Смертельная реклама

Он брел по лужам не разбирая дороги. Дождь уже закончился и лишь тяжелые капли стучали по асфальту, стекая с листьев берез, возвышавшихся белоснежными гигантами вдоль аллеи.

Дорога от школы до дома сегодня казалась бесконечно долгой и тягостной. Слава шёл медленно. Очень медленно. Так, будто к каждой его ноге была привязана пудовая гиря, избавиться от которой не было никакой возможности.

Портфель висел на одном ремне, тяжело оттягивая плечо. Внутри этого портфеля, в помятом от годового использования разрисованном дневнике, лежала бумажка — табель. Но не просто табель. Там жила двойка. Большая, жирная, нарисованная толстой красной ручкой. Двойка, похожая на некрасивого лебедя с перешибленной шеей.

Он представлял, как недовольный жалящий взгляд мамы будет буравить его лицо, словно просвечивая голову рентгеном, пытаясь увидеть, как в черепной коробке испуганной птичьей стаей мечутся его мысли. Дальше, её брови начнут медленно съезжаться к переносице, как две сердитые гусеницы. А потом… потом наступит та самая тишина, когда наружу вылезу родительские усталость, недовольство и разочарование, от которых хочется стать маленьким-маленьким и как шарик от пинг-понга закатиться под батарею и там сжаться в комочек и замереть. Мучительнее всего будет смотреть в её глаза, в которых застынет отрешенность…

«А вдруг, мама перестанет меня любить?» — вертелось в голове.

Хотелось укрыться за кустами сирени, что росли кучерявыми зелеными облаками во дворе, или раствориться во влажном воздухе, подобно лужам, испаряющимся в лучах горячего солнца.

Завтра начнутся каникулы. Но долговязый девятилетний ученик третьего класса… вернее уже четвертого… или всё-таки третьего?.. остался на осень.

Дождик снова заморосил, мелко, нудно. Слава не прятался под зонтиком, хотя мама положила обновку ему в портфель: новенький, блестящий, темно-синий (его любимый цвет), с кнопочкой на ручке, зонт так и остался демонстративно лежать в портфеле, рядом с двойкой. Мальчику хотелось наказать себя, чтобы почувствовать успокоение от собственных дум и удовлетворение, от того, что устроил себе испытание.

Слава нарочно старался наступать в жидкую грязь чтобы испачкаться, чтобы оттянуть момент разговора с мамой об оценках хоть на пару минут. Конечно, она начнет ахать и охать, суетиться вокруг промокшего сына, трогать его лоб — не простыл ли, не заболел? Она всегда беспокоилась о нём в такие минуты, суетливо раздевала, укутывала в мягкий плед, поила самым вкусным и душистым чаем с ромашкой… А он? Чем ответит он ей?.. На её заботу и доброту.

Но как не старайся идти медленно, дорога всё-равно когда-нибудь закончится. И избежать тяжелых минут признания не удастся.

У подъезда Слава остановился. Ветер трепал его вихры. Он, кивком головы, отработанным перед зеркалом (девятилетние мальчишки в таком возрасте хотят казаться брутальными, взрослым), откинул длинную челку со лба.

Только два дня назад Слава упросил маму сделать ему модную прическу, ведь он уже не ребёнок и скоро получит аттестат об окончании начальной школы, а это событие, которое стоит отметить! Мама тогда улыбнулась, потрепала его по непослушным вихрам и сказала, что будет им гордиться, а потом отвела в салон на центральной улице, почти в двух кварталах от их дома.

Первое, что почувствовал Слава, как только они переступили порог «Галатеи» — запах. Он не был резким, но в носу сразу засвербило от множества разных ароматов: в воздухе витали карамельные нотки шампуней, что-то травяное и свежее, едва уловимые запахи лаков, гелей и красок, и всё это перебивал неповторимый, тонкий и манящий аромат кофе, доносившийся откуда-то из глубины помещения.

Вдоль стен тянулось бесконечное зеркало. Оно множило пространство, создавая параллельный мир, где в сотнях копий отражался удивлённый мальчик в синей курточке. Всё здесь сверкало. Стеклянные полки были заставлены банками и тюбиками, похожими на колбы безумного профессора. Слышалось мягкое гудение фенов, машинок и ножниц. Почти все кресла были заняты посетителями, и лишь одно место у самого окна пустовало.

— Сюда, молодой человек, — услышал он мягкий голос.

