Анапа. Золотая рыбка Малой бухты...

Анапа. Сорок градусов в тени, и тень эта заканчивается ровно в шести сантиметрах от последнего шезлонга. Пляж «Малая бухта» кишит отдыхающими, напоминая банку со шпротами, только шпроты эти обильно намазаны солнцезащитным кремом и периодически издают стоны, похожие на крик чаек, которым наступили на лапу.

В центре этого гастрономического рая, на самом краю пирса, восседал Федя. Федя был рыбаком со стажем, который измерялся не годами рыбачества, а количеством выпитого пива за время рыбалок. Сегодня его ежедневный  стаж перевалил уже за третью банку «Балтики». Удочка Феди торчала из воды, как одинокий ус уставшего кота, а поплавок, судя по всему, решил устроить подводную экскурсию и не подавал признаков жизни уже часа два...

— Ну и ну, — пробормотал Федя, вытирая вспотевшую шею. — Рыба, ты либо клюй, либо признайся, что ты умерла от смеха, глядя на мои снасти!

И тут поплавок дрогнул. Не просто дрогнул, а исполнил такое степенное «па» в стиле танго, что Федя поперхнулся пивом. Он резко, с грацией бегемота, исполняющего балет, дёрнул удочку. Леска натянулась, крючок что-то зацепил, и на свет божий, сверкая чешуей, из воды вылетела ОНА...

Это была рыбка... Формально рыба... Если бы эту рыбу рисовал уставший художник, которому осталось дописать только самую скучную часть пейзажа. Она была размером с Федин средний палец, серо-зелёного цвета, с глазами, полными вселенской тоски, и с таким выражением морды, будто она только что прочитала договор страхования на воде.

— Тьфу ты, мелочь пузатая, — разочарованно протянул Федя, снимая дрожащую рыбку с крючка. — На уху не годится, на котлеты мелка очень, даже на бутерброд не намажешь!

Он повертел её в руках. Рыбка обреченно вздохнула и открыла рот, будто хотела что-то сказать, но Федя не обратил на это внимания. Его взгляд упал на пухлую рыжую тушку, которая развалилась прямо на его полотенце, свесив жирную лапу с когтями в сторону его бутерброда с колбасой...

Это была Муська. Пляжная королева, местная знаменитость, кошка, которая помнила ещё Олимпиаду в Сочи и требовала к себе обращения исключительно, как ак  «Ваше Пушенство!». Муська была настолько наглая, что воровала у отдыхающих не только еду, но и очки, если они, по её мнению, слишком долго пялились на море, а не на неё...

— Эй, киска-мурыска! — крикнул Федя. — Лови подачку! Сейчас я тебя угощу свежей рыбкой! Прямо с иголочки, то есть с хвостиком!

Федя поднял рыбу над головой, собираясь с силой швырнуть её в сторону Муськи, которая уже приняла боевую стойку, выпустив когти на передних лапах.

И тут случилось то, от чего у Феди пиво в горле превратилось в газировку.

Рыбка, болтаясь в его пальцах, приоткрыла рот и тоненьким, писклявым, почти комариным голоском, который совершенно не вязался с её унылой внешностью, пропищала:

— Эй, лысый! Ты бы хоть спросил, прежде чем меня в челюсти этой породистой бандитке скармливать! Я, между прочим, золотая! Ну, не совсем золотая, скорее, бронзовая и полосатая, но это уже с расширенными полномочиями!

Федя замер. Его мозг, который только что был занят перевариванием пива и мыслями о том, почему женщины любят высоких, а он, Федя, метр шестьдесят восемь, резко пошёл в разнос.

— Чего? — переспросил он, сильно и громко  икнув. — Это что,  ветер в ушах свистит? Или у меня уже белочка от перегрева?

Рыбка извернулась в его руке и снова пискнула, стараясь говорить погромче:

— Нет, не белочка! Это я говорю, местная ихтиофауна! Слушай сюда, мужик в возрасте! Ты меня сейчас обратно в воду пускаешь, а я тебе за это... ну, не знаю... три желания можешь загадывать и я их исполню!

