Тотем сиддхи 12 ворот Осторожности - Соловей

Ключ виденья: Сиддхи
Чистота
Первозданная Кристальная
Познаёт Отказывается Опустошается
Мы здесь для любви
Обучение

Тотем Соловей
Ключевое свойство: красота как слышимая форма сознания.
Для тщеславия песня становится целью.
Для проницательности песня становится способом выразить увиденное.
Для чистоты песня становится естественным следствием жизни, ее красотой.
Красота не убеждает, не доказывает, не объясняет.
Она просто на мгновение показывает мир таким, каким он был задуман.
"Красота спасет мир!"
Если посмотреть на эту фразу Достоевского не как на социальный лозунг, а как на мистическое переживание, то она начинает звучать совсем иначе.
Не красота как эстетика, не как украшение мира, а красота как узнавание изначального замысла.
Тиферет в каббале часто переводят как Красота, но также как Гармония, Слава, Великолепие.
Это место, где все части вдруг оказываются на своих местах.
Когда человек видит такую красоту, в нём что-то вспоминает само себя.
Поэтому красота не заставляет измениться, не убеждает и не спорит.
Она возвращает.
У Достоевского ведь эта фраза появляется в контексте князя Мышкина — человека почти невозможной чистоты сердца.
И тогда её можно услышать так: красота напомнит миру, чем он является на самом деле.

Соловей — одна из самых известных птиц на Земле. Его песни звучат уже около двенадцати миллионов лет —
именно таков возраст найденных в Венгрии останков древних предков современных соловьёв.
Когда в качестве тотема сиддхи Чистоты появился Соловей, выбор показался неожиданным.
Чистота ассоциируется с прозрачностью, светом, совершенством, возвышенными состояниями сознания.
Соловей же выглядит почти незаметным.
Небольшая неприметная птица с бурым оперением большую часть времени остаётся практически незаметной.
Словно сама природа намеренно спрятала его от мира. Но именно эта неприметность стала первой дверью в исследование.
Соловей красив не тогда, когда сидит на ветке. Он красив, когда поёт.
Когда наступает май и происходит чудо.
Из неприметного комочка перьев начинает звучать одна из самых сложных и прекрасных песен Земли.
Вот тогда становится понятен первый закон Чистоты: "красота не находится на поверхности вещей".
Красота раскрывается через предназначение.
Когда соловей молчит, заметить его практически невозможно.
Однако в период пения он забывается настолько, что к нему можно подойти очень близко.
Разве это не точное описание перехода от Тщеславия к Чистоте?
В тени человек всё время думает о себе:
Как выглядит.
Как воспринимается.
Какое производит впечатление.
А соловей во время пения перестаёт думать о себе настолько, что становится беззащитным.
Он забывается, это прекрасное слово. Не выставляется напоказ, не рекламирует себя.
Не продвигает личный бренд - забывается в песне. И именно тогда становится максимально видимым.
Какая парадоксальная мудрость: чем меньше он занят собой, тем сильнее его слышит мир.

Соловей живёт недолго, всего несколько лет, но его песня звучит миллионы лет.
Двенадцать миллионов лет поколения сменяют друг друга.
Птицы рождаются, любят, строят гнёзда, воспитывают детей, умирают.
Меняются ледниковые периоды, материки, леса, виды растений.
А песня остаётся.
Каждый новый соловей получает её от старших, немного изменяет, добавляет что-то своё и передаёт дальше.
Получается удивительная вещь.
Когда соловей поёт сегодня утром, в его голосе присутствует не только он сам.
В каком-то смысле вместе с ним звучат миллионы поколений соловьёв, живших до него.
И тогда рядом с сиддхи Чистоты появляется ещё одно качество — прозрачность для традиции.
Не "я придумал", "это моё".
Не "посмотрите на меня", а "через меня продолжает звучать нечто гораздо более древнее".
Трель звучит сквозь поколения, как река течёт сквозь времена года.
Для тщеславия важна известность при жизни.
Для проницательности важна истинность сказанного.
Для чистоты, наверное, важно другое: чтобы песня оказалась достойной продолжения.
Настолько, чтобы через миллионы лет кто-то всё ещё подхватывал её мотив.
И тогда становится понятен второй закон Чистоты: "жизнь намного длиннее любого носителя жизни".
Тело приходит и уходит, песня продолжается.
И вдруг исчезает привычная важность личности.
Не как обесценивание, а как облегчение.
Не нужно удерживать, не нужно становиться великим, не нужно добиваться бессмертия.
Достаточно честно принять свою ноту. Спеть её настолько чисто, насколько можешь.
И передать дальше.

