19. Роза Соломоновна. Союз иностранных мам

У Розы Соломоновны появилась приятельница. Скорее даже военный союзник.   Их познакомила судьба в лице кудрявого араба, который безнадёжно влюбился в дочкуРозы. Мама кудряша — Маха — автоматически стала подругой Розы, а дальше — бац! — и они уже обмениваются рецептами и жалобами на спину.

Мамы были ровесницами, поэтому, вопреки платку на голове Махи общие темы находились мгновенно: возраст один, климакс один, Бог один. Тема детей вслух не озвучивалась, но висела в воздухе, как запах жареного лука.

У Розы было чёткое, выстраданное годами представление о восточной женщине. Скромная, молчаливая, загадочная, как ночь в пустыне. Маха это представление уничтожала каждый раз, когда открывала рот. Если сравнивать с Розой, Маха говорила больше, быстрее, звучала как духовой оркестр на параде. Даже если связь была никакая, Маху было слышно в соседнем квартале.

— Мама, я с Махой на Зуме. Хочешь присоединиться? — написала дочка.
— Конечно, давай, — бодро ответила Роза и перешла по ссылке «Катар — Россия», попав  прямо в эпицентр разговора.
— Девочки, что  обсуждаем? — с ходу спросила Роза.
— Сколько стоит ботокс в России? — выдала Маха.
Роза назвала цифру. Маха замолчала ровно на полсекунды.
— Я выезжаю к вам! Чемодан уже собрала!
— Давно пора! — рассмеялась Роза. — А то мы тут без тебя скучаем и морщимся!
— Но вы такие красивые, вам вообще ничего не надо! — прожурчала двадцатилетняя дочка, поправляя свои персиковые волосы.

— Халлас, милая! — отозвалась арабская мама.
— Тебе ещё нет двадцати пяти! У тебя лицо как персик, а волосы на том месте, где должны быть, а не на подушке. Ты сейчас просто слушай и впитывай, окей?
Роза слушала разговор и улыбалась своей идеальной ортодонтической улыбкой — той, что стоила ей четыре  года  носки  брекетов. Вставить свои две копейки в этот нон-стоп монолог у нее не было шанса, но зато она могла сверкать зубами, как дорогим фарфором.

В этот момент в комнату зашёл муж Семён, который, не сбавляя шага, сделал два замечания:
— Потише, пожалуйста, а то люстры качаются.  Роза, тыобещала пирог. Сегодня.
- Не обещала, а  планировала. Дай, пжс, с ребенком  поговорить. Семен  закрыл  дверь с той стороны. 
Девочки тем временем обсудили последние новости косметологии — кто куда колол, кто чем мазал, кто на что надеялся, — и Маха внезапно встала и пошла с камерой что-то показывать.
— Маха, ты на работе? — уточнила Роза, увидев на экране бесконечные ряды пузырьков, тюбиков и баночек.

-Почему на работе? Я дома. – спокойно ответили из Катара и  открыв шкаф. Баночек стало в два раза больше. Затем выдвинула ящик — добавилось ещё тридцать позиций. Подвесную полку — Роза мысленно перекрестилась. Этажерку — у Розы дёрнулся глаз. Ещё одну этажерку — глаз дёрнулся второй раз и что -то упало, и Семён с кухни крикнул: «Роза, что разбилось?»
-Это не у нас, это в Катаре.
— Иди готовь пирог! — донеслось в ответ.

— Это только часть, — гордо объявила Маха, обводя камерой стратегический  запас  на три поколения  вперед. — У меня ещё в ванной две коробки и в  гараже.
-Ты  этим  всем  пользуешься? У тебя столько кожи нет, куда  это  мазать?
— Дорогая, — парировала Маха, — это профилактика ихобби. Плюс коллекционирование. У тебя же есть хобби?
— У меня минимализм, — отрезала Роза. — Один крем от солнца, один — на все случаи жизни, плюс дезодорант.
В этот момент в комнату второй раз зашёл Семён — уже не с замечанием, а с вопросом, который явно зрел последние  тридцать минут:
— Я зачем вчера купил целый килограмм абрикосов?
Роза медленно повернула голову, продолжая улыбаться.
— Это вопрос или обвинение? — уточнила она ледяным тоном.
— Ты планировала испечь пирог и попросила купить абрикосы, — напомнил Семён, то, что она  и так прекрасно помнила.
— Сема, — раздельно произнесла Роза, — шесть лет назад я просила тебя увезти велосипед с балкона на дачу. Он до сих пор там стоит, я вижу его каждый день. И ты хочешь, чтобы после суток пребывания абрикосов в квартире я подпрыгнула в десятом часу вечера печьпирог? Ты серьёзно?
-Да,  но абрикосы портятся!
 Я  просила купить четыре абрикоса для пирога, — раздельно произнесла Роза. — Четыре.. А не килограмм.
— Но они теперь портятся, — не сдавался Семён. Роза посмотрела на него с таким выражением, будто он только что предложил ей выкопать окоп на балконе.

— Семён, как так можно любить жену и  заставлять ее печь пирог  после  работы?
— Но ты же сама просила абрикосы!
Я уже съела  четыре  зеленых абрикоса. Все то, о чем я  просила  уже утилизировано. Оно  не испортилось. Твоё решение — купить килограмм! Твой личный кретинизм! И теперь вменяешь мне в вину свой же собственный поступок?!
Семен вышел.
На том конце провода раздался одобрительный свист — Маха слушала, не дыша.
— Роза, — сказала она, — я таких семейных сцен не видела даже в турецких сериалах. Не знаю, что вы там  обсуждали, но ты в любом случае  права. У нас когда жена права – муж приносит ей три ожерелья, но я понимаю — у вас демократия.
Тут дверь снова приоткрылась, и в щель просунулась голова Семёна. В руках он держал большую кастрюлю.
— Роза, - сказал  он. Ты не поверишь, но я нашёл в интернете рецепт за пять минут. Так что пирог не нужен. Мы будем пить компот.