Приквел музтрека - ходил он от дома к дому

Этот текст о том почему теперь нельзя курить на ТВ. Особо трубки. Осетинам...https://vk.com/clip247279951_456239633

Было это в те времена, когда на первом канале снова заговорили о патриотизме, а по ночам показывали старые фильмы с Чарли Чаплином. На «Фабрике звёзд» готовили новый сезон. Продюсеры искали свежие лица, которые могли бы одновременно петь, топать ногой и не вызывать вопросов у цензуры.

И тут появился он.

Его звали то ли Арсен, то ли Казбек, то ли (смешно не правда ли) - Сосо. Он был с северного Кавказа, говорил всем, что из Северной Осетии (а сколько их всего - южная, восточная, западная, верхняя, нижняя...) и мечтает прославить Россию на всех континентах. В анкете было написано - «осетин», но в коридорах «Останкино» шёпотом передавали, что он как-то уж слишком похож на грузина. Особенно когда снимал кепку и поправлял усы.

Парень был странный. Носил длинное чёрное пальто, пахло от него трубочным табаком (кто то помнил это запах, но думали что просто винтаж) и почему-то старой бумагой. Другие участники пили чай (и не только, и не только пили) в гримёрках, обсуждали лейблы и хиты, а он сидел в самом дальнем углу репетиционного зала, молчал и смотрел в одну точку. Говорил мало. Но когда он выходил на сцену и начинал ритмично что-то напевать, зал затихал. Голос у него был низкий, густой, как смола. Такого не было ни у кого - будто он пришёл не с улицы, а из другого времени, из какой-то давно забытой эпохи.

Ему быстро нашли кураторов. Дали грант для подъема (с подпилом ясно дело) - по линии патриотического воспитания. Сказали: «Пой песни о Родине, топай в такт, гладь народ словами по головам и всюду. Лижи всякое...». И он пел. Тексты были простые, ритмичные, почти бессмысленные — «ходил он от дома к дому», «со старым дубовым пандури». Что такое пандури, никто не знал, но хлопали в ладоши. Он стоял на сцене, раскачивался, будто на ветру, и отбивал ритм ногой.

В тот знаменательный(!) день все было как обычно... Кресла жюри стояли там же, где и всегда — красные, мягкие, с высокими спинками. Зрители настраивались на привычное шоу. Ведущий объявил номер. Парень пыхтя трубкой вышел в центр, поднял руку, и зал затих. Музыка зазвучала — что-то этническое, с переливами струн. И он начал петь. Сначала слова были совсем мутные, типа ни о чём. Про солнце, про дороги, про блеск и чистоту. Короче всякая дребедень-обрыдень-отъебе...нь. А потом вдруг он выдал строчку про отверженного и правду, которая никому не нужна.

И вот тут всё и случилось.

Жюри автоматом и неосознанно как роботы вдруг нажало кнопки залпом. Все четыре кресла одновременно повернулись. Только они развернулись — и замерли.

На сцене стоял не просто парень с трубкой. За его спиной на огромном экране, вместо привычных графических заставок, вдруг возник портрет Иосифа Сталина. Тот который - Генералиссимус (Видимо самый важный генерал...) Тот самый - с усами,  с жёстким и пронизывающим взглядом. Сам Сосо тоже словно стал другим: он встал прямо, расправив плечи, смотрел в зал, и трубка в его руке теперь казалась не реквизитом, а оружием.

Кто-то из продюсеров охнул. Режиссёр крикнул в наушник: «Стоп!». Но видео уже ушло в прямой эфир. Зрители в зале зашептались. Жюри смотрели на парня-осетина, потом на портрет, потом друг на друга. Было тихо. Слышно было только, как гудит проектор. И тишина. Только зрители сопят странно. Не хлопают.

А потом случилось самое странное. Кресла, в которых сидели члены жюри, стали мокрыми. Не от пота. Просто на сиденьях выступила влага, будто их окатило водой.  Кто-то засмеялся нервно. Но никто не знал, что делать. И вставать было неудобно. И не вставать - тоже.

Парень тем временем закончил куплет, поклонился и вышел со сцены. За кулисами его уже никто не видел. Он просто исчез. Как и не было.

На следующее утро в редакции обсуждали только одно. Какой-то странный участник из Осетии. Северной. Грузинская внешность, осетинская прописка, патриотический грант, мутный текст про правду и отраву, портрет Сталина и мокрые кресла. Сотрудники телекомпании переглядывались и шутили: «Может, он потомок?». А кто-то в коридоре шепнул, что стихи-то были не его — те самые, что молодой Сталин написал в семинарии.

Никто так и не понял, что это было - случайность, баловство технического отдела, политический перформанс или мистическое совпадение. Но с того вечера в «Останкино» есть примета, если осетин - то памперсы не помешают.

Ну и понятно, что с тех пор на ТВ курить нельзя. Особо трубки. Особо осетинам...https://vk.com/clip247279951_456239633