8. Павел Суровой Тень Ночного орла

Глава 11. Генералы песчаных карьеров
В большом конференц-зале захваченного областного управления, который теперь служил главным штабом армии, стоял густой табачный дым. За длинным столом сидели трое грузных генералов с багровыми шеями и золотыми погонами. На торце стола, бледный от ярости и бессонницы, стоял полковник Строгов. Его сканер ионного следа лежал рядом — индикатор уныло мигал зеленым.
— Вы понимаете, что мы потеряли двенадцать ударных вертолетов за сорок минут?! — Строгов ударил кулаком по столу. — ПВО молчало! Радары чисты! Это не «Точка-У» и не засланные подростки с коктейлями Молотова. Мои люди на месте подрыва зафиксировали...
— Полно вам, полковник, не нагнетайте мистику, — лениво перебил его седой генерал-лейтенант, прикуривая сигарету. — Чернобаевка — это провал местной охраны. Проспали обычную украинскую ДРГ, которая просочилась через камыши Днепра. Какие еще «ионные призраки»? Какие летающие люди? Вы пересмотрели американских комиксов в своем ведомстве.
— Но Раденск... — попытался вставить Строгов.
— В Раденске была халатность тыловиков! — рявкнул второй генерал. — Буковский нам четко доложил: регулярных частей ВСУ на левом берегу нет. Всё, точка. Охрану объектов мы приказали усилить, выставим дополнительные патрули с собаками. На этом совещание по «чертовщине» считаю закрытым. Займитесь делом, Строгов. Ищите партизан среди местного населения.
Строгов стиснул зубы так, что затрещали коронки. Он молча забрал свой прибор и вышел из зала. Генералы лишь усмехнулись ему в спину. Они чувствовали себя в абсолютной безопасности: под окнами штаба стояли бронетранспортеры, периметр опутан колючей проволокой, на каждом углу — пулеметные гнезда.
Они только забыли взглянуть на задний двор. Там, прямо за забором штаба, на железнодорожной ветке химзавода, по старой советской привычке «авось пронесет» стояли неразгруженными три огромные цистерны с жидким аммиаком и два состава с дизельным топливом. Никто не удосужился отогнать их на безопасное расстояние. Зачем? Ведь фронт ушел вперед, а небо под контролем.
Охотник на крыше
Игорь сидел на краю крыши пятиэтажки прямо напротив здания штаба. Он был абсолютно невидим, его тело удерживало режим «абсолютного нуля». В тактический планшет он заносил последние штрихи.
«Три цистерны аммиака. Справа от них — солярка. Если я вскрою аммиак и подожгу солярку, пары смешаются. Получится суррогатный вакуумный заряд колоссальной силы. От штаба не останется даже фундамента», — хладнокровно размышлял капитан.
Его новая биология продолжала удивлять. Измененные «Синевой» органы чувств теперь позволяли ему слышать вибрацию голосов внутри штаба даже через толстые стекла окон. Он буквально физически ощущал тупое, сытое спокойствие вражеских генералов. И это вызывало у него ледяную ярость.
«Строгов среди них единственный умный, — подумал Игорь, заметив, как полковник ФСБ садится в свой черный „Тигр“ у главного входа и уезжает со двора. — Что ж, особист, тебе повезло. Твое начальство решило умереть из-за собственной глупости».
Ночной запуск
Час ночи. Во дворе штаба дежурил усиленный патруль — четверо солдат с овчаркой на поводке. Собака вела себя странно: она не лаяла, но жалобно скулила, прижимая уши и пытаясь забиться под колеса стоящего БТРа. Она чувствовала то, что не могли зафиксировать радары — аномальное искажение пространства.
Игорь плавно оторвался от крыши пятиэтажки. Без единого звука он пролетел над спящей улицей и опустился прямо на купол первой цистерны с аммиаком.
В этот раз он решил действовать тоньше. У него оставалось всего пара брикетов пластида С-4. Он закрепил первый заряд на запорном вентиле аммиачной цистерны, а второй — на сливной горловине цистерны с дизелем. Радиодетонаторы были настроены на одну волну, но с задержкой в три секунды: сначала должен был хлынуть газ, а затем — вспыхнуть огонь.
Игорь выпрямился во весь рост на цистерне. Синие прожилки на его руках на секунду вспыхнули ярким неоном, подпитывая его силы. Он посмотрел на ярко освещенные окна второго этажа, где генералы всё еще пили коньяк, празднуя «успешное начало операции».
— Буковский сдал вам Юг, — тихо, но отчетливо произнес Игорь в пустоту ночи. — Но Юг вам, тварям, не переварить.
Капитан резко оттолкнулся ногами от металла и свечой ушел вертикально вверх, растворяясь в облаках. На высоте пятисот метров он нажал на кнопку пульта.
Химический ад
Внизу коротко хлопнуло. Вентиль аммиачной цистерны сорвало, и под огромным давлением в ночной воздух вырвалось белое, удушливое облако сжиженного газа. Через три секунды сработал второй заряд — солярка хлынула на пути и мгновенно вспыхнула от термического запала.
Смесь паров аммиака и распыленного топлива накрыла двор штаба за мгновение. Солдаты патруля даже не успели закричать — газ выжег им легкие при первом же вдохе. А затем огонь добрался до центра облака.
