Эпилог

Их роман как-то затянулся. Нет, не вообще, а именно на стадии подростковых встреч: «обнимашки» в подъезде, поцелуи «чтоб никто не увидел», жаркие встречи тайком от его родителей и полное показное безразличие друг к другу в кругу друзей. Зачем? Почему? Ведь вроде бы уже взрослые люди: Анжеле стукнуло 23, Олегу вскоре будет 26… И ведь, что самое интересное, всё равно все знали про их отношения – и друзья, и родители.
Но именно такое условие их встреч поставил Олег: «Мои родители про тебя знать не должны». Анжеле это не нравилось, потому что ей было совершенно непонятно, какую вообще роль она играет в жизни своего возлюбленного? Тайные встречи были бы понятны, если бы один из них был повязан узами брака, например. Но оба были свободны: Анжела совсем недавно развелась с мужем, а точнее он с ней развёлся после систематических походов налево. Олег вообще никогда не был женат, и постоянной девушки у него не было. Да, конечно, женщины в его жизни бывали, но надолго не задерживались – Олег был ветреным и свободолюбивым красивым молодым мужчиной. Его чёрные, как крыло ворона, волосы очень удачно гармонировали с большими голубыми глазами и точёным аристократическим профилем. Среднего роста, атлетического сложения, весельчак и балагур Олег легко находил подход к женским сердцам. Но так же легко закрывал и своё, ничего никому не обещая и уходя без долгих объяснений.
А вот с Анжелой всё вышло совсем иначе. Он влюбился в эту невысокую пухленькую девушку с длинными каштановыми волосами и добрым открытым взглядом лукавых зелёных глаз. Влюбился и сам себе не поверил, что такое могло с ним произойти.
И поэтому вся его интрига с этим сокрытием своей избранницы от предков вообще была непонятна Анжеле. Но она приняла его условие. Любовь очень часто бывает безрассудна.
В тот вечер, засидевшись в компании давних друзей, Анжела и Олег вышли из гостей уже за полночь. Город окутала тёплая летняя ночь. Её таинственное дыхание лёгким ветерком касалось пышных волос девушки. С тёмного ночного неба на молодую пару смотрели мириады звёзд. Всё вокруг было таким необыкновенно нежным и волшебным, что Анжела вдруг спросила тихим шепотом:
- А ты хотел бы сейчас оказаться на необитаемом острове? Чтоб только мы вдвоём и больше никого?
Но Олег, к сожалению, не был настроен на романтику и поэтому, смеясь, ответил:
- И что там делать, на этом острове? Крокодилов ловить?
- Я просто не хочу с тобой расставаться ни на одно мгновение, - Анжела всё ещё надеялась хотя бы на малейшую поэтическую нотку, - Давай будем жить вместе.
- Если я буду жить с тобой, родители у меня машину отберут, - у Олега была старенькая иномарка, а у Анжелы был маленький сынишка от ушедшего в очередной поход налево теперь уже бывшего мужа. Но проблема упиралась в то, что мама Олега считала себя и отпрыска своего потомком княжеского рода, и брать в свою семью невестку-простушку из рабоче-крестьянских, да ещё и «с прицепом», как потом оказалось, никаким боком не входило в её королевские планы.
И именно поэтому Олег всячески избегал знакомства своей избранницы с наследницей крови великих князей. Хотя он и сам нет-нет да и вспоминал о своём княжеском титуле. Анжеле это было смешно, тем более что мать Олега всю жизнь проработала на заводе крановщицей. А сам Олег работал в органах правопорядка в звании сержанта. Вот и вся голубая кровь.
- А тебе, значит, проще расстаться со мной, чем с машиной? – всё окружающее волшебство вдруг исчезло, как предрассветный туман, и перед Анжелой непроходимым болотом опять встала горькая реальность: им с Олегом никогда не быть вместе, никогда он не предложит ей руку и сердце. Воля матери для него была превыше всего. А мать прочила ему в жёны как минимум представительницу английского королевского двора, забыв, что сама только недавно спустилась с мостового крана на грешную землю.
- Баб много, а «Бэха» (так Олег называл свою видавшую виды «БМВ») у меня одна…
- Да пошёл ты со своей «Бэхой», - резко перебила его Анжела и прибавила ходу.
Она некоторое время шла, не оборачиваясь, в полной уверенности, что Олег, хоть и замолчал («Обиделся, наверное…»), но идёт следом. Не бросит же он её одну, ночью, в городе, когда до дома идти ещё довольно-таки далеко!
