Эпидемия. Вторая волна - максимальный уровень

Вторая волна – максимальный уровень.
В январе 2021 года погода стояла переменчивая: то морозы до -15, то потепление почти до нуля. Эпидемия не ослабевала, наряду с новой коронавирусной инфекцией было много пациентов с ОРВИ и бактериальными пневмониями. Стационары переполнены, в поликлиниках не протолкнуться. Два городских и два районных моногоспиталя с трудом справлялись с поступавшим потоком больных. Народ продолжал умирать в значительных количествах. И новое городское кладбище, открытое незадолго до эпидемии, продолжало быстро заполняться.
Ежедневный прирост заболевших ковидом возрос максимально, и в тридцать раз превышал июньские показатели. Но темпы прироста во второй декаде января замедлились и фактически застыли на одном уровне. Видимо, вторая волна перешла на плато и в дальнейшем начнётся спад.
У нас на скорой первый умерший от ковида медработник – в начале января в моногоспитале скончался молодой фельдшер, которого госпитализировали в декабре. Ему было всего тридцать лет. Он с детства болел сахарным диабетом 1 типа, ежедневные инъекции инсулина. Вдобавок ко всему – избыточный вес. Видимо всё это и повлияло на тяжесть течения ковида.

Сегодняшнее дежурство выпало через пару дней после окончания новогодних праздников. Первый вызов – боли в груди у мужчины 82 лет. В экипаже сегодня я и фельдшер Даша, которая постоянно работает со мной в бригаде. Но за рулём новый водитель. Наш постоянный водитель, Николай Сергеевич, уже неделю болен ковидом в лёгкой форме и лечится амбулаторно. (Кстати, его тёща, которая заболела ковидом в октябре и попала в моногопиталь, быстро пошла на поправку. И в ноябре её выписали домой) И сегодня с нами временно работал шофёр с другой бригады – Сергей Владимирович Агрономов, очень крупный, повышенного веса мужчина предпенсионного возраста.
Вызов был недалеко от подстанции. Поднялись на лифте на седьмой этаж. Предварительно, ещё в лифте, я надел респиратор. Фельдшер оставалась в маске.
В квартире обитали старик и старуха. Старик лежал в большой комнате на диване и кашлял.
– Колет в грудной клетке, когда кашляю, справа, – сообщил пациент.
– Сердце у него болит, наверное, – сказала его престарелая супруга.
Температуру, как выяснилось, больной не измерял. Да и градусник куда-то у них запропастился. Поставили свой термометр. И через пять минут – 38,4! Мы сразу распаковали укладку по ковиду, надели халаты, бахилы, шапочки, очки. А респираторы и перчатки нас были надеты ещё при выходе из машины. Я продолжил осмотр. На ЭКГ патологии не выявили. Но зато при аускультации легких в нижних отделах справа единичные влажные хрипы. Сатурация 92%. Возможно, это не ковид, а обычная бактериальная пневмония, но все равно требуется госпитализация. Вообще-то на скорой уже были экспресс-тесты на ковид. Но их в первую очередь выдали ковидным бригадам. Остальным бригадам пока не выдали.
– Надо в больницу ехать, – сообщил я. – У вас пневмония. И, наверное, ковид.
Старик недоумевающе смотрел на меня.
– Никуда ему не надо, – возразила старуха. – Выдумали тоже – ковид! Обычная простуда. Отлежится за несколько дней.
В этот момент позвонил сотовый телефон, лежавший на телевизионной тумбе.
– Сын звонит, с работы, – посмотрев на экран, сказала старуха. Она включила телефон и начала жаловаться в трубку на скорую помощь.
– Давайте я сам поговорю, – предложил я. И, когда мне передали телефон, начал диалог.
– Здравствуйте, это врач скорой помощи. Находимся на вызове у вашего отца.
– Что там, серьёзно? – услышал я в трубке низкий басовитый голос.
– Клиника пневмонии, не исключено что у больного ковид, – объяснял я. – Необходима госпитализация. Здесь у него точно нет шансов на выздоровление.
– Тогда везите в больницу.
Я передал телефон жене пациента, она внимательно и с недоверчивым выражением лица, выслушала своего сына. Потом кивнула головой.
Она помогла мужу собраться.
– Куда повезёте? – спросила она ворчливым голосом.