Федя вытаращил глаза. Рыбка, заметив его состояние, добавила с ноткой пафоса в голосе (насколько это вообще возможно для существа с жабрами):

— Только не надо говорить «классика жанра»! Знаю, у вас есть такая старая сказка. Но у меня сейчас  акция! Одна рыбка,  три желания! Без обмана, без посредников, с выдачей сертификата качества на первое желание!

Федя уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде:
— «О, Боже, я сошёл с ума и разговариваю с пескарём каким-то?», как вдруг в диалог влезла третья сторона...

Муська, которая до этого момента терпеливо ждала подачки, подошла ещё ближе. Её глаза сузились в щёлочки, а усы гневно затряслись. Кошка говорила не по-кошачьи, а чистым русским языком, с лёгким южным акцентом и придыханием на букве «а»:

— Федя! Не слушай ты эту серебристую дрянь! — прошипела Муська. — Она тебе такого наобещает! Исполнит желаний, а потом ты будешь всю жизнь чесаться или икать! Отдай её мне! Я её съем быстро, как чипсы, и никто не пострадает, кроме моего желудка!

Федя посмотрел на рыбку, потом на кошку. Кошка говорила с ним! Рыбка тоже говорила с ним! Он находился в Анапе, на пляже, где обычно проблемы ограничиваются тем, что сосед на лежаке храпит громче, чем трактор...

— Так, стоп! — сказал Федя, почесав затылок. — Базар будет такой! У меня от этих чудес голова сейчас,  как шаровая молния взорвётся. Мало того, что рыба говорит, так ещё и кошка не просто «мяу», а целые монологи философские выдаёт! Рыбка, ты говоришь, желания исполняешь?

— А то! — гордо ответила рыбка и вильнула хвостом. — Хочешь стать невидимкой? Хочешь, чтобы тебе дали бесплатный абонемент в аквапарк? Хочешь, чтобы Брюс Уиллис прилетел и пожал тебе руку?

— Брюс Уиллис мне на фиг вообще  не сдался, — поморщился Федя. — А вот... проверю-ка я тебя! Есть у меня одно желание. Маленькое, но очень насущное!

Федя покосился на Муську. Кошка, сразу почувствовав неладное, попыталась сделать стойку на задние лапы, чтобы подобраться к рыбке поближе и схватить её, но  подвел живот. Она грузно шлепнулась обратно на песок...

— Рыбка, — твёрдо сказал Федя. — Я хочу, чтобы ты убрала с моего горизонта эту наглую рыжую тушку. Пусть летит туда, где ей самое место,  в компании бакланов, которые, между прочим, тоже рыбку любят!

Рыбка фыркнула (насколько могла) и сверкнула своими глазками:

— Есть, мой повелитель! Однако предупреждаю: форма обращения у меня стандартная, без всяких извращений! Выполняю!

Федя даже не успел моргнуть. Муська, которая в этот момент открыла пасть, чтобы снова поучать Федю, вдруг издала звук, похожий на «Мур-р-р-р-ВЗЗЗЗЗЗЗ!».

Кошку оторвало от земли. Не плавно, не грациозно, как в рекламе корма «Вискас», а резко, будто её выстрелили из катапульты. Муська взмыла в воздух, её жирные лапы смешно задрыгались в такт какой-то невидимой музыке, пушистый хвост выпрямился в струну, выполняя функции руля направления...

Над пляжем завис душераздирающий вопль: «МЯУ-У-У-У-У-У!», который даже  перекрывал звук прибоя.

А с востока, словно по расписанию, летела стая бакланов. Это были огромные, чёрные, с длинными клювами птицы. Они обычно охотились на рыбу в море, но сегодня, видимо, решили сменить рацион на кошатину...

Стая сомкнулась вокруг Муськи, и бедная киска, размахивая  всеми четырьмя лапами, как ветряная мельница в ураган, полетела в сторону горизонта, возглавляя этот черный эскадрон. Она орала так, что, наверное, их в Крыму слышали...

