Гибель Сдома, I-X главы

Гибель Сдома (4 Протоисторический детектив)


I.Вопросы Авраама
Гибель Сдома (4 ч. Протоисторический детектив)


      Встреча у дубравы Мамре, (т. е. на участке, принадлежащем Амореянину Мамре (Быт.14:13) союзнику Авраама. Авраам сидел у входа в свой шатёр, хотя дневное светило пекло нещадно и зной был нестерпимый. Не смотря на тень от величественного Теревинфа (названного ещё Мамврийским дубом, по преданию росшего там от сотворения мира), который стоял на некотором отдалении от его шатра. У Авраама шёл третий день после обрезания; день, который наиболее болезненный для плоти. Но Авраам (сделав обрезание по слову Бога Всемогущего (Быт.17:1), возможно, ожидал встречи с Господом и преодолевая физические страдания, и дневной зной, он не отходил от входа в шатёр боясь пропустить явление Всевышнего. В ожидании чудного гостя, непосредственно под этим Теревинфом Авраам поставил хороший |шульхан| (стол) и, возможно, три |кисот| (стула), чтобы Господь мог отдохнуть и «облокотиться» под деревом пока будут готовить угощение для Него. Следует сделать предположение, что не смотря на сильную жару, у Авраама был сделан ледник в углублении, обложенный камнем с толстой плотно прилегающей крышкой (сверху). В котором был положен купленный Авраамом у путешествующих торговцев, привезённый ими с Хермона лёд, в котором Авраам хранил сливочное масло и молоко. Потому что на сильной жаре сливочное масло неминуемо растает, а молоко прокиснет. Ожидая, желанного Гостя Авраам заранее подготовился, чтобы угостить Господа лучшим, что у него было…И вот Авраам поднял глаза свои и увидел напротив себя трёх путников. И побежав от входа в шатёр навстречу к ним, он поклонился Ему лицом до земли и сказал: «Владыка! Если я обрёл благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. 4 И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом. 5 А я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идёте мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь». И Авраам побежал в шатёр к своей жене Сарре и сказал ей, чтобы она взяла ТРИ саты лучшей муки, замесила тесто и испекла пресные хлебы. Затем побежал к стаду и взял хорошего и нежного телёнка и поручил отроку (возможно, своему сыну от египтянки Агари – Ишмаэлю) и отрок поспешил скорее приготовить его. Потом он взял телёнка приготовленного, сливочного масла, молока и принёс путникам и они ели, а он стоял рядом с Ним. Тогда Господь сказал ему, что Он снова будет у Авраама через год и у Сарры будет сын. Сарра же стояла у входа в свой шатёр и слушала (шатёр её стоял рядом с шатром Авраама и недалеко от Теревинфа под которым говорил Господь обращаясь к Аврааму) и она услышав слова о том, что у неё через год будет сын внутренне рассмеялась. Сказав, что ей ли иметь это утешение, когда она постарела и её господин (Авраам) уже стар. А Господь сказал об этом Аврааму, почему это Сарра рассмеялась, и есть ли что трудное для Господа. А снаружи у входа в свой шатёр Сарра не призналась, а сказала, что она не смеялась. Но Господь произнёс, что она рассмеялась. Отдохнув, поев и возвестив Аврааму о будущем рождении сына путники встали и пошли к Сдому и Аморе. Авраам же вместе с Ним пошёл проводить Его. Авраам нуждался в Боге, и Господь стал говорить с ним, открывая собеседнику Свои намерения относительно наказания Сдома и Аморы потому что вопль на них был весьма велик. И стоял Авраам пред Ним и умолял Бога. И в мольбе этой открывались его человеческие личные вопросы ко Всевышнему, а также и переживания. Господь стоял и говорил с Авраамом, двое же странников пошли в сторону долины Сиддим к Сдому и Аморе и городам окрестности.

     Вопросы Авраама ко Всевышнему были такие: во-первых, это сомнение Авраама. Авраам же говорил, что не может быть, чтобы Он поступил не справедливо и наказал праведного с нечестивым. И спрашивал погубит ли Господь Сдом, если там найдётся пятьдесят праведников (беспокоясь за своего племянника Лота)? И Он ответил, что нет, не погубит, а сохранит Сдом ради пятидесяти праведников. Сомнение Авраама заключается в том, что он как бы стал указывать Богу на Его справедливость. Но Господь не нуждается, чтобы кто-то указывал Ему, потому что Бог априори справедлив.

     Во-вторых, это смирение Авраама. Оно заключается в том, что Авраам не прекращает своей мольбы, но смиряется уничижая самого себя. Ибо он говорит: что сам Авраам прах и пепел. И вопрошает о том, что же будет, если найдётся в Сдоме сорок пять праведников. А Господь ответил, что и ради сорока пяти праведников не погубит места сего.

      В-третьих, это ходатайство Авраама. Открыв своё ИСКРЕННЕЕ смирение ПРЕД БОГОМ Авраам не прекращает своего ходатайства за города в которых жил его племянник Лот. В этом проявляется подлинная и совершенная праведность Авраама, что он искренне переживает не только за себя, но и за других и ходатайствует даже за злых людей (так поступать заповедано всем верующим в Нагорной проповеди Иисуса Христа - Мтф.5:44-48). И Господь отвечает на его ходатайство говоря, что не погубит этих городов и ради сорока праведников.

    В-четвёртых, это волнение Авраама. Но всё же Авраам волнуется за то: угождает ли он Богу своими словами или нет? И тогда Господь успокаивает его и говоря, что не погубит Сдома и городов окрестности и ради тридцати праведников.

       В-пятых, это решимость Авраама. Хоть Авраам и успокаивается, но он не отступает от Господа в своей мольбе, а решительно стремится познать волю Божью. Он не боится спрашивать и умолять Господа И ДАЛЬШЕ. Он уподобляясь будущему Яакову (который за свою неотступность в молитве Богу был в будущем назван Исраэль), который боролся (молитвенно) и не хотел отпускать Господа. Подобно и Авраам решается вновь говорить ко Господу умоляя Его. И Господь отвечает на молитву его говоря, что и ради двадцати праведников Он сохранит им жизнь, т. е. не истребит нечестивцев проживающим в пяти городах сиддимской окрестности.

       В-шестых же, это твёрдость (вера) Авраама. Сказано в Священном Писании, твёрдого духом Господь хранит в совершенном мире, ибо таковой человек уповает на ГОСПОДА! Твёрдость Авраама состояла в том, что он продолжал вопрошать и умолять Всевышнего до той поры, пока сам верил в то, что говорит. И что, по его мнению, было справедливо и согласуется с праведностью Всемогущего. То есть всё должно быть так, как угодно Богу и согласовываться с великой Божественной справедливостью. Просто Авраам думал сам, что даже если в Сдоме будет десять праведников, то Господь не низвергнет его. Но, видимо, он спрашивал Всевышнего для того, чтобы понять самому какова воля Божия и, на сколько, он Авраам понимает Его святую волю…

      Рассуждая обо всём этом стоит обратить внимание на то, что число вопросов, которые Авраам обратил ко Господу по поводу низвержения городов Пентакля на юге Йорденской долины, было по числу заветов, входящих в состав Первого завета (Ветхого завета). Первый завет с Адамом; второй завет с Ноахом (Ноем); третий завет с Авраамом; четвёртый завет с Моше (Моисеем) и народом Израильским на горе Синай; пятый завет с Аароном и его потомками – завет левитского священства; шестой завет – завет с Давидом и домом его. Вместе они образуют щит Давидов – МАГЕН ДАВИД. А Новый завет, является по счёту седьмым заветом – совершенным заветом связующим земное и небесное и открывающим ПУТЬ СПАСЕНИЯ во Христе Иисусе. Это эсхатология (будущее) находящаяся в прошлом!

     И как автор данного текста я вижу связь между вопросами Авраама и перечисленными заветами между Богом и людьми. Думаю, здесь достаточно указать на схожесть (тождество) первого и шестого вопросов Авраама, с первым и шестым заветами, являющимися составными частями Ветхого завета (Первого завета). Итак, можно легко увидеть (если читать Библию, синодальный перевод на русском язык) тождество между сомнением Авраама и заветом с Адамом; а также есть сходство между твёрдостью (верой) Авраама и заветом с Давидом и домом его (из которого, по плоти и произошёл наш Господь Иисус Христос).

    На шестой вопрос Авраама, Господь также подтвердил, не истребит Сдома и городов окрестности ради десяти праведников (Быт.18:32). После же шестого вопроса, Господь пошёл, а с Авраамом говорть перестал. Аврааму оставалось только возвратиться в свой шатер.

    На следующий день после разговора с Господом, Авраам вышел рано утром из своего шатра и пошёл на то место где Бог говорил с ним, и где он задавал свои вопросы Всемогущему. Когда Авраам пришёл на место, солнце поднялось уже достаточно высоко, а дождь огненный и серный от Господа с неба прекратился. К тому времени вся долина Сиддим где располагались пять нечестивых городов была сожжена огнём и представляла из себя раскалённую соляную рытвину покрытую пеплом. А из пяти городов на территории охваченной катаклизмом сохранился только Сигор. Воды Йардена текущие сверху всё ещё испарялись у северной оконечности образовавшейся рытвины. Когда Авраам посмотрел с того места где он стоял пред Господом на восток и юго-восток, он увидел, что со всего пространства земли где прежде находились петь городов окрестности Йарденской, прекрасной как сад Божий, дым поднимался с земли подобно дыму из огромной печи. А нежные розово-оранжевые утренние лучи восходящего солнца, проходя через чёрно-фиолетовую завесу дыма поднимающегося с земли, становились пурпурно-багровыми, угрожающими и трагически тревожными. Как будто вот, вот из них покажутся четыре грозных всадника Апокалипсиса (Откр.6:1-8) и вновь сметут всё живущее с лица всей обитаемой земли, как это уже было во дни великого Потопа, только действуя не водой, а огнём (2Птр.3:5-7). Но Господь прежде, чем истребить нечестивые города, вспомнил про Авраама и выслал его племянника Лота из среды катаклизма.



II. Взгляд Лота.
Гибель Сдома (4 ч. Протоисторический детектив)


      Лот стоял рядом с Аврамом и не спеша оглядывал всю землю вокруг, пока наконец его взгляд не остановился на окрестности Йарденской, которая была прекрасна как сад Божий потому что он вся до Сигора орошалась водою…
 
       И Лот рассуждал сам в себе: «Столько времени они провели вместе с дядей, начиная от выхода из Ура Касдим. А вот теперь, по прихоти своих пастухов, которые всё время спорили между собою из-за того чьи колодцы и чья вода, родственники будут вынуждены расстаться. Неужели правда, что вся эта просторная и прекрасная земля стала не поместительна для нас двоих из-за обилия стад наших и якобы недостатка воды, хотя Йорден выступает из всех берегов своих? Нет, какая это всё-таки нелепость… Однако если нужно выбирать куда идти, то я выбираю то место где есть изобилие воды и где никто не будет спорить из-за неё. Раскину-ка я свои шатры до Сдома ибо земля всей окрестности Йарденской на восток, юго-восток прекрасна как сад Божий. Не знаю почему я раньше этого не увидел, а всё ходил вслед за дядей по пустыне. Однако лучше поздно, чем никогда.

       А вот интересно, если бы я со стадами двинулся к Гераре, пошёл бы тогда дядя в сторону Сдома и Аморы не покупая и не захватывая эти земли?.. Думаю, все же скорее НЕТ, чем ДА! Ведь Аврам презирает царя Сдома ибо считает что он нечестивец как и весь его народ нечестивые грешники и похуже египтян.