– В инфекционную больницу, – ответил я. – Там сделают мазок на ковид и по результатам анализа будут решать. Если ковид подтвердится, то отправят в моногоспиталь.
– Да нет у него никакого ковида. Выдумываете всё.
Спорить с ней бесполезно. Налицо цереброваскулярная болезнь, возрастная энцефалопатия. Не реагируя на эти замечания, мы с фельдшером повели пациента к выходу.
Дальнейший маршрут был известный. Доехали до приёмного отделения инфекционной больницы. Кроме нас машин скорой помощи больше не было.  Здесь нас встретила врач-инфекционист Валентина Александровна. Сразу был взят мазок для экспресс-теста. Пока она расспрашивала и осматривала пациента наступило время для результата. Ковид подтверждён! Пациент как-то спокойно отнёсся к этой новости. Или не показывает вида.
Следующий маршрут – в моногоспиталь. Здесь тоже пока наша машина была одна. Передали пациента медсёстрам. Подошла врач, одета в комбинезон, респиратор, очки. Ранее я ее здесь не видел. Наверное, перешла сюда из поликлиники. Выслушала меня и распорядилась, чтобы пациента сразу направили на КТ (компьютерную томографию).
Теперь бы надо на санобработку. Раньше, в самом начале заболевания, санобработка проводилась только в моногоспитале. Но с разгаром второй волны и наплывом заболевших, санобработку стали проводить прямо на подстанциях. И медработников на карантин давно уже не отстраняли. Не хватало бригад, старались сократить пребывания бригады на вызове. Вот и сейчас диспетчер, чтобы не возвращать бригаду, опять попыталась дать нам вызов к больному с повышенной температурой. Причём в деревню, расположенную в десяти километрах от города. На данное идиотское требование я вполне обоснованно ответил, что вообще-то после доказанного ковида надо уезжать на обработку, потому что у нового пациента может быть не ковид, а обычная пневмония. И госпитализировать её без обработки салона нельзя.
– Возвращайтесь на санобработку, – недовольным тоном произнесла диспетчер.
На подстанции было всего две свободные бригады – педиатрическая и ковидная. Остальные бригады были на вызовах.
Пока обрабатывали салон машины, наша бригада меняла СИЗы, а также удалось попить чай. Зашёл в соседнюю комнату. Фельдшер Александр Сергеевич также был в своей комнате и заполнял карту вызова.
– С утра уже двух пациентов госпитализировал, одного за другим. Обоих на кислороде вёз! Сатурация 80%! – рассказал он.  – Из дома, по направлению участкового врача.
– Как прошла повторная вакцинация? – поинтересовался я.
– Как и первая, – усмехнулся Александр Сергеевич. – Укололся и напился! Пришёл после вакцинации домой. За обедом опять 150 грамм водочки и хорошая закуска.
– Уже и другим вакцины навязывают, – заметил я. – Пока в добровольном порядке.
– Сейчас этой чудотворной жидкости понаделают и надо будет её всем втюхать. Чтобы денежки затраченные отбить! – заявил Александр Сергеевич. – Сейчас добровольно предлагают, а потом не мытьём, так катаньем заставят.
И он был абсолютно прав. Уже звучали везде разговоры о том, что медработники должны в обязательном порядке вакцинироваться. Вводили и другие категории работников, подлежащих вакцинации. Поэтому некоторые из медработников, тех кто переболел, якобы, не коронавирусной инфекцией, а ОРВИ (хотя имел антитела к ковиду), неофициально, с помощью знакомых, как бы вакцинировались, но в действительности им просто делали иньекции физраствора. Но официальный документ о вакцинации они получали. Я подобными делами заниматься не собирался. Но и вакцинироваться тоже не планировал, потому что уже неоднократно на собственном опыте убедился, что даже при отсутствии СИЗов контакты с больными коронавирусной инфекции мне не страшны. Я несколько раз попадал на пациентов с ковидом, будучи только в маске и перчатках и никаких последствий не было.
Вскоре ковидную бригаду вызвали на очередную перевозку. А потом и обработка нашей машины закончилась. И почти сразу мы получили вызов – одышка у пожилого мужчины.
Уже в машине я повнимательнее прочитал адрес и фамилию. Это оказался мой знакомый, известный в городе поэт и бард, Александр Прохоров, который год назад отпраздновал свой юбилей – 75 лет, и организовал в честь этого свой творческий вечер. Я на этом вечере также присутствовал.
