Иллюзия иллюзорности иллюзии

Одним ничем не примечательным утром Геша и Кеша решили пойти в цирк — но что-то с самого начала их настораживало. Они, болваны, сначала свернули не туда и попали на скотобойню, откуда еле-еле вылезли и испугались на все века, а затем оказались в какой-то подворотне и поглядели на разборки мафии:
— Капоне и близко тут не стоял! — сухо заметил Кеша. И Геша кивнул: Аль Капоне и вправду не стоял, а лежал расстрелянный.

И вот, когда плутать туда-сюда как в деменции им надоело, они нашли дорогу до цирка — стоило лишь посмотреть чуть выше и заметить указатель.

В билетной кассе их ничего не смутило. Бешеные цены стали нормой. Вокруг было очень тихо, ведь все общались телепатически — одно слово стоит не много не мало тысячу фунтов, вспоминал Геша по «Алисе в Зазеркалье».

И вот-таки, когда телепатически заказанный билет был проверен мудрым козлом (буквально) на входе, Геша и Кеша многозначно посмотрели друг на друга и уселись на места. Предвкушение от представления так и веяло в воздухе и его многие собирали сачками.

И вот вышел конферансье: на нём был красный галстук-бабочка, по размеру вдвое больше его, сам он весь был одет в бархатный камзол и на нём был красный цилиндр непропорционально огроменной вышины.

— Все собрались, братья и сёстры? — сказал этот цирковой конферансье. — Сегодня у нас трактовка книги Иова… Ой, то есть, ну, как это… сегодня клоуном буду я!

И тут из аудитории вышел жирненький старый пердун, и, поправивши огромные очки и потеребив себе столь же огромный нос, задал резонный вопрос:
— Господин конферансье, вы же не можете быть собой и клоуном одновременно!
— Тогда я не я, а клоун. — и конферансье засмеялся наигранным хохотом.

Тут из-за кулис вышел огромный медведь и подал конферансье уницикл и ёлочные игрушки — тот, кто только что собирался трактовать книгу Иова и впрямь стал клоуном: он жонглировал на одноколёсом велосипеде, одновременно зачитывая эти строки:

О помни, жизнь моя,
Она абсурдна, мимотечна,
Любая жизнь не как твоя,
Но ты мне мила и глубоко сердечна.

И хоть и отбыл я три года
На адском поле битвы,
Я не забыл и строчки кода,
Кода для старой бритвы.

Конферансье-клоун повторил эти строки три раза, и тотчас упал — да подстроил всё так, будто так оно и надо было.

— А где представление? — заметил Геша.
— Да не представление это! — констатировал факт Кеша.
— Полностью согласен. — начал конферансье, потерев шишку и приготовив игральные карты к следующему номеру. — Вы могли и не платить.
— Но позвольте-позвольте… — начал Геша.
— Позволю. — отрезал конферансье.
— Разве не будет правдивым то, что билет подразумевал клоуна, номера с животными и конферансье?
— Что же… ну, придётся и медведем ради вас всех побыть…

И тут конферансье заревел, как бешеный и рванулся на Гешу и Кешу. Когда они убегали, то заметили, как он доедал жирненького старого пердуна.