Тангейзер и другие

Одного Будапешта для поездки было маловато. Посмотрели по карте, что там интересного поблизости, и выбрали Вену – всего два с половиной часа езды на поезде, и ничего, что уже бывали там раньше. В Вену прилететь, из Будапешта вылететь обратно – отличный план. За два месяца до поездки купили билеты в Венскую оперу сразу на три спектакля, а потом добавили ещё одну оперу, уже в Будапеште.
 
Первой слушали «Норму». Естественно, понравилось, как же иначе! Не ожидала, правда, что древние кельты и их жрецы, друиды, будут одеты, как восставшие народные массы начала двадцатого века.

Именно в тот вечер, я точно определила для себя, что меня иногда слегка, а иногда и сильно напрягает, когда действие переносится в другие эпохи. Сотни прочитанных книг, сотни просмотренных фильмов, музеи, выставки, картинные галереи – все эти предшествующие знания и впечатления уложены, упорядочены, сплетены в цельную, хоть и субъективную картину мира, и когда возникает повод, память услужливо находит и выдаёт в виде ассоциаций всё, что может, даже если это оказывается абсолютно не к месту.

Совсем как в тот вечер в опере. Время действия – около 50-го года до нашей эры, а по сцене ходят мужчины с ружьями, в пилотках с красными отворотами и женщины в цветастых деревенских платьях и ботиках, а на плечах – платки с широкой красной каймой, и от всего этого веет революцией, «Окнами РОСТА» и ещё чуть-чуть «я на рассвете уйду с отрядом гарибальдийских партизан…». А приземистый, смуглолицый римский проконсул в кожанке и с кобурой на боку, вообще выглядит как Швондер из советской экранизации «Собачьего сердца». И нужно время и некоторые усилия, чтобы привыкнуть и перестать на всё это отвлекаться.

Есть вечные темы, которые никогда не теряют своей актуальности. Только стоит ли подчеркивать эту актуальность так прямолинейно, так бросать её в глаза? Разве недостаточно Екклесиаста, сказавшего раз и навсегда: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем»?

Галина Вишневская как-то призналась, что охотилась бы на режиссеров с автоматом. Она имела в виду тех, кто «новым прочтением» прикрывает собственную бездарность. Оперная дива имела право быть категоричной.

Венская «Норма» была определённо не тем случаем, который могла иметь в виду Вишневская, а что до возникающих ассоциаций, так ведь у каждого они, в конце концов, свои, не так ли? Всем не угодишь...

Кстати, «Трубадур» тоже не попал в свой век, но по сравнению с «Нормой» перенос времени действия на пять сотен лет вместо двух тысячелетий был менее драматичным. Стража щеголяла в сапогах и галифе и имела при себе всё те же, уже побывавшие в руках древних кельтов ружья, цыганка Азучена пела в халате школьной технички, и если в «Норме» приходилось включать воображение, чтобы простенькое платьице и красный платок на плечах превратились в одеяние верховной жрицы, то в «Трубадуре» нужно было принять грузную, немолодую женщину в сером домашнем платье за богатую и знатную герцогиню Леонору, сводящую мужчин с ума своею красотой. И всё же, каким наслаждением было их всех слушать!

В «Тангейзере» ничего не пришлось додумывать, и даже превращение Грота Венеры в веймарское кабаре почему-то не вызвало внутреннего протеста. «Вакханалия» удалась на славу. Четыре с половиной часа в опере пролетели незаметно. Мощная музыка Вагнера и красочное действо на сцене заставили замолчать предыдущий опыт. Все было ранее не изведанным, новым, за исключением, разве что, непременных кремнёвых ружей, которые на сей раз вынесли на сцену охотники.

Это был премьерный показ, и в конце спектакля часть зрителей устроила овацию не только дирижёру и режиссёру-постановщику, но и художнику по костюмам. Когда последний вышел на поклон, мы узнали в нём мужчину, рядом с которым укрывались от дождя в аркадной галерее театра перед началом представления. Он запомнился тогда необычностью своего внешнего вида, выделяясь на фоне других людей очень явно и в то же время не нарочито и не крикливо. Это был человек, тщательно выстроивший свой образ и ощущавший себя в нём естественно и свободно, – «таинственный и прекрасный незнакомец», позже оказавшийся талантливым сапожником, не оставшимся без сапог.