Прогремел взрыв такой разрушительной силы, что в радиусе двух километров в домах вылетели стекла вместе с рамами. Вспышка объемного взрыва на секунду превратила ночь в ослепительный день. Четырехэтажное кирпичное здание штаба армии буквально разорвало изнутри — крыша взлетела вверх, а стены рухнули, похоронив под собой всё командование группировки вместе с картами, шифровальными машинами и пьяными генералами.
Игорь, зависший в небе, почувствовал, как его подбросило мощной взрывной волной. Но он удержал равновесие. Его лицо отражало бушующий внизу огненно-химический шторм.
На планшете Призрака появилась новая жирная синяя отметка. Командование армии врага на Южном направлении было обезглавлено.
Глава 12. Николаевский рубеж
В подвале николаевской областной администрации, где развернул свой штаб генерал-майор Дмитрий Марченко, пахло сыростью, остывшим кофе и табачным дымом. На огромных столах были разложены топографические карты, утыканные красными стрелками вражеского наступления. Еще вчера эти стрелки уверенно обходили город с востока и севера, грозя замкнуть кольцо.
Но сегодня всё изменилось.
Марченко, усталый, с темными кругами под глазами, но с непривычно жесткой, довольной усмешкой, ходил вдоль карты.
— Полковник, обнови мне данные по херсонскому направлению, — громко скомандовал генерал, повернувшись к начальнику разведки. — Что там у наших «гостей» происходит? Почему они встали у Шевченково и не двигаются уже двенадцать часов?
Начальник разведки, подполковник с планшетом, удивленно покачал головой: — Дмитрий Александрович, там не просто затишье. Там полная неразбериха. По данным радиоперехватов, у них накрылся штаб всей армейской группировки. Ночью в Новой Каховке что-то рвануло так, что генералитет выжгло под корень. Командования нет, связь нарушена.
— Авангард почему не идет? У них же брони валом, — Марченко прищурился.
— А заправлять эту броню нечем, товарищ генерал! — перебил его молодой капитан-оператор связи. — Нам подтвердили из партизанских источников: в Раденске спалили все резервуары тылового снабжения, а в Чернобаевке ночью сожгли дотла всю вертолетную поддержку — двенадцать Ка-52 в металлолом. Их передовые танковые колонны под Николаевом сейчас стоят без солярки и прикрытия с воздуха. Они сливают топливо из трех машин в одну, чтобы просто согреться!
Марченко остановился, опершись руками о стол. На секунду в штабе повисла тишина.
— Ну и ну... — тихо произнес генерал, и на его лице расплылась широкая улыбка. — Кто бы ни работал у них в тылу — наши спецы или просто святые угодники — они подарили нам двое суток времени. Двое суток, мужики! Это значит, что мы успеваем подтянуть артиллерию, зарыть пехоту в бетон и заминировать все подступы к Ингульскому мосту. Николаев они хрен возьмут!
Офицеры в штабе воодушевленно загудели. Кто-то бросился к телефонам передавать приказы на передовую — копать, укреплять, готовить встречу застрявшему врагу.
Марченко подошел к окну подвала, посмотрел на серое небо. — И всё-таки интересно, чья ДРГ так ювелирно сработала... По бумагам из Министерства, полковник Буковский уверял, что на левом берегу Днепра у нас никого не осталось, все отошли.
— Буковский много чего уверял, — хмуро буркнул начальник разведки. — Его приказы вообще странно выглядели, будто нас под удар подставляли. А тут — такой подарок.
— Ладно, — отрубил Марченко. — Кто бы это ни был — дай ему Бог здоровья и побольше патронов. А нам — работать. Командирам 79-й и 28-й бригад: артиллерии открыть огонь по заглохшим колоннам противника! Разносить их, пока они с места сдвинуться не могут!
В это же время в Киеве
В просторном кабинете одного из ведомств на Воздухофлотском проспекте полковник Буковский дрожащими руками наливал себе коньяк. Стакан стучал о зубы. На экране его защищенного ноутбука горели оперативные сводки с Юга.
Наступление, которое он так аккуратно и дорого продал, катилось к чертям. Николаев не взят. Генералы, с которыми он координировал маршруты, мертвы. Тыл уничтожен.
Телефон на столе завибрировал. Звонили с незарегистрированного заграничного номера. Буковский запер дверь кабинета на замок и со страхом поднял трубку.
— Буковский, ты покойник, — раздался в трубке ледяной голос полковника ФСБ Строгова. — Твои гарантии ничего не стоят. Нас тут множит на ноль какой-то призрак. Назови мне имя. Кто из твоих элитных зубастых волков ГУРа остался в херсонских степях? Имя, Буковский! Или я солью твое досье вашей внутренней безопасности прямо сегодня.
Буковский судорожно сглотнул, пот катился по его лицу, смывая остатки лоска. — Я... я проверю списки еще раз. Там была одна группа спецназа... Капитан Крищенко. Их накрыли артой прямо на границе с Крымом, они должны были погибнуть! Я сам наводил артиллерию!
— Плохо наводил, полковник, — отрезал Строгов. — Проверяй Крищенко. Если это он — реши вопрос через свои каналы. Объяви его предателем, диверсантом, кем угодно. Мне нужно, чтобы его начали искать ваши же. Понял?
— Понял... — прошептал Буковский. В его голове закрутился план, как выставить Игоря врагом государства, чтобы уничтожить его руками украинской контрразведки.