      Итак, я свой выбор сделал, похоже, что он нисколько не удивил моего дядю!.. Ну что же, хорошо, я ухожу к Йардену и оставляю все колодцы пустыни пастухам Аврама и теперь никто уже не будет спорить с его пастухами о колодцах – чья вода!.. Ах да, а как же пастухи Герарские, ведь они то, гораздо хуже и нахальнее наших с дядей пастухов, потому что на западе нет Йардена, а только одно великое море… На самом деле, эта проблема вся надуманная и цель её вовсе иная. Просто Господь сказал дяде, что отдаст ему всю землю, по которой он странствует и поручил ему пройти всю землю эту в широту и долготу её. А я просто мешаю, вот он и дал мне выбор, куда пойти, зная, как я ненавижу пустыню. Хотя он сам как всегда отправился к дубраве Мамре в свой любимый Хеврон, к своим союзникам Амореям живущим в Хевроне и окрестностях. Он стал теперь как настоящий |хака хасут| (нет не правильно, у меня всегда было плохо с египетским). В общем дядя мой сделался настоящим гиксосом – «владельцем пустынных нагорий», и похоже на то будто бы он готовится вторгнутся в Египет вместе со своими союзниками Амореями (Эшколу и Анеру братьями Мамре, владельца дубравы у которой раскинул свой шатёр Аврам) жившими со своими людьми в Хевроне и окрестностях, и на запад до Герара, а также на Юг к границе Египта…

     Да нет, что это я – столько много мыслей в голове и всё осуждение родного мне человека. Прочь суждения и осуждения, действительно пора, надо скорее собираться и уходить к Йардену, на самом деле, я давно хочу искупаться в его благословенных водах! Только надо быть осторожней, а то, когда мой дядя последний раз купался в Йардене, и у него какие-то жители пустыни спёрли порты, или это шутка такая была?..

     Наконец-то я там, где я должен быть! Окрестность Йардена, это подлинно сад Божий просто чудо, здесь не жизнь, а истинно молоко и мёд!.. Красота Йарденской долины была неоспоримая. Природа и изобилие, это – Да! Но конечно городские люди из городов Пятиградия – это нечто ужасное, они делают всякую нечистоту с ненасытимостью! Они даже не стесняются и делают самые отвратительные грехи прямо на улице на глазах у других, как собаки или шакалы! К тому же они ненавидят путников и бедных.. Поэтому-то дядя и не хотел, никогда сюда идти! Но похоже не все сильные мира сего люди придерживались таких строгих взглядов как Аврам. Некоторые были вовсе не прочь поживиться за счёт разорения и разграбления городов Пентакля… Приезжие купцы рассказывали, что к Йарденской долине движется с севера халдейское войско царей востока, с Кедорлаомером царём Еламским во главе, и с ним старый враг моего дяди (да и мой тоже) не знаю, как он сейчас зовётся, но это Нимрод (Хаммурапи) царь Сеннаарский…

    И похоже, цари Пятиградия готовятся к войне! Безумцы не зная тактики царей Месопотамии и армий востока, не будучи знакомы с их коварством и жестокостью, пять царей долины Сиддим будут обречены! Цари востока уже побили за Йарденом: Рефаимов; Зузимов и Эмимов, а также поразили троглодитов Хорреев живших в горе Сеир до Эл-Фарана при пустыне.  Кроме того, придя к источнику Мишпат («правосудие»), там они побили Амаликитян, и Амореев живущих на запад и на юг, до Египта, от долины Сиддим и от Йардена… Цари Месопотамии во главе с царём Елама подошли почти вплотную к месту где жил Аврам, но потом резко повернули на восток, северо-восток и возвратились к городам Пентакля, ибо в этом была их главная цель: наказать царей Пятиградия за их отпадение от Кедорлаомера царя Еламского»…

      Сражение в долине Сиддим было ужасное, да это и не сражение было вовсе, а бойня. Царям Сдома и Аморы побежавшим со страха просто повезло, они в самом начале поражения побежали от Халдеев и упали в смоляные ямы и смогли там спрятаться и отсидеться. А воины, оставшиеся в живых бежали в горы. Победившие Халдеи и жители Месопотамии разграбили Сдом и Амору забрали оставшийся в них народ и женщин, всё имущество и запас этих городов. Забрали они также и Лота племянника Аврама и всё имущество его, ушли и увели с собой в плен на север, весь взятый ими народ…

       Все дни проведённые в плену слились для Лота в страшный сон, армии шли быстро и пленников не щадили. Очнулся Лот только когда армии остановились за Голанами у Хермона, не далеко от Дана. На короткой ночной стоянке, вокруг горели костры (в горах было холодно), бряцало оружие, и тут Лот услышал разговор между халдейскими стражами. Воины говорили между собою, что за ними гонятся какие-то люди. Разведчики из арьергарда сообщили, что не очень большой симитско-аморейский отряд местных давно преследует их армии по пятам. Солдаты говорили, что людям этим не повезёт, если они всё-таки, догонят армии царей востока. Потому что цари усилили тыл объединённого войска и расположили вокруг арьергарда отряды прикрытия (лучников)… Короткий ночной привал заканчивался, хотя в горах вокруг было ещё очень темно, но начальники решил отправиться перед рассветом. Но поскольку цари думали, что они обезопасили себя, усилив арьергард расположенный на некотором расстоянии от основных сил их армий, то они не мало не беспокоились о том, что кто-то осмелится на них напасть. Кроме того, не большой военный отряд жителей пустынных нагорий их вовсе и не пугал. Поэтому-то стоянка основной части войска и вся их добыча и пленники были просто спрятаны от лишних глаз в узком ущелье…

     Но Аврам был знаком как с тактикой, так и с возможным ходом мыслей халдейских военачальников т. к. отец его был царедворцем царя Сеннаарского. И в его бытность в Уре Касдим Авраму пришлось не мало претерпеть от Нимрода , Хаммурапи (теперь звавшегося Амрафелом ) и нужно было многое узнать, чтобы остаться в живых. Поэтому Аврам ни на минуту не остановившись и разделившись с Амореями только в последний момент обошёл врагов по гребням скал и неожиданно обрушился на них сверху с трёх сторон спереди, а не сзади, усилив эффект неожиданности тем, что приказал своим рабам,  взять в руки по два зажженных факела и громко вскричать, а пока всё войско поражённое неожиданностью нападения и визуальным множеством нападавших обернулось к Авраму и его рабам (318 человек рождённых в доме Аврама); Амореи, союзники Аврама с двух сторон в полной тишине и кромешной темно ударили им в тыл,.. Халдеи и жители востока не выдержали и побежали, потому что в общей неразберихе они стали поражать друг друга. Поздно подоспевший арьергард сам попал в засаду и был встречен тучей ночных стрел… Однако бежавшие армии успели прихватить с собой что-то из добычи, поэтому Аврам преследовал их до Ховы, что слева от Дамаска и окончательно разбил остатки халдейских войск в отрогах Антиливана, отобрав у них всю добычу. Аврам вернул Лота и всё имущество его; вернул все захваченные добычи и припасы; вернул женщин и народ и отправился обратно по западному берегу Йардена...

      Когда неожиданно началось ночное сражение Лот, возможно, собрал всех пленных вокруг себя и предложил всем укрыться за камнями в темноте. Сражение длилось не долго и завершилось ликующими криками победителей: «Аврам и Лот! Аврам и Лот!». Услышав эти крики Лот вывел всех пленных из их укрытий и со слезами на глазах обнял своего дядю…

      Лот, в качестве недавно назначенного городского судьи (или же давно назначенного главы суда), сидел у главных ворот Сдома, где обсуждались важные вопросы, решались сложные дела и заключались серьёзные сделки. Солнце клонилось к горизонту, стремясь скорее пройти через раскалённые за день пустынные нагорья и окунуться в прохладные безбрежные воды Великого Моря |hа-Ям|. Лот щурился глядя в лицо вечернему оранжево-золотому светилу, как бы купаясь в его ласковом, мягком свете. Дал особых, в этот час у него уже не было, поэтому он просто блаженствовал сидя на судейском месте вне врат Сдома; где он ежедневно мучился в своей праведной душе, поскольку то, он видел и слышал в Сдоме ежедневно, это было беззаконие, грех и зло. Именно поэтому он радовался возможности посидеть вне городских ворот, подставив своё лицо вечернему солнцу, размышляя и вспоминая все событие его жизни предшествовавшие этом вечеру и умиротворяющему душу закату. Входящие и выходящие воротами города внимательно и странно посматривали на него, а он всё не покидал своего судейского седалища и не торопился уходить домой. А солнце всё ниже опускалось над западным горизонтом, и постепенно уходил его ласковый, золотой свет, а ему на смену спешил прийти фиолетово-зелёный вечерний полумрак, предвестник наступающей ночи, сопровождаемый лёгким вечерним бризом, доставившим прохладу от благословенного Йардена. Прохожих путников становилось всё меньше. Как вдруг прямо перед собой Лот увидел двух странников, не задерживаясь ни на минуту (желая спасти прохожих от злых жителей Сдома). Лот увидев их встал со своего седалища им встречу и поклонился лицом до земли…



III. Взгляды жены и дочерей Лота.
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


     Над Сдомом не спеша разливался утренний полусвет. Верхушки башен дворцовой крепости, расположенной на холме в центре городской застройки и верхние этажи дворца ещё едва засияли розово-золотыми пламенниками, как только что зажженные светильники. Свет этот потихонечку распространялся и на верхушки других городских зданий. Было ещё раннее утро в целом тихое и прекрасное, но с недавнего времени его ясный покой нарушался разухабистой шутливой песенкой молодых балагуров под звуки свирели, гуслей и лютни. Звуки эти раздавались на городских улицах как в пустынных ущельях гор. Не смотря на шум, устроенный молодыми повесами, в основном город ещё спал и среди него преобладала ясная утренняя тишина, казалось звучащая куда отчётливее безобразных импровизированных куплетов содомской молодёжи. Тишина отчётливо провозглашала: «дайте людям поспать ещё немножко». И среди этих диких аккордов в аккомпанементе тишины был отчётливо слышен звенящий шум фонтанов на площадях Сдома. Им вторило звонкое бульканье водяных струй, вытекающих наружу из каменных и бронзовых звериных морд, которые украшали общественный городской водопровод в местах для утоления жажды людей и животных и для набора воды…

     Около дома Лота росла высокая и пышная смоковница. Под ней была красивая резная каменная скамья на которой любили отдыхать женщины из семьи Лота приглашая с собой и соседок посидеть вместе и посудачить на досуге о том, о сём. Также у их дома было красивое и высокое каменное крыльцо, предмет особой гордости хозяев. Обычно оно было идеально чистое, но этим утром крыльцо было закидано мусором, разрисовано и расписано всякого рода похабными надписями. Ранним утром у крыльца никого из учинивших этот вандализм и беспорядок уже не было. Ангелы широко открыли двери Лотова дома и оставив их распахнутыми и не запертыми за руки вывели наружу и самого Лота и жену его и двух дочерей его. Все вместе они направились к городским воротам, проходя мимо всё более диких аккордов издаваемых веселящейся молодёжью на гуслях свирелях и лютнях в громовом аккомпанементе стойкой утренней тишины городских улиц (эхо). Молодые содомляне были приятелями зятьёв Лота, которых он уговаривал выйти вместе с ним из Сдома, потому что город этот будет обязательно, неожиданно разрушен. Они же, рассказали об этом своим приятелям и всем им это показалось забавной шуткой, так что всей компанией выйдя на улицу они горланили не пристойные вирши на тему неожиданного разрушения Сдома, тут же придуманными ими, и громко высмеивали бегство Лота с семьёй из города. Дочери Лота, проходя мимо своих женихов, опускали глаза в землю, стыдясь бегства своей семьи из Сдома, когда ничто в природе, казалось бы, не предвещало никакой катастрофы или бедствия. И им, возможно, казалось, что напрасно они уходят из такого хорошего места, в котором к тому же есть много весёлых и образованных молодых людей. И если бы не твёрдая воля Ангелов, ведущих всех их за руки, то дочери, наверное, сбежали бы от отца и матери и остались бы в Сдоме одни…
 
