Тайны щучьего зуба Гл 41. Ворон

Глава 41. Ворон
 
…Я так и не понял, что и произошло. Неожиданно вспыхнувший огненный гигантский всполох, был настолько пугающим, что, неосознанно отпрыгнув от него и, потеряв равновесие, упал на спину, на кустарники. Ярко-белый огонь, возвышавшийся в мой рост, покрылся голубыми оттенками, которые, то скатывались по нему, то забирались на его вершину. Складывалось такое впечатление, что это вовсе не пламя, а цветок, от которого не шел ни жар, ни холод, он не гудел и не горел, а жил, то вытягиваясь и раскрываясь, как лилия, то утончаясь, сбрасывая с себя листья перышками. Они как лебяжий пух, держась в воздухе, раскачиваясь, как на легкой ряби воды. И, все это тут же, в одно мгновения. Как появилось, так и исчезло, оставив под собой тлеющие головешки костра.

– Что это, что это? – Кричал охранник, вылезающий из воды, второй, как и я, барахтался в кустарнике, издавая какие-то непонятные звуки. А Виктор, оказывается, так и остался стоять у костра и из горлышка фляги, с которой он хотел залить горящие угли в костре, змеился голубой огонь. Тускнея, он исчез, будто его и не было.

Стало темно, нет – черно. Бордовая зола угольков еще томилась, удерживая над собой голубые язычки еле видного пламени.

– Что это было? – Спросил я у Виктора.

– Мужики, что это было? – Вылезая на берег их воды, спросил охранник.

– Н-н-не з-знаю, – наверное, ответил я.

– Где мой карабин, э, мужики, я что, потерял его? А-а вот, он, – и поднимая оружие с земли, охранник ищет своего коллегу. – Колька, Колька, а ты где? Колька?

Тот, откликнулся, вылезая из зарослей:

– Ничего ж себе, ну и долбануло, как вчера. Чтоб я еще хоть раз здесь появился. Пошли, пошли отсюда…

– 2 –

Что-то ударило меня по голове.

…Это был ворон? Даже не ожидал, что эта птица может быть такой крупной, как я… Смотрит на меня, поворачивая свою голову, сначала одним, потом другим глазом, как человек. Смотрит и ждет, когда я… А что надо ему сказать, а? Здравствуйте, меня зовут Ваня. Так?

– Ты меня звал, – спросил он.

– Я? Я э-э… – и не зная, что ответить,  смотрю на него.

– Я, Аркан! – Сказал он.

– Витя, слышишь? – Ищу помощи у Петровича, ища его по сторонам, ведь только что он был здесь. – Витя, Витя.

– Я, Аркан, ты меня звал, – приподняв свое крыло и клювом что-то почесав под ним, повторила птица.

Прохладный воздух, окативший после взмаха вороном крылом, не только освежил мое горячее лицо, а и привел мое сознание в состояние осмысления.

– Аркан, я с Виктором пришел сюда, чтобы найти останки Ауки и Потыко. Их медведь убил.

Ворон смотрит на меня, по сторонам. Хм, это же птица, что я с ней говорю? Она же не человек.

– Я здесь, здесь…, – звучит тревожный голос Ауки.

– Где ты? – Оборачиваюсь, ища ее, и вижу, что через ночную черноту, передо мною начинает формироваться образ того самого старика ханта, которого я видел вчера с Аукой. Это ее отец Потыко. Киваю ему головой и ищу Виктора, чтобы он с ним поговорил, но его нет. – Мы пришли к вам, к старому кедру, но там вода, – вымолвил я.

– Вода, вода, – согласился Потыко. – И мы там.

– Мы нашли вас?

– Ты чего, глухой, – чья-то рука сжала мне плечо и сильно встряхнула его. – Слушай, – вместо Потыка передо мною охранник. – Э, мужик, у тебя что, крыша поехала? Как тебя зовут?

– Иван.

– Во-о, хорошо. Ты это, короче, вернись на землю, а то смотрю, после этого, какой-то чумной стал. Это, так значит. Пусть твой дружок, туда, к воротам на лодке плывет, куда я сказал, а ты лезь сюда, со мною напрямую пойдешь, через кусты. А то у твоего старика, дизентерия, что ли? Прихватило его. Пошли со мной. Ну, лезь сюда за мною, быстрее, быстрее.

Я, хватаясь за ветки и раздвигая их, хотел пропустить охранника вперед, но тот подтолкнул меня. Бетонный забор был не выше метра и в ширину с полкирпича. Перелез через него с легкостью.

В тусклом свете вижу подходившего к нам незнакомого человека, одетого тоже в военную камуфляжную форму.

– Сергей Алексеевич, вот один из них, – обратился к нему охранник. – А того старика, подождем, испугался до всрачки, понос его прихватил. Да и я чуть не наделал сам, там такое вспыхнуло что-то, то ли газ, то ли нефть. Вот…

Территория «куста», на котором в ряд стоят качалки, трудно определить количество их. Да и некогда, Сергей Алексеевич Гуричен подошел ко мне вплотную.

