Доброе имя... 5. Демо-версия

Роман «Доброе имя, недоброе время» – глава 5 «Демо-версия» 


Предыдущее:

Intro; 
«Племянник»;    
«Звёздный гость»;      
«Вновь удар ниже пояса»;
«Злоключения в двух мирах»;


       Здание у метро «Полянка» успело побыть и городской усадьбой, и детсадом... Даже пожарным депо. Теперь в нём был Центр темподинамики и N-мерных пространств имени Р. Л. Бартини (в просторечье – темпоцентр). На фасаде красовалось панно с могучим мужем на фоне циферблата. «Как само время – незыблемы и динамичны», – гласила надпись над часами.
 
       Темпов привёл сюда ещё Седых – первый и, похоже, единственный директор центра. Когда его не стало, бразды правления взял Совет темперов – из его членов на год избирался «и. о.», бывший лишь первым среди равных. Всё теперь решалось сообща. С руганью, но без соперничества – всяк понимал: «Седого» заменить некому (как минимум в ближайшей перспективе).

       В юности Седой слыл сумасшедшим – как же, разделял и развивал бартиниеву идею шестимерного мира! «Сталина на тебя нет, – шипели за его спиною старые профессора. – Дал бы тебе десять в зубы да пять по рогам!». Под конец жизни Седого боялись – даже чинуши, жаждавшие закрыть темпоцентр. Упёрт, не одержим деньгой – это ужЕ пугАло. Наверно, Седых был последним понимавшим буквально давнюю советскую присказку: «Что такое наука? Насытить своё любопытство за гос. счёт».

       Его жизненный путь до конца знал лишь он сам, все прочие – в общих чертах. Поздний сын умершего от ран бойца Великой Отечественной. В армию – после вуза с военной кафедрой. Вроде, мог занять непыльную должность. Вместо этого – точка на карте, где Союз официально «боевых действий не вёл». Говорили, сам её выбрал – там и задумался впервой о времени, о людях и судьбе (когда чудом выжил – едва ль не один из всех бывших с ним в тот день). Вернувшись, пошёл в науку – его дальнейшая научная тропа торилась ВОПРЕКИ (логике вещей, авторитетам и простым законам бытия – семьи он так и не завёл). Кто-то из темпов раз жаловался на дочь, учившуюся кое-как.

– Ты – счастливый человек: у тебя дочь есть. У меня, вот, никого: лишь я да время, – Седой печально улыбнулся.

Время, увы, было тоже на исходе. Через год в очередной сваре со столоначальством он вновь отстоял «убыточный» центр – и... надорвал-таки сердце.
 
       Сперва никто не верил, что «всё» – казалось, Седой вернётся со дня на день (просто завис в одном из параллельных миров – может, в Ын-Гал-Гале, им же и открытом. Древний град Ын-Гал-Гал, оставленный его неведомыми жителями, как минимум втрое превышал крупнейшие римские города. А если брать в расчёт гипотезу, что часть его – на дне морском...).

       Поверить в то, что Седых не вернётся, заставили враз навалившиеся проблемы – отныне темпам предстояло решать их самим. Вести свой корабль без умудрённого жизнью капитана.

*                *                *

       Прежде чем начать забег по кабинетам, Ярик зашёл во внутренний двор. Всё тем же безмолвным часовым стоял в нём Обелиск темперов. Так же вправо-влево качался Пендулум – маятник, напоминавший очертаниями меч. Треснувший циферблат, врезанный в серый гранит. Рубленые буквы: «Помнит время, помним мы...» – и список тех, кого уж нет. Седых Сергей Петрович... Парни с «Корунда» – проекта, политого кровью темпов. Он помнил их всех: Бощенко, Семёнова, Корнилова, Пензенского... Пробежал глазами строки – новых, вроде, не было.