А ночной город жил своей привычной жизнью: звучал чарующим пением птиц, гулом редких машин, лёгким шелестом листвы, но теперь к этому добавилось цоканье по асфальту Анжелиных каблучков.
И вдруг что-то, называемое в народе чуйкой, заставило девушку обернуться: господи, позади неё была только тёмная и пустая улица. Анжелу будто окатили тонной ледяной воды. Лёгкий и неприятный холодок змейкой пробежал по позвоночнику и колючей проволокой внезапно сковал всё тело. «Вот гад, - от обиды даже слёзы навернулись, - позвонишь завтра, я тебе укажу направление движения». Еле сдерживая слёзы, Анжела побрела дальше.
До дома было не менее километра, дворы плохо освещались, и девушка с испугом шарахалась от малейшего шороха. Было страшно. Горько, обидно и страшно. Она не ожидала такого подлого поступка от человека, которого любила всем своим израненным в неравных боях с судьбою сердцем. Искренне любила, иначе никогда не приняла бы выдвинутых условий.
К своим годам Анжела уже успела испытать и сладкую негу любви, и горький яд предательства, и хлёсткий удар измены. Бывший муж ушёл к другой женщине, оставив Анжелу с малышом на руках – видите ли, семейная жизнь оказалась слишком тяжела для него – да ещё грозился ребёнка отобрать, а потом, перед самым разводом, просил не подавать на алименты, дабы не портить ему репутацию. Только вот о репутации Анжелы он почему-то забыл подумать. Забыл, что по неписанным законам общества, он теперь будет свободным, а она – брошенной.
И вот брошенная женщина с разбитым вдрызг сердцем встретила принца. Если быть точнее – молодого князя. И влюбилась. А может быть, ей тогда только казалось, что влюбилась? Может быть, сердцу, так жестоко брошенному в морозильную камеру предательства, просто хотелось согреться и оттаять у пылающего костра новой, пусть и придуманной, любви? Нет, их с Олегом любовь была самой что ни на есть взаправдашней. И маленький Анжелин сын потянулся к молодому мужчине. Да и сам Олег с радостью играл и общался с малышом. Так что же не так с их отношениями?!
Помнится как-то дождливым осенним вечером, стоя у окна в подъезде, Анжела спросила Олега:
- А ты мне всё-таки кто? Друг? Муж? Любовник?
- Друг, наверное, - пожимая плечами, ответил Олег.
- Но с друзьями не спят, - с грустью усмехнулась Анжела.
- Ну, тогда, следуя твоей логике, получается любовник, - лукаво улыбаясь, сказал Олег.
- С любовниками по подъездам не шарятся, - опять возразила Анжела и предвосхищая очередной глупый ответ, уверенно произнесла, - и с мужьями тоже. Так кто же ты мне, Олег?
Олег молчал и смотрел куда-то в сторону. Потому что боялся смотреть в глаза своей женщине, боялся увидеть в них себя, зашуганного мамой несчастного сыночку, маменькиного подкаблучника, который боялся слово молвить даже за себя, а не то, что за свой «неудачный», с точки зрения матери, выбор, свою «не статусную» любовь. Потом, пару лет спустя, он всё же сделает выбор «правильный», тот выбор, который мама одобрит сполна и который очень быстро приведёт его под могильную плиту. Но это будет потом, холодной мартовской ночью: одурманенные наркотой дружки его новой пассии устроят драку, изобьют подвыпившего Олега до полусмерти и выбросят на улицу, где он, лёжа на грязном осевшем снегу, будет просить о помощи, но помощь не придёт, и он в муках будет замерзать, потому что идти сам никуда уже не сможет.
А сейчас Анжела, съёживаясь от страха, семенила одна по ночным тёмным дворам. До дома оставалось всего ничего, каких-нибудь 100 метров, когда за спиной послышались чьи-то быстрые шаги. Анжела ускорилась. Шаги за спиной тоже стали чаще. Сердце готово было выпрыгнуть наружу, оно стучало так, будто хотело пробить грудную клетку. Ещё пару-тройку шагов, и нервы сдали - Анжела бросилась бежать. Тот, сзади, тоже побежал. Вот она, финальная тропинка до угла дома, а там поворот и родной подъезд…
Крепким захватом за шею этот кто-то перечеркнул и надежду, и возможность добежать до желанного поворота. Доля секунды – и Анжела на земле, пытается вырваться из сильных и цепких рук, а они стальными обручами сковывают её тело. Становится трудно дышать. Сколько они барахтались в пыли, никто не знал. Анжела потеряла счёт времени. В глазах потемнело от страха и тяжести навалившегося на неё грузного тела, и вдруг она абсолютно спокойным голосом начинает вести беседу:
- Зачем тебе это надо: вот так валяться в грязи, посреди дороги? Ты же нормальный симпатичный мужик – так давай и встретимся по-нормальному, в человеческих условиях.
