23. Территория надежды...

Бедная пленница о чем только не подумала, пока сумасшедший мужик терзал её тело. И прежде всего о том, что находится в руках маньяка. Неистовость его и непрерывная готовность к бесконечным любовным утехам доказывали ненормальность того как нельзя лучше...

Однако, Капитолина понимала, что он все-таки вменяем. Потому что теперь старался быть показательно осторожным, и по возможности не причинять ей боли. Все ж не зря женщина сопротивлялась, и кое-что из своих прав отстояла...

Впрочем, надежд на то, что эта беда-беда закончится, тем более, в скором времени, страдалица не питала. Сама она не справится, а помочь ей некому...

Мысли переключились на родных. Бедные родители. Отец только-только выкарабкался из болезни. Мама тоже, наверное, места себе не находит.

А Клава? Хорошо, что Дима с ней. Он сейчас ей единственная опора и поддержка...

Вот так бывает. Не знала мать, что дочь и доцент больше не пара. И утешала себя несбыточными мечтами. Что, впрочем, шло ей только на пользу. Хотя б за своего ребёнка не переживала...

Где-то там, на потустороннем уровне, эти две самые близкие женщины, ничего не знавшие друг о друге в настоящий момент, как никогда были рядом. В смысле, на пути к развязке. Виртуально, конечно...

;;;

Наступившее утро для Капитолины ничем не отличалось от предыдущего. Другое дело для Петра. Который с каждой прошедшей ночью все больше ожидал того, что его пассия на рассвете к нему переменится. Что её гневные взгляды станут нежными. Что...

Да мало ли, на что он надеялся...

Но этого не было. И Пётр начал думать о том, что они с Линой проводят слишком мало времени вместе. Предполагая, что ей недостаёт не минут, а часов, чтобы оценить своего партнёра по достоинству. Полюбить его. Начать уважать за все радости, которые он ей дарит...

Стал размышлять, а, может, перенести дела, не поехать сегодня в город, остаться с любимой? Сколько тогда удастся сказать и сделать. Она обрадуется...

Хорошо, та вовремя догадалась. Небрежно, но как будто играючи, толкнула его и, чуть ли не кокетничая, отправила восвояси. Мол, роман не мешай писать. А сама аж заледенела сердцем. Не дай, бог останется дома. Как она его ненавидит...

А когда наконец уехал, даже к своему творению приступать не стала. Ну, о чем ей там писать? Про ночи, что ли, свои жаркие? Про страх и стыд? Про слезы и боль?

Решила ещё раз попробовать открыть бесполезный чемодан, в котором заклинило замочек. Ей так нужны были личные вещи. Чтобы осознать себя живой. Чтобы ощутить себя настоящей. Хоть какое-то утешение среди общей тревоги и стресса...

Вытащила баул. Внимательно на него посмотрела. Свой код она помнила прекрасно. Но раз он не подошёл, значит, цифры случайно сбились. Надо подбирать...

Она тяжело вздохнула, уселась на пол рядом и приступила к акции...

Выставила 000. Попробовала нажать кнопку открытия. Мимо. Потом 001, затем 002 и так далее...

Все время думая о том, что на трехзначном замке всего тысяча комбинаций, Капитолина услышала долгожданный звук открытия на двенадцатой минуте своего эксперимента. Ура!..

Бедняга так обрадовалась, как будто в этот момент находилась не здесь, в своей импровизированной темнице, а дома. Где она сможет разложить дорогие своему сердцу фенечки на привычные им и ей места. Дома...

Ой... А это не её вещи. Небрежно скомканные шорты и майки. Нелепые косметички, полотенце. Явно гостиничное. Случайно попало в поклажу, или хозяйка его специально домой прихватила?

Капитолина удивилась своим дурацким мыслям. Журналистка включилась...

Оно ей надо? Недосуг раздумывать над обликом морале тетеньки, с которой она невольно поменялась чемоданом.

А ведь ей ещё в аэропорту показалось, что этот более потрепан. Надо было тогда быть внимательнее. А теперь вот придётся без привычных аксессуаров обходиться...

И вдруг она среди шмоток увидела кое-что интересное. И достала из чемодана аккуратный футлярчик.