      Жена же Лота молча и без эмоций (апатично) шла рядом с мужем, одной рукой поддерживая на голове узел с самыми необходимыми вещами, наспех собранными ею, когда Ангелы торопили их срочно выйти из Сдома. И ей всё время казалось, что часть её сердца остаётся в этом городе вместе с воспоминаниями о годах, проведённых в Сдоме, о рождении младших дочерей. Кроме-того о трагических событиях связанных с нашествием халдеев с востока, и о [Плотит – её старшей замужней дочери, замученной содомлянами за то, что она помогала бедному]…

     Взгляды жены и дочерей Лота в большей степени основывались на внешних обстоятельствах, касающихся их самих и их родственников. Особенно они зависели от своего главы семейства, так как-то, что происходило с ним, не минуемо должно было постигнуть и их. А кроме того, их сильно потрясло произошедшее с одной из дочерей Лота, после того как она вышла замуж за местного жителя. Это трагическое событие, казалось бы, должно было лишь больше сплотить всю их семью. Однако не способность самого Лота повлиять на решение городского суда граждан Сдома и спасти свою дочь, с очень большой вероятностью повлияло на личное восприятие, как жены, так и двух оставшихся в живых дочерей его. Жена и дочери Лота очень тяжело перенесли гибель Плотит замученной жителями Сдома за то, что она тайно кормила бедняка.  И не смотря на то, что она была замужем за человеком, имеющим некий вес и влияние в обществе Сдома, а также, не смотря на то, что она была родственницей человека спасшего некогда жителей Сдома от рабства и потери имущества (Авраама) – Плотит приговорили к сожжению (но как рассказывают, её отдали жалить пчёлам, чтобы она мучилась и кричала дольше). Потому что возведённое в закон беззаконие Сдома ставило в этом городе и его окрестностях: милосердие и сострадание к бедным; и странноприимство к пришельцам; в разряд самых тяжких преступлений против города и его граждан и наказывалось сожжением на костре. Даже не смотря на положение в городе мужа Плотит. Возможно, жена Лота, так и не оправилась от этого удара судьбы. Кто знает, может быть именно поэтому, она оглянулась на Сдом, чтобы вспомнить погибшую дочь. Либо, чтобы увидеть отмщение Божье, постигшее её врагов – жителей Сдома, замучивших её дочь. Либо, не смотря на поразившее её горе, она, просто, не могла оторвать взор от места, которое в её глазах походило на сад Божий т. е. олицетворяло рай на земле. Одно ясно, когда Лот медлил со сборами, его жена не спешила помочь мужу быстрее собраться, чтобы поскорее выйти из Сдома. Так что странники принуждены были взять их всех за руки и вывести из города…

     Возможно после гибели своей дочери. Лот воспользовался своим близким родством с Авраамом, а также его авторитетом у всех царей Сиддимской окрестностей, чтобы стать судьёй Сдома. Плюс к тому, потенциально, Лот мог бы использовать (для своего ходатайства о судейском месте) протекцию овдовевшего мужа Плотит и его влияние, и влияние его семьи и родственников в городе и при царском дворе. И таким образом Лот мог бы обратиться к царю Сдома со своим прошением о том, чтобы ему стать городским судьёй. И царь Сдома, опять-таки гипотетически, опасаясь мести со стороны Авраама за погибшую родственницу, возможно, надавил на городской совет и заставил жителей Сдома поставить Лота городским судьёй (перед приходом Ангелов в Сдом).

       Говоря всё это, я исхожу из факта, что когда Ангелы пришли к городу, Лот сидел у городских ворот, где в древности традиционно было судейское место. А уже исходя из того, что когда Лот старался встретить пришедших в Сдом странников и оказать им всё возможное гостеприимство; никто из жителей Сдома не схватил его сразу, и не потребовали сжечь его. Можно предположить, что будучи городским судьёй, на то время, Лот де факто ввёл в практику законодательства Сдома морально-нравственные правовые нормы и принципы.
 
      Теперь давайте рассмотрим то, для чего Лот мог бы всё это сделать. И ответ напрашивается, казалось бы, сам собою. Он сделал это для того, чтобы спасти других своих родственников, свою семью: своих оставшихся двух дочерей (а также и внуков в перспективе), свою жену и самого себя. Однако, всё же, при этом он сам с семьёй оставался в Сдоме. Вероятно, стремясь улучшить и законы, и нравы царящие в этом грешном городе, под себя и свою семью (на будущее). И кроме того ему как праведнику хотелось лоббировать интересы и права пришельцев и странников, и права бедных и нищих в этом города. То есть, логично предположить, что всё это Лот мог сделать для того, чтобы самому с семьёй остаться жить в Сдоме и дальше. И именно в этом городе дать своим детям и своей семье будущность и надежду! Чтобы они не странствовали и не скитались в шатрах по пустыне, как это делал их отец, вместе с его дядей Авраамом...

     Всё это, несомненно, повлияло на взгляды жены и дочерей Лота. Они, в самом деле, могли сделать для себя, свои собственные выводы из всего происшедшего в их жизни и в жизни их близких. Они поняли - в этом мире где они живут, чтобы выжить, нельзя делать добро, нельзя оказывать милосердие ближнему, иначе можно поплатиться за это своей жизнью. А надо жить как все содомляне, жить проще и уподобиться другим жителям Сдома. Это они и собирались сделать, выйдя замуж (как они сказали позже, но уже в другой ситуации: «по обычаю всей земли») за местных жителей (хотя именно этого стоило им опасаться). Поскольку они уже понимали, что их отец не сможет их защитить они сами старались найти себе защиту в лице женихов из числа местных весёлых молодых людей.

       А жена Лота, возможно после гибели дочери, стала достаточно равнодушной к нуждам, просьбам и поступкам своего мужа. Это видно из того, что когда Ангелы пришли под его кров, он сам сделал необходимое угощение гостям и испёк им пресные хлебы для угощения…

     Не исключено, что между собой женщины дома Лотова постоянно обсуждали происшедшее с их сестрой и в связи с этим обсуждали и действия их отца и господина, а также и возможные перспективы их дальнейшей жизни.  У жены Лота оставались ещё две дочери, которые были ей небезразличны и судьба их не оставляла её равнодушной. Как и все матери, она старалась узнать, чем они живут и к чему стремятся. Дочери же её будучи воспитаны в Сдоме обладали достаточно широкими взглядами и не исключено, что разговаривая между собою они высказывались критически о своём отце и о своей погибшей сестре. В том смысле, что если бы они оба не лезли в чужие дела, чтобы накормить бедных или приютить странников, а уважали бы законы Сдома то возможно сестра Плотит была бы жива. А в то же время их отец, будучи племянником всеми уважаемого человека, сделавшего так много для Сдома, а если вдуматься, то для всего Пентакля долины Сиддим, разбив войско четырёх царей востока. Царей, приходивших со своими армиями, чтобы наказать царей и жителей Пятиградия за их отпадение от Кедорлаомера царя Еламского. Так вот, их отец мог бы давно уже занять некое, подобающее ему место в городской общине. Вместо того, чтобы подвергаться постоянной критике со стороны всех жителей Сдома пытаясь изменить их традиции и законы.



IV. Преступление Сдома
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


      Небо над Сдомом и Аморрою, как и над всей окрестностью долины Сиддим, после нашествия царей с востока (Кедорлаомера царя Елама, Амрофела [Нимрода]  царя Сеннаарского и др.) сильно изменилось. Что-то произошло с ним над всей южной окрестностью Йарденской. Небо над всей этой областью, всё время как будто полыхало разноцветным пламенем. То золотое и золотисто-оливковое – днём; то лимонное и оранжевое, а иногда даже ярко-красное – вечером. Зелёное с коричневым, тёмно-синее с разводами тёмно-красной мадженты и полыхающее ярко-фиолетовое ночью. И наконец, пурпурно-розовое и сиреневое, переходящее от ярко жёлтого до нежно опалового с перламутром – рано утром, и ближе к полудню. И никакой сияющей синевы или голубизны в нём больше не было. Как будто над всем этим местом разожгли большую плавильную печь, в которой по-очерёдно плавили: медь, золото, олово и бронзу. Из которых следом отливали очередное вогнутое сменное зеркало для сверкающего купола небес. А когда это зеркало, кем-то, как бы вытряхивалось из плавильной формы, то оно, наверное, с начала падало на землю, перед тем как быть погружённым и охлаждённым в море. А уже следом, новое литое зеркало кем-то водружалось на своё место, как будто на смену уже бывшему прежде, почему-то стремительно обветшавшему, литому зеркалу небес. А когда новое зеркало только что отлитое из золота или серебра, или олова, Некто на верху, вытряхивал из плавильной формы, и оно падало на землю, тогда земля в долине Сиддим сотрясалась. А в Сдоме и Аморре рушились здания и падали стены, но жители этих городов всё равно не переставали делать нечестие, зло и грех, хотя за последние годы землетрясения случались несколько раз. И даже на долине Сиддим появились ямы, внутри которых была горючая смола…

      В Сдоме, настолько было извращено правосудие, что пострадавший от побоев и ранений должен был заплатить НАНЁСШЕМУ ЕМУ побои или ранившему его, за кровопускание!.. Приговор Сдому определил вопль Сдомский и Аморрский,- возможно это был вопль молодой женщины (дочери Лота,- Плотит), осуждённой на сожжение жителями Сдома за её милосердие к бедному (однако говорят, что её не сожгли, а бросили к пчёлам и пока они жалили её она кричала ко Господу). И, не исключено, что именно поэтому вопль Сдома и Аморры дошёл до Господа!

      Итак, предположим, что после того как Аврам спас из плена и возвратил на свободу Лота племянника своего, всю семью его, и всё имущество его; жители и царь Сдома сделали Лота судьёй своего города. Поскольку Аврам, ради Лота, спас, и возвратил царю Сдома, и женщин и народ, и имущество Сдома. Кроме того, что съели отроки, триста восемнадцать рабов Аврама, рождённых в доме его, ходивших вооруженными вместе с Аврамом в погоню за четырьмя халдейскими и восточными царями, поразившими Сдом и Аморру и всю окрестность Йарденскую, и окрестность сиддимскую. А ещё, кроме, доли добычи принадлежащей Амореям, союзникам Аврама: Анер, Эшкол и Мамрий взяли долю свою. Это были люди, ходившие вместе с ним в погоню за четырьмя халдейскими и азиатскими царями. Которые приходили с карательной экспедицией в долину Сиддим, чтобы наказать царей Сдома и Аморры, двенадцать лет бывших в порабощении у Кедорлаомера царя Елама, а на тринадцатый год отложившихся от него. Почему на четырнадцатый год пришёл Кедорлаомер с своими союзниками наказать царей Сдома и Аморы…
 
      В силу этих обстоятельств, указанных выше, могло быть, следующее; Лот в качестве судьи, в вечернее время сидел у ворот Сдома и принимал приходящих к нему с тяжбами и жалобами жителей Сдома и зависящих от него окрестностей. Кроме того, Лот также встречал и принимал путников в вечернее время. И видимо грешники, сильные мира, и власть имущие в Сдоме, были им не на шутку не довольны. Потому что это противоречило букве и духу, традиционного, узаконенного беззакония Сдома. Так что, когда Ангелы пришли в Сдом, а Лот пригласил их к себе домой; грешники, окружившие дом Лота ночью, говорили: что он пришелец, а судит? в (Быт.19:9).
 
