Тень на асфальте. Москва Часть 2

Лиза бежала, не разбирая дороги. Кроссовки, купленные на распродаже месяц назад, с жалобным треском начинали рваться, и теперь она неслась, чувствуя, как ледяной ноябрьский асфальт высасывает из ступней последнее тепло. Правая нога скользила по мокрой разметке, и каждый шаг отдавался острой болью в голеностопе. Она прижимала к груди ноутбук — свою единственную связь с нормальной жизнью, с лекциями по медиаправу и котиками в интернете, — а в нагрудном кармане куртки тяжелым, чужеродным грузом оттягивал ткань телефон убитого Артура Власова . Он казался ей куском раскаленного металла, который вот-вот прожжет дыру и выдаст её всем патрулям города.

Москва больше не казалась хищником. Хищник — это слишком живое, слишком понятное понятие. Сейчас город превратился в гигантский, бездушный механизм, в бетонную мясорубку. Он дышал ей в спину холодным туманом, гудел нескончаемым потоком машин на Садовом кольце так низко и мощно, что вибрация отдавалась у неё в зубах. Каждый шорох за спиной — будь то шуршание пакета под порывом ветра или далекий вой сирены — заставлял её вздрагивать всем телом и сворачивать в очередной темный, провонявший мочой проулок. Она знала: если её поймают с этим телефоном, её просто не найдут. Никогда. Она исчезнет. Растворится в этом сером бетоне.

Ей нужно было добраться до безопасного места. До человека, который хотя бы формально представлял закон. До Соколова.

***

Остановившись под козырьком круглосуточной аптеки, Лиза привалилась спиной к холодному стеклу витрины. В аптеке горел мертвенный люминесцентный свет, отражаясь в мокром асфальте. Она дрожала так сильно, что зубы выбивали дробь. Руки тряслись, когда она достала тот самый телефон. Экран светился в темноте холодным синим светом, как маяк на кладбище.

Она открыла заметку ещё раз, перечитывая эти несколько строк: «Передал всё курьеру до 22:00 вторника (Патрики). Если со мной что-то случится — это доказательство для федералов». Курьером был он сам? Или кто-то другой? И где теперь то, что он передал? Вопросы множились, но времени на раздумья не было. Телефон нужно было передать капитану, но так, чтобы не привести хвост прямо к нему. Если они следят за полицией... Если они прослушивают его телефон...

План созрел в её голове за минуту — безумный, отчаянный, но единственно возможный. Она должна была использовать то, что у неё есть: знание города и единственный контакт в полиции.

***

Было около пяти утра. Капитан Соколов сидел в своем кабинете на Петровке, который больше напоминал склад макулатуры. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака его осунувшееся лицо с темными кругами под глазами и недопитую кружку остывшего кофе, на поверхности которого уже образовалась радужная пленка. Он уже вторые сутки не спал. Дело Власова пахло большими деньгами и большими проблемами — такими проблемами, от которых людей переводят на бумажную работу в архив или находят с дыркой в голове где-то в лесу.

А эта девчонка, Лиза... Она не выходила у него из головы. Слишком чистая для этой грязи. Слишком напуганная для случайной свидетельницы. В ней была какая-то отчаянная искренность, которая резала глаз на фоне привычной лжи и цинизма его работы.

Телефон на его столе завибрировал так резко и громко в мертвой тишине кабинета, что Соколов вздрогнул. Номер был скрыт.
— Соколов, — бросил он в трубку хриплым от недосыпа голосом, не отрывая взгляда от отчета криминалистов.
— Капитан? — голос в трубке был тихим, срывающимся на хриплый шепот. Он узнал бы его из тысячи. — Это Лиза.
Соколов резко выпрямился в кресле так, что оно жалобно скрипнуло.
— Где ты? Тебя ищут все патрули города! Ты в розыске!
— Я знаю. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. У меня есть то, что вам нужно. Телефон Артура Власова. Он был у него с собой в кофейне... я забрала его... позже.
— Ты с ума сошла? Это кража улик! Ты только что подписала себе приговор! — его голос стал жестким, как наждачная бумага, но где-то на дне этой стали проскользнула нотка неподдельного беспокойства.
— В его заметках есть запись о передаче каких-то документов! Он боялся за свою жизнь! Но я не могу прийти к вам с этим телефоном. Если я появлюсь на пороге вашего кабинета или дома — меня убьют раньше, чем я успею это понять.

