Убойный свинарник

  В помещение колхозного, двухрядного свинарника свет из улицы пробивался через небольшие застеклённые окошки, а те несколько лампочек, что были рассредоточены по всему потолку, не только не давали достаточного для работы освещения, но и горели через одну. «Светлый путь», как именовался cоветский колхоз в Саратовской области, ничем не отличался от других таких же хозяйств среднего размера. Его животноводческая ферма состояла из относительно небольших коровника и свинарника, расположенных на пригорке вдалеке от домов колхозников, теплиц и одноэтажного клуба со зданием украшенного красными флагами сельского совета. Что бы добраться до входа в свинарник, о котором и пойдёт речь, необходимо было обойти более просторный, старый коровник и пройти по деревянному настилу уложенному через сливную канаву, метров пятьдесят. Сотня станков для хряков, свиноматок и откормочных свиней в свинарнике почти никогда не были заполнены до отказа, и поголовье которое в них находилось редко превышало 60-70 животных.   
  Раннее, летнее утро в колхозе начиналось как и десятки лет до этого, с криков петухов, мычания недоенных коров и визга проголодавшихся свиней. 
   - Семёновна-а-а! Семёновна, иди-ка сюда, посмотри..., - позвала бригадира фермы Евдокию Семёновну Лапину свинарка Лидия Ушакова, пришедшая первой на работу.   
  В крайнем от входа станке лежала без признаков жизни откормленная 120-ти килограммовая свинья. 
   - Я ж её вчера вечером кормила!... Она себя прекрасно чувствовала, кушала за двоих, - виновато оправдывалась Ушакова.
   - О Господи!... Ладно Лида, сейчас пойду оповещу зоотехника и ветеринара. Разберёмся..., - озадаченно бросила бригадир, - А где Сойкин?...
  Сторож Матвей Сойкин был коренастым, молчаливым человеком средних лет и в колхозе работал уже третий год. Пять лет назад он вместе с женой приехал из Саратова и купил здесь в селе небольшой дом. Поначалу Матвей работал в тракторной бригаде, а затем, переболев язвенной болезью устроился сторожем на ферму.
   - Да здесь он был. Курил у входа, и крутился возле своей каптёрки, - махнула рукой Лидия.
  Через полчаса возле внезапно издохшей свиньи уже были запыхавшиеся зоотехник Никольский и тучный ветеринар Парчин. Опросив свинарку и сторожа они приступили к осмотру животного. Первое что попытались установить прибывшие, касалось любой возможной инфекции, способной угрожать всему поголовью животных на ферме. Визуальный осмотр после вскрытия, практически ничего не дал. Ни один из органов свиньи не был ни повреждён, не изменил обычного цвета. Все необходимые соскопы и срезы органов свиньи ветеринар немедленно повёз в город в ветлабораторию, для изучения и анализа. 
   - Ну, и что вы об этом думаете? - спросил председатель колхоза у сидевших в его кабинете Никольского и Парчина.
  Разглядывая в десятый раз разложенные на столе заключения из ветлаборатории, и зоотехник, и ветеринар только пожимали плечами. Все анализы взятые у павшей свиньи были в абсолютной норме и придраться было просто не к чему.
   - Ладно мать вашу..., утилизируйте. Но к этому случаю попрошу отнестись очень внимательно! - проронил сердито председатель и попрощался с пришедшими.
   - Слушай, Николай - обратился зоотехник к Парчину выходя из кабинета председателя, - скажи-ка Сойкину, пусть закопает эту грёбанную свинью поглубже, да подальше от свинарника. Лады?... Ветеринар согласно кивнул и направился на ферму. 
  После странного случая со смертью свиньи прошёл целый месяц и о нём уже стали забывать, но падёж следующей буквально взбудоражил и свинарок, и зоотехника с ветеринаром. Всё повторилось как в плохом дежа-вю... Сто килограммовую откормленную свинку нашла  в одном из станков подменявшая Ушакову другая свинарка. Процедура осмотра свиньи зоотехником и ветеринаром повторилась аналогично первому случаю и без каких либо отступлений от «Ветеринарных Правил вскрытия трупов животных». 
   - Ну, этого же просто не может быть!... Как так не могут выявить?! - гремел на весь кабинет председатель колхоза, - Где вы видели что бы кто-то окочурился без видимых причин? Проверя-яли-перепроверя-яли... Значить плохо перепроверяли!!...
  Собравшиеся на совещание зоотехник, ветеринар, бригадир животноводческой фермы и всегда участвующий в советах при председателе агроном, сидели молча и только хмурили брови.
  По указанию обеспокоенного падежом председателя, в свинарнике, который никогда не отличался чистотой и хорошими санитарными нормами, сделали неплохой и весьма затратный для небогатого колхоза ремонт. Перекрыли сгнившие полы и крышу, установили новые поилки с корытами для свиней, вкрутили сгоревшие лампочки и даже установили новые дубовые двери у входа в помещение. Однако когда через полтора месяца в станке нашли очередную издохшую свинью, терпение у колхозной верхушки кончилось.