       Так, что, почти можно утверждать - это было не просто собрание сугубых грешников с целью унизить и осквернить пришельцев. Это, возможно, было восстание жителей Сдома против судьи из пришельцев, имевшее своей окончательной целью унизить и осквернить самого Лота. Само по себе, существование которого в качестве судьи из пришельцев, нарушало привычные беззаконные общественные устои жителей этого города, отвергавших законы гостеприимства и ненавидящих пришельцев и странников. И, тем более, они были настроены против Лота, который благодаря тому, что царь Сдома мог побаиваться Аврама, занял должность судьи, и мог пытаться ввести в Сдоме законы и нормы морального права.

       Видимо, в скором времени, когда жители Сдома забыли благодеяние, оказанное  всему их городу и его жителям, дядей Лота, Аврамом. Беззаконники снова решили установить свой, природный закон Сдома, а точнее своё беззаконие Сдома – предполагающее в первую очередь ненависть к пришельцам и презрение к странникам. Поэтому-то новые, чудесные гости Лота, могли сами Собою (т. е. самим Своим появлением), спровоцировать социальное возмущение среди грешников содомлян. А, уж, приход гостей-странников в дом Лота, просто, привёл весь город в ярость, возмущение. Что и привело, возможно, к само-стихийному нападению грешников содомлян на его дом. Они так быстро забыли и свой не настолько давний плен у жестоких царей с востока; и своё униженное положение рабов, среди пленников и добычи из других городов. И их чудесное спасение из плена, рукою Аврама – дяди Лота...

        До Лота всех судей Сдома объединяла их преданность беззаконию, мерзости и лжи, о чём свидетельствуют их «звучные» имена: «Шакрай («лжец»), Шакрарай («привычный лжец»), Заяфа («фальсификатор») и Мазле Дина («извратитель закона»)». А имя Лот, ивр. значит – «покрывало»; «покров» , поскольку Лот в качестве судьи, старался быть покровом для бедных и странников, примером может послужить то, как он упросил двух Ангелов пришедших в Сдом, войти к нему в дом и ночевать там (Быт.19:1-3)…

      И мы видим, что, когда у содомлян появился шанс жить при честном судье-пришельце, но они категорически отвергли данную им возможность и восстали против справедливого и честного человека-судьи. И, в общем и целом, было очень символично, то как при окончании полномочий праведного судьи, путём восстания против него всех жителей Сдома, прекратил своё существование на этом свете не только сам город беззаконников, но и вся местность вокруг него. Которая была, неизбывно, насквозь пропитана сугубым беззаконием Сдома и Аморы…

       Лот говорил, зятьям своим бравшим за себя дочерей его о надвигающейся катастрофе, что Господь погубит и разрушит Сдом, но зятья его, только посмеялись над ним. Так как в их глазах Сдом был как Божий сад. Этот город в глазах духовных слепцов, процветал и был наполнен благосостоянием и различными греховными удовольствиями. Итак, наказывая жителей Сдома, Всемогущий, сначала, поразил их физической слепотою, но главное они при этом лишились и духовного зрения, а уже за тем и разума, так, что грешные зятья Лота не могли постичь своим разумом его слов.  Мир вокруг, как будто сошёл с ума, когда Ангела по милости Божьей к нему, взяли за руки Лот, его жену и двух его дочерей и повели к воротам города. А люди вокруг смеялись и веселились, играя на арфах, лютнях и флейтах пока семья Лота и Ангелы проходили по улицам города. И даже тогда, когда они вместе вышли за ворота города и направились в сторону Сигора; люди всё ещё стояли в воротах и смеялись. Однако именно насмешки зятьёв Лота стали последней каплей беззакония жителей Сдома; после чего, город и все его окрестности стали соляною рытвиной.

    Не смотря на раннее утро жители Сдома вместе с зятьями Лота всё ещё веселились в воротах своего города, который они почитали за сад Божий… Наконец солнце взошло над землёю, а Лот с дочерьми пришёл в Сигор. И пролился на Сдом и Амору дождь огня и серы от Господа с неба!



V. Гостеприимство Лота
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


     Увидев, что судья Лот приглашает к себе двух странников пришедших вечером к воротам Сдома, некоторые жители города побежали и оповестили городских старейшин. Которые, уже вслед за этим, направили своих людей с этим же известием во все |кирийот|, ивр. - окраины города… Начало ночи было изумительное, тёплое, благоуханное; и жители города с удовольствием покинули свои дома, а некоторые даже встали со своих постелей, чтобы наконец-то ясно и чётко выразить своё волеизъявление судье Лоту, который, по общему мнению за проявленное им гостеприимство должен быть сожжён на огне…
 
       На небе каждая звёзда и светило меньшее – луна, совершали свой ночной путь, а жители Сдома собравшись и согласившись между собою спешили к дому Лота… Лот проявивший гостеприимство по отношению к двум странникам в вечернее время, поступил так как воспитывали Лота ещё его дедушка Терах и его дядя Аврам, начиная самого детства в Уре Касдим , где он родился. И Живя в Сдоме он: «ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные:-.» . Лот искренне хотел защитить странников пришедших под его кров, но содомляне кричали про него, что вот, мол: «пришлец, и хочет судить?.»   . И угрожали Лоту теперь поступить с ним хуже, чем со странниками, пришедшими под кров его дома… Со стороны жителей Сдома, их ночное возмущение, произошедшее среди чудесных вибрации ночи в Иарденской долине, было лишь проявлением справедливого негодования людей против попрания городским судьёй их общественных ценностей. В прочем, и погода была на удивление хороша, что побуждало людей оставить душные жилища и выйти на улицу. Со стороны же Провидения, это было проявление вопиющей духовной слепоты этих людей, которые даже не имели чувства самосохранения и не пожелали отказаться от своих дурных привычек в эту свою самую последнюю ночь, ничто не могло тронуть сердец, ослеплённых грехом. Никто даже интуитивно не почувствовал приближения расплаты за их дела. Хотя животные чувствуют гибель, поэтому вместе с толпой людей (возможно) по городу бежали кошки и собаки и ослики, которые не были привязаны и хорошо известные своей чуткостью к опасностям, городские грызуны. Только люди бежали в центр города к дому судьи Лота, а животные шмыгали по тёмным улицам к городским воротам, пытаясь найти выход из города. Кстати стража не могла этого не видеть и может быть некоторые из них подумали, что предстоит новое землетрясение…

     Содомляне собравшиеся ночью вокруг дома Лотова: «от молодого до старого, весь народ со всех концов города» , уже были духовно-слепы, прежде чем Ангелы поразили их слепотою. Можно сказать, что именно духовная слепота друг друга и привела их в эту «духовную яму». Они воочию показали Творцу (Который сошёл в лице двух Ангелов в Сдом, чтобы посмотреть действительно ли так поступают содомляне, каков вопль на них к Всемогущему), что их поведение не случайное поведение отдельно взятых грешников. Грех Сдома имел глубокие социальные корни, поскольку закладывался, по-видимому, в общественном воспитании с детских лет каждому горожанину. Он был последствием сознательного выбора, сделанного когда-то, кем-то из основателей этого города и общества; и привитый последующим поколениям в качестве общественной нормы поведения, грех Сдома – причинение зла тому, кто старается сделать добро! И он - культивировался в этом обществе многие годы. Грехом Сдома был сознательный, социальный отказ от добра в пользу зла. Эти люди не видели пользы от добра, но за то они предаваясь злу и считая его нормальным, формально освобождались от мук совести и можно сказать, что они создали, таким образом, для себя идеальное общество, обладающее высокой степенью свободы. Речь, конечно, идёт не о свободы выбора, потому что делающий грех – есть раб греха. Но они создали для себя свободу делать то, что им хочется, а желание сердца человека, если его не ограничивает нравственный закон, это зло во всякое время; зло которое не видит пользы добра.

       Грешники, прежде чем ослепнуть физически, становятся слепы духовно, не отличая добра от зла, и не стремятся познать, в чём же состоит добро, а в чём зло. Также они не способны отделить добро от зла, разумея, но не желая сделать сознательный выбор в пользу последнего.  Порой мы ходим среди таких сознательных слепцов, которые для этой жизни просто посторонние, а порою мы и сами можем превращаться в них (сами закрывая свои глаза, чтобы не видеть пользу добра), но стремясь сохранить свой внутренний комфорт, не принимая что-то доброе, особенно, если это для нас, ещё и что-то новое…
 
     Люди, окружившие дом Лота и требовавшие вывести к ним странников пришедших в его дом, (чтобы познать их), на самом деле обращали своё требование к хозяину дома, будучи возмущены именно его решением поступить праведно и принять посторонних путников под свой кров. Их возмутило именно гостеприимство Лота, за которое они хотели хуже поступить с ним, нежели с пришедшими к нему гостями. Возможно, у всех них был один вопрос к Лоту: «раз он такой праведный, то почему так долго жил среди них»? А если он сознательно жил среди них, то почему нарушал их правила и устои поведения и попирал их узаконенное беззаконие. И как смеет он, пришлец (и уже только в силу этого ненавидимый всеми содомлянами) хотеть судить?..

     Может быть, по их общему мнению Лот не многим был лучше их самих, что он и доказал всей толпе, когда предложил взамен пришедших под его кров путников вывести к ним двух своих дочерей девиц, чтобы толпа удовлетворила свои низменные страсти! Но для собравшихся вокруг дома Лота не это было их главной целью. Кроме того, если Лот для них был абсолютно чужой (пришлец), то дочери его, воспитанные в Сдоме (а может быть и рождённые в этом городе) были для них, возможно, как одни из них, поскольку, даже среди знатных содомлян были те, которые брали их за себя замуж. Поэтому предложение Лота не вызвало интереса у собравшейся толпы, которая это просто проигнорировала. Хотя, не исключена возможность и того, что предложение Лота, даже содомлянам показалось вопиюще неприемлемым, так что ещё больше настроило толпу против Лота и побуждало их сильнее восставать на него.

      Они могли рассуждать примерно так: вот человек (пришлец), до того злой и безнравственный, что перещеголял в этом самих содомлян, поскольку готов отдать своих детей на надругательство возбуждённой толпе, а при этом смеет вводить свои порядки и поступать праведно вопреки требованиям их общества. Такое рассуждение могло бы ещё больше возбудить толпу причинить зло самому Лоту, а также убеждало их в том мнении, что пришельцы, это люди плохие с ними надо поступать плохо.

      Итак, Лот желал защитить странников пришедших под его кров, а кроме того защитить принципы гостеприимства, в которых он был воспитан Аврамом ещё с Ура Касдим, ради сохранения своей личности и своих внутренних ценностей. Но при этом он поступал без мудрости и как человек неопытный, что противоречило его статусу городского судьи и праведника. Поэтому лишь по милости к нему Господа, ради Авраама дяди его и ради молитвы Авраама за него и его семью (как за праведников), Ангелы (странники) простёрли руки свои и ввели Лота внутрь дома от толпы уже покушавшейся растерзать его. А всех содомлян находящихся снаружи Ангелы поразили физической слепотою, так что те измучились ища входа в дом. Хотя можно сказать, что Лот не был духовно слеп, однако на определённые аспекты добра и зла, и он тоже закрывал свои глаза. Поэтому случилось так, что Лот был готов предать своих дочерей девственниц развратным жителям Сдома на сугубое зло, ради достижения благой цели не зависимо от негодности средств. Однако пришедшие под его кров Ангелы этого не допустили, поразив физической слепотою всех собравшихся вокруг дома Лота людей. Таким образом, Они спасли не только Лота, но и его дочерей и его жену от страшного зла, а затем даже дали время Лоту выйти и поговорить с зятьями, которые брали за себя его дочерей. И лишь видя, что взошла заря и по улицам разливается предутренний полусвет, а также видя, что у Лота ничего не выходит, а он всё медлит, Они взяли за руки Лота и жену его и двух дочерей его и вывели их вон из Сдома по милости к нему Бога Всевышнего. Потому что Бог вспомнил про Авраама и выслал Лота из среды поражения!