Его усадили в мягкое высокое кресло с подлокотниками, и красивая женщина с длинными черными блестящими волосами слегка наклонилась к нему, накидывая на плечи чёрную накидку, которая мгновенно превратила его в инопланетянина или фокусника.

Мастер показалась мальчику волшебницей из сказки. Она была одета в чёрную футболку, черные кожаные брюки, и на поясе у неё висела кожаная сумка с ножницами и расчёсками, как у ковбоя, только пистолеты заменили на более мирные, но от того не менее опасные инструменты.

Кресло оказалось живым — оно вздохнуло и поднялось выше, чуть качнувшись взад-вперёд, как качели.

— Ух ты… — выдохнул Саша, втягивая голову в плечи.

— Не бойся, — шепнула мама, стоя за спиной. — Сейчас тебе сделают модный «андркат» или «миди». Ты станешь красавцем.

Слава не знал, что такое «андркат». В его голове это слово звучало как название робота из фантастического фильма. Он осторожно провёл пальцем по гладкой пластиковой столешнице перед зеркалом. На ней не было ни одного пятнышка. Рядом стояла чашка с леденцами и он с удовольствие сунул в рот один, в виде дольки апельсина на палочке.

А потом всё завертелось. Руки мастера двигались с немыслимой скоростью, они порхали вокруг головы, как бабочки, и его русые пряди падали на пол, как скошенная трава.

Слава ловил отражение мамы в зеркале. Она улыбалась и одобрительно кивала головой. Потом ей принесли маленькую кофейную чашку и она присев на краешек кожаного диванчика, медленно сделала пару глоточков, смешно жмурясь от удовольствия. И выглядела она здесь очень красивой и чужой, словно актриса из телевизора.

И хотя, Слава не любил кофе, он на его вкус был слишком горьким и терпким, в эту минуту он чувствовал себя героем из кинофильма.

Мастер сдула с его щёк мелкие волоски, провела по щекам и затылку мягкой кисточкой, от чего Слава едва не прыснул смехом, так ему показалось щекотно, и наступила та самая тишина, когда наступает предвкушение чего-то важного и трепетного.

—Смотри, — сказала она, поворачивая его лицом к свету.

Из зеркала на Славу смотрел совершенно другой мальчик. Не маленький шкет с кудлатой, вечно растрепанной головой, а уверенный парень с аккуратной модной прической. Он провёл рукой по голове — волосы были мягкими, как пух, и лежали аккуратно, ровно так, как нужно, без геля и лака.

—Круто… — прошептал Слава, вертя головой влево и вправо.

Однако, когда мастер назвала цену, он сначала подумал, что ослышался и испуганно посмотрел на маму, но она не подала виду, что отдаёт за его преображение последние деньги, а до зарплаты еще целая неделя, она спокойно протянула деньги и они покинули салон.

Солнце уже не било в глаза — чёлка больше не лезла. Мальчик выпрямил спину. Ему казалось, что все прохожие смотрят только на него.

- Это было слишком дорого! — робко посмотрел он на маму. — Но ты не представляешь, как я рад!

- Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания. — прошептала мама, и он твёрдо пообещал, что не подведет её. Ни-ког-да!

- Теперь я взрослый и ответственный человек! — гордо сказал он.

Но это было тогда, несколько дней назад.

Сейчас внутри мальчика сидел совсем маленький, испуганный котёнок. Ему хотелось, чтобы день закончился, не начавшись. Чтобы мама улыбнулась и просто обняла, не спрашивая про оценки.

Мальчик глубоко вздохнул, шумно, по-собачьи. Потом прижал портфель к груди обеими руками, чтобы тот не гремел (вдруг мама услышит звон этой ужасной двойки?), и толкнул тяжёлую железную дверь подъезда. Лифт он вызывать не стал. Пошёл пешком.

На четвёртый этаж Слава поднимался целую вечность. У входной двери перевел дух. Переминаясь с ноги на ногу, достал из кармана замусоленный ключ. Металл был холодным, чужим.

-Может, сказать, что потерял табель? Или, что это сосед по парте, Колька, залез в портфель и нарисовал?

Но двойка была выведена аккуратно, каллиграфически, и рядом стояла подпись классной руководительницы.

- А может мама и вовсе не станет допытываться правды, а зайдет на сайт школы и проштудирует электронный дневник.

Но тут же ему подумалось, что оценки появятся там только завтра, а может и послезавтра. И он успеет придумать оправдание. Нет, мама не будет ждать так долго, она просто позвонит Елене Викторовне, и выпытает всё до последней отметки.

