Шиш тебе, шишига

Шиш тебе, шишига


Опята, опяточки.

Детские пяточки.

На пнях заплаточки.

Одевают они местные пни наподобие шуб, а сверху еще и платочки.


Груздь - хруст.

Груздь - грусть.

И пусть!


Я ела в детстве черемшу - дикий чеснок. Не хочу с тех пор ни розмарина, ни шафрана, ни орегана, ни кимиона (кулинарного канона).

Я грызла кедровые орехи.

Выщелучивала смолистые шишки.

Я даже, пугая улетающих в чащу со скандальными криками кедровок, стучала клюшкой по стволу дерева, чтобы созревшие его плоды упали наземь.

Кедры щедры.

Так и прощелкала бы, как орешки, все отпущенные мне минуты, одну за другой.

...А мог бы жизнь просвистеть скворцом, заесть ореховым пирогом, да видно, нельзя никак.


Шишига.

Существо с собственным, глумливо-блудливым выражением "морды лица".

Нечисть байкальская.

Несыть.

И при ней - неясыть, хищная сова, мертвая голова.


Шишки - шишигины пышки.

Финтифлюшки ее, мимимишки.


Она не проста, не снимай креста.

Нет у смерти личика - страшная быличка.

Окстись, подымет рожки - закроет все дорожки.


Куда там средне-русской бабе-ёжке.

Баба Яга рядом с ней - пустельга.


Шишига, не задуши-ка!


Схоронилась в буреломе, но все выглядывает, шурша, из-за кедрового кордона, дразнится, высовывает длинный, в сизых болотных пятнах язык.

Хохочет зычно.

Возможно, сыч, но...

Лапы мохнатые, когистые тянет за гостинцем.

Что за гости, коли зубы как гвозди.


Шиш тебе, шишига!

Шугану!

Шишкой в лоб!


Я жевала в детстве серу - кедоровую смолу, вываренную в крутом кипятке до сладости.

Как горе. Вывари его до радости.

Жизнь не бывает серой с нашей серой.

Не путать с адской серой.

По сравнению ней чуингам, всякие там "Орбит без сахара" - такая прелесть, что просто гадость.

Супермаркет в сравнении с тайгой - такая гадость, что просто прелесть.

Сочные, с янтарными брызгами пластины байкальского омуля, на черном ржаном русском ломте, намазанном сливочным маслом, истинным, без обмана.

Разве этого мало?

Хлеб - советская "сеянка", 18 копеек буханка, легендарная, много раз воспетая в стихах и прозе.

Наше все.

Черный хлеб продается и в Европе, в магазинах "Березка"? Не хлеб это, не черный, да и не березка.

Рожденные в СССР помнят продовольственные магазины, без широкого выбора всего и вся, но с тремя неизменными роскошными (метр на метр, и еще раз на метр) кубами в витринах - масло соленое, масло несоленое и масло шоколадное.

И дети просили у мам не шоколадного, как следовало бы ожидать, а соленого. Оно было вкусней шоколада. Нынешнее, даже самое дорогое, немецкое, австрийское, да хоть бы, таитянское или тау-китянское - вздор.

Чушь (на постном масле), чепуха, чухортма, не путать с черемшой  (см. "Мелочи жизни").

Наш хлеб, масло, да омуль байкальского посола -

Святая троица застольная.

Провинциальная и стольная.

Застойная.


Брежневская безбрежность из анекдота, выше факта, это что-то.


Я ела плоть твою, Байкал, и пила твою кровь, как на причастии.

Можешь ли ты после этого отвергнуть меня?