Федя стоял с открытым ртом. Пиво из его банки вылилось на его же шорты, но он этого даже не заметил. Он смотрел на рыжую точку, которая уменьшалась на горизонте и, кажется, пыталась приземлиться на спину вожаку стаи.

— Ну, ни фига себе... — выдавил из себя Федя. — Работает! Рыбка, ты чёртов гений!

Рыбка скромно опустила глаза (насколько это позволяло её строение):

— Ерунда!
Первое желание,  это так, разминка! У меня ещё два в запасе. Прямо сейчас и прямо здесь. Давай, Федя, не стесняйся. Загадывай что-нибудь посерьезнее. Может, денег? Или здоровье? Или чтобы у тебя вместо пива в холодильнике всегда было... нууу,  не знаю... шампанское или вино что ли?

Федя почесал пузо, которое от волнения начало мелко дрожать. Деньги,  это скучно! На них, конечно, можно купить всё, но это как-то неинтересно. Он присел на корточки, посмотрел на пляж, где в пяти метрах от него, развалившись на лежаке и периодически откусывая кусочек от большого персика, лежала эффектная блондинка в ярко-жёлтом бикини...

У Феди вдруг заиграла в жилах кровь Казановы. Он тряхнул головой, поправил свои семейные трусы, которые сейчас выдавали всю его сущность (в горошек), и прошептал рыбке на ушко (ну, или туда, где у рыбки были жабры):

— Рыбка... а ты умеешь делать так, чтобы девушки на меня... ну... обращали особое внимание? Чтобы я был для них как... Элвис Пресли, только в шортах?

Рыбка закатила глаза. (Как она это делала без век, осталось загадкой!).

— О, Господи, — вздохнула она. — Ну почему все мужики одинаковые? Исполню, Федя, конечно,  исполню, что же делать! Будет тебе внимание. Даже больше, чем ты просил!

Рыбка, напрягшись, издала едва слышный писк, и по пляжу прошла легкая, почти незаметная волна её магии...

Блондинка с персиком вдруг повернула голову. Её глаза загорелись странным, почти диким блеском. Она посмотрела прямо на Федю. Встала. И, грациозно покачивая широченными бёдрами, начала приближаться.

Федя мигом выпрямился, втянул по максимуму  живот и принял позу, которую он считал неотразимой: одна рука на пояснице, вторая приветливо поднята в воздух. Он улыбнулся, сверкнув единственным золотым зубом на нижней челюсти...

Девушка подошла вплотную...

— Ой, какой Вы... — сказала она томным, певучим голосом. — Вы... Вы такой, такой... просто... невероятный!

Федя почувствовал, как у него от гордости прибавилось роста на целых пять  сантиметров.

— Я знаю это , детка, — промурлыкал он, стараясь говорить с хрипотцой, как герои его любимого боевика. — Хочешь, покажу тебе, как правильно насаживать червя на крючок? Или, может быть, у меня есть еще одна банка пива, мы могли бы и ...

Но девушка, не слушая его, вдруг схватила его за руку. Крепко. Схватила и начала внимательно  рассматривать.

— Господи, какие у Вас родинки! — воскликнула она. — Их же так много! На левой руке я насчитала семь штук! А на правой? О, Боже, да у Вас там целое созвездие! Я хочу их все пересчитать! Я буду писать диссертацию на тему «Пигментация кожных покровов среднестатистического рыбака южного побережья»!

Она начала водить пальцем по руке Феди, пересчитывая родинки вслух.

Федя даже опешил от такого...

— Э-э-э... детка, может, я тебе лучше пива принесу? Или мы можем обсудить погоду? Вон, тучи на горизонте, кстати, собираются!

— Нет! — отрезала девушка, сверкая глазищами. — Я хочу знать, сколько у Вас волос в носу! Это очень важно для науки! Вы не представляете, как это сексуально,  считать волосинки там!

И она потянулась к его лицу с явным намерением исследовать содержимое его носовых пазух.