С раннего детства птенцы слушают старших. Они начинают учиться петь ещё до того, как научатся летать.
Сначала песня - потом крылья.
Сначала частота - потом форма.
Молодой соловей не копирует услышанное. Он пропускает его через собственное сердце и рождает новый узор.
Так появляются новые трели, так продолжается традиция, так обновляется вечность.
И тогда становится понятен третий закон Чистоты: "наследование не означает повторение".
Настоящее наследование означает продолжение.

Самки выбирают самцов по качеству песни.
То есть по качеству внутренней организации, по способности создавать красоту.
По способности удерживать сложность, ритм, разнообразие.
И тогда красота оказывается не украшением жизни, а прямым показателем жизненной силы.
Не случайно соловей поёт особенно интенсивно именно в период любви,строительства дома, рождения потомства.
То есть в моменты создания будущего.
Словно сама природа говорит: когда жизнь хочет продолжиться, она начинает петь.
Получается, песня для него не отдых от труда. Песня и есть способ участвовать в сотворении мира.
Его песня наслаивается на материал гнезда, запоминается им, и потом создает вибрацию для созревания птенцов.
Это пространство, в котором новая жизнь получает разрешение быть собой.
И соловьиная песня словно непрерывно произносит: «Мир красив. Приходи.»
Становится понятным, почему старые соловьи поют лучше молодых.
Они не просто владеют более сложной техникой.
Они создают более богатое пространство для созревания следующего поколения.

Чтобы привлечь внимание самочек, соловей должен научиться громко петь и составить индивидуальную концертную программу.
Скудная песня говорит о скудности внутреннего мира.
Богатая песня свидетельствует о богатстве связей, восприятия и сознания.
Для соловья песня — это не украшение сознания, песня и есть сознание, ставшее слышимым, видимым доказательством невидимого.
И тогда становится понятен четвёртый закон Чистоты: "песня — слышимая форма сознания".
Составить красивую песню недостаточно.
Соловей должен сделать её громкой. Громкость пения обыкновенного соловья может достигать 50 децибел.
Он должен удержать внимание, создать целую концертную программу.
Во время представления соловей исполняет свои песни одну за другой, собирая их в блоки по 5-6 штук. Блоки песен, собранные в единое произведение.
Сотни изменений тона, десятки музыкальных фраз. 180–260 изменений тона песни — репертуар взрослого соловья.
Песня содержит до 24 колен, чередующихся серий звуков, а у особо искусных мастеров — до 40 колен.
Красота оказывается не вдохновением, она оказывается мастерством.
Способностью организовать сложность в гармонию.
И тогда становится понятен пятый закон Чистоты: "красота — это организованная сложность".
Красота оказывается не случайным вдохновением, она становится искусством организации сложности.
Соловей не просто обладает энергией, он превращает энергию в узор, в музыку.
Если концерт оказывается достаточно экзотичен и сложен, певец влюбит в себя десятки возможных подруг.
Это великолепная иллюстрация силы притяжения.
Соловей поёт и поле начинает собираться вокруг него само.
Потому что красота обладает собственной гравитацией, она вызывает отклик.
А дальше происходит самое трогательное.
Из десятков восхищённых слушательниц он выбирает ту, с которой будет строить дом.
Песня нужна ради пространства, в котором смогут появиться новые голоса.

