Колёк

Ноги от долгого сидения на корточках ныть начали уже невыносимо. Тело проиграло первым, более визит оттягивать было нельзя.
Он встал, поморщился. Повернулся к двери подъезда, уткнулся глазами в объявление, написанное неровным почерком:
— Пропала кошка. Зовут Буся. Рыжая. Особые приметы: шрам на ухах, глаза разные, - прочитал и чуть улыбнулся. «Асобые, ухах». Открыл дверь.
Пружина как струна взвыла и понесла гул по дурно пахнущему подъезду. Он медленно двинулся вверх по лестнице и добравшись до четвёртого этажа толкнул плечом дверь одной из квартир. Будто боялся прикосновения к ручке.
— Я пришёл, — тихо сказал он в тишину.
Та ответила кашлем. Старуха лежала на кровати, укрытая тремя одеялами. Рядом — тарелка с недоеденной кашей, ложка торчит как мачта.
— Деньги принёс? — спросила она, не поворачивая головы.
— Не сегодня.
— Тогда зачем пришёл? — сухой голос наполнился лёгким удивлением.
Он подошёл к окну, отдёрнул занавеску. Свет ударил в комнату, и старуха зажмурилась, смачно выругавшись.
— Ты спишь? — спросил он, глядя на неё.
— Я умираю, — ответили с кровати со смешком. — Только не сразу. Я растягиваю.
Он кивнул. Это было понятно. Достал пачку сигарет, закурил, открыл форточку. Холод пошёл в комнату, и старуха, поморщившись, натянула одеяло до подбородка.
— Так чего пришёл то? — спросила старуха. — Топчешь.
— Ничего, — сказал он. — Просто посижу.
— Врёшь.
— Могу и соврать, — согласился он.
Он всё же сел на стул, который стоял у стены и уставился в угол, где отклеивались обои. Там, под ними, кто-то когда-то написал карандашом: «Здесь был Колёк». Буквы были детскими, неровными, очень похожими на те, что с объявления о пропавшей кошке.
Старуха закашлялась, заскребла ногтями по одеялу.
— Ты был у неё? — спросила она.
Он помолчал. Потом сказал:
— Был.
— И что?
— Ничего. Телевизор смотрит постоянно. Передачи какие-то. И старые фильмы.
Старуха хмыкнула. Не то смех, не то всхлип.
— Она меня не любит, — сказала она.
— Никого она не любит… — ответил он и запнувшись повторил. — Телевизор смотрит.
Докурил, затушил о блюдечко на подоконнике, кинул окурок в форточку. За окном темнело. Фонарь тускло зажёгся. Начал срываться снег.
— Я пойду что ли, — сказал он.
— Иди, — сказала старуха и отвела глаза. — Мне всё равно.
Он встал, поправил стул, подошёл к кровати. Посмотрел на неё. Она лежала всё смотря в сторону, но урывками поглядывая на него.
— Не помрёшь ты, — сказал он.
— Откуда знаешь?
— Чувствую. Ты слишком злая.
Она остановила на нём взгляд, зелёный, острый.
— Спасибо, — сказала она без иронии.
Он вышел. Захлопнул дверь. Спускался медленно, пересчитывая зачем-то ступеньки. На втором этаже остановился, прислушался. Кто-то плакал за дверью. Тихо и тоненько подвывая.
Захотелось постучать и рассказать про Кольку, но взгляд упёрся в миску около двери. Там был прихваченный плёнкой бульон.
Развернулся и пошёл дальше к выходу, на улицу. Снова уставился на объявление.
— Буся, — сказал он тихо. — Рыжая. Особые приметы: шрам на ухах, глаза разные.