Он ничего не отвечал, но и ничего не предпринимал больше. Шумно хватая ртом воздух, Анжела продолжала свой монолог:
- За что ты так ненавидишь баб? Тебя предали и тебе очень больно? А ты думаешь, я от большого счастья иду домой ночью одна?
И вдруг «насильник» отскочил от женщины как дикий зверь от огня.
- Прости, - чуть слышно прошептал он, - прости меня…
- Успокойся, - тихо и спокойно проговорила Анжела, - Нам всем бывает больно.
Они оба сидели на земле, друг напротив друга, и смотрели куда-то в пустоту.
- Прости, - ещё раз прошептал незнакомец, потом резко вскочил и убежал прочь.
Анжела, всё ещё находясь в шоковом состоянии, не торопясь нашла свою сумочку, проверила её содержимое, также не торопясь встала и, сделав глубокий вдох, посмотрела в бездонное чёрное ночное небо. И тут ей почудилось, что самая яркая звезда неожиданно то ли покачнулась, то ли просто подмигнула и вдруг стрелой пронеслась по небосклону мимо своих подруг и сестёр и исчезла в мгновение ока, будто её и не было никогда.
- Спасибо, - одними губами произнесла молодая женщина, - Я знаю, это ты, ангел мой, хранишь и спасаешь меня в который раз, спасибо тебе…
Анжела поняла, насколько ей плохо и как близка она к нервному срыву, только когда попыталась вставить ключ в замочную скважину своей двери. Руки тряслись так, что эта простая функция оказалась практически невыполнимой. Как на зло, в этот момент в квартире раздался телефонный звонок – это стационарный домашний телефон требовал немедленно снять трубку и ответить. Но Анжела никак не могла открыть дверь. Руки не слушались. Кое-как, с большим трудом, приобщив к делу сразу обе руки, женщина вставила ключ в замок. Захлопнув за собой дверь, боясь, что звонок сейчас разбудит всех домочадцев, она бросилась к телефонному аппарату.
- Алё, - тихо прошептала она в трубку.
На другом конце раздался спокойный знакомый баритон:
- Как дошла? Всё нормально?
И вот тут весь страх, весь ужас пережитого, до сей поры тяжёлым комом лежавший внутри Анжелы, вырвался наружу громкой, захлёбывающейся истерикой:
- Я нормально дошла? – через спазмы в горле пыталась выкрикнуть женщина, - Тебе рассказать, как я нормально дошла? Ты почему ушёл и даже не сказал ничего? Почему ты бросил меня одну?
- Ну, ты меня послала, я и пошёл…
- Вот и иди! – Анжела с грохотом бросила трубку и долго ещё сидела в ванной комнате в обнимку с телефоном.
За окном уже брезжил рассвет, когда Анжела на цыпочках вошла в свою комнату. Маленький сынок крепко спал и улыбался во сне. Молодая мама посмотрела на него с такой трогательной нежностью и с таким теплом, что все ночные злосчастия с белым флагом покинули её сердце и разум. Она тихонько наклонилась к сынишке и поцеловала его персиковую щёчку. Малыш засопел и повернулся в её сторону.
- Кроха моя, ты – самый главный мужичок в моей жизни, а эти все пусть идут лесом, - Анжела улыбнулась и легла рядом с «главным мужичком». Всё. Она поставила точку. Не в конце их с Олегом романа, нет – на тот момент роман был ещё далёк от стадии завершения. Это была точка в конце очередной главы. Ведь завтра Олег опять придёт с букетом и шоколадкой, и в новой главе появится первая строчка.
Но трагический эпилог с каждой страницей неизбежно будет всё ближе и ближе… И однажды всего лишь два слова – «Олега убили» - разобьют сердце Анжелы как многотонный молот маленькую хрустальную вазу, на мелкие осколки, которые она будет собирать и склеивать, долгими бессонными ночами, заново учась дышать, не один год.
Но Анжела верила в чудо, верила в Высшие Силы и в Ангела-Хранителя, и эта вера вела её по жизни, и спасала, и вытаскивала из бездны не раз. 
А чудеса ведь и вправду случаются. Особенно в самую страшную ночь… Особенно, если веришь.