Во время пения происходит странное чудо - воздух проходит через тело соловья непрерывным потоком.
И этот поток охлаждает сперму до температуры, необходимой для зачатия.
Красота оказывается вплетена в биологию настолько глубоко, что между ними невозможно провести границу. Всё становится единым процессом.
Если вдуматься, это почти невероятно.
Получается, песня не просто привлекает партнёршу.
Песня создаёт физиологические условия для возникновения новой жизни.
Словно сама природа напоминает: новая жизнь рождается не только из клеток. Она рождается из чистоты частоты звука.
Воздух проходит через него тысячами потоков, звук становится частью физиологии.
Красота оказывается вплетена в биологию настолько глубоко, что их уже невозможно разделить.
И мне кажется, здесь скрыта важная тайна третьей вуали.
Очень часто духовные традиции пытаются развести Небо и Землю по разным углам.
Но Соловей делает прямо противоположное.
Любовь, песня, тело, дом, дети, красота, продолжение рода — всё это оказывается одной непрерывной мелодией.
И тогда становится понятен шестой закон Чистоты: "Красота помогает жизни продолжаться".
Самец поёт во время строительства гнезда, рядом с кладкой, рядом с самкой, рядом с будущими птенцами.
Его песня наслаивается на веточки, травинки и воздух вокруг гнезда.
Птенцы появляются уже внутри песни.
Они развиваются внутри вибрации, которая звучала задолго до их рождения.
Поэтому соловей не просто воспитывает детей.
Он создаёт мир, в котором пение становится естественным.
И тогда становится понятен седьмой закон Чистоты: "Пространство строится из красоты".
Из атмосферы, из звучания, из любви.
Вибрационное зачатие! Это так важно для человечества в период, когда рождаемость будет падать и дети будут появляться со все большими трудностями...
Если первая вуаль создаёт форму, а вторая запускает движение жизни во времени, то третья создаёт условия, при которых жизнь хочет продолжаться.
Не из обязанности, не из инстинкта выживания, а из красоты.
Это очень серьёзная мысль для человечества.
Мы привыкли рассматривать рождаемость через экономику, демографию, медицину, социальные условия.
Но есть ещё один уровень - уровень среды, уровень красоты пространства, в которое приходит душа.
Если продолжить, то вопрос будущего может звучать не только: "Как обеспечить ребёнка?"
Но и: "Какое поле звучит вокруг его возможного появления?"
Соловей словно показывает, что между песней и зачатием нет пропасти.
Между красотой и продолжением жизни нет пропасти.
Между творчеством и рождением нет пропасти.
Это один процесс.
Соловей словно напоминает: новая жизнь рождается не только из клеток.
Она рождается из песни, которая делает мир желанным.
И это действительно очень важное послание для эпохи, когда человечество всё чаще пытается создавать жизнь технически, но всё реже задаётся вопросом о качестве поля, в которое эта жизнь приходит.
Несколько лет назад сон про нереализованный талант.
Планета пережила магический катаклизм и человечество проходило фазы метаморфоз. Раньше человек, имеющий талант, мог без последствий для себя, зарыть его в землю.
Искусство наслаждения жизнью могло реализоваться через эрекцию и мастурбацию. Можно было найти привлекательного партнёра и оставаться на уровне сексуального удовлетворения…
Этот клапан закрылся. Счастливчики находили свою ЕДИНСТВЕННУЮ пару, вступали в брак, генерировали гармоничный фон и становились правящей элитой.
Правили мудро и справедливо, создавая наилучшие условия для проявления тех, кому не посчастливилось обрести целостность в паре.
Потому что все остальные половинки не могут сублимировать возбуждение в оргазм, и, если не находят путь проявления таланта, превращаются в чудовищ...
Энергия больше не могла просто циркулировать по короткому контуру и растворяться в удовлетворении. Появилось требование к трансформации.
Энергия больше не соглашалась останавливаться на промежуточных этапах.
Она требовала завершения. Требовала формы. Требовала рождения чего-то нового.
И тут возникает удивительная перекличка с Соловьём.
Он ведь тоже не расходует свою энергию случайным образом.
Вся эта колоссальная работа дыхания, пения, привлечения, выбора партнёрши, строительства гнезда в конечном итоге направлена на появление новой жизни.
Энергия проходит длинный путь и становится чем-то большим, чем сама энергия.
Соловьи не просто находят пару. Они создают устойчивое поле гармонии, соловьиное гнездо, наполненное песней.
И когда появляются птенцы, песня соловья меняется. С этого момента самец поёт только ночью и рано утром.
Теперь большую часть дня самец занят кормлением малышей.
Соловьи - удивительные родители. Они стараются надолго не оставлять птенцов одних. Пока дети совсем крошечные, самка большую часть времени их обогревает. Только в этот период возле гнезда можно застать одновременно обоих родителей.
Как только птенцы немного подрастают, корма требуется больше, и самка чаще ходит на охоту.
Но при этом она старается не оставлять малышей одних, поэтому отлучается от гнезда только при приближении к нему самца.
Так они по очереди и находятся с детьми.
Внешне отличить родителей невозможно, только по поведению.
Чистота навсегда уходит от демонстрации.
Самец никогда не садится на птенцов. Подходят к гнезду родители только пешком.
Причём перед этим долго осматриваются и несколько раз опускаются на землю в разных местах, как бы запутывая следы. Покормив, уходят тоже пешком. И только потом взлетают.
Оба забывают о себе, потому что новая жизнь важнее демонстрации собственных возможностей.
Они умеют летать, но возле гнезда отказываются от самого эффектного способа передвижения.Сколько здесь осторожности 12-х ворот.
Потому что безопасность детей важнее демонстрации возможностей.
И тогда становится понятен восьмой закон Чистоты: "высшая красота всегда превращается в заботу".
И вдруг становится понятно, почему тотемом сиддхи оказался маленький неприметный соловей.
Потому что вершина красоты оказывается не в величии, а в заботе.
Чистота — это не только прозрачность звучания, это ещё и отсутствие лишнего.
Лишнего движения.
Лишнего риска.
Лишнего следа.
Каждое действие точно соответствует задаче жизни.
Ничего для показухи, ничего для тщеславия, ничего сверх необходимого.
И тогда даже походка к гнезду становится частью песни.
И, может быть, именно поэтому старые соловьи поют лучше молодых.
Они не просто накопили больше трелей, они глубже поняли, ради чего вообще звучит песня.
От рождения соловьи петь не умеют, но взрослые начинают обучать птенцов пению ещё до того, как учат их летать.
Малыши впитывают трели. Интерпретируют их. И рождают что-то новое.
Какая совершенная формула эволюции - сначала услышать.
Потом прожить внутри себя.
Потом преобразить.
Потом добавить собственную ноту.
И именно поэтому песня живёт двенадцать миллионов лет.
Если бы соловьи только копировали родителей, песня давно бы застыла.
Если бы только бунтовали против родителей, песня давно бы распалась.
Они делают нечто третье - сохраняют корень и обновляют крону.