Ах, вот вы какой Ченч! Суховат, на вид, мой погодка или постарше. Ниже среднего роста. По блескам тусклого света на лице, видно, что он недавно побрился и смазал кожу кремом или лосьоном. Похвально, следит за собой. А еще, что приметил, на нем не только форма хорошо сидит, а и ботинки чистые. Кругом грязь, а они чистые, блестят от крема.

Сергей Алексеевич, немного постояв, первым делает ко мне шаг, прищурив один глаз, другим, смотрит оценивающе и спрашивает:

– Каким ветром вас сюда занесло, уважаемый?

– Северо-западным, – пожимая его мягкую и мокрую ладошку, ответил я. – Пенсионер, дома не сидится, вот с товарищем и приехал сюда, поохотиться.

– Я, Сергей Алексеевич, руковожу охранным предприятием частной нефтяной компании. Этот объект в моем попечении. А вы, из каких, будете?

– Иван я, свое время работал инженером на заводе. Занимался ремонтом компрессоров таких, – кивая в сторону стоящих в ряд скважин, запорной арматурой и так далее. Теперь, пенсионер.

– О-о, какой важный человек. А я юрист, как в душе, так и в делах. К Букве закона, как прилип со школьной скамьи, так и служу ей до сих пор. А букв в нем много, скажу вам, как и законов, какой выберу, к тому и прикручу, – теперь Ченч другой глаз прищурил.

– Ну, каков мастер, такая получится и работа, – подыгрываю ему.

– А что говорить, закон не забор, через него не перелезешь, – ухмыляется Ченч. – Рад, что мы друг друга поняли с полуслова. Долго уж здесь гуляете?

– Как сказать, сначала считал дни, да сбился.

– А где вам больше понравилось, на Большом или Малом озерах?

Хм, Сергей Алексеевич, получается, что вы все про нас с Виктором знаете, – подумалось мне.

– На Пурхе. Оттуда ближе к дому.

– Хм, а чего ж вас с нее сюда потянуло то, в глушь? На Обь бы съездили, там сейчас интереснее, муксун, нельма, стерлядка ловится.

– Но, гуся там нет, – отвечаю. ¬ А ту рыбу, что вы перечислили, по закону запрещено ловить. Да и на солнце лучше не через решетку смотреть, а гулять под ним свободно.

– Ох, какой вы, прямо прямой, – качает головой Сергей Алексеевич. – А к шаману зачем с дружком своим пришли? Заботы, какие?

– Так ножи притупились в доме, обещал тот шаман мне их щучьим зубом заменить, он всегда острый. Затупился, сам и заточился, не успеешь и глазом моргнуть.

– Умен вы, Иван, приятно, когда к человеку и ключика подбирать долго не нужно. И получилось?

– Да не нашли шамана, вот и решили гусем побаловаться, да домой вернуться.

– И только с гусем?

– Клюкву там возьмем, зачем отсюда тащить.

– Так шамана и не нашли? – Пытливо смотрит на меня исподлобья Ченч. 

– Так сказка то.

– А гусь присказка, – прищурился Ченч. – Дорогу к шаману покажешь, может, я помогу вам его найти. А то в народе говорят, что знаете ее, чего же тогда скрывать то ее? Шаман – колдун, ему нас незачем бояться, махнет рукой, иль моргнет глазом и – исчез. И все. А мы не понравимся ему, так может и в сосну нас превратить.

– Не хотелось бы ей стать, – вздохнул я.

– А Петрович ваш его знает, с ним дружен…

– Да не говорил он мне про это, – делаю вид, что удивляюсь. – Да и пошел-то сюда он со мной, так, по уговору моему, что, пока, он здоров, туда-сюда на лодке моторной его прокачу. Будет потом, что вспомнить. А про шамана ни слова мне не сказал.

Ченч глаза опустил, на носок своего ботинка смотрит

– Теперь знаете. Мой совет, к шаману его сводите. Тот ему водицы даст, силой накормит, а ваш друг знает к нему дорогу. Да, да, знаю, что знает, уговорите его. Нет, помогу вам его уговорить, – последние слова Ченч сказал наставительно, снова прищуриваясь, смотрит, как к его совету отнесусь.
А я, что я, с радостью, конечно же:

– Правда, что ли? – Лукавлю. – Обязательно с ним поговорю. А тот далеко живет отсюда? Ну, шаман, о котором вы говорите!

– Интересный вопрос! А я в вашем блоге читал, что вы сами знаете к нему дорогу, – ухмыляется Ченч. – И к родникам святым с живительной водой не раз ходили с ним. Сами-то, какой молодец(!), и не дашь шестидесяти пяти ваших. Неужто, не испили ее, водицы той?

– Не сглазьте, – смутился я. – Годы, они такое непонятное богатство: чем меньше их, тем и радостнее.