       Стало вдруг не по себе («Несравнимые вещи: «Корунд» – и та мелочь, ради которой я теперь вздумал в прошлое сгонять. Да никуда не сгоняю – Совет лицензию не даст. Тем более, с моим послужным... И прав будет: время не для делишек – для замыслов. Какое я напишу обоснование для одиночной миссии в девяностых? А никакого: слишком ничтожна цель».)

       Вздохнув, он сделал наконец то, ради чего пришёл сюда – возложил к обелиску хилый букетик, купленный у метро.

*                *                *

– Где был – честно пьянствовал?

       Несмотря на попытку шутить, Вальд выглядел битым жизнью: синие глаза его, казалось, выцвели, в волосах начала пробиваться залысина... «Сдал Немчик, – с грустью думал Ярик. – А ведь прошло-то всего ничего: год был отстранён, ещё два сюда не заглядывал...».   

– Как меня отстранили, новых больше не было? – спросил он среди прочего.
– Нет. Ник при тебе ведь пришёл?
– Угу...

(«Ник... Вспомнишь его – все проблемы твои пылью кажутся. В двадцать рядовой Никонов получил тяжёлое ранение. Ещё двадцать – на коляске. Заочно – истфил. Казалось, он знал о Римской империи всё. Когда нынешние эскулапы смогли поднять его на ноги, к нам приковылял – ноги едва слушались, а глаза горят! «В Рим, – говорит, – хочу! В Рим!». Года два ещё после этого он ходить заново учился, но в вечный город всё ж попал. При мне вторую кому* оформлял в античность.»)

– После Ника, да, никого не было. Не модно нынче рисковать, исследовать... Тут на днях была экскурсия с колледжа. Я про Ника им рассказывал, про то, как Илюха Маршак Вудсток воочию видал, а они... Знаешь, какой единственный вопрос задал мне весь этот молодняк? «Сколь бабла они на этом подняли?» – и всё... На кой им время, параллельные миры? Жрачка есть, порнуха – тоже, – Вальд печально смолк. Молчал и Ярик – вспомнились томА, спешно эвакуированные с помойки. Тогда глазам не верил: Гюго, Эдгар По... Помер кто-то, видать, а наследнички решили: «Нефиг площадь полезную захламлять!». Ладно, хоть не в сортир...      
 
– Ник зимой – снова в Рим, – прервал молчание Немец. – А ты в девяностые, значит, надумал?   
– Так точно.    
– Хочешь честно? Не советую туда ехать.
– Почему?
– Прежде всего, ты сейчас вне штата. А «внештатам», как ты знаешь, не положен ствол – даже в девяностых. Во-вторых, пока тебя не было, мы тут открыли одну не слишком приятную вещь. Помнишь первые опыты с нейросеткой? Пишешь, что ей рисовать, а она возьмёт да выдаст ящеров вместо жар-птиц. Так вот: в недавних временах не всё совпадает с реальностью. Рыбок в детстве держал?
– Да, было... 
– Когда воду для рыбок отстаивал, часть примесей исчезала, часть оседала на дно. В общем, время недавнее, вроде как, не отстоялось ещё – там не реальность, а лишь её демо-версия. И она может быть даже хуже, чем реальные девяностые. А чего-то там может просто не быть. Скажем, нужен тебе дом 10 по улице Мира в городе А, но недавнее прошлое города А наслоилось на прошлое города Б, где тоже есть улица Мира, на которой... лишь пять домов. Так что дом 10 ты рискуешь, вообще, не найти.   
– Что предлагаешь?
– Подумать. Нужно ли это тебе? Что-то мне шепчет, не судьбы Земли ты вершить там собрался...
– Судьбы Земли... – Ярик нервно усмехнулся. – Свою б выправить – то самое «я», что в последнюю очередь предаёшь. А коль Землю не спасаю, Совет просто не даст лицензию.
– Даст, не даст, моё дело – предупредить. Ты, впрочем, не ясельник, выбор – за тобой.   


___________________________________________

ПРИМЕЧАНИЯ:

* «Кома» – командировка (жаргон).