Планшет!!! И зарядка в кармане чехла аккуратно сложена. Не то что остальные вещи — навалом. Действительно, ценная вещь, видимо, для хозяйки. И для Капы.

Это что значит? Она спасена?

Неожиданно женщину пронзило невероятное чувство опасности. Сроду такого не испытывала. Она стала метаться по комнате. Сунула находку за подушку дивана, а чемодан прикрыла и отодвинула в угол. Успела...

В комнату вошёл Пётр. Внимательно на неё посмотрел и честно признался, что вернулся с полпути, потому что заволновался...

Это да. У ненормальных интуиция та ещё... Это ведь результат сочетания структурных и функциональных изменений в психике. Бывает, в одну сторону, а, бывает, в другую...

Известно ведь, что такие именитые граждане, как Мендельсон, Гейне, Ван Гог, да много их было, страдали различными психическими заболеваниями. И были гениальны. Кто в чём. Одно от другого недалеко...

Да и сами психиатры часто говорят, что шизофрения — особый вид таланта...

Она улыбнулась, хоть и криво, своим неожиданным мыслям, а Петр принял её мимику за ласку ему. Тоже просветлел лицом, забыл о своих подозрениях и потащил Капитолину в спальню. Наложница закусила губу...

;;;

Борис громко хлопнул дверью, забежал в квартиру Клавы, схватил её и закружил по комнате. Даже ботинки уличные не снял. И она ему не попеняла. Хотя, приученная матерью, строго относилась к порядку...

Явно ведь что-то хорошее узнал друг. Пусть немедленно рассказывает!

Действительно, были новости. До следователя, хоть и нескоро, но дошла информация, что в полиции уже несколько дней имеется заявление от потерпевший в аэропорту гражданки.

Её чемодан, полученный после прилета из Анталии, оказался чужим. Она, дескать, ещё во время получения обратила внимание, что он как будто похорошел с виду, но в спешке не стала проверять. И форма, и цвет, и модель — всё ведь совпадает...

Дома же ей срочно понадобился планшет, что в чемодане. Там её новый роман, который надо немедленно сдавать в издательство.

А кофр не открывается. Пришлось взламывать. Не тратить же время на подбор цифр?

В общем, там оказались совершенно чужие вещи. А ей без романа никак...

Самое интересное, что она из полиции не уходит. Иначе бы заявление под сукно попало. И требует немедленно найти владелицу этого багажа и отобрать у неё свой баул. С замечательным романом про первую любовь женщины в бальзаковском возрасте...

Он засмеялся:

— Все полицейские в отделе эту историю друг другу и членам семьи десятый раз пересказывают. И с умным видом уточняют, что бальзаковский возраст это тридцать, и нисколько не больше лет...

Мол, тот автор назвал свое творение — "Тридцатилетняя женщина". Но потом почему-то таковыми летами чуть не древних старух начали обозначать. А какая уж у них первая любовь...

Клава терпеливо слушала всю эту ерунду, радуясь тому, что эта писательница такая настойчивая. Она точно маму найдёт...

И вдруг погрустнела. А при чем тут её родительница? Как её потерянный багаж и местонахождение самой связаны?

Очень даже при том, как поведал ей приятель.

Чемодан сотрудники полиции распотрошили и, чудо, нашли в кармашке удостоверение журналиста. С именем, фамилией и местом работы. Видать, для какой-то нужды она его туда сунула, а потом забыла в сумочку переложить...

Связались с редактором газеты, все узнали и сопоставили. Доложили информацию следователям...

Клава плюхнулась на диван. Привела мысли в порядок. Отлично, конечно, что они получили своеобразную весточку от мамы. Но как им поможет информация о том, что у неё теперь и чемодана своего нет? Найти-то её как саму?

Борис уместился на стул. Напротив. Победно посмотрел на подругу. Как она не понимает, что в том прекрасном, потрепанном чемодане, который оказался у Капитолины, есть гаджет. Планшет тот самый. С романом. Геолокация которого показывает местонахождение этого багажа.

— И что мы сидим? — спросила его воспрявшая девица.

— А мы не сидим. Мы выдвигаемся по адресу. Он совпадает с примерным местонахождением того дома, что куплен в России бывшей супругой Петра...