VI. Огонь и бегство.
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


      Огонь и сера подобно сплошному тропическому ливню; неожиданно обрушившемуся на землю, будто бы принесённому стремительным Циклоном со стороны безбрежного моря; заполонили весь горизонт на северо-запад от Сигора, да казалось, что и весь мир вокруг. Плотно скрученные огненные вихри поднимались с земли, расползаясь по всей её поверхности и взлетая до самых небес. Столбы чёрного, а ещё и всевозможных цветов, восходящего дыма покосившимися древними, изваянными из дорогого мрамора, колоннами подпирали литое зеркало небес. Которое, приняло глубокий, фиолетово-стальной оттенок от разлившейся по его внутренней поверхности  краски дыма и пепла как будто наносимой на зеркальную основу небесной тверди гигантскими кистями вздымающегося пламени.

      Горожане Сигора и в их числе Лот с дочерьми спрятались от внезапного штормового удара бушующего пламени; за каменными стенами городских укреплений и за каменными строениями внутри крепостных стен. Все деревянные части, которых пылали от неожиданно принесшегося со стороны Сдома жара. Бронзовые ворота города еле выдержали, но при этом сильно обгорели и оплавились, если бы ворота были деревянные, они бы вспыхнули как щепка от ударной волны разбушевавшегося огня, которая прокатилась по окрестности, опаляя землю вокруг. А над местом Сдома и Аморы, Адмы и Цвоима  всё ещё колыхалась плотная завеса огненного и серного шквала проливающегося дождём с небес.

     Прибежав с дочерьми в Сигор, и потеряв во время бегства жену, Лот вовсе не чувствовал себя в безопасности в этом малом городе. О, если бы он только послушался слов Божиих и сразу побежал бы на гору как говорил ему Ангел, то оказался бы выше ударной волны принесшей с собой частицу огня и жара павшего с неба на нечестивые города пентаполя  бывшего в долине Сиддим. Но волна эта, лишь опалив Сигор и вселив ужас в сердца его жителей, пронеслась мимо города по всей сиддимской окрестности, постепенно затихая вдали. В угоду Лоту, Господь не ниспроверг Сигора, а оставил стоять этот единственный оставшийся город окрестности Йорданской, которая прежде до Сигора вся орошалась водой (Быт.13:10). А теперь на северо-востоке бушевал огненный дождь, а воды Иордана, обратившиеся в пар склубились вокруг низвергающихся на землю потоков огня и серы. Огненный удар с небес был настолько сильным, что вызвал мощный огненный вал, пронёсшийся от эпицентра катастрофы вокруг. А под струями огненного и серного дождя образовалась гигантская углублённая соляная рытвина, в которой среди огня и пепла, подобно как бывает при извержении вулкана, когда в качестве продукта вулканической сублимации высокотемпературных фумарол образуется галит, вышли на поверхность залежи каменной соли. И вот в огромной, вновь образовавшейся рытвине до самого горизонта всё смешалось: огонь, пепел, смола и соль в густых облаках водяного пара, которым становились воды Йордана, текущие сверху. И дым поднимался с земли вокруг, как дым из печи, настолько далеко на сколько хватало глаз…

      Лот же со своими дочерьми успел укрыться в Сигоре. А Господь ради Лота оставил и не уничтожил этот малый город в окрестностях Сдома и Аморы. Но, однако, как было уже сказано, Лот не почувствовал себя в безопасности войдя в маленький город с воротами и запорами. В его висках как бы стучал призыв: беги; беги на гору. А в его памяти всплыли слова одного из двух Ангелов, выведших его с семьёй из Сдома: «спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть». Ну почему он сразу не послушался и сам настоял на том, чтобы бежать в Сигор («он же мал») и укрыться за его стенами?! Теперь бегство «просочилось» в его душу и в его сердце и овладело его мыслями. «Да», сказал он сам в себе: «надо бежать из Сигора, но сначала нужно собраться и приготовить всё необходимое: взять с собой хлебы, сушёные фиги, сушёную рыбу; а главное воду и вино». И Лот лихорадочно соображал: где бы и как достать все эти припасы в Сигоре, «в нынешних» затруднительных обстоятельствах. «Значит, некоторое время придётся пробыть в этом маленьком городе» - возможно, так или почти так, думал Лот: «Только бы все запасы пищи и источник воды этого города уцелели от огня, тогда нам спасшимся от пламени испепелившего Сдом и Амору, может быть, люди не откажут во вспомоществовании. Даже, если вокруг будет только одна суета и ложь». Хорошо ещё, что у Сигора был отдельный источник воды. Это не большой поток стекающий с гор на юго-востоке, в то время как катастрофа произошла на севере, северо-западе от города Бела, которая есть Сигор.

      Именно туда, на гору где находится вади (|НАХАЛЬ|), по которому течёт поток пресной воды, и обратил свой мысленный взор Лот, который долгое время живя в Сдоме сумел ознакомиться и с его окрестностями.

      До конца дня, жители Сигора всё всматривались с тревогой с городских стен на север и северо-запад, туда, откуда ещё недавно текли по долине Сиддим воды Йордена. А теперь на всём протяжении над руслом реки клубились, принимающие на себя различные оттенки цветов, которые придавало им окружение и потому переливающиеся как перламутр морской раковины облака водяного пара…

    Для всех находящихся в Сигоре весь день прошёл в тревожном ожидании, и вся ночь в непрестанном бодрствовании. Наконец наступило утро следующего дня, и хотя дым поднимался ещё со всей долины Сиддим и её окрестности, но новых катастрофических явлений не наблюдалось, и люди постепенно занялись каждый своими делами.

      Лот с дочерьми, возможно, нашли в городе знакомых, которые не отказали бы им в гостеприимстве и приюте. И таким образом они постепенно начали налаживать свою жизнь на новом месте. Кроме того, они стали людьми известными в городе, так как только они чудом спаслись и уцелели из всех жителей четырёх сгоревших городов сиддимской окрестности. Поэтому их всё время расспрашивали о последних часах Сдома и о том, как они так во время решились бежать оттуда… Зная нечестивый характер жителей Сигора, которые в прежнее время старались подражать содомлянам, Лот не особо с ними откровенничал, предупредив и об этом и своих дочерей… И действительно, бывши свидетелями небывалой кары небес обрушившейся на города нечестивых и всё же при этом уцелев, жители этого маленького города, посчитали себя избранными счастливчиками и снова погрузились с головой в свои прежние занятия и грехи…

       Две вещи не давали Лоту покоя ни днём, ни ночью пока он с дочерьми находился в Сигоре. Во-первых то, что он не послушался слов Ангела и настоял на своём бегстве в Сигор! Он сам никак не мог понять, что же двигало им в этот момент. То ли, это был страх оказаться в диком месте вне границ «цивилизованного» общества, к которому он так привык за проведённые в Сдоме годы. То ли это был ужас пред тем, чтобы выйти во свет в отношениях с Господом подчинившись Его воле и приняв Его милость. Поскольку за многие годы, прожитые среди худых сообществ Сдома, и добрый нрав Лота и добрые нравы членов его семьи до некоторой степени не могли не развратиться (поскольку на подобные вещи нам указывает Новый Завет – 1Кор.15:33). Хотя, в то же время ежедневно находясь среди сугубого греха жителей Сдома сам Лот постоянно мучился в своей праведной душе, видя и слыша беззаконные дела, творимые горожанами… И особенно его пугало то, что Он видел признаки подобного безумия вновь и теперь уже на улицах Сигора.  Чудным образом не ниспровергнутого вместе с другими городами сиддимского пентаполя, города только что спасённого и ликовавшего о своём спасении, вместо того, чтобы рыдать и сокрушаться о грехах своих. Видя всё это Лот, возможно, боялся повторного возмездия небес.

      Во-вторых, Лот, может быть, всё ещё на уровне инстинкта, подсознательно боялся ещё раз оказаться ниже линии огня, как это было, когда он и его дочки вошли в Сигор. Где они вынуждены были прятаться вкупе со всеми жителями города за каменными стенами и постройками от неожиданной огненной волны, пронесшейся от эпицентра огненного и серного ливня, во все стороны по долине Сиддим. Волны устрашившей и обдавшей своим жаром едва уцелевший маленький город, хотя и пронесшейся мимо него. Город, уцелевший только лишь по милости Божьей оказанной Господом в «угодность» Лоту…

       Итак, возможно, оказавшись в такой сложной психологической ситуации Лот не смог оставаться на месте и в покое. Такое ощущение из текста Писания, что [БЕГСТВО проникло в его разум и сердце, а также отстукивало неистовую дробь в его висках]. И Лот бежал из Сигора вместе с дочками на гору, может для того, чтобы удалиться от этого опасного места и не участвовать в грехах его жителей. Но чтобы жить праведно и уединённо на горе, в пещере, близко к природе. Где, как им казалось, они поднялись бы выше уровня огня и в тоже время достаточно удалились от растления похотью и от худых сообществ. Чтобы не погибнуть в повторной катастрофе, если она случиться.



VII. Взгляды зятьёв Лота.
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


      Когда Лот вышел из своего дома, чтобы поговорить с будущими зятьями, которые брали себе в замужество его дочерей, близилась предутренняя стража ночи. Слышались чьи-то громкие возгласы, вопрошавшие стражу на часовой башне: «Сколько уже ночи – сторож»! «Утро близится», отвечал тот, «но всё ещё ночь»! В городе, не смотря на произошедшее этой ночью возмущение толпы содомлян желавших поглумиться над странниками, пришедшими в дом Лота, шли приготовления сразу к двум свадьбам дочерей его же, поэтому на улице сновал народ. Да и зятья его собирались устроить себе развесёлое гуляние с компанией таких же как и они сами «друзей», перед тем как обзаведутся своими семьями. Хотя по беззаконному образу жизни и образу мыслей жителей Сдома, семья никому из них не мешала грешить…
 
       Был сумеречный ночной час перед рассветом. Воздух в этот час, был особенный, терпкий и бодрящий, наполненный невероятным, ночным благоуханием, накрывающим собою всю Йарденскую долину от Йерихо на севере и до Цоар (Сигора) на юге, когда над долиной Сиддим веял лёгкий ночной бриз с запада, со стороны волнующегося неугомонного |hа-Ям| (Великого моря). И тогда, даже казалось, что вместе с прохладой и головокружительными запахами ночных цветов с Йордена, в воздухе почти различимо веяли брызги пенного прибоя и запах солёной воды с дюнного побережья моря. Такое чудо повторялось в те ночи, когда с юга не дул Хамсин и не приносил с собою песок с горьким привкусом солончаковой степи и нестерпимый жар Аравийской пустыни…
 
