Вахта на Камчатку

Камчатка
Над Камчаткой рассвет разливается алым,
Вулканы встают, подпирая небеса.
Здесь ветер поёт над суровым перевалом,
И шепчет прибой древние чудеса.

Охотское море катит волны седые,
Смывая тревоги и тяжесть пустых дней.
Просторы бескрайние, дикие, живые —
В них сила земли и дыхание огней.

Туман обнимает подножья сопок,
Пар вьётся из трещин — дыханье земли.
Среди первозданных, безмолвных троп
Тайну веков вулканы сберегли.

Здесь кедры стоят, как стражи столетий,
И чайка летит над кромкой воды.
В величии этих суровых рассветов
Слышны голосов природы следы.

Камчатка — как песня, что льётся сквозь скалы,
Как зов первозданной, свободной земли.
Здесь время течёт не спеша, величаво,
Чтоб сердце почувствовало: мы здесь возмужали.
....


     Вахта на Камчатку.

Трое ребят — Артём, Костя и Лёха — приехали на Камчатку на вахту. Их ждала работа на рыболовецкой базе у Охотского моря: ловля корюшки, мойвы, а в сезон — и красной рыбы. Для парней это была первая дальняя вахта: хотелось и денег заработать, и увидеть край, о котором столько слышали.

База стояла на краю посёлка, почти у самой воды. По утрам море казалось свинцовым, тяжёлым, будто хранило в себе древние тайны. А за посёлком, будто стражи, высились вулканы: их силуэты на рассвете окрашивались в розово;багровые тона, и от этого становилось немного не по себе — словно ты на краю мира.

В первый день бригадир Иван Петрович, седой и неторопливый, учил их тонкостям: как ставить сети, как читать погоду по облакам, как не прозевать момент, когда рыба идёт косяком.

— Тут море шуток не любит, — говорил он, постукивая пальцем по борту лодки. — Оно либо даёт, либо забирает. Главное — уважать его.

Первые дни шли спокойно: ребята ловили мойву, учились чувствовать ритм моря. Но однажды утром небо потемнело, ветер усилился, а волны стали выше. Иван Петрович нахмурился:

— Похоже, шторм на подходе. Надо успеть снять сети.

Ребята бросились к лодкам. Море уже ревело, швыряя брызги, будто хотело их отпугнуть. Резиновая лодка подпрыгивала на волнах, как дикий зверь, но Артём крепко держал румпель мотора, Костя выбирал сеть, а Лёха помогал вытаскивать улов. В какой;то момент волна накрыла борт, ледяная вода обожгла руки, но никто не закричал и не отпустил снасти.

Когда они вернулись, шторм уже бушевал вовсю. На берегу их встретили и помогли затянуть лодку на берег. С облегчением вздохнули: успели до того, как на море ещё совсем не разыгрались волны

А через два дня шторм стих, и началось самое интересное — корюшковый ход. Рыба шла так густо, что вода будто серебрилась. Ребята работали без устали: вытаскивали улов, сортировали, укладывали в ящики. Корюшка пахла свежими огурцами — этот запах теперь навсегда ассоциировался у них с Камчаткой.

Однажды, когда они вышли чуть дальше обычного, Лёха заметил в воде что;то необычное.

— Смотрите! — крикнул он. — Там, у скал!

У подножия прибрежных утёсов, где вода была особенно прозрачной, мелькнули спины крупных рыб. Это была красная рыба — косяк шёл вдоль берега, и такой улов мог стать настоящей удачей.

Иван Петрович кивнул:

— Это удача, парни. Но и риск. Течение там сильное, скалы острые. Если ошибёмся — лодку разобьёт.

Но ребята уже горели азартом. Они аккуратно подвели лодку, поставили сеть там, где течение было чуть спокойнее, и стали ждать. Минуты тянулись медленно, как вязкий мёд. И вот — сеть натянулась, задрожала, словно живая.

— Тянем! — скомандовал Иван Петрович.

Сеть выходила из воды тяжёлой, блестящей от чешуи. В ней метались крупные рыбины — чавыча, кижуч. Улов был таким, что даже бывалый бригадир присвистнул:

— Ну, теперь точно не зря ехали.

Вечером, когда солнце садилось за вулканы, окрашивая небо в огненные цвета, ребята сидели у костра. Море тихо шептало у берега, а над горизонтом медленно загорались первые звёзды.

— Знаешь, что самое крутое? — сказал Костя, глядя на тёмные силуэты вулканов. — Мы не просто рыбу ловили. Мы с этим краем познакомились. И он нас принял.

Артём улыбнулся:

— Да. И теперь я понимаю, почему люди сюда возвращаются. Тут чувствуешь себя живым.

Лёха подкинул в костёр ветку, и искры взметнулись вверх, растворяясь в темноте.

— Значит, в следующем году снова приедем, — решил он.

И никто не возразил.