Прохоров жил недалеко от нашей подстанции, и вскоре мы поднимались на лифте на пятый этаж девятиэтажного дома. Дверь открыла его жена, Александр Михайлович находился в большой комнате, сидел в кресле и тяжело с хрипотцой дышал.
– Плохо мне. Задыхаюсь! – с трудом произнёс он.
Даша прямо в кресле сняла ему кардиограмму, измерила артериальное давление, а я прослушал сердце и лёгкие. Слегка повышено давление, но в основном пациента беспокоила хроническая сердечная недостаточность, начиналась сердечная астма. Температура тела была нормальная, но сатурация снизилась до 92%. Ну, это дело поправимое! Организовали ингаляции кислорода, а затем приступили к оказанию помощи. Александр Сергеевич скорую помощь вызвал вовремя, поэтому внутривенные инъекции быстро купировали приступ одышки.
Вот он уже и смог свободно разговаривать. Кислород отключили.
– Сейчас всё нормально, – сказал пациент. – Дышится свободно.
– Мы вам мочегонные сделали внутривенно, – сообщил я. – Мочиться будете активно и часто. Но вы пока в туалет сами не бегайте, а поставьте ведро и туда мочитесь. Чтобы приступ не повторился.
Мы с фельдшером ещё минут пятнадцать посидели в квартире. Затем я повторно осмотрел Прохорова. Ничего угрожающего не наблюдалось. Динамика положительная. Можно отправляться на следующий вызов!
И далее катались по городу весь день – аритмии, стенокардии, повышенное давление. И все больные пожилого возраста.
Обед дали только в 16 часов. И одновременно на обед отпустили ковидную бригаду. Нам, как и всем подстанциям скорой помощи, продолжали доставлять бесплатные обеды из ресторана, в закрытых контейнерах. Контейнеры лежали на кухне на столе, мы их разогревали в микроволновке.
После обеда заглянул в комнату к Александру Сергеевичу. Он тоже заканчивал приём пищи, сидел и пил чай.
– Я, Николай Павлович, сейчас кардиолога из поликлиники в моногоспиталь отвёз, – сказал он.
– Сергея Владимировича? Прямо с приёма? – удивился я.
– Его самого. Только не с приёма, а из собственной квартиры. Он уже пять дней на больничном с ковидом. Обычная история. Сначала амбулаторно лечился, а толку то и нет. Вот терапевт и написал направление.
– И как состояние? Тяжёлый? – встревоженным тоном спросил я.
– Пока состояние средней тяжести. Сатурация 95%. Но температура выше 38. И по клинике похоже на начинающуюся пневмонию.
Вот это новость! Очень плохая новость. Потому что возраст у моего коллеги уже не молодой, да и сопутствующие заболевания имеются. Наверное, на приёме от кого-нибудь заразился. Или в магазине. Что теперь то гадать!
Вечером, в череде обычного объезда пенсионеров со всевозможными жалобами, неожиданно попался вызов к алкоголику. Точнее приехал на «боли в сердце», а в итоге выявился обычный алкогольный панкреатит у неработающего пятидесятилетнего мужчины, в течение нескольких дней употреблявшего водку. Увезли его в областную больницу к дежурному хирургу, и после этого, ближе к полуночи, вернулись на подстанцию поужинать.
После этого наступило небольшое затишье, на подстанцию одна за другой стали возвращаться бригады. А я решил вздремнуть и как-то неожиданно для себя крепко уснул…
Вызов диспетчера услышал не сразу. Но, наконец, когда повторно произнесли номер нашей бригады, я открыл глаза и понял…что надо собираться на вызов. Времени третий час ночи. Немного поспал!
Вызов получил на первом этаже, в диспетчерской. Повод к вызову «головные боли, рвота». Вот подошла и фельдшер. Мы взяли сумку с медикаментами, кардиограф и дефибриллятор, которые зимой в морозы в перерыве между вызовами держали в помещении подстанции. Водитель уже сидел в машине, которая, как и все машины подстанции располагались прямо во дворе, под открытым небом.
Машина скорой помощи быстро ехала по ночному проспекту. Транспорта на улицах мало, в основном, только такси, автобусы и трамваи давно разъехались в свои парки. Тормозим только на светофорах. Вот уже более тридцати лет я езжу по этому проспекту, по площадям и улочкам нашего областного центра. Водитель тоже ветеран скорой, кроме того, длительное время подрабатывал по совместительству в такси. Он знает каждую улицу и переулок, где и как быстро проехать на вызов. И сейчас мы направляемся в микрорайон пятиэтажных домов, построенных еще в 60-х годах.