      Стороннему наблюдателю показалось бы, что Лот заплутал, углубившись (в поисках своих зятьёв) в ночной полумрак среди каменного лабиринта городских улиц и переходов Сдома, освещаемого лишь редкими огнями, горящими в бронзовых чашах наполненных нефтью, закреплённых на высоких витых бронзовых ножках или же на резных мраморных столбцах. Но он то знал, где в этот час можно было бы найти и встретить их. Таким образом, выходит, что они были либо родными братьями и жили в одном доме, либо очень близкими соседями. Либо же, следует предположить, что [у них где-то была своя молодёжная тусовка, и там собиралась элитная молодёжь Сдома, чтобы всю ночь напролёт веселиться, играть на музыкальных инструментах и, может быть даже, напевать (а иногда горланить) насмешливые куплеты о пришельцах пугающихся собственной тени. И вот Лот пришёл к своим будущим зятьям, туда, где они веселились и пели всю ночь. Тогда он стал говорить им, что скоро Господь уничтожит Сдом, одновременно призывая их выйти вместе с ним и его семьёй из этого города. Однако его слова лишь привели их в ещё более шутливое настроение. Они не только не послушались его, а подумали, что он так странно шутит над ними (перед свадьбой). И к примеру, ответили ему так: «ты что дядя, ну ты и весельчак; Лот, лютни и арфы, и свирели звучат в городе, (идут приготовления к свадьбам) а ты говоришь, что Сдом погибнет и ещё зовёшь уходить из Сдома вместе с тобой». При том, возможно, они стали ещё и насмешничать над ним, потому что обращали внимание только на видимое, а никакие события в природе гибели пока не предвещали] . И может быть тогда, они вместе со своими товарищами, такими же молодыми гуляками и насмешниками из числа Сдомской золотой молодёжи (элиты), начали придумывать и распевать насмешливые куплеты про самого Лота (и его семью), который говорит, что Господь уничтожит Сдом, тогда как их арфы, свирели и лютни звучат в городе. А они, золотая молодёжь Сдома поют шуточную песню про судью Лота, который чего-то так испугался, что призывает своих блестящих зятьёв бежать из этого прекрасного как Божий сад города!.. Таким образом, Лот несолоно хлебавши возвратился домой один в полном разочаровании…

      Зятья Лота были типичные воспитанники Сдома. Они в своей жизни, прилежно презирали бедных, ненавидели и не принимали у себя пришельцев и странников. Оправдывая своё отношение к ним тем, что их город так прекрасен, что в нём нет места всяким грязным пришельцам и нищим, которые только портят их городскую среду. Они были согласны с остальными содомлянами в их требовании глумиться и издеваться над пришельцами и бедняками…То есть они были примерными и образцовыми гражданами своего грешного города, как и полагалось наследникам знатных семейств. И между прочим они оказали не малую честь судье Лоту и его дочерям, сделав их (девушек из семьи пришельца) своими избранницами. Мало того, этим самым, они проявили не малое личное мужество, вызвав на себя гнев своих родителей бабушек и дедушек и многих других родственников, которые все, только что, наконец немного успокоились. И вот теперь новая напасть, кажется, что-то странное произошло с разумом их будущего тестя. А всё от того, что он не соблюдает гигиенических предписаний устного кодекса Сдомлян (а в нём мудрость поколений, проживавших в их городе), предупреждающего граждан Сдома о том, что пришельцы и бедняки разносят всякую заразу и болезни и могут стать причиной болезненных поветрий и даже мора, поэтому над ними нужно издеваться, не пускать их в свои дома и морить голодом…

       Когда Ангелы вывели за руки из дома, самого Лота, его жену и его дочерей и повели к главным юго-западным воротам города, выходящим прямо на Йарденскую долину и смотревшим в сторону |Цоара| (Сигора), некто увидел это, побежал и немедленно сообщил об этом зятьям лотовым. Они же решив, что их тесть действительно повредился в уме поспешили скорее остановить его, пока он не увел в пустыню их будущих жён (своих дочерей) и не затерялся где-нибудь в пустынных нагорьях по примеру своего дяди. Про которого все знали, что он любит жить в пустыне в шатрах, даёт приют странникам и кормит, и одевает бедных. Вот теперь похоже и Лот туда же отправился связавшись с неизвестными Странниками. И ладно сам с женою своей пошёл, но он и дочерей своих у которых вот-вот должны были состояться свадебные торжества, наверняка не спрашивая их уводит из города в пустыню! А этого уже допустить зятья лотовы не могли никак… Вообщем они устремились со всей своей компанией и догнали беглецов ещё на пути к воротам. Но увидев как Ангелы держат за руки Лота и его жену и двух его дочерей вся дружная компания молодых людей вооружённая лютнями, свирелями и арфами побоялась напасть на них и силой остановить, чтобы возвратить обратно хотя бы дочерей лотовых. Потому что одного взгляда на Ангелов было достаточно, чтобы прийти в страх и выкинуть из головы любую мысль о нападении на них. Тем более зятьям Лота уже рассказали о ночном мятеже вокруг дома судьи и о том, что Странники пришедшие в его дом поразили всех собравшихся против Лота содомлян, от большого из них до малого слепотою. Итак, догнав семью Лота по дороге к городским воротам вся компания молодых людей остановилась в нерешительности, не понимая, что же им делать дальше. Пока наконец какой-то молодой повеса не ударил по струнам лютни, другой стал перебирать пальцами струны арфы, а третий не заиграл на свирели. И тогда вся компания насмешливо и дружно запела сочинённые ими только сегодня смешные куплеты про Лота и его семью, которые бегут из Сдома говоря, что город будет спалён небесным огнём за вину и грехи его жителей, в то время как ничто в природе вокруг не предвещает страшной небесной катастрофы. И при этом он пританцовывали, насмехаясь над Лотом и не отставая от них, но и не приближаясь близко к спокойно идущим Ангелам, которые держали за руки Лота, его жену и двух его дочерей. Когда же те приблизились к воротам города, как раз наступило раннее утро и время отворять створы врат. И получилось так, будто бы городская стража сама собою с почтением выпустила из города городского судью, его семью и сопровождавших его лиц и стоя смотрела им вслед. А когда молодые повесы хотели выскочить из ворот вслед за ними, чтобы и за воротами преследовать их и продолжать насмехаться над Лотом то стражники остановили их. Тогда зятья Лота продолжили играть в воротах на лютнях, свирелях и арфах, чтобы показать, что музыка эта звучит в Сдоме и что всё место, это прекрасно как сад Божий и поэтому просто не может быть уничтожено.  И утро прекрасное и свежее, а Йарденская долина по-прежнему прекрасна и благоуханна. И так зятья Лота вместе со своими друзьями стояли в воротах Сдома продолжая играть на музыкальных инструментах и смотреть вслед удаляющимся фигурам Лота, его жены и двух его дочерей, сопутствуемых двумя Ангелами. Они потихоньку растворялись в утренней дымке поднимающейся над долиной Сиддим пока их совсем не стало видно, а музыка всё играла… Наконец солнце взошло над землёю, а Лот с семьёю пришёл в |Цоар| (Сигор)!..




VIII. Второе рождение.
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


    Вспомнил Бог об Аврааме, когда ниспровергал Сдом и Амору и города окрестности и выслал Лота вместе с его семьёй из среды поражения. На самом деле у Лота и его жены было более двух дочерей, судьбу первой дочери– Плотит, (на мой взгляд) старшей из известных трёх, мы в этой повести (ранее) постарались осветить, но вот мидраш говорит ещё, что у них было четверо  дочерей. А так как, судьба четвёртой дочери Лота, уже нам не известна (по крайней мере, она неизвестна автору этого текста), то возможно, она погибла, только, только, перед самым приходом Ангелов в Сдом. Логически этот вывод напрашивается сам собою, поскольку Авраам, когда беседует с Богом, берёт её в расчёт при исчислении минимального числа праведников в городе, необходимое по его мнению (возможно, ради спасения племянника Лота и его семьи) для того, чтобы таковой город не был ниспровергнут Богом…

     И в итоге для Лота и двух его дочерей это стало как будто бы – второе рождение. Потому что при своём исходе из Сдома они ничего не взяли с собой, а в чём вывели их Ангелы за руки из их дома в том они и оказались посреди маленького города Цоар (Сигор). Лот вышел из Сдома без средств к существованию. Бог предоставил Лоту и двум его дочерям возможность начать новую жизнь на новом месте с чистого листа.
 
      В долине Сиддим и перед тем как всё это произошло, бывали землетрясения. Возможно, к этому относилось и то, что Лот после пережитого ими катаклизма, просто, мог бояться жить в Сигоре. И логично будет предположить, что когда Лот с дочерьми ушёл жить в пещеру в горах; в долине произошло новое землетрясение, которое в итоге и разрушило Цоар (Сигор), так как город этот был сохранён Богом только ради Лота. Отчего дочери Лота могли прийти к поспешному выводу, что на земле больше не осталось других людей кроме них и их отца, почему старшая и сказала: о том, что нет на земле человека. Что формально могло бы послужить для них оправданием, но на самом деле, здесь лишь проявилось то, что они жили и воспитывались в Сдоме в котором грех и зло были нормой поведения. И хотя сам Сдом был ниспровергнут непосредственно в этой жизни, однако в сердцах дочерей Лота он видимо сохранился до какой-то степени. И если это так, тогда для чего Господь сохранил их самих: Лота и его двух его дочерей? Для чего они не погибли, чтобы уберечься от греха зла? Я думаю, ответ простой: мысли Бога выше наших мыслей! Поэтому Он в Своей мудрости даровал Лоту и двум его дочерям как бы второе рождение, дал им второй шанс начать всё с начала: новую жизнь на новом месте и в новых условиях в окружении чистой, девственной природы – в горах!.. В итоге всё это было для того, чтобы в будущем в родословии царя Давида, а по большому счёту в родословии Самого Господа, появилась Руфь Моавитянка, как указание и предзнаменование того, что Господь хочет спасти всех людей и что воплотившись в Сыне Человеческом Иисусе Христе, великий Бог: «пришёл взыскать и спасти погибшее». Возможно именно потому Господь сохранил Лота и его двух дочерей, чтобы от них в будущем должны были произойти |Рут| (Руфь) Моавитянка, которая стала прародительницей царя Давида, а в конечном счёте Самого Машиаха (Господа Иисуса Христа); а ещё и жена царя Шломо (Соломона), [Наама Аммонитянка] , в будущем ставшая матерью первого Иудейского царя Рехавама (Ровоама).
         
     Мы ничего не знаем о том, что произошло с Лотом и его дочерьми после того, как они покинули пещеру. Да и покидали они пещеру или нет, тоже не известно. Поэтому мы можем лишь предположить как могли бы дальше развиваться события связанные с Лотом и двумя его дочерьми, на основании некоторых данных о том, как Аммонитяне и Моавитяне расселились на восточном берегу вновь образовавшегося на месте Йарденской долины озера или моря равнины: |Ям hа-|Мелэх|, ивр., букв.- Солёное Море (Мёртвого моря).

     Итак, выйдя через несколько дней из своей пещеры на просторный склон горы, Лот и дочери его узрели великолепную картину. На том месте, где недавно лишь дым поднимался с земли как дым из большой печи, теперь на сколько хватало глаз, расстилалась сияющая поверхность огромного внутреннего Озера или Моря. Поверхность эта как бы нехотя преломляла свет и казалась маслянистой и радужно-переливающейся. И лишь где-то далеко-далеко, за горизонтом, сквозь жемчужно-золотую завесу какого-то причудливого, плотного солнечного света, еле-еле, слабо-различимым розовым силуэтом маячили горы на другой стороне. Небо оплывало густой сверкающей массой, подобной расплавленному олову или даже платине. Повсюду над горами и над морем был разлит первобытный покой, который ощущался всей кожей и всеми фибрами души!

