Эмигрант поневоле

ЭМИГРАНТ ПОНЕВОЛЕ ( грустный очерк)

   Иван Генрихович – потомок немцев Поволжья. Семилетняя война (1756 – 1763) привела к масштабному разорению германских территорий – запустению полей, разрушению городов и деревень, затруднению в торговле, не хватало питания для населения. Все эти трудности использовали тогдашние российские власти.
   Переселенцам в России обещали огромные льготы: 30 лет без налога, а землю бесплатно.
   Неудивительно, что с 1764 по 1767 год в Поволжье перебрались более 25 тысяч немцев. Это были семьи из Гессена, Пфальца, Рейнских земель.
Центром немецкого Поволжья стал Саратов. Многие переселенцы облюбовали территории, на которых сейчас находится Волгоградская область.
   Там их ждали пустующие российские места. Земли эти  заселить было крайне важно. Земля здесь была плодородной, а, соответственно, усилится аграрный потенциал России. Немцы были опытными земледельцами и Екатерина полагала, что очень разовьется сельское хозяйство.
   К началу 20 века субэтнос – «поволжские немцы» полностью сформировался.
   Вот вкратце такая история поволжских немцев.    Теперь перехожу к основной части повествования.

   Лет пять тому назад снесли областную психиатрическую больницу – ветхие деревянные бараки. Старожилы Перми помнят ее адрес – улица Революции 56.
   Она, конечно, была «не к месту», так как находилась в центре города. Город продолжает перестраиваться, хорошеет и этот снос понятен в общегородском масштабе. На месте больницы построены высокие красивые здания.
   Но мне жаль старую больницу, потому что я работал там несколько лет. Каждый раз, когда я прохожу или проезжаю мимо на автобусе, щемит сердце и вспоминаются многие события тех далеких лет.
   На территории «психушки», как ее называли  в то время, находилась среди невзрачных  психиатрических отделений, одноэтажное каменное здание клиники психиатрии от Пермского медицинского института. До того, как работать врачом одного из отделений, было необходимо пройти в этой клинике (там находилась кафедра психиатрии) специализацию или двухгодичную клиническую ординатуру по психиатрии.
   Кафедрой успешно заведовал доцент Виктор Степанович Гуськов, а клиникой руководил Иван Генрихович Кран, тот самый, о котором пойдет речь. Клиника располагала двумя отделениями – мужским и женским. Больных курировали врачи, ординаторы и ассистенты.
   Обязанности Ивана Генриховича были чисто «бумажными» - проконтролировать истории болезни, составить месячные и квартальные отчеты и прочие бюрократические документы. Со своими обязанностями он великолепно справлялся и в этом способствовала его немецкая пунктуальность, сосредоточенность, дисциплинированность и непоколебимое чувство долга.
   Я видел его редко, он почти постоянно сидел в своем кабинете. Когда он выходил в мужское или женское отделение и говорил с врачами, то казалось, что он общался только ртом, мимические мышцы были неподвижны, будто вместо лица у него маска.
   Он был немногословен, говорил только по делу. Голос звучал монотонно, и напоминал игру гитариста всего на одной басовой струне.
   Наверно, у таких людей почти не бывает друзей, тем более в русском обществе – душевном, говорливом, порой отходящим от общепринятых поведенческих рамок и правил.
    Обычно такого типа люди  скучны в общении, зато они могут тебя выслушать, вежливо кивнуть головой, сказать «да» или «угу». Они никогда не противоречат высказываемым мыслям, даже бестолковым.
   Его жену, тоже врача больницы, я видел несколько раз и только мельком. Высокая, черноволосая, полнотелая, она беседовала у какого-то отделения с кем-то из сотрудников, при этом приветливо улыбалась.
   После ординатуры я стал работать  в наркологическом отделении этой психиатрической больницы.
   Прошло два или три года и я с огорчением узнал, что Ивана Генриховича уволили. Вместо него без его согласия посадили на его место супругу приехавшего из Москвы генерала УВД. . Она тоже была психиатром. Высокая, черноволосая, в обращении с врачами надменная. Чем-то похожая на ворониху.
   Немного отвлекусь. Есть такая птичка вертишейка. Она частенько выгоняет птиц из гнезда – мухоловку, синицу или такую же, как она, вертишейку. И вот такая человекообразная вертишейка, зная стаж и заслуги Ивана Генриховича,  бесстыдно вытеснила его с любимой работы. А дорогу на кафедру пробил ее высокопоставленный «ворон» - муж.
   Ивана Генриховича перевели на заведование в геронтологическое отделение. Мы с ним изредка встречались. Он не подавал вида, что обижен. Наверное, боль щемила в его раненой душе, но лицо выражало добросердечие и спокойствие.
   И все-таки, спустя два года. безусловно обиженный на такую несправедливость, Иван Генрихович с женой эмигрировал в Германию.   
   Еще, года через два я вдруг встретил его на трамвайной остановке у дворца Солдатова. Он меня узнал и приветливо улыбнулся. Пожав друг другу руки, мы разговорились. Удивительно, но он говорил много. О том, что ему там, за границей, живется неплохо: получает хорошую пенсию (тогда в марках), купил квартиру, намерен приобрести дом. А в Пермь прилетел на встречу с выпускниками института 1968 года. В этот год он получил советский медицинский диплом.
   Да, он покинул Родину. А что такое Родина? Это не царь или президент, это не ворон – генерал, это не ворониха – вертишейка.
   Родина слагается из дорогих сердцу, важных для жизни вещей – из города, где человек рос, из рек, озер, русских берез, лесных тропинок и деревьев в лесу, книг на русском языке.., а таже из школьных и студенческих друзей. Вот ко всему этому и приехал Иван Генрихович.
   С легким шумом подкатил к остановке его трамвай. Заходя в открывшуюся дверь, он на прощание махнул рукой. Красный трамвай, «лязгая суставами», тронулся, навсегда унося с собой Ивана Генриховича. Скоро он встретится с бывшими однокурсниками - людьми, которые его не предавали.