 «И что я скажу тогда? — думал он. - Что вместо «собака» написал «соббака» с двумя «б»? Что в диктанте «жи-ши» снова написал слова через «ы»?»

Когда ключ мягко вошел в замочную скважину и повернулся три раза, сердце колотилось где-то в горле, маленькими кулачками стучало по рёбрам: «Бу-бу-бух. Сейчас будет скандал. Бу-бу-бух».

Пахнуло свежей выпечкой. Слава потянул носом, впитывая аромат - его любимые булочки с повидлом. Он ожидал, что сейчас мама выбежит ему навстречу, вытирая полотенцем перепачканные мукой руки. И сердце ёкнув, ухнуло в пятки. Но нет, в квартире было тихо. Мальчик осторожно, крадучись прошел на кухню, ещё не осознавая, как ему повезло.

Так и есть — записка оставленная на столе на видном месте гласила, что маму срочно вызвали на работу — какой-то сложный случай в операционной (она работала медсестрой в хирургическом отделении), и она может задержаться до утра. А завтра непременно они со Славиком отметят окончание года и сходят в парк, покатаются на каруселях, зайдут в кафе, поедят фруктового мороженного и «схомячат» целую кучу пирожных, каких только захочет Славяшка, а потом будут кормить голубей у фонтана, и если захочется, сходят в кино… «А пока, ешь пирожки и не скучай, ложись спать».

Рядом стояла полная тарелка сдобы, накрытая полотенцем, чтобы она не остыла слишком рано.

Слава приоткрыл краешек и уставился на пирожки голодным взглядом. Даже потрогал пальцем — они оказались ещё горячими, мальчик даже руку одернул, но потом закрыл вкуснятину и отошел подальше от стола, чтобы не соблазниться. Не мог он есть.

- Не достоин! Обманул! Обидел! Разочаровал!

Он снял ранец и несколько секунд раздумывал, чем бы ему заняться?!

Может мама вернется утром уставшая и сонная, и не станет задавать вопросов и просить табель — мелькнула робкая надежда, но … к чему это приведёт? Обман ведь всё равно, рано или поздно, вскроется и тогда будет только хуже.

Слава бесцельно послонялся по комнате. Посмотрел в окно. Серые тучи, под стать настроению, нависли прямо над самой крышей.

- Наверное опять дождь зарядит, нудный, противный, прямо как настроение. — подумал он. - Что делать? Что мне делать? - повторял он без конца, мучащий его вопрос.

Ему хотелось заплакать. Но слезы никак не хотели пролиться. А в голове так и вертелись мамины слова:

- Я целыми днями кручусь как белка в колесе — стираю, убираю, готовлю… бегаю по магазинам, чтобы урвать что-нибудь вкусненькое, просматриваю бесконечные сайты, чтобы выбрать новенькую и модную шмотку. И всё, чтобы ты ни в чем не нуждался, а я ведь ещё и на работе весь день, двойную ставку беру, чтобы тебе угодить, чтобы ни хуже чем у других было. Вот только месяц назад купила тебе телефон. И не самой, между прочим, последней модели. И никакой благодарности! Весь в отца! Тот тоже, ни умом, ни порядочностью, ни трудолюбием не отличался... Лоботряс и безответственный человек! За что мне всё это?! — она замолчит, переведёт дух и устало опустится на табуретку, перекинув через плечо полотенце, беспомощно сложит руки на коленях. — Думала, хоть в старости отдохну… - начнет она с новой силой, вот только голос её задрожит, прервется, словно она с трудом сдерживает набежавшие на глаза слезы. - Неужели все мои старания пойдут прахом. — она спохватится и взглянув на него, строго скажет. — Если ты не исправишь двойку, получишь неуд, мне придётся краснеть на родительском собрании, и на работе… А ты на всё лето останешься дома! Будешь штудировать учебники и писать сочинения. Иначе никогда из тебя не выйдет ничего путного, так и останешься серой мышкой, которая ничего достойного в жизни не совершит! А мне так хотелось тобой гордиться!.. Ты же обещал!..

Славик понуро поплелся в свою комнату, намереваясь тут же засесть за учебники, но в голове засели слова матери, которые она частенько ему говорила, когда была недовольна его поведением, которые застилали мысли обидой, не давая вникнуть в смысл заданий.