Соколов молчал несколько секунд, переваривая информацию. В трубке слышалось её тяжелое дыхание.
— Чего ты хочешь?
— У вас есть машина? — спросила Лиза.
— Да.
— Белая «Шкода Октавия», госномер... — она назвала номер с такой уверенностью, будто читала его сейчас перед собой.
Соколов поперхнулся воздухом.
— Откуда ты...
— Я журналистка по призванию, я наблюдательна. Я знаю вашу машину и ваш маршрут от работы до дома. Вы всегда заезжаете на заправку на перекрёстке возле отдела ровно в 5:30 утра, чтобы купить кофе и энергетик. Сегодня вы тоже там будете?
Соколов выругался сквозь зубы так грязно, что сам удивился своей несдержанности.
— Допустим. И что дальше?

***

Через полчаса Лиза стояла в тени огромного рекламного щита, который нависал над тротуаром как утес. Она была похожа на тень: грязная куртка с оторванной пуговицей у ворота (порвала, когда лезла по пожарной лестнице), растрепанные волосы сосульками свисали на лицо, а джинсы на коленях были со слезами крови и грязи — она содрала кожу до крови через плотную ткань. В руке она сжимала старый полиэтиленовый пакет из супермаркета.

Серая «Шкода» Соколова въехала на территорию заправки ровно в 4:28. Капитан вышел из машины, потянулся до хруста в позвоночнике и направился к стеклянным дверям минимаркета «АЗС-Маркет». Он выглядел так же безупречно и уставше, как и при их первой встрече (идеально выглаженная рубашка под свитером), только щетина стала чуть длиннее и пробивалась синевой на скулах.

Лиза глубоко вдохнула ледяной воздух с примесью запаха бензина и жареного масла из кафе при заправке и перешла дорогу по диагонали, стараясь выглядеть естественно — просто девушка или гуляка после вечеринки.

Она подошла к колонке рядом с его машиной как раз в тот момент, когда Соколов вышел из магазина с бумажным стаканом кофе (на нем была нелепая картинка с оленем) и банкой энергетика.

— Капитан Соколов? — окликнула она его хриплым голосом.

Он обернулся мгновенно — тренированное тело сработало быстрее мозга. Рука машинально дернулась к поясу, где обычно висела кобура (сейчас её не было), а взгляд серых глаз мгновенно просканировал пространство вокруг неё на предмет угрозы. Увидев её лицо под тусклым светом фонаря заправки — бледное пятно с огромными испуганными глазами — он замер.
— Лиза? Какого черта ты творишь...

Она сделала шаг к нему вплотную так быстро, что он даже не успел отступить. План родился спонтанно — это был единственный способ передать улику так быстро и незаметно для камер наблюдения или случайных глаз (например, сонного кассира внутри магазина). Она должна была сыграть роль влюбленной дурочки или пьяной девицы, чтобы прикрыть момент передачи пакета своим телом.

— Я так рада вас видеть... Я так испугалась... — прошептала она ему прямо в шею (он пах дорогим парфюмом и дешевым кофе) и сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до неприличной близости. Она положила ладонь ему на грудь и притихла.

Соколов опешил от такой наглости и близости её запаха — дешевых духов, пота и чистого адреналина. Он инстинктивно положил руку ей на талию (ладонь легла чуть ниже ребер), пытаясь отодвинуть её от себя профессионально-отстраненным жестом полицейского при задержании.

— Прекрати этот цирк! Ты привлекаешь внимание!

Лиза подняла на него глаза (в тусклом свете фонаря они казались почти черными) и попыталась изобразить томный взгляд (получилось скорее испуганно-безумно). Её губы дрожали.
— Я скучала по вам... — промурлыкала она голосом какой-то киношной стервы и сунула пакет ему в руки, прикрыв своим телом. Внутри лежал телефон Власова и записка: «В заметках».

Соколов почувствовал твердый прямоугольник сквозь тонкий пластик пакета. Его лицо оставалось каменным, но глаза сузились до щелок. Он понял ее план мгновенно. Он чуть сильнее сжал её талию (теперь уже по-настоящему), делая вид для возможных наблюдателей  или камеры слежения над входом, что обнимает её за плечи.