Федя в панике отшатнулся. Он понял, что внимание, которое ему дала рыбка, было вниманием безумного дерматолога или какого-то маньяка-биолога. От такого внимания хотелось спрятаться в кусты, даже если в них были ежи или колючки, как у кактуса из пустыни...

— Рыбка! — зашипел он, закрываясь руками от наступающей девушки. — Сдуй ты  эту бабу! Срочно! Пусть идёт считать родинки на своих кактусах!

Рыбка, которая наблюдала за этой сценой с нескрываемым удовольствием, выпучила глаза и изобразила, что дует. Девушка остановилась, моргнула, снова превратилась в обычную скучающую блондинку и, подхватив свой персик в песке, пошла обратно к лежаку, бормоча что-то про москитов...

— Ну, Федяяя, — пропела рыбка. — Сексуальные попытки,  это, конечно, сильно! Но у меня есть ещё одно желание. Последнее. Я чувствую, что воздух становится слишком сухим, и у меня чешуя начинает сохнуть. Давай, думай быстрее. Чего ещё хочешь?

Федя облегченно выдохнул. Он смотрел, как девушка уходит. Эх, была не была! Он понял, что «сделать неотразимым»,  это слишком сложно для такой тупой рыбки, как эта. Нужно загадать что-то простое. Бытовое. Практичное...

— Ладно, — сказал Федя. — Хочу... хочу, чтобы все пробки в городе всегда были зелёного цвета на моём навигаторе! Чтобы я ехал и никогда не тормозил! Чтобы навигатор мне говорил только: —  «Добрый путь, мой повелитель!», и чтобы бензин сам наливался в бак!

Рыбка подпрыгнула в его ладони.

— Легко! — и она снова напряглась.

И тут же, прямо посреди ясного дня, воздух над пляжем начал искриться. Федин старый «Запорожец», который стоял на парковке, сам завёлся. Дворники начали махать, стёкла сами опустились, а из динамиков попёрла музыка: «Дай мне огня, дай мне южную ночь!».

Все автомобили на трассе, ведущей к пляжу, словно по команде, остановились. Кроме машин, которые ехали из Анапы. Они все резко развернулись и поехали по встречной полосе, объезжая застывший транспорт. Каждый светофор на пути сиял изумрудным цветом, а когда Федя мысленно представил, что ему нужно в магазин, его «Запорожец» дёрнулся и, не выезжая с парковки, сгенерировал в багажнике бутылку коньяка и килограмм мандаринов...

Федя даже оторопел...

— Ни фига себе! Ну, теперь совсем круто! — сказал он, довольно потирая руки. — Рыбка, ты просто супер! Ну всё, забирай свои свободы, плыви в свое море, а я пойду, выпью коньячку и поеду кататься. Главное, чтобы меня гаишники не тормозили...

Рыбка шумно выдохнула, её чешуя стала матовой...

— Всё, Федя, — прохрипела она. — Три желания в топку! Свободен!
Отпускай меня в воду, пока я не превратилась в сушёную воблу от твоих хотелок!

Федя взял рыбку, с чувством глубокого удовлетворения, как победитель, который выиграл в лотерею и уже профукал половину выигрыша, подошёл к кромке воды.

— Ну, давай, плыви, — великодушно сказал он, поднимая руку. — Будет мне что внукам рассказывать... Хотя нет, внуки не поверят. Но я-то знаю!

Он наклонился и уже разжал пальцы, чтобы отпустить волшебную рыбу в родную стихию, как вдруг его осенила гениальная мысль: «А может, не отдавать? Вдруг у неё там ещё какая-нибудь заначка для меня есть?».

Но было уже поздно. Рыбка, почувствовав свободу, уже выскользнула из его пальцев и с боевым кличем «Свободу ихтиофауне!» начала падать в воду.

Рыбка красиво, дугой, сверкнув на солнце серо-зелёной спиной, уже почти коснулась воды. Федя даже хотел сказать что-то пафосное, вроде «Прощай, чудо в чешуе!», но слова застряли у него в горле, потому что в этот момент произошло событие, которое поставило крест не только на его вере в сказки, но и на его психическом здоровье...

