de omnibus dubitandum 5. 334

ЧАСТЬ ПЯТАЯ (1584-1586)

Глава 5.334. ПРИБЫЛИ МОСКОВСКОЙ КОМПАНИИ СТАЛИ СТРЕМИТЕЛЬНО СНИЖАТЬСЯ…

    Наиболее информативным источником по связям Московского государства, а отнюдь не Росии с зарубежными державами являются т.н. «посольские книги» — конечный результат делопроизводственной работы служащих российского дипломатического ведомства [данное название не вполне соответствует названию этого типа документации в делопроизводстве Посольского приказа начала XVII в.
В описях архива Посольского приказа XVII столетия они обыкновенно именуются по стране, связи с которой освещают, — «книги аглинские», «книги турские» и т.д.
Посольскими книгами в начале XVII века именовали отчеты, составлявшиеся в книжной форме российскими послами в ходе их миссий: на порубежных переговорах или за рубежом, без непосредственного участия служащих Посольского приказа (Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003. С. 287-288)].

    Посольские книги, безусловно, могут быть отнесены к разряду массовых источников: в настоящее время исследователям известно более 766 книг, составленных в Посольском приказе с конца XV по начало ХVIII века, хранящихся в 24 фондах Российского Государственного архива древних актов (РГАДА) [Рогожин Н.М. Место России XVI-XVII веков в Европе по материалам посольских книг // Место России в Европе: (Материалы международной конференции). Будапешт, 1999. С. 88].

    Книги по связям Московского государства с иностранными державами составлялись на основе другой формы делопроизводства — столбцов и имели, прежде всего, справочное предназначение. Именно поэтому в них фиксировалось то, что могло пригодиться при приезде следующего иностранного посольства (или при подготовке к отправлению за рубеж московской миссии). Необходимо указать, что составление подобных книг по связям с иностранными государствами не было исключительной спецификой московского делопроизводства — аналогичные документы (со своими особенностями) составлялись, в частности, в канцеляриях Польско-Литовского государства. В Польше они именовались «Ksigi poselstw», или по латыни — «Libri legationum». В частности, на настоящий момент в Главном архиве древних актов (AGrAD) в Варшаве в фонде «Ksi;gi poselstw (Libri legationum) Metryki Koronnej» хранится 41 книга, охватывающая временной промежуток с 1501 по 1761 г. (известно также о существовании погибшей в начале XVII века книги 1487 г.) [Inwentarz Metryki Koronnej. Ksigi wpisw dekretw polskiej kancelarii krlewskiej z lat 1447-1795. Warszawa, 1975. S. 147-149].

    Публикуемая посольская книга 1614-1617 гг. освещает взаимоотношения между Московским государством, а отнюдь не Россией и Английским королевством. Она представляет собой четвертую из 20 имеющихся на данный момент книг Посольского приказа по связям между этими двумя странами.

    Две первых были изданы в 38 томе Сборника русского императорского исторического общества Ю.В. Толстым в 1884 г., третья увидела свет почти столетие спустя, опубликована в 1979 г. Н.М. Рогожиным [Сборник русского императорского исторического общества. Т. 38. СПб., 1884; Посольская книга по связям России с Англией 1613-1614 гг. М., 1979; Рогожин Н.М. Место России... С. 88].

    На момент, когда происходили зафиксированные в публикуемой книге события, история регулярных дипломатических контактов между Московским государством, а отнюдь не Росией и Англией насчитывала уже более девяти десятилетий (1524 год – Л.С.). Впервые московские дипломаты, послы великого князя Василия III, оказались в Англии в 1524 г., в правление короля Генриха ІІІ, но это произошло случайно: московское посольство следовало в Испанию и в Англии сделало лишь вынужденную остановку [Путешествия русских послов ХVІ-ХVІІ вв. Статейные списки. М.; Л., 1954. С. 394]. Постоянные дипломатические и торговые связи между Московским государством и Англией установились уже при преемниках упомянутых выше монархов — при царе Иване IV Васильевиче и короле Эдварде VI.

    XVI столетие прошло для Западной Европы под знаком Великих географических открытий. Плавания португальских и испанских моряков открыли европейцам дорогу к новым землям, ставшим для них поистине «Новым Светом». Шла активная колонизация Америки и Азии, в Европу потоками хлынули привозимые из заморских земель драгоценные металлы, пряности, неизвестные ранее фрукты. Плавание Фернана Магеллана и его спутников окончательно доказало шарообразность Земли.