— Ты сумасшедшая... — прошипел он ей на ухо еле слышно горячим дыханием. — Уходи сейчас же через тот проход между гаражами!
План флирта провалился с оглушительным треском. Это было не кино про роковых красоток и циничных копов с идеальной химией. Это была грязная реальность промзоны в пять утра при свете натриевых ламп заправки. Соколов видел перед собой не роковую женщину из своих фантазий во время скучных совещаний, а перепуганную девчонку  с разбитыми коленями, которая рисковала жизнью ради правды или глупости — он пока не знал точно чего именно.

Лиза поняла это по его взгляду. Никакой искры, никакого мужского интереса — только ледяная профессиональная собранность и тревога за неё как за свидетеля или просто как за человека.

Она резко отстранилась от него, поправила куртку трясущимися руками и кивнула.

Развернулась  и быстрым шагом пошла прочь от заправки к темному проходу между бетонными заборами складов текстильной фабрики, который он указал взглядом через её плечо.

Соколов подождал ровно тридцать секунд. Он спокойно открыл багажник своей машины, достал оттуда тряпку для протирки фар из микрофибры и небрежно бросил пакет с уликой глубоко под коврик багажного отделения так быстро и ловко, что человеческий глаз бы не уловил движения руки внутри темного пространства багажника со стороны улицы.

Он сел за руль, завел двигатель и тронулся с места ровно в тот момент, когда из-за угла выехал черный тонированный внедорожник без номеров («Тойота Ленд Крузер», судя по силуэту) и медленно покатил вдоль тротуара вслед за Лизой в сторону проходных дворов Замоскворечья.

Соколов ударил по газам так резко, что колеса взвизгнули на мокром асфальте. Он вырулил со стоянки наперерез внедорожнику по дуге, перекрывая ему путь к отступлению из узкого проезда между складами.

Внедорожник резко затормозил всего в полуметре от бампера «Шкоды». Из тонированного окна опустилось стекло со стороны пассажира ровно на десять сантиметров.

— Проблемы? — лениво протянул мужчина с переднего сиденья. Голос был тот самый — низкий, стальной голос. Лиза бы узнала его как такой же, который слышала сегодня ночью во время штурма квартиры.

Соколов опустил свое стекло лишь на пару сантиметров. Он держал одну руку демонстративно расслабленно на руле (в кожаных перчатках), вторую положил на бедро рядом с рацией.
— Проверка документов. Номера грязные настолько, что их не видно вообще, фары не горят и только  одна задняя габаритка. Выйдите из машины для досмотра.

Мужчина усмехнулся уголком губ:
— Мы торопимся, капитан. У нас спецзадание от вышестоящего руководства. Не мешай работать органам правопорядка.

Соколов включил рацию на громкую связь:
— Дежурный? Капитан Соколов, 108-й отдел уголовного розыска ГУВД Москвы. Записывайте ориентировку: я осуществляю проверку транспортного средства черного цвета без номерных знаков... Марка  «Тойота Ленд Крузер»... Номер отсутствует... Водитель отказывается подчиниться законному требованию сотрудника полиции при исполнении... Нахожусь по адресу: пересечение улицы Вавилова и Третьего транспортного кольца...

Мужчина в машине переглянулся с водителем через зеркало заднего вида быстрым хищным взглядом. Игра закончилась так же быстро, как началась. Они не могли устраивать перестрелку у всех на виду из-за какой-то студентки и телефона мертвеца прямо сейчас. Это было слишком грязно даже для них при таком количестве свидетелей.

Внедорожник дал задний ход с визгом так резко, что запах паленой резины ударил Соколову в нос даже через щель окна его машины. Черный монстр скрылся за поворотом.

Соколов выдохнул только тогда, когда силуэт их машины растворились в потоке далеко впереди. Он посмотрел в зеркало заднего вида на темный проход между гаражами старой фабрики — там уже никого не было.

Лиза успела скрыться в лабиринте дворов старой Москвы до того, как началась эта игра в гляделки со смертью. Она выиграла этот раунд у города-хищника просто потому, что была слишком мелкой добычей для такого внимания... пока что слишком мелкой.

Но телефон был у Соколова. А значит, охота только начиналась. И теперь он был официально замешан в этом дерьме вместе с ней.