Из глубины, прямо из того места, куда падала рыбка, вылетела чудовищных размеров зубастая  пасть. Она была настолько огромной, что, казалось, могла бы проглотить самого Федю, если бы тот стоял чуть ближе. Пасть была усеяна множеством мелких, но острых зубов, а на боку этой хищной рыбы красовалась табличка (откуда она там взялась?,  загадка века!), на которой было написано: «Осторожно! Хищник! Имеет лицензию на отлов сказочных существ!».

Рыбка, которая только что с таким пафосом планировала в воду, не успела даже пискнуть. Она исчезла в этой пасти с характерным звуком «ХЛОП!», как лопается мыльный пузырь. Хищная рыба, которая оказалась обычным анапским  окунем, но с явно завышенной самооценкой, мелькнула хвостом, шмякнула им по поверхности воды, подняв фонтан брызг, и ушла в пучину, оставив после себя лишь несколько чешуек, медленно кружащихся на волнах и одинокий пузырёк воздуха.

Федя долго стоял, вытаращив глаза. Его губы беззвучно шевелились. Он смотрел на то место, где только что была рыбка, и не мог этому поверить.

— Ну... нихрена себе... — прошептал он. — Как в том анекдоте: — «Берите, берите, она не кусается...» А она взяла и сожрала!

Он потёр глаза, потом ещё раз. Никакой рыбки!
Только море, бакланы на горизонте (которые, кстати, всё ещё гнали  Муську, и её истошное «Мяу!» уже начало стихать, превращаясь в едва слышное «М-м-м»), и стайка мальков, которые с удивлением смотрели на эту трагедию...

Но самое смешное (или страшное?) случилось дальше...

Все желания, которые загадал Федя, начали сбоить. Потому что джинн был съеден, а его система дала сбой...

Первое, что почувствовал Федя, это ветер. Его «Запорожец», стоящий на парковке, вдруг ни с того ни с сего начал разгоняться. Сам собой. Движок взвыл, как раненый зверь, и машина, круша парковочные барьеры и сбивая велосипедиста, который пытался сделать селфи, понеслась в сторону моря. Она влетела на пирс, протаранила ларёк с кукурузой и остановилась только тогда, когда её передние колеса повисли над водой. Из открытого окна доносилась всё та же песня про «огонь и ночь», только теперь она звучала,  как похоронный марш.

— Моя машина! — заорал Федя, но в этот момент он почувствовал, что его самого что-то тянет. Это работало второе желание,  «чтоб все пробки были зелёными». Только теперь оно трансформировалось в «чтоб всё вокруг было зелёным». У Феди начали зеленеть ногти на руках. Прямо на глазах. Они становились ярко-салатового цвета, а за ними пальцы, кисть...

— О, мама! — заорал он, глядя на свои руки. — Я в «Шрека» что ли  превращаюсь?

Он начал быстро тереть ладони о песок, чтобы соскоблить зелень, но в ответ на тёрку из песка полезли сорняки и какие-то колючки. Песок вокруг Феди стал зеленеть и прорастать травой. Анапа превращалась в джунгли вокруг одного несчастного рыбака...

Но самый удар судьбы пришёлся на его третье желание. То самое, про знакомство с мадам... Девушка-дерматолог, которая, казалось, уже успокоилась, вдруг резко вскочила и снова побежала к Феде. Но теперь её глаза горели уже не любопытством ученого, а настоящей, животной страстью.

— Мой герой! — завопила она. — Мой зелёный герой! Ты такой необычный! У тебя, наверное, и волосы на груди растут не просто так, а с каким-то смыслом! Я хочу зарисовать твои веснушки! Все до единой! Вечером я приду к тебе с акварелью!

Федя попытался сбежать, но ноги его отказывались слушаться. Они тоже начали покрываться зелёным налётом, и от этого он казался живым памятником зелёному же  пиву.