    В этих условиях английские предприниматели стремились также получить свою долю прибылей. Пригодных для освоения земель в Северной Америке в XVI веке им обнаружить не удалось, в Центральной и Южной Америке безраздельно господствовали испанцы и португальцы, Индийский океан надежно охранялся португальскими каравеллами, имевшими предписание брать на абордаж любое судно, осмелившееся войти в «Южные моря» без разрешения португальского короля.

    В этих условиях к середине XVI столетия у английских купцов возникла мысль попытаться найти дорогу в Индию и Китай иным путем — Северо-Восточным, через Северный Ледовитый океан. Интересно, что практически в то же время аналогичный проект рассматривался при дворе шведского короля Густава I Вазы [Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке: (Иностранные путешественники о России). Л., 1937. С. 10].

    Летом 1553 г. английская экспедиция в составе трех кораблей («Добрая Надежда», «Благое Упованье» и «Эдуард — Благое Предприятие») под командованием адмирала Хью Уиллоуби и штурмана Ричарда Ченслора отплыла на северо-восток. Задачей экспедиции было, найти путь в Китай или Индию: об этом свидетельствует инструкция, составленная для мореплавателей Себастьяном Каботом, в которой, в частности, предписывалась линия поведения на случай встречи с «нагими людьми с дротиками».

    Ричард Ченслор в своих записках сообщал, что перед плаванием купцами были допрошены двое татар, служивших в Лондоне в королевских конюшнях, однако те ничего не смогли поведать о морском пути в Китай. Судьба этого путешествия хорошо известна: два английских корабля были затерты льдами у побережья Кольского полуострова, все члены экипажей погибли от холода.

    Лишь одному кораблю, ведомому штурманом Ченслором, посчастливилось войти в Белое море и достичь устья Северной Двины. В декабре 1553 г. Ченслор был доставлен в Москву, где представился английским послом.

    Царь Иван Грозный [родился 09 февраля 1526 года, отошел от дел по болезни в 1553 году, умер в 1557 году, как Василий Блаженный. На самом деле, тридцатилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 25-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного, который способен был, только явиться и, сидеть, где ему скажут – Л.С.] принял англичанина благосклонно и даровал английским купцам право ходить к московским берегам для торговли.

    Появление англичан в Белом море пришлось как нельзя более кстати: московское правительство было заинтересовано в привлечении в страну иноземных купцов и ремесленников, но встречало на своем пути упорное противодействие со стороны Швеции, Ливонского ордена и Польско-Литовского государства. Ченслор с грамотой Ивана Грозного [На самом деле, тридцатилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), а не 25-летнего Юрия (Георгия) Углицкого (30.10.1528-24.11.1563) дауна-аутиста, младшего брата Ивана IV Грозного, способного только явиться и, сидеть, где ему скажут – Л.С.] в 1554 г. был, отпущен в Англию, но в море попал в руки голландцев и был ими дочиста ограблен [Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке: (Иностранные путешественники о России). Л., 1937. С. 13-14, 34-35, 50] (соперничество англичан и голландцев, освещаемое, публикуемой книгой, имело, таким образом, длинную предысторию).

    Открытие морского пути в Московское государство, а отнюдь не в Росию было встречено в Англии с большим энтузиазмом. Сменившая умершего в 1553 г. короля Эдварда VI его сводная сестра, королева Мария Кровавая, 6 февраля 1555 г. подписала хартию, положившую начало существованию Московской торговой компании, в которую вошло первоначально 207 акционеров (за десять лет, к 1565 г. их количество удвоилось). По уставу компании, ее возглавляли один или два губернатора (первым из них пожизненно был избран С. Кабот), 4 консула и 24 ассистента губернаторов и консулов. Решения компании проводили в жизнь сержанты. На местах, в Московском государстве, а отнюдь не в Росии, делами Московской компании занимались 2-3 агента, один из которых именовался также губернатором. Прочие служащие компании именовались стипендиатами и подмастерьями.