   - Сергей Иванович, как устроились? Молочком уже вас напоили наши девчата?... Обедать прошу всегда в нашу столовую, у нас повара похлеще городских, - прибывшего следователя уголовного розыска Забардина, председатель колхоза встретил прямо у входа в сельсовет.
  Майор Сергей Иванович Забардин, худощавый человек предпенсионного возраста, был направлен Управлением УР в Саратовской области в колхоз «Светлый Путь» для выяснения неоднократных и загадочных случаев падёжа откормленных свиней. Впрочем, слово «направлен» по отношению к сельской командировке майора было наверное не совсем правильным. Начальство попросту посчитало, что престарелому следователю Забардину, ставшему  с возрастом медлительным, не будет лишним попить деревенского молочка и подышать чистым, степным воздухом, а параллельно и неспеша разобраться с этим странным, свинным делом.
  За несколько дней следователь опросил всех кто так или иначе бывал в свинарнике или работал возле него. Затем исследовал станки, где находили умерших свиней и близлежащую территорию, включая и находящийся рядом коровник. Ничего подозрительного, как бы  скрупулёзно он ни проверял всё в округе, им замечено не было. Так прошла целая неделя. 
   - Сергей Иванович! - разбудил Забардина ранним утром настойчивый стук свинарки Ушаковой в окошко, - вставайте, у нас опять падёж!...
  В станке с издохшей свинкой уже находились зоотехник с ветеринаром во главе с передседателем и два сторожа. На смену Сойкину пришёл его коллега Евсей Балабин.
  Осмотрев свинью со всех сторон, Забардин определил, что судя по достаточно остывшему трупу животного, она умерла ещё вечером или не позднее начала ночи. Однако на туше опять не было никаких признаков, указывающих от чего бы она могда пасть.
   - Послушай Матвей, - обратился следователь к молчаливо стоявшему поодаль сторожу, - Это ж ты закапывал останки умерших ранее свинок?... Сойкин согласно кивнул, но объяснил, что не закапывал, а просто бросил в навозную яму вырытую за свинарником. К яме Забардин отправился со сменщиком Матвея Балабиным. Ни грабли, ни вилы не выловили из ямы ничего, что бы отдалённо напоминало о брошенных туда тушах. Подозрения майора ещё более усилились, когда соседи Сойкиных рассказали о его мощном мотоцикле с коляской, на котором он зачастил в город, а в дни ночных дежурств оставлял его возле свинарника. Однако это ни о чём не говорило и любой на месте Сойкина мог бы легко объяснить свои действия обычным не желанием ходить пешком при наличии у него  хорошего, железного коня, а отсутствие останков свиней, в навозной яме, вообще чем угодно, вплоть до обычного воровства кем то из кохозников, хорошо информированных о падеже.
  Это странное дело разрешилось через несколько дней вечером, когда пришедший в дом к квартировавшему там Забардину ветеринар Парчин, рассказал, что видел как сторож Сойкин ночью, прятал что-то длинное, завёрнутое в покрывало, под застреху свинарника у  его входа. Пораспросив ветеринара детальнее, следователь стал не на шутку зол.
   - Николай Юрьевич, дорогой! Чего же ты всё это время молчал, а-а?!... Ты что же, за соучастие хочешь сесть?...
   - Да тут Сергей Иванович, такое дело... Не один я был в тот вечер, там в стогу, за свинарником... С женщиной. А у нас семьи...
   - И-и-эх!..., - махнул рукой Забардин, - пошли, покажешь где это было.
  Развернув в кабинете председателя колхоза прорезиненную плащ-палатку, находившиеся там вызванные из города оперативники, увидели хорошо смазанную, однозарядную, малокалиберную винтовку ТОЗ — 8. Оружие было в отличном состоянии и пахло свежим, машинным маслом.
  Увидев на столе у следователя свою мелкашку, Сойкин отпираться не стал и рассказал всё как было. То, что поведал сторож, вызвало удивление не только у Забардина, но и у всего оперативного отдела. ТОЗ — 8 Матвей Сойкин приобрёл как охотник любитель ещё десять лет назад. Сама идея поживиться колхозной свининой ему пришла в голову сразу же после устройства на работу в свинарник. Однако осуществить план заполучения дармового мясца он смог только спустя три года. Главной изюминкой этого плана было то, что при стрельбе, а Сойкин всегда стрелял свиньям в уши, он привязывал к стволу винтовки обычный, купленный в аптеке презерватив, который напрочь заглушал звук выстрела. Даже был случай, когда он выстрелил свинке в ухо, а через два станка свинарка делала уборку и абсолютно ничего не услышала. Пуля попадала в голову животному и оставаясь внутри не вызывала никакого кровотечения. Если что-то и сочилось у свиньи из пасти, то это всё списывалось на то, что она получала травму при падении. Затем он разрубал тушу и отвозил мясо в город на базар на мотоцикле, где делил выручку с торговцем мясником.
   Суд приговорил Матвея Сойкина к четырём годам колонии общего режима с конфискацией всего нажитого имущества, возложив на него же возмещение государству убытки от преступления.