С возрастом соловьи поют всё лучше. Старые птицы считаются наиболее искусными мастерами.
Они не просто знают больше песен, они глубже понимают, ради чего существует сама песня.
Старый соловей поёт лучше молодого - какая поразительная биология.
У большинства животных пик возможностей приходится на молодость
А здесь мастерство приходит вместе с возрастом.
Словно сама природа говорит: «Чистота и красота звучания созревает всю жизнь».

И тогда синквейн начинает раскрываться глубже:
Чистота.
Первозданная. Кристальная.
Познаёт. Отказывается. Опустошается.
Мы здесь для любви.
Обучение.
Особенно слово «обучение».

Потому что чистота здесь не стерильность, не безупречность, не отсутствие ошибок,
а непрерывная передача красоты дальше.
Соловей учится всю жизнь, слушает старших, создаёт собственную песню, передаёт её детям.
И каждая новая популяция рождает свой стиль музыки.
12-е ворота стоят в горле.
Что выходит через горло, то и показывает качество внутреннего мира.
Не дипломы.
Не титулы.
Не заявления о собственной мудрости.
А именно песня.
И тогда становится видно, почему тщеславие так далеко от чистоты.
Тщеславие хочет казаться интересным.
Соловью этого недостаточно. Самку невозможно обмануть красивой позой.
Она слушает песню.
Она слышит реальную сложность организма, реальную глубину нервной системы.
Реальную способность к творчеству, реальную жизненную силу.
И тогда возникает почти каббалистическая мысль. Тиферет — это ведь не просто красота.
Это красота как отражение внутреннего богатства.
Красота, которая возникает из полноты.
Поэтому скудная песня оказывается не эстетической проблемой.
Она указывает на то, что внутри пока мало связей, мало нюансов, мало освоенного опыта.
И наоборот, чем богаче прожитая жизнь, тем богаче песня.
Чем больше услышано, переработано, соединено, тем больше оттенков появляется в звучании.
Не случайно старые соловьи поют лучше молодых.
Пожалуй, старый Соловей сказал бы так:
Богатство ума определяется не количеством знаний, а количеством живых мелодий, которые он способен сплести из них.
И, возможно, поэтому самки выбирают именно песню.
Потому что песня — это слышимая форма сознания.

Но большую часть года соловьи молчат, потому что проводят ее в Африке.
Все соловьи - перелётные птицы, но поют только на родине.
Только там, где строятся гнёзда, только там, где появляется новая жизнь.
Словно песня связана с возвращением к истоку, с возвращением домой.
К месту, где жизнь снова хочет проявиться.
К месту, где сердце вспоминает, зачем оно пришло в этот мир.
И тогда становится понятен последний закон Чистоты: "Красота никогда не принадлежит исполнителю. Исполнитель принадлежит Красоте".
Поэтому соловей не пытается стать знаменитым.
Не стремится остаться в памяти.
Не думает о вечности.
Он просто поёт.
И каким-то непостижимым образом этого оказывается достаточно, чтобы его песня продолжалась двенадцать миллионов лет.
Поколение за поколением.
Весна за весной.
Сердце за сердцем.
И тогда голос становится прозрачным.
А через прозрачность начинает звучать что-то гораздо более древнее, чем сам исполнитель.
Пока где-то в мире снова не появится маленькая неприметная птица,
которая однажды забудет о себе настолько, что через неё снова начнёт звучать сама жизнь.
Я вдруг поняла ещё одну вещь про старых соловьёв.
Они поют лучше молодых не потому, что знают больше нот.
А потому, что умеют собрать больше нот в осмысленную музыку.
Это очень похоже на мудрость.
Мудрость — это ведь тоже не количество знаний, это способность превратить множество знаний в одну красивую песню.
И, возможно, именно поэтому сиддхи называется не Гениальность, не Мастерство, не Совершенство.
А Чистота.
Потому что в конечном счёте важна не сложность сама по себе.
А то, насколько прозрачно через эту сложность начинает звучать сама жизнь.
И тогда возникает почти соловьиный критерий зрелости:
Не сколько песен ты знаешь.
А способен ли ты превратить всю свою жизнь в одну цельную песню.


Здесь можно почить про Сон о нереализованном таланте.
http://proza.ru/2022/01/12/698