- Ну что ты бестолковы такой уродился! Весь в своего папашу! Верить твоим обещаниям я больше не буду! Хватит! Это был последний раз!

Ни смотря ни на что, мальчик любил отца. Нет, он знал, что отец его горький пьяница, который так же плохо учился в школе и тоже ничего не добился в жизни, но ведь для ребёнка — это не главное. Главное, что отец всегда умел его поддержать, успокоить, подсказать… И Слава, украдкой, словно его кто-то мог уличить в чем-то постыдном, набрал его номер. Тот как всегда был "навеселе», как сказала бы мама, но Слава был так расстроен и нуждался в простом добром слове, что несмотря, на заплетающийся отцовский язык и спутанность сознания — мужчина даже не сразу понял, кто ему звонит, выложил ему все свои проблемы и страхи.

- Ты, Славян, не ной. Всё не так уж плохо. Просто тебе надо вдохновение! И всё будет пучком! Когда ты окрылен — все получится само собой. - и трубка запиликала отбой.

- Вдохновение! Окрыление! — произнес мальчик так, словно пробовал эти странные слова на вкус! — Вдохновение! А что это такое и где его взять?!

Но на душе стало как-то светлее. Окрыление! — от этого красивого слова стало теплее на душе, даже несмотря на то, что произнес его тот, кто сам опустился на самое дно социальной лестницы.

- Я обязательно его найду, папа! — прошептал он. — Обязательно. И докажу всем что чего-то стою!

Следующие несколько часов, он усердно пытался разобраться в правилах правописания, учил бесконечные «жи-ши — пиши с буквой и» и «оро и оло - пишется с буквой о».

- Почему я раньше не мог этого выучить? — теперь удивлялся он. — Это же не так трудно. Да просто не достаточно был вдохновлен, чтобы найти в этих правилах смысл, и не достаточно окрылен, чтобы заставить себя запоминать…

И тут мальчика снова накрыли сомнения. Несколько дней назад ему казалось, что он выучил все пункты, запомнил все упражнения... И вот сегодня он, уверенный что написал диктант правильно, получил «Два». Как так вышло? Может быть он действительно тупой, что не смог правильно написать несколько предложений и совершенно бестолковый, раз забыл правила правописания!

«Что скажет мама? — вернулись горькие мысли. - Наверное навсегда перестанет его любить, доверять и окончательно уверится, что из него не выйдет ничего путного?» Можно забыть и о поездке в деревню к бабушке, которую мальчик очень любил. Баба Поля всегда была довольна внуком, никогда его не ругала. Пекла вкусные пирожки и всегда говорила:

- Дело не в хорошем образовании, а в смекалке, и умении работать. Даже дворник может стать богатым, надо только суметь найти плюсы в своей работе.

Что такое плюсы в работе, Слава не понимал. И как может дворник быть богатым — тоже. Он вспомнил дядю Ваню, что по утрам орудовал старой потрепанной метлой, собирая мусор у их подъезда, копался в мусорных баках в поисках чего-то полезного, был вечно пьян и зол на всех, кто проходил мимо, считая жителей «его» дома всех до одного свиньями и грязнулями.

А оказывается, просто надо найти вдохновение и стать окрыленным, и тогда всё получится. Он, Слава, научится летать, расправит крылья и станет знаменитым и богатым. Будет помогать маме и учиться на отлично!

- Надо срочно найти способ стать окрыленным!

Когда мама позвонила ему и сообщила, что случай очень сложный и она задержится на работе до утра, Славик обрадовался. Его тяжелый разговор откладывался на неопределенное время, и за это время, он сможет найти вдохновение и пообещать маме, что теперь-то уж наверняка всё выучит до осени и получит перевод в четвертый класс.

Мальчик не любил оставаться один в пустой квартире, тем более ночью, но сейчас лишь облегченно вздохнул. Мама придёт утром, не станет будить сына, позавтракает и ляжет спать, а значит у Славы в распоряжении будет ещё один день. А там может и придумается что…

Мама что-то ещё говорила в трубку, но Слава не слушал, лишь послушно поддакивал и кивал головой, хотя мама не могла его видеть.

- Ты меня понял? — она что-то ещё добавила и, пожелав на прощание не скучать и обязательно пораньше лечь спать, сбросила вызов.

