Вещий сон

Семен готовился к свадьбе сына. Как всегда, он «взвалил» на себя самую ответственную часть вопроса. Жена и сваты занимались мелочами, а глава семьи себя по мелочам не разменивал – искал песню для первого танца молодоженов.

Три дня в голове крутилось: «я, ты, он, она – вместе целая страна». Семен сначала отплевывался от этих навязчивых строчек и всё через левое плечо, но не помогало. Потом стал креститься. Небеса явили чудо – и в мозгах образовался полный штиль… Семен даже подумал, надо в церковь сходить, свечку поставить, хотя такие затеи не приветствовал – тратить деньги на пустую блажь, считал ненужной затеей. Но в этот раз понимал – ведь попросил, и помощь пришла, поэтому хочешь не хочешь, а спасибо сказать надо… А как иначе, ведь пятнадцать лет назад под эту песню танцевал первый танец на свадьбе его брат со своей невестой и что же? Теперь футбольную команду растят – одиннадцать душ (мал мала меньше), даже тройню напоследок умудрились родить… Такого своему сыну Семен не желал…

Конечно, вместе весело шагать по просторам, но всё хорошо в меру…

После часового затишья вернулся к делам насущным – задание никто не отменял (сын попросил подобрать для первого танца ретро-мелодию, чтобы все ахнули, мол не забывает рокер-балагур свои корни, и невесту в танце кружит не под мимимамуму, а под романтику прошлых лет. И в голове Семена стали всплывать одна за другой песни своей молодости, но не лирические, а боевые и маршевые: дружба крепкая не сломается; только помни, только помни, в грохоте и ритме века; это лето – улетает, как ракета; вся жизнь впереди – надейся и жди. Поймав последнюю за хвост, что ждать-то осталось несколько дней, а надеется можно только на себя да на соседа Левку (был у Семена запасной вариант на случай фиаско) Семен сильнейшим усилием воли повернул мысли в сторону горной лаванды. И опять ухитрилось вспомниться единственное предательство, которое позволил себя, будучи женихом (уж очень горная лаванда голову закружила); поэтому красивая песня была решительно отметена, как способная увести не на ту дорожку… В свете такого прочтения, строчки «у моря, у синего моря» показались тоже несколько сомнительными – знал Семен какие соблазны сулит и готовит прибрежная волна… 

Свои мысли закончились, и ничего не осталось, кроме запасных вариантов: первым был ретро-приемник. Покрутив ручку и выудив из эфира строчки: «ах эта свадьба…» Семен задумался – хорошо ли повторяться – под эту сам отплясывал, хлопнув стакан водки, ведь повел в ЗАГС нелюбимую мясистую Глашку, засидевшуюся в девках (про понятиям другана Стёпки и по совместительству брата этой самой Глафиры, которому Сеня был должен крупную сумму за новенький мотоцикл…) А что если сын тоже позарился на новый байк, а невеста пошла бесплатным приложением к обожаемому техническому средству… Свой подарок Семен хранил в гараже, в специально отведенном закутке, в назидание себе и желанному внуку, которому можно будет на старости лет излить душу. Сыну Семен это делать не решался, Олежек обожал свою мать…

Но как поётся в песне: «всё пройдет: и печаль, и радость…»   И спустя годы Семен примкнул к сомну тех, кто говорил его жене в праздники: мы любим вас, родные ваши лица…

А после службы в армии, когда у Курского вокзала стоял я молодой, а батяня в телогрейке подошел стрельнуть папироску, и чтобы завести разговор подмигнул и картаво спросил: о чем задумался солдат? мечтал совсем о другой избраннице – далекой и прекрасной… Но искатель покурить трофейное загадочно изрек: люблю Москву, но снится Лондон, и растаял в воздухе, прихватив не только пачку сигарет, но и тощий бумажник, и как только умудрился жучара, если бы обнял и поцеловал, а то только раз и хлопнул по плечу (наверное, этой премудрости в Лондоне и научился, а может в Москве – фулюганы везде встречаются)…

За три дня до свадьбы приснился Семёну вещий (по его понятиям) сон.
Начинался сон странно. Сельскому человеку, далёкому и от медицины, и от НИИ, привиделся необычный медосмотр в институте, проходящий под девизом: «Верните память!» Подопытным у эскулапов был тощий столетний дед, которому пытались вдолбить: что на свете может быть дороже, чем семья… А тот закатывал глаза и шептал только три фразы: «с праздником, добрые люди», «разгулялся в поле ветер» и «мне цыганка нагадала русскую красавицу…»

Затем сон перелетел в другое пространство, где царствовала последняя женщина, что она действительно последняя и в прямом и переносном смысле у Семена сомнений не было…

Знакомая-незнакомка сразу взяла быка за рога: заглянула в паспорт и сказала, что теперь я знаю только лучшее в тебе…

Семен обиделся, он всегда считал, что в первую очередь – человек; хотя на подсознательном уровне понимал, что без бумажки – ты букашка… Чуть не сказав представительнице прекрасного пола: бляха муха, Семен, проявив достоинство и удержавшись от невежливых слов, изрек: у меня на тебя есть особые планы…

- Потому что я русская девчонка? – слова прозвучали басом, а на лице стала проглядывать борода. Но голос опять стал женским и высоким и в нем послышался странный намек: мы единое целое. – Чего-чего, а единым целым непойми с кем, Семён становиться не собирался…

Но помимо воли что-то подхватило его и потащило за собой (Семён только и успел подумать: как жена, и не просит никто, а всё время тащит меня куда ей вздумается…)

Семён вращался и перемещался, а в голове (а может вне головы) настойчиво звучало: зажечь огни Земли, зажечь их по городам.

Затем Семен увидел надпись: однажды в декабре, и его окрутила красная нить, и он понял, что она танцует под шаде. В памяти всплыло сначала из детства: цветет возле дома калина, потом из зрелости: асфальт мокрый, как мои глаза…
Картинка поменялась: перед Семёном предстал сын с незнакомой девушкой и прозвучали прощальные слова: не в того влюбилась, твою руку не удержал…
И Семён ощутил всю горечь потери любимого существа… 
   
Но опять появилась знакомая незнакомка и снова взяла быка за рога. Просто сказала: «Семён, скажу тебе прямо, как есть, потому как в аллегориях и аллюзиях, думаю, ты не силён.

Глафира, твоя жена, тебя со школы любила, а ты всё в каких-то своих мечтах находился, далёких от реалий жизни. Вот она брата и попросила ей с тобой подсобить. Ведь настоящей избранницы у тебя не было, так – образ сказочный, как у того столетнего деда, которому что-то когда-то цыганка нагадала. Вот он всю жизнь за эту фею-мечту и хватался. И сын твой прощался не с реальной возлюбленной, а тоже со своей мечтой, которая, как практика показывает, обычно миражом в пустыне является…

А реальная жизнь, она просто реальная жизнь – ищи кто тебе по сердцу, а не сказочную деву придумывай да образ её лелей…

Семён проснулся в холодном поту, первое слово, слетевшее с уст, было – аллилуйя, и он понял, что лучшей песни чем, вот она любовь окаянная, ему не найти. Оставалось только убедить в этом сына…