От венгерской «Марии Стюарт» в плане сценического решения мы, честно говоря, многого не ожидали. Как же мы были неправы! Не тратя силы на новое прочтение и перетягивание королев-соперниц и их придворных в наше время, режиссёр оставил их в родном 16-м веке, а всю свою творческую энергию направил на то, чтобы создать на сцене восхитительную гармонию музыки и зрительных образов. После стольких увиденных нами осовремененных опер это было несколько неожиданно и удивительно хорошо.

Тот вечер в оперном театре Будапешта можно было бы назвать идеальным, если бы не один досадный момент. Когда мы задумали купить билеты на «Марию Стюарт», свободные места оставались только на самом последнем, третьем ярусе. Третий ярус – не такой уж и высокий «рай», и показалось странным, что билеты в первый ряд стоили так дёшево. Я даже поинтересовалась в сети, в чём дело. Оказалось, дело в строгой политике руководства театра по поводу отделения «овец от козлищ». Тем, кто попал на третий ярус, был заказан вход в роскошный вестибюль с двойной парадной лестницей и в не менее роскошные фойе и буфет. Сразу у входа – лифт для подъёма на третий этаж, а там свой буфет и своя терраса. Правда, в этом же блоге предлагалось пойти на хитрость: спуститься в антракте вниз и попробовать проникнуть в главный вестибюль, не привлекая внимания зорких капельдинеров.

Я разговорилась по этому поводу с билетёром, который стоял у нашего лифта, и спросила его, можно ли как-то, не притворяясь и не проскальзывая, всё же осмотреть великолепные интерьеры театра. Молоденький капельдинер с очень базовым английским сочувственно, но определенно ответил «нет» и добавил, что можно, конечно, попробовать, но обязательно притворяясь, потому что если обратиться к билетёрам вестибюля с такой просьбой напрямую, они не пропустят наверняка.
 
Именно тогда и возникло то душевное беспокойство, которое всякий раз возникает, когда на внутренние качели-балансир опускаются доводы «с одной стороны» и «с другой стороны» и нужно понять, что перевесит. С одной стороны, сильное желание увидеть знаменитые интерьеры. Вряд ли выпадет второй шанс. С другой стороны, отсутствие духа авантюризма и глубоко укоренившаяся боязнь оказаться в неловкой ситуации. И пока я пыталась до начала представления принять решение и успокоиться, убрав из мыслей всё лишнее, попался мне под руку уже наш, местный капельдинер. Был он каким-то развязно-снисходительным и на мой вопрос о том, где можно купить программку, ответил, что в этом театре заботятся о природе и потому от бумажных программок отказались. В коридоре афиша, на ней QR-код, можно его отсканировать и прочесть всё в телефоне.
 
И тут внезапно проснулся Тангейзер (так потом прокомментировал моё поведение супруг). Это шутливое прозвище, одно из многих, он дал мне много лет назад, заметив, как иногда я слишком эмоционально реагирую на происходящее. Не знаю, как насчёт фонтана эмоций, но в разговоре со служащим театра я точно выпустила пар, причем сделала это с ледяным спокойствием. Для начала посетовала, что Венская опера не так далеко продвинулась в плане защиты природы, и сообщила, что на прошлой неделе мы легко обошлись там без QR-кода, купив бумажные программки на все три оперы.

– Им проще, а нам приходится на всем экономить, – находчиво съехал с темы природы билетёр.

На это я сказала ему, что в таком небольшом, трёхъярусном зале неразумно отсекать верхний этаж от других помещений.

– Передайте вашему директору, пусть просто поднимет цену билетов на третьем ярусе и откроет двери между этажами. Это будет и демократично, и выгодно.

Капельдинер явно не ожидал такого поручения и не нашёлся, что ответить.

В антракте я решила, что стоит, по крайней мере, сходить на разведку и, если что, попросить стражей порядка пропустить нас на главную лестницу всего на одну минутку. Однако, ничего этого не потребовалось: к моему изумлению, все двери между этажами оказались открытыми...