Он рванул в сторону моря, надеясь, что солёная вода смоет эту напасть, но наткнулся на Муську. Да, та самая Муська, которую преследовали  бакланы. Она каким-то чудом вырвалась из стаи (видимо, махая хвостом, она случайно задела вожака по клюву) и, обессиленная, спланировала обратно на пляж, приземлившись прямо в кучу мокрого песка. Она была вся взъерошенная, злая и на удивление трезвая для кошки, которая только что совершила дальний  авиаперелёт.

— Ты? — прошипела Муська, подбегая к Феде, который пытался оттереть зелёные пятна. — Ты, дебил! Я же тебе говорила, не слушай эту дуру! Она всё равно была не настоящая! У неё не было даже лицензии на эти  желания! Это была бракованная партия!

— Ты сама бракованная партия, рыжая! — огрызнулся Федя, отбиваясь от рыдающей девушки, которая уже достала карандаш и пыталась измерить длину его уха. — Она мне реально помогла! Нууу, пока не сдохла таким образом!

— Помогла? А  теперь ты зелёный, твоя машина плавает, а эта психопатка хочет написать с тебя портрет для учебника биологии! — парировала Муська, отряхиваясь от песка. — Дай сюда свой коньяк, который она тебе сгенерировала. Хотя бы выпью перед концом света!

И тут Федя понял всю трагедию своего положения. Его жизнь, которая ещё полчаса назад была скучной и предсказуемой, превратилась в комедию абсурда. Он сидел на зеленеющем песке, его «Запорожец» нависал над водой, выделывая акробатические этюды, а перед ним стояла безумная художница и злая кошка.

— Ну всёёё, — обречённо сказал Федя. — Всё! Больше никакой магии! Никаких рыбок! Никаких желаний! Я хочу обратно свои пятьдесят копеек, удочку и  нахрена мне эта клёвая рыба! Это и будет самый счастливый день в моей жизни!

Только он это сказал, как желание (видимо, последний остаток магии, который витал в воздухе) сработало наоборот. Всё вернулось на круги своя. Зеленый цвет с Феди слез (окрасив при этом Муську в салатовый, от чего та стала похожа на экзотического попугая). Машина свалилась в воду, но, к счастью, там было мелко, так что «Запорожец» просто стоял на дне, как подводная лодка, а из его выхлопной трубы вылетали пузыри...

Девушка-дерматолог вдруг остановилась, моргнула и, увидев перед собой мокрого, потного, злого Федю, брезгливо скривилась.

— Фууу, — сказала она. — А еще я думала, Вы интересный! Пойду я лучше к тому парню в красных плавках. У него, по крайней мере, родинок поменьше...

И она ушла, оставив Федю наедине с зелёной кошкой.

Федя посмотрел на море. Волны ласково били о берег, словно ничего не произошло. Он сел на песок, обхватив голову руками. Рядом с ним, точно так же, сидела Муська, которая с тоской смотрела на свою зелёную шерсть.

— Вот так, Федя, — философски заметила кошка, лизнув лапу и поморщившись от вкуса краски. — Хотел приключений на свою седую голову? Получи! Теперь у меня вместо кошачьего окраса,  окрас психбольницы. Как я теперь мышам в глаза смотреть буду?

— А ты не смотри, — устало ответил Федя. — Ты лучше скажи, что мне теперь с этой машиной делать? Она же теперь в море стоит, как памятник моей глупости!

— Ну, если хочешь, я могу попросить своих бакланов, они её обратно вытащат, — хитро прищурилась Муська. — Но только если ты мне купишь килограмм скумбрии. Настоящей. И без всяких желаний!

Федя вздохнул. Он достал свою удочку, которая, к счастью, валялась рядом, и посмотрел на пустой крючок. Никакой рыбы... Только море, солнце и тоска...

Он достал последнюю банку пива, открыл её, сделал глоток, посмотрел на горизонт, где уже садилось солнце, и сказал:

— Знаешь, Муська... А ведь это был лучший день в моей жизни! Хотя бы не такой скучный...

— Не скучный? — фыркнула кошка. — У меня полжизни прошла, пока я от этих бакланов улепётывала! Я теперь на всю жизнь впечатлениями обеспечена. И зелёной шерстью!