– И здесь вывернулись, хм. Вот, человек, а? Верно говорят в народе, писатели – это инженеры человеческих душ, – улыбается Сергей Алексеевич.

– Не притесняйте меня в этом плане: мои границы шире, они без горизонта. Я сочинитель, что придумаю, то и расскажу, а чего не хочу, то промолчу. У нас как, машина без колес не поедет, а скажешь, что поедет, так докажи.

– Может, коньячку по капельке, а? Слышал, вы любите с кедровым орехом?
Я невольно открыл рот и с новым удивлением посмотрел на этого незнакомца.

– Или ошибаюсь? – Ченч продолжает смотреть, испытывающе на меня. – Знаю, знаю, что, три года не пьете: таблетки там, все такое. Или болезнь такая тяжелая? На шамана надеетесь?

– Мой дед говорил: спереди – море, позади – горе, справа – мох, слева – ох, одна надежда – Бог! Так что ни в шаманов, ни в экстрасенсов, ни в колдунов, ни в каких не верю я. Сами-то, Сергей, э-э¬ Алексеевич, извините, кому из них больше доверяетесь?

– Вы правы, я только Всевышнему. Так по капельке до сугрева, не откажете? – И доставая плоскую фляжку из своего бокового кармана, Ченч подает ее мне. – Не стесняйтесь и доверяйтесь, настойка кедровая на медицинском спирте, разбавленном, чтобы горло не сжечь. И давление уравновешивает, и приток сил дает, и надежд добавляет.

– Вы, поэт, Сергей Алексеевич!

– Нет, нет, поправлю вас, юрист-законник. У нас, как говорят: «Если у вас нет судимости, то это не ваше достоинство, а наша недоработочка!» – улыбается по-лисьи так, а глаза не ее, росомахи.

– Тогда, лучше давайте на трезвую голову все обсудим, заранее, ¬– подняв руки, не стал брать я фляжку, поданную мне Ченчем.

– Ну, сразу в обиду, Иван Иванович, – и приложившись к своей фляжке, он сделал несколько коротких глотков.

Не стал я поправлять свое отчество, в произношении которого сделал ошибку Ченч.

– Хорош? Зря отказываетесь, – и. подождав немножко, не спуская с меня глаз, спросил. – Так, по-честному, к шаману собрались, или прямо к Богу?

Звякнувший колокольчик отвлек нас обоих от этого вопроса. У ворот, сваренных из дюймовой трубы, стоял шаман в оленьей шкуре. Его лицо издалека не рассмотреть, светящейся на столбе маловаттной лампе, было не по силам его ярче осветить.
Хотя, оно было открыто и смотрело на нас.

– 3 –

Я его не знал, хотя понимал, что это не так. Пытался сопоставить его образ с лицом Петровича. Что-то было схожее с ним, а вот голос не тот, как и ухмылка – без прищура, как и глаза – большие, пронзающие, смотрят на тебя, как выкручивают наизнанку. А может это сам Потыко? Вроде похож и на него, но на земле он стоит на своих ногах, идет к нам, и хруст песка с гравием под его ступнями слышен, значит, материален он, а не дух.

А вот я, кажется, не чувствую землицы под своими ногами, ветерок колыхнул мое тело, попытался носками опереться в землю, чтобы не зашатало меня в разные стороны, а не получилось, сдуло немного назад.

– Как так? – Спросил он. То на меня смотрит, то на Ченча. – Время пришло не его, а твое. Только к кому, к Богу али к Черту, вот, в чем вопрос.

Ченч подкосился, закачался, рот открыл, то на меня глядит, то на шамана, и фляжка в руках его расплющилась, из открытого ее горлышка вода потекла, с таким зловонием, что дышать трудно. И пар или дым из нее стелиться стал, желто-коричневый, что ли, и к земле спускается.

Дрожь Ченча передалась и мне. Смотрю на охранника, что рядом со мною стоял, а он тает на моих глазах, в дымку превращается и улетучивается.

– Иди, иди! – Махнул рукой шаман в его сторону.

Тот исчез, а я вроде бы и нет, и ноги мои к земле приросли.

– Так куда, собрался то, горемыка? – Спрашивает шаман, наверное, у Ченча.

– Кто ты? – Спрашивает тот.

– А не признал-то?

– Потыко?

– Ворон я, аль не похож?

И, правда, не человек это и не шаман, а ворон.

Дымка начала подниматься с земли, рассвет пробивается, красным заревом.
Ворон обернулся к нам спиной, взмахнул крыльями, и поднялся в небо, парит в нем, то выше поднимается, то ниже опускается, круги над нами совершая.

Осмелился я, назад потихонечку стал пятиться, к тому месту, где через забор сюда перебирался. За ним вниз, сквозь кустарник, а там Витька все так и остался стоять, смотря на свою флягу. Увидел меня и говорит:

– Поплыли назад, а то, мало ли что. Жаль, не нашли мы их остатков. Обещал Аркан, что покажет, выходит во сне.