Доехали быстро, всего за 10 минут. Четвёртый этаж, маленькая двухкомнатная квартира. Мебель времён развитого социализма. Пациентка, женщина 68 лет, находится в квартире одна. Проводила нас в большую комнату, села на диван, протянула медицинский полис. Я сел на стул у дивана, Даша поставила чемодан с лекарствами на другой стул.
– Здравствуйте, Нина Семёновна! Что вас беспокоит? – начал я задавать стандартные вопросы.
– Я уже восемь дней болею. Температура повысилась и кашель появился, – пожаловалась пациентка.
После этих слов мы с фельдшером молча встали и сразу переоделись в СИЗы. Потом опять подошли к больной. Из её жалоб и подробного рассказа о течении болезни выяснилось, что она практически сразу, на второй день болезни, пошла на приём к терапевту. В поликлинике у неё взяли мазки на ковид, сделали анализы крови и мочи, назначили лечение. Лечение помогло частично, снизилась температура с 38,2 до 37,5, уменьшился кашель, в анализах всё в пределах нормы и новая коронавирусная инфекция не подтвердилась.
– Но со вчерашнего дня опять ухудшение началось, – продолжила пациентка. – Появились сильные головные боли. Тошнит. Сегодня всё то же самое, но рвота два раза была, и голова кружится. Слабость нарастает. Опять температура до 38 повысилась. Вот я и вызвала скорую.
Что ж, вызов обоснованный! Клиническая картина в целом не характерна для ОРВИ. Как бы менингит не пропустить! Начался осмотр, в результате которого был выявлен очень настораживающий и не характерный для обычного неосложнённого ОРВИ симптом – ригидность затылочных мышц. Но остальные менингеальные симптомы отсутствовали. В лёгких при аускультации никакой патологии не выслушивается, зев незначительно гиперемированный. Артериальное давление слегка повышенное – 150/90, сатурация в пределах нормы. Сделали кардиограмму – синусовая тахикардия.
Но оставлять её дома нельзя. Необходима госпитализация в инфекционную больницу.
– Собирайтесь в больницу, – сообщил я пациентке. – Сами видите, что дома никакого толку нет.
Та согласно кивнула и потихоньку, насколько позволяли силы, стала собирать вещи…
До инфекционной больницы доехали быстро, потому что улицы всё ещё были пусты. Но через три часа загремят трамваи, зашумят рейсовые автобусы и, наконец, появится поток частных автомобилей. Люди поедут на работу.
В инфекционной больнице перед приёмным покоем никого не было. Дверь закрыта. Я оставил больную в салоне машины, а сам нажал на кнопку звонка. Вскоре дверь открыла дежурная медсестра. Я прошел в приемную и дождался дежурного врача. Пришла Валентина Александровна.
– Болеет неделю, мазок на ковид отрицательный, – начал я и вкратце рассказал все что было известно о пациентке. – Диагноз ставлю ОРВИ с явлениями менингизма.
– Всё понятно, оставляйте, – кивнул головой Валентина Александровна.
Мы с фельдшером проводили пациентку от машины в приёмный покой. Теперь можно возвращаться на подстанцию.
Но на подстанции был полный разгон – на месте только ковидная бригада. Они приехали совсем недавно, и теперь отдыхают, сколько смогут. Нас вызвали уже через полчаса на аритмию.
– Что за смены пошли, почти все ночи катаемся без сна! Ворчал водитель, когда мы выезжали из двора подстанции. – Надо увольняться. Здоровее буду. Устроюсь в поликлинику на санитарную машину…
До восьми утра мы сделали три выезда. Две аритмии и нестабильная стенокардия у мужчины 75 лет, которого в итоге пришлось госпитализировать в областную больницу. Другие бригады работали не меньше. В эту ночь повезло только ковидной бригаде – Александру Сергеевичу удалось поспать целых четыре часа, но под утро его всё же послали к пациенту с повышенной температурой и сухим кашлем. Там скорее всего был ковид.
В восемь утра все медработники едва передвигались. Наконец-то закончились эти сумасшедшие сутки и можно идти отдыхать!