

  Тогда дали ему другое партийное поручение. Он должен был ежедневно в центральный корпус заводской администрации ходить и забирать свежий номер газеты «Правда». Эту газету он помещал на специально предусмотренный стенд в коридоре технологического отдела. Саша с удовольствием это поручение выполнял, хотя и видел, что газету эту на стенде почти никто не читает.

  В заводскую столовую Саша не ходил никогда. Ему Наташа в портфель ставила судочки, баночки, скляночки с обедом. Все исключительно по правилам правильного питания. Поэтому обедал он на рабочем месте, а потом полчаса пешком прогуливался по заводской аллее. Это для здоровья.

  Со временем Саша даже заслуженным технологом стал и наставником для молодых специалистов. Время так быстро шло, что Саша Рыков право на общегражданскую пенсию заработал. Теперь у него и военный стаж по полной выслуге, и полный трудовой стаж есть. Только от руководящей должности он бы отказался обязательно. Да ему такую должность, после фиаско с должностью секретаря парторганизации, и не предлагал больше никто.

Глава 7. Беда.

  Беда, откуда и не ждали, пришла. Встречаю Сашу возле своей работы, а на нем лица нет, весь испуганный такой и руки трясутся. Рассказывает, что Наташе его неожиданно плохо стало. Вчера все еще хорошо было, а теперь встать не может и болит все внутри. Скорую помощь Саша вызвал, а врачи жену в больницу увезли. Врачи ничего сказать не могут, все анализы делают какие-то.

  Как мог его успокаивал. Говорил, что очень хорошо, что в больницу Наташу поместили. Врачи у нас грамотные, разберутся, надеюсь. И он ушел от меня сразу ссутулившийся, с поникшей головой. Но через две недели он снова ко мне на работу пришел. Только с черным лицом и безумными глазами, похудевший невероятно, голова, как череп, обтянутый кожей. Не руки, а палки с пальцами-крючками. Ко мне он бросился, руками своими меня обхватил и плачет,
- Они меня обманули! Они меня обманули! Они Наташе пункцию взяли из позвоночника!

  Оказалось, что Саша из больницы так ни разу и не отлучился, пока Наташа там лежала. Днем в палате рядом сидел и за руку ее держал. И кормил ее, и ухаживал за нею вместо санитарок. А по ночам в коридоре, у входя в палату на стульчике дремал. Вдруг Наташа его позовет?

  Врачи и лечение назначили, но все старались еще и еще анализы делать, чтобы диагноз, поставленный ими, подтвердить окончательно, и в верности поставленного диагноза еще раз убедиться. Потом сказали Саше, что у жены его надо пункцию взять из позвоночника, тогда диагноз совершенно правильным будет, и картина лечения окончательно прояснится.

  Саша на это сообщение не знал, как и реагировать. Да нашлась одна добрая душа, старенькая санитарка-уборщица, что четверть века в этой больнице проработала. Она потихонечку, шепотом Саше и рассказала, что эта процедура очень опасная. И она сколько угодно случаев знает, когда после взятия пункции больной не выздоравливал, а даже наоборот, умирал вскоре.

  Саша, после такой информации врачам заявил, что он, как ближайший родственник больной, против взятия пункции категорически возражает. Врачи руками развели, ну нет, так нет…

  Как-то Наташе совсем полегчало, и она даже улыбалась Саше, и велела ему домой сходить и искупаться, одежду свежую и чистую одеть, а то он завшивеет скоро в этой больнице. Саша и пошел домой, ничего не подозревая. А когда вернулся через два часа, то Наташа уже без сознания лежала. Соседи по палате и рассказали ему, что сразу после того, как он ушел, Наташу в операционную отвезли и пункцию взяли. Наташа в сознание так и не пришла и умерла той же ночью.

  Саша от горя не знал, что ему делать и куда бежать. Хотелось ему в суд бежать, и к прокурору, и кулаком там настучать, и потребовать. Только Наташу ему все равно уже никто не вернет. Даже на врачей Саша не стал никуда жаловаться. Света с Алешей на похороны матери приехали, хотели отца с собой забрать, но он отказался.

  Несколько месяцев сидел одиноко в квартире. Потом выходить стал. Соседки по дому, офицерские жены ухаживать за ним стали, кушать ему готовили и на рынок ходили.

  Я тоже к Саше приходил иногда, но он встречал меня молча, ни в какие разговоры, ни о чем вступать не хотел. Я видел только, что в квартире у него чисто, убрано и еда наготовлена. В доме Сашином только офицерские семьи жили, поэтому он не так одинок был. Соседи, отставные офицеры и жены их Сашу навещали, старались смягчить горе Сашино от утраты.

  Через год примерно пришел ко мне Саша совсем с неожиданным вопросом. Посоветоваться хотел, может ли он на одну из соседок в суд подать. И рассказал, что некая Людмила Осиповна к нему в квартиру зачастила, да еще слухи стала распускать, что она Саше нравится, и что, даже, они уже спят с ним. А Саше такие сплетни очень не понравились. Потому что ему эта Людмила Осиповна очень даже не нравится!

  И даже более того, на самом деле ему приятно было, когда к нему Зинаида Петровна приходила, вдова офицерская из соседнего подъезда. Такая хорошая женщина, скромная и порядочная. И бескорыстная, никогда не спрашивала у Саши, куда он пенсию свою тратит, в отличие от Людмилы Осиповны. Теперь, когда зловредная эта Людмила Осиповна слухи распустила, Зинаида Петровна к нему приходить перестала.

  Еще год прошел, и я Сашу в центре города встретил. Он снова похорошел, поправился, щечки у него порозовели, и одет чистенько и со вкусом. В глазах живой блеск появился. Оказывается, они с Зинаидой Петровной сошлись и живут вместе. Зинаида Петровна души в Саше не чает, ухаживает, как за маленьким, добрая и ласковая. И даже помогает за могилкой Наташиной ухаживать, цветочки красивые садит и поливать их потом ездит регулярно.

  Слушал я Сашу Рыкова, слушал, и вдруг штанишки его вспомнил на пуговичках под коленками. Потом «Химичку» вспомнил и Саше указательный палец показал. Саша улыбнулся, нос свой ладонью зажал и смеяться не стал. Научила-таки мама!