      Эта величественная светлая красота, так неожиданно пришедшая на смену страху и непроглядно мраку, проникла до самой глубины душ невольных затворников этой горы. И великолепная картина эта обильно влила божественный мир и благодать в их в помрачневшие и сжавшиеся, будто бы обгорелые сердца. Прав Всемогущий Творец, создавший столь прекрасные пейзажи на земле, потому что истинная красота освобождает от порабощающих условностей этого мира! Она даёт взирающей на неё душе возможность преобразиться, просветлеть и как бы выйти из поглощающего душу мрака на свободу.

      Однако потрясение красотой окружающих пейзажей было не единственным и не последним потрясением этого дня для Лота и его дочерей. Оглядывая окрестности они по-прежнему полагали себя единственными уцелевшими жителями земли, для чего-то выжившими чудесным промыслом Божьим в случившемся ужасном катаклизме. Но каково же было их потрясение и недоумения, когда неожиданно из-за острой скалы на них вышел человек, и тоже в изумлении остановился как вкопанный прямо напротив входа в их пещеру. С человеком этим явно что-то было не в порядке. Потому что стоя рядом с гигантской скалой он казался обычным человеком, но вот не большое стадо коз у его ног было какое-то странное. В общем то ничего странного, козы как козы, только уж очень маленькие словно не взрослые козы, а новорождённые ягнята. И лишь вглядевшись пристальней Лот с дочерьми поняли, что это не козы были очень маленькие, а это человек, который стоял рядом с ним был очень и просто невероятно большой. На глазах у бывших городских жителей как будто бы оживали старые сказки, которые матеря рассказывали не послушным детям на ночь, чтобы те поскорее засыпали. Сомнений не могло быть, человек этот был один из тех, кого называли последние из Рефаимов погибших некогда в водах Великого Потопа. И всё же эти последние оказались в обновлённом мире только потому, что среди переплывших воды потопа в Ковчеге были как Сыны Божии, так и дочери человеческие. И среди их потомства снова появились гиганты уже не такого роста и силы как до Потопа, но всё же великаны, по сравнению с обычными средними людьми. Живя в Сдоме они слышали только истории о великанах, например, что пришедшие из Месопотамии четыре царя сначала разгромили великанов, живущих в пустыне к востоку от Йардена и Амореев живших на юге, а потом напали на города Пентакля… Дочери Лота до этого (может быть) не видели гигантов, но вот самому Лоту, пережившему нашествие царей востока, (возможно) в прямом смысле слова посчастливилось однажды увидеть их. Потому что среди Амореев союзников Аврама, пришедших когда то вместе с его дядей, чтобы освободить его и других пленных из рук Кедорлаомера царя Еламского, Хаммураппи (Нимрода) царя Сеннаарского и их союзников, были и некоторые очень рослые люди (о которых можно было бы образно сказать, что их высота как «высота кедра»)…

     Просто сама эта ситуация до глубины души потрясла Лота и двух его дочерей. Как рядом с чем-то столь прекрасным как красота окружающего пейзажа, могло существовать нечто столь ужасное,.. кого они вдруг, неожиданно для себя, могли узреть на склоне  этой горы…
 
     Однако, гигант тот, как и другие, подобные ему, по всей видимости, не были ни злобными, ни кровожадными и возможно даже помогли выжить Лоту и двум его дочерям, а также их потомкам. Такие выводы можно сделать по тому, что потомки Лота выжили и даже размножившись захватили земли к востоку от Мёртвого моря на севере и на юге, вытеснив с этих земель последних из Рефаимов, которые обитали на там…



IX. Прах, пепел, и соль.
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


     Вышедши из Сдома ранним утром, Они шли по долине Сиддим, среди множества открывшихся смоляных ям, один из Ангелов говорил с Лотом, куда лучше бежать ему с семьей: на гору или в маленький город Сигор  (по утверждению самого Лота). Во многих местах долины, после бывших на ней землетрясений, каменная соль вышла на поверхность, и её кристаллы посверкивали на земле, с бело-розовыми переливами, под внезапно потемневшим и притихшим небом.  Небеса и земля, будто затаились в ожидании чего-то, что вот-вот должно было неизбежно случиться… И только в отдалении в воротах Сдома, всё ещё веселилась толпа играя на арфах, лютнях и свирелях; не веря, что Господь ниспровергнет Сдом, так как в их глазах Сдом – был как прекрасный, а значит и незыблемый сад Божий. Наконец определившись с местом своего бегства, Лот с семьёй потрусили в сторону маленького города Бела (которая есть Сигор или Цоар).  А два Странника, может быть, остановившись смотрели им вслед. Наконец-то светило дня, поднялось над землёй, и в это время - Лот пришёл в Сигор. И Господь ливнем пролил огонь и серу на Сдом и Аморру с неба...
      
     Небеса, вверху, полыхали нестерпимым блеском голубого и пурпурно-лилового огня. Оранжево-бордовый и жёлто-зелёный дым скручивался и клубился вокруг небесного, огненного ливня. Чёрно-фиолетовое облако сгоревшего углерода, поднялось с земли, наполняя собою весь горизонт от края, до края неба. Едкий запах сероводорода, словно от бесконечной свалки нечистот захватил всё мыслимое пространство, изгоняя и поглощая всякую мысль, и всякое слово вокруг, забивая нестерпимым зловонием мир и угашая всякий проблеск надежды…

      Дождь серы и огня пролился на Сдом и Аморру от Господа с неба! Наконец нестерпимый свет небесного пламени начал угасать, а клубящиеся оранжево-зелёные ядовитые облака пара и чёрно-бардовой гари поднялись вверх и превратились в гигантский фиолетовый и оранжево-багровый «гриб» над местом, где ещё несколько минут назад, были города  Сиддимской долины Сдом и Аморра и их окрестности. Вдруг, внезапным громом, треснуло от жара «литое зеркало небес» и с грохотом, как бы обрушилось на землю. А облака клубящегося дыма и пара резко опали вниз, и пронеслись чудовищной зелёно-фиолетовой волной урагана, вздыбливая перед собой неистовые смерчи черно-красной пыли, и опаляя нестерпимым жаром всё вокруг, аж до Сигора и дальше в пустыню и к Великому морю…

      Жена Лота шла сзади своей семьи, несколько отставая и от дочерей, и от мужа, всё больше замедляя свой шаг. И в тот самый миг, когда небеса полыхнули расчерченные направленными струями-лучами огненного и серного ливня; жена Лота, позади него внезапно задержалась на мгновение и оглянулась назад. И в тот момент, когда ворота Сигора закрылись за её мужем и двумя дочерьми,.. сгоревший углерод мгновенно вступил в реакцию с кислородом, аммиаком, щелочью и оксидами металлов. А на том месте, где секунду назад, стояла, обернувшись, живая женщина; вдруг, неожиданным силуэтом, как бы указующим в небо перстом, теперь возвышался столп бело-радужной соли… И она лишь немного задержалась, оглянувшись позади своего мужа, и стала соляным столпом. В Библии у неё не было даже имени, но она на всегда сделалась символом и путевым знаком на пустынной дороге мира сего. Знаком, предупреждающим об опасности и напоминающим проходящим путникам бодрствовать и не останавливаться ни на секунду, чтобы оглянуться назад, на привязанности своего сердца, оставшиеся за спиной! Для этого, вспоминайте и не забывайте жену Лота!..

      Прах; пепел и соль… Господь создал человека из праха земного, т.е. из праха, который являлся частью земли и был взят из земли. А поскольку Господь проклял землю за отступление Адама и выслал первых людей из |Ган–Эден|, чтобы возделывать землю, из которой человек был взят (то можно сказать, что Он выслал их работать над собою, чтобы прийти к покаянию). Значит не возделанный «прах» находится в опасном положении. Не возделанный «прах», становится, либо «пеплом» (как Сдом и Аморра: 1. блудодействовавшие; и 2. ходящие за иною плотью); либо не возделанный «прах» становится – «солью» (как жена Лотова, чтобы служить всегдашним напоминанием для других). Но, возможно, что она просто не могла оторваться душою от тех трагических событий, которые не давно, постигли всю их семью в стенах Сдома. Это гибель её дочери Плoтит. Её жители Сдома приговорили к сожжению, но люди рассказывали, что на самом деле её бросили в место со множеством пчёл, которые зажалили бедняжку до смерти. А пока она мучилась от того, что её жалили пчёлы, она громко вопияла к Господу, и именно её вопль дошёл до слуха Всемогущего, так что Он решил сойти и посмотреть, точно ли жители Сдома поступают так, каков вопль, восходящий к Нему на них. Люди считают, что это именно её вопль дошёл до слуха Господа и решил судьбу Сдома.
 
     Таким образом, исходя из всего сказанного выше по этому вопросу, случившееся с её дочерью в Сдоме, действительно могло послужить одной из причин (если не главной причиной), побудивших жену Лота обернуться и посмотреть на гибель Сдома и Аморры. Другой причиной могло послужить пережитое ей вместе с жителями этого города пленение, и их совместные страдания в ожидании избавления из рук царей востока. Третьей причиной, почему она обернулась позади Лота, могла бы быть её любовь к мирским радостям, удобствам и городским увеселениям, которыми изобиловал тот нечестивый город и другие города Сиддимской долины.

     И четвёртой причиной, могла стать непосредственно привязанность жены Лота к Сдому как к месту. Находящемуся в окрестности Йорданской орошаемой водою, как к особенному МЕСТУ, своей красотой привлекающему взор, и напоминающему райский сад на земле. Явно, что некоторые из этих причин могут взаимно исключать друг друга, на пример: сближение в перенесённых вместе опасностях (в пленении) с жителями этого города и любовь непосредственно к Сдому, который в её глазах был как сад Божий, могли быть перечёркнуты (исключены) в душе жены Лота, жестоким убийством её дочери содомлянами.
 
      Однако, возможно, дело было не только в ней, но и в нём. О чём говорит тот факт, что жена Лота оказалась позади него, во время их бегства в Сигор по Сиддимской долине, где было много смоляных ям. Она с опасностью для жизни, отстала от близких и могла не заметно для них, свалиться в одну из ям и там сгореть. Этот факт, говорит о том, что Лот не слишком переживал за свою супругу. В то же время то, что она отстала от мужа, возможно, указывает на её к нему отношение – не слишком-то она на него полагалась. Печально, когда между мужем и женою нет согласия и единства, поскольку это может привести к трагическому концу. Ведь гибель жены, на самом деле, была трагедией и для Лота, и для его дочерей, и по большому счёту, в итоге и для народов, произошедших от них…Поскольку оставшись без неё они не смогли создать нормальный семейный очаг в Сигоре. Но, по-видимому, из опасения, что гибель может постигнуть и этот город, Лот «обжегшись на молоке, стал дуть на воду». И выйдя с дочерьми из этого грешного города, он в первую очередь отправился на гору (т. е., по сути, он поспешил подняться выше линии огня), куда прежде указывал ему один из Ангелов. А, во-вторых, возможно, он хоть и с опозданием решил покинуть юдоль греха и вести аскетический и праведный образ жизни в пещере, среди природы, взяв туда и своих взрослых дочерей. Только он не взял с собой и женихов для них, и этим, не продумав всё как должно, он толкнул девушек (живших до этого среди греховных нравов Сдома) на преступление. Может быть, это как раз тот случай о котором, сейчас говорят, что дорога в ад, вымощена благими намерениями! Хотя, сам праведный Лот в ад не попал (о нём свидетельствует Священное Писание), но может быть по неосторожности или из боязни толкнул туда своих дочерей и народы от них произошедшие, ставшие со временем врагами Бога и народа Божьего…

     Итак, сколько бы мы не старались понять причину случившегося с женой Лота, стремясь, либо обвинить, либо оправдать её, самым важным является именно то, что случилось с ней. Ведь не смотря на то, что Ангелы вывели её вместе с мужем и дочерьми за руку из эпицентра будущей катастрофы, а также предоставили время, путь и возможность спасения. Она, всё таки, стала одной из главных (символичных) жертв этого катаклизма, просто обернувшись назад на это бедствие (даже, если причина была в свойственном людям любопытстве)!.. Вспоминайте жену Лота!



