Мой верный враг, и в руки ему флаг!

Есть у меня один верный, неизменный год из года поклонник наоборот.

Еще когда мой личный сайт не захлопнула наша все более ударная цензура, там был и номер моего счета, куда поклонники прямые нет-нет слали свою награду за мои труды. От нескольких сот рублей до нескольких тысяч – такая добровольная покупка в духе возводимого у нас когда-то коммунизма. Сперва съел – а потом уже, если понравилось, можешь и заплатить, сколько сочтешь нужным. Но волей той же разыгравшейся цензуры был добит этот и недобитый было коммунизм. В итоге мои добровольные кормильцы сгинули, и я, еще раньше выпертый в силу такой уже моей судьбы из всех хоть сколько-то плативших СМИ, был вынужден сложить, на радость моим врагам, зубы на полку.

Все сгинули – да не все. Один продолжил слать и дальше мне свой лепт ровно в одну копейку в ответ на мои статьи на других сайтах. И с такой примерно каждый раз припиской: «Твои жалкие потуги недорезанного либераста большего не стоят». Или: «Цена твоей критики власти и плевкам в нее – копейка». Тужится, значит, тоже! сочиняет! И если сложить за все годы эти переводы, исполненные какой-то ядовитой неотвязности – с них набежало уже в сумме целых несколько рублей!

И мне, признаться честно, этот антипоклонник, ушибленный его ненавистью к посмевшему идти своей тропой изгою – даже как-то сердечно мил. Ибо писателю, как сказал кто-то из былых собратьев, любые знаки внимания кроме некролога – в радость. Аж так и тянет перефразировать родоначальника литературы нашей: «Себя как в зеркале, пусть и кривом, я вижу – и это зеркало, за неимением других, мне льстит».

Ибо в краю неистовой цензуры, сплющившей в злобную лепешку мозг покорных масс, других лавров тому, кто не улегся в то же русло, точно не видать. Хоть что-то! И благо еще, что такой копеечный наезд, а не на сколько-то сот тысяч или сколько-то лет за дискредитацию чего угодно приговор!

Так что продолжай, дружище мой наоборот – неведомый, но названным всем милый! Ты своей неравнодушной копейкой с добавкой к ней из самой глубины душевной прущей злобной течи, превращающей ее чуть не в рубль целый, ободряешь меня очень даже. Словно говоришь всей неотвязностью своей, стоящей каких ни есть трудов – даже ясней всяких проходных похвал обычных комментаторов: «Верным путем идешь, товарищ!»

Бывает и такое в жизни, у нас сейчас во многом воплотившей всякое «наоборот» и «вопреки».