Они посидели в тишине пару минут. Вдалеке, на горизонте, снова показалась стая бакланов. Видимо, они возвращались за Муськой. Кошка, издав пронзительное «Мррр!», молнией метнулась в кусты, оставляя Федю одного.

Федя же с улыбкой посмотрел на море. По воде плавала его удочка, которую он в сердцах бросил, а на крючке болтался старый носок, который, видимо, остался от какого-то купальщика.

— Ну что ж, — сказал он. — Желания,  это, конечно, круто! Но лучше уж я буду обычным рыбаком. Без магии, без разговоров с рыбами и полётов разных  кошек. Потому что в этом мире только одно остаётся неизменным...

Он посмотрел в воду и тяжело вздохнул:

— ... всегда кто-то кого-то съедает!

И тут из воды выскочила та самая рыба, которая сожрала волшебную рыбку. Она выпрыгнула на мгновение, сверкнула чешуей и... выплюнула на песок, прямо перед Федей, мелкую монетку достоинством в 10 рублей. И, гордо вильнув хвостом, исчезла...

Федя поднял монетку...

— Ну, спасибо, — сказал он. — Хотя бы на пиво хватит...

Он встал, отряхнулся и, оглядывая зелёные следы своей деятельности, направился к ларьку за новой порцией «Балтики». Вдруг его взгляд упал на объявление, приклеенное к столбу:
— «Ищу свою золотую рыбку! Щедро заплачу посреднику!».

Федя рассмеялся, отклеил объявление и порвал его в клочья.

— Поздно, дружок, — сказал он, — золотых рыбок больше нет! Только хищные с налётом магии, и те уже не выдают лицензий на наши желания!

Он купил пива, сел на скамейку, и когда уже сделал глоток, вдруг услышал тоненький писк. Он обернулся. В пакете с пивом лежала маленькая копчёная килька, которую он взял на закуску. И она, казалось, приоткрыла пасть...

Но Федя быстро закинул её в рот и тщательно прожевал.

— Нет, — сказал он с набитым ртом. — Вы меня теперь  не проведёте! Всё, баста! Я теперь ем рыбу, а не разговариваю с ней!

И в этот момент с горизонта донеслось «МЯЯЯЯЯУУУУУ!». Стая бакланов возвращалась. Они, видимо, всё-таки опять нашли Муську.

Федя поднял бутылку пива и крикнул в сторону моря, которое уже начало темнеть:

— Счастливого пути, Муська! Спасибо за компанию! Передавай бакланам привет от Феди!

И он снова остался один. В этой волшебной  Анапе. С пивом и воспоминаниями о том, как он чуть не стал повелителем мира, но передумал, потому что повелитель мира должен отвечать за свои желания, а Федя предпочитал отвечать только за свои трусы и свою удочку.

Мораль сей басни такова:
— Не верь золотым рыбкам, даже если они говорят тоненьким голоском! Особенно в Анапе, где хищные рыбы такие прожорливые, что могут сожрать даже твою удачу. И если вдруг вам покажется, что вы слышите голос из ведра с уловом,  лучше сразу вылейте воду и пойдите выпейте пивка! Как настоящий рыбак Федя, который наконец-то понял, что самые лучшие желания,  это те, которые ты можешь исполнить сам. Ну, или те, которые исполнила за тебя большая хищная рыба по ошибке!

Федя встал, допил пиво и, махнув рукой в сторону моря, куда улетела Муська, пошёл домой. На пляже было тихо. Только волны, ветер, и где-то далеко-далеко, на горизонте, мелькала маленькая зеленая точка, очень похожая на кошку, которую несет в своих когтях огромная черная птица. И в этой точке всё еще слышалось слабое, надрывное, но, черт возьми, очень жизнеутверждающее: «Мяу! Я ВСЕМ ВСЁ РАССКАЖУ! ВЫ У МЕНЯ ЕЩЁ ПОПЛАЧЕТЕ, БАКЛАНЫ!»...