X. Авраам и Лот (предыстория).
Гибель Сдома. (4 ч. Протоисторический детектив)


      Терах (Фарра) не спеша покачивался над землёй, удобно расположившись в большом верблюжьем седле, на пути из Ура-Касдим в Харран на северо-западе Междуречья (Тигра и Евфрата). Террах размышлял полуприкрыв отяжелевшие веки, вспоминая свою прошедшую жизнь которая, начиная с самого рождения Аврама непременно крутилась вокруг него. Как будто Аврам и сам был большим небесным телом, обладавшим достаточно большой плотностью и массой, чтобы притягивать к себе и другие соседствующие с ним планеты и планетоиды…
 
      У себя дома он (Терах) был одним из выдающихся, первых министров жестокого халдейского царя Нимрода при дворе которого он пользовался большим уважение у Халдеев. Однако царские астрологи предсказали царю, что вскоре родится младенец, который победит Нимрода. И тогда царь приказал убивать младенцев, устроив для беременных женщин специальные дома, чтобы туда собрать всех их для того, чтобы мальчиков умерщвлять, а оставлять в живых лишь только девочек.  Таким образом, за какое-то время погибло до семисот тысяч младенцев мужеского пола. Амталей, жена Тераха тоже была беременна в ту пору и даже во дни беременности её, Терах сказал Нимроду: «Уж не думаешь ли ты забрать и мою жену»? Нимрод же доверял своему царедворцу, он не имел ввиду, забирать его жену и сына. Но Халдеи указали на него, заявив, что будущий противник царя это сын Тераха. И конечно же царь потребовал у министра доказать ему свою лояльность и выдать ребёнка. Но Терах сначала сказал людям царя, что не отдаст дитя, птому-что это у него единственный сын, а затем велел жене спрятать сына в какой-нибудь пещере подальше. Когда же царские слуги пришли вторично, сам же он отдал людям царя сына своей рабыни… И ещё не раз в этой жизни, жестокий государь Нимрод стремился или посадить в тюрьму или убить Аврама . Но ВСЕВЫШНИЙ – Бог в Которого верил Аврам, спас ему жизнь и сохранил Аврама от рук Нимрода, не однократно.
   
    Тут размышления Тераха привлек досадный случай на пути их каравана. Поскольку дорогу им, словно прилив воды в наводнение, неожиданно захлестнувший караван, наискосок пересекало бескрайнее стадо овец. Так что людям в караване пришлось спешиться и не спеша, раздвигая поток овец перед собою, шаг за шагом прокладывать себе путь вперёд. Прошло довольно много времени, пока караван выбрался из бесконечного потока овец, ягнят и овнов, и вновь мерно потрусил на северо-запад, туда где уже собирались фиолетовые тени в розово-вишнёвом мареве дорожной пыль. Наступал вечер…

      К Тераху подъехал его внук с сообщением, что впереди (из не поглощённого клубами пыли вечернего марева степи) уже видны башни и укрепления Харрана. Терах был очень доволен, что их путь наконец заканчивался, он был уже довольно стар и долгая дорога от Ура Касдим (почти от самого персидского залива на юге) до Харрана его утомила. Харран же находился на севере в верхнем течение левого рукава реки |Прат| ивр., букв.- «плодоносный». Терах спросил у своего внука: «Лот, а где твой дядя Аврам»; на это Лот ответил, что он впереди во главе каравана, вместе с сестрой |Ишкой| , едут вдвоём верхом на мулах… На это Терах мягко поправил внука: «Не с |Ишкой| , а с |Сарай| , запомни, теперь её имя |Сарай|». Тут Лот только пожал плечами, в том, мол, смысле, что если его родственница Ишка, которая неплодна, теперь стала называться его госпожой то, в таком случае он сам (очень может статься) - царь Нимрод. И Лот, подстегнув своего мула, быстро умчался в клубящееся облако вишнёво-золотой пыли на дороге впереди них.

     На самом деле Лот, Милка и Ишка были детьми Арана, третьего сына Тераха, того, которого в Уре Касдим убили люди Нимрода, когда он по примеру Аврама попытался исповедать перед людьми царя веру во Всемогущего Бога, тогда рабы Нимрода бросили Арана в ту же печь из который перед этим вышел Аврам невредимым, но Аран сгорел в печи. Дело было так: Аврама, человека предавшего свою душу в руки Бога, Всевышний спас даже из чрезмерно раскалённой огненной печи, до того раскалённой, что огонь печи убил слуг Нимрода, которые её разжигали. Но Аран, увидев, что брат его цел и невредим, и благополучно вышел из огня, нисколько не пострадав от него. Тогда и Аран решил встать на сторону победителя, надеясь на дивное избавление и исповедав перед рабами Нимрода, что он верит в того же Бога, что и его брат Аврам. Но в его случае, чуда не произошло и Аран погиб, сгорев в сильно раскалённой огнём печи. На самом деле чудесное избавление может и не прийти к такому человеку (который не предал свою душу за Бога), потому что спасение Божье приходит к тому, кто сам отдаёт свою жизнь ради Бога…

       Голова колонны каравана Тераха (предводительствуемая Аврамом и Сарай) остановилась недалеко, при входе в город, около больших каменных, арочных ворот Харран; поджидая отставших от них в пути, весь далеко растянувшийся хвост каравана. Чтобы вместе войти в город через ворота. И когда верблюд Тераха наконец поравнялся с мулом на котором сидел верхом Аврам, Терах сказал ему, что всё то, что с ним произошло в жизни, это пример для его сыновей (Аврама и Нахора). Поэтому-то он оставил царский дворец в Уре Касдим и взял с собою Аврама сына своего, Лота – внука своего и Сарай – невестку свою и отправился с ними в землю Ханаанскую.  И вот теперь они пришли к Харрану. Однако сам он уже стар для дальнего пути. И чувствует, что не сможет идти дальше странствовать, а это значит, что теперь Аврам должен последовать его примеру и не за что не оставаться в Харране, а непременно отправиться дальше в землю Ханаанскую, туда, где живут его мудрые учителя: Ноах, Шем и Эвер. Не исключено, что в прошлом, давая своему сыну образование (посылая Аврама в своё время учиться в Ханаан, в Бейт hа-Мидраш Шем вэ-Эвер) Терах, возможно, именно это и имел в виду…

     Однажды вечером, через какое-то время, после того, Терах объявил всем своим близким, что он «умер», а стало быть не пойдёт с ними дальше, в Ханаан… Аврам и Лот, вдвоём возвращались в Харран от стад своих, где они инспектировали работу пастухов своих же. Лот ехал верхом на высоком и крепком на вид, чёрном муле, а Аврам трусил на маленьком белом ослике. Недалёко о города они попали в засаду возле невысоких скал, которую устроила небольшая шайка арамейских бандитов, обычно кочевавших по сирийской пустыне от предгорий Антиливана до западного берега правого рукава реки Прат (Евфрата). Но на этот раз, что-то заставило этих душегубов переправиться через правый рукав Прата (Евфрата) и пройти на восток до самого Харрана. Аврам был спокоен и не препятствовал татям рыться в своих вещах стоя рядом со своим маленьким умным осликом, который смотрел на него большими всё понимающими глазами. А Лот очень распереживался и сел на землю. Ведь его мула разбойники увели сразу же, и тогда он, воздев к небесам руки (может быть) стал бы причитать раскачиваясь из стороны в сторону и посыпая голову пылью: «Ну что это такое, что за жизнь у меня не везучая: отца сожгли слуги Нимрода; родной город Ур Касдим пришлось покинуть; дедушка Терах объявил во всеуслышание о том, что он уже «умер» в Харране и не пойдёт дальше в Ханаан; мула же отобрали разбойники; остался один только дядя Аврам и тот женился на Ишке, а теперь и мы с ним оба в руках разбойников». На этом месте Лот резко оборвал свои стенания, потому что получил затрещину от плечистого, чернобородого арамея подошедшего поближе, чтобы получше рассмотреть добычу, которая им попалась на этот раз. Человек же успокоивший затрещиной причитания Лота по-видимому был предводителем всей этой шайкой… И вдруг, неожиданно для всех чернобородый расхохотался, чем напугал своих разбойников и удивил Лота. А чернобородый, продолжая смеяться, подошёл к Авраму и обнял его за плечи, на удивление всех, а затем басом, по-халдейски, но на жаргоне свойственном заключённым тюрьмы Нимрода произнёс обращаясь к дяде Лота: «Аврам, БАТЯНЯ! – это ты что ли!! Как я рад тебя видеть! Ведь почти десять лет были вместе в заключении у Нимрода в «э-эше», а потом главарь сказал своим людям: «..дайте ему мину  серебра и вещи верните и ему и родственнику его» и т. д… Разбойники узнав, что их главарь встретил старого тюремного друга, вернули отнятые вещи Лоту и Авраму и вместо грабежа и насилия, развели огонь и поджарили на нём хлеб и мясо, потом достали откуда-то мех с вином и все сели вокруг огня послушать старые тюремные байки двух бывалых заключённых. Таким образом, они все вместе беседовали до утра, так что проходившие мимо (случайные ночные) путники думали, что это компания приятелей (молодых повес) отдыхает на природе. И Аврам всё это время рассказывал им какие чудеса в его жизни сотворил Всевышний Бог, так что на глазах этих злодеев видны были слёзы восхищения и умиления! Лот же только дивился сам в себе этому происшествию, и смотрел во все глаза, как Аврам отыскал среди этого казалось бы отребья земли «искры святости» для Бога Небесного… Было ли всё это так или по-другому, а может и не было вовсе ничего подобного, но Аврам всегда в своей жизни нёс свет Божьей истины в мире и отыскивал среди окружающих его людей «искры святости» ради Бога Всемогущего!..

      Когда Аврам и Лот вернулись в Харран, возможно там Бог заговорил с Аврамом, и Аврам услышал слова Всемогущего. Вот каковы главные (на мой взгляд) слова Всесильного сказанные Авраму в Харране: «ЛЕХ ЛЕХА». И слова эти имеют не только традиционное значения указанное в сносках данного художественного текста, но также они могут означать и следующее: ВЫЙДИ ИДИ К СЕБЕ. Такая трактовка раскрывает возможность того, что Бог призвал Аврама идти к себе самому такому, каков он должен был стать в будущем пред Всевышним – другом Божиим, прошедшим через все испытания и трудности странствия в пути на который Бог направил его. Другом Божьим -  до конца пути сохранившим веру в своего Бога!!.

     В тоже время, Лота Всевышний не призывал. Но сам Аврам взял с собою из Харрана в землю Ханаанскую жену свою Сарай и Лота сына погибшего брата своего Арана и всё имущество и всех людей, которых приобрели они в Харране. И Лот всё же пошёл со своим дядей. Хотя с начала, может быть, Лот и сам тоже не очень-то и хотел идти с Аврамом странствовать по пустыне. Ведь из того, что сказанно о Лоте в Библии, видно, что он больше любил жизнь в городах, нежели жизнь в шатре в девственной степи среди пустынных нагорий.




А.В. Карнаухов, Саратов