В комнате быстро темнело. В обычный вечер Славе становилось не по себе, если мамы не было рядом. Но сегодня… он немного успокоился и решил посмотреть фильм на компьютере. Притащил в свою комнату пирожки, заглянул в холодильник и посмотрел, что можно взять ещё. На глаза попалась яркая жестяная баночка — Red bull. Наверное отец оставил, когда приходил просить у мамы денег до получки неделю назад. Мама тогда долго его отчитывала, ругала, а затем выгнала, запретив впредь приходить сюда в таком виде, а потом долго плакала закрывшись в ванной. Обычно она сразу выкидывала то, что приносил отец, но на сей раз, наверное, была сильно расстроена, что не заметила как машинально сунула жестянку вглубь холодильника, за банку с клубничным джемом, чтобы Славик не увидел, да и забыла.

Настроения рассматривать находку не было. Слава налил в кружку минералки и отправился смотреть кино.

Кинофильм оказался на редкость скучным и не интересным, и Слава уже хотел его выключить, как на экране замелькала яркая реклама и звучный мужской голос произнес:

—Красный бык дарит крылья! — красивый парень звонким щелчком вскрыл кольцо яркой баночки, выпил, запрокинув голову, подпрыгнул и, расправив крылья, полетел над городом. — Red Bull окрыляет!

Слава замер, не веря своим глазам. У него перехватило дыхание. Вот оно! То, что ему надо!

- Выпил и пришло вдохновение! — прошептал он, пересказывая увиденное на экране. — И хочется летать! За спиной вырастают крылья! Значит, если я это выпью... то смогу взлететь! — вдохновенно прошептал он.

Еле справляясь с волнением и нетерпением, Слава бросился обратно к холодильнику, открыл синюю банку с красными быками и сделал несколько глотков. Жидкость была газированной и сладкой, с непривычным вкусом. Слава выпил всё до дна, выбросил банку в мусорное ведро и встал посреди кухни.

Ничего не происходило. Лишь только немного закружилась голова, а потом стало весело, легко и свободно. Пропали страхи, угрызения совести и захотелось сделать что-то необычное, дерзкое.

Реклама не может лгать! Он раскинул руки в стороны. но почему-то подняться к потолку так и не смог, даже оторвать ноги от пола не получилось.

—Наверное, нужно разбежаться, — решил он, - и сделать шаг в низ, чтобы раскинуть руки.

Слава прошёл в комнату, влез на подоконник и распахнул окно. Внизу шумел двор — четвёртый этаж. Тучи постепенно стали расходиться, было свежо и пахло озоном. Мальчик глубоко вздохнул, представил, как у него вырастают крылья, как мама будет гордиться им, когда узнает, что он умеет летать и шагнул вперёд…

В этот момент вернулась мама. Григорий Степанович, хирург, с которым она работала, отпустил её пораньше. Сказал, что дальше все сделает сам, и женщина поспешила домой, попутно забежав в ближайший магазин, чтобы порадовать сына мороженым. Почему-то ей хотелось быстрее попасть домой, увидеть и обнять своего малыша…

Улыбка сползла с её лица, когда она увидела его на подоконнике распахнутого окна.

—Слава! — закричала она.

Но было поздно. Мальчик сорвался с подоконника и исчез в бездне. оставив лишь мелькнувшую на стекле тень.

Не помня себя от ужаса, Наталья Сергеевна ринулась вниз. На мокрой после дождя траве в луже крови лежал ее сын, с неестественно вывернутыми руками и ногами, словно выброшенная за ненадобностью старая поломанная кукла, а вокруг уже собирались зеваки.

Кто-то говорил о том, что за детьми нужно следить внимательнее... что родители издевались над ребенком и он не выдержал пыток... что предки его маргиналы и сами вытолкнули обузу из окна... Кто-то звонил в скорую, кто-то пытался поднять мальчика, но Наталья Сергеевна никому не позволила трогать ребёнка. Она опустилась на колени и бережно погладила Славика по голове, умоляя его очнуться. Мальчик с трудом разлепил тяжелые веки и с большим усилием выдавил слова из разбитых пересохших губ:

- Мама, я получил двойку по русскому, но ты не расстраивайся, у меня теперь есть крылья… Мне совсем не больно... Я обязательно выучу правила и... теперь всё будет хорошо!

Голова мальчика откинулась назад и его глаза закрылись. Навсегда.

- Солнышко — реклама врёт! «Окрыляет» означает «придаёт силы и бодрость». Никакой бык не подарит настоящих крыльев! — шептала мама, глотая слёзы.

Но Слава уже не слышал этих слов. Он был уверен, что нашёл своё вдохновение и теперь может летать.