    Все должности были выборными на один год; ежегодно в Лондоне проходили собрания акционеров [Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке: (Иностранные путешественники о России). Л., 1937. С. 14-15, 19]. В 1556 г. Ченслор вторично прибыл в Москву, а в 1557 г. отправился обратно в Англию вместе с московским послом Осипом Непеей (Ченслор {фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти. Глобальный историзм как принцип рациональности, берет начало не в XVIII в. в связи с антиклерикальной деятельностью Вольтера, Канта и французских энциклопедистов, а на полтора века раньше. Его появление можно связать с деятельностью религиозных космографов, натурфилософов, поэтов Европы и Англии. В трудах, сборниках и картах Уолтера Рэйли, Ричарда Хаклюйта, Френсиса Бэкона мы видим рождение «нового историзма» [Hodgkins C. Rev. work: From Pilgrimage to History: The Renaissance and Global Historicism. P. 21] и, слепо поддержАвших их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.} утонул на обратном пути, но московское посольство благополучно добралось до Лондона). Так было положено начало московско-английским дипломатическим отношениям.

    На протяжении второй половины XVI века Московская компания {основанная в 1551 году Джоном Дадли как торговое общество — «Мистерия и компания купцов-предпринимателей для открытия регионов, доминионов, островов и мест неизвестных» (Mystery and Company of Merchant Adventurers for the Discovery of Regions, Dominions, Islands, and Places unknow), которая имела целью открытие северного «азиатского» морского пути в Америку.

    Из созданного в 1552 году по инициативе Дадли общества образовалась в 1555 году Московская компания. Дадли также основал судостроительную верфь в Чатеме (на реке Мидуэй) – Л.С.} активно расширяла свою торговую деятельность в Московском государстве, а отнюдь не в Росии; она практически взяла в свои руки и осуществление дипломатических контактов с Московским государством. Этим обстоятельством объясняются, прежде всего, разные ожидания, возлагаемые двумя сторонами на эти контакты.

    Интересы британских купцов лежали в торговой сфере. Уже цель экспедиции 1553 г., завершившейся открытием морского пути в Московское государство, а отнюдь не в Россию, была предельно четко выражена Ченслором, писавшим: «Английские товары имеют мало спроса у народов и в странах вокруг нас и близ нас, и... эти товары... теперь находятся в пренебрежении и цены на них, упали, хотя мы их, сами отвозим к воротам своих покупателей» [Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке: (Иностранные путешественники о России). Л., 1937. С. 47].

    Московская сторона, также заинтересованная в торговле с англичанами, рассчитывала, кроме того, на возможность военно-политического союза с Англией (особенно актуальной эта цель стала для российской дипломатии в годы Ливонской войны). Наиболее емко данное расхождение политических линий двух государств было сформулировано крупным знатоком руСко-английских отношений С.М. Середониным: «Англичане в своих сношениях с руСкими преследовали почти исключительно торговые цели. Иной характер имели отношения руСких к англичанам.

    Царь Иван Грозный [на самом деле, тридцатилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 25-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного, способный только явиться и, сидеть, где ему скажут – Л.С.] сознавал необходимость сношений с более просвещенным Западом, хотел заимствовать оттуда средства для успешной борьбы с Польшей и крымскими татарами» [Известия англичан о России XVI в. (Ченслер, Дженкинсов, Рандольф, Баус). М, 1884. С. 2]

    Стремясь привлечь на свою сторону англичан, Иван Грозный [На самом деле, тридцатилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 25-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного, способный только явиться и, сидеть, где ему скажут – Л.С.] даровал им все новые торговые льготы, разрешив строить в Московском государстве, а отнюдь не в Росии торговые дворы (в виде крепостей-замков, бывших до этого деревянными крепостями – Л.С.), торговать, не уплачивая пошлин и не подвергаясь таможенному досмотру, осуществлять транзит своих товаров через Московское государство в Персию.

    Апогея привилегии Московской компании достигли в 1569 г., когда Иван IV [на самом деле 15-летний Иван V Иванович «Молодой», находившийся под опекой сорокасемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), клеврета Московской торговой компании – Л.С.] в обмен на подписанный английским послом Томасом Рандальфом проект англо-руСкого союза предоставил английским купцам монополию во внешней торговле Московского государства, а отнюдь не России. Отказ {фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти. Глобальный историзм как принцип рациональности, берет начало не в XVIII в. в связи с антиклерикальной деятельностью Вольтера, Канта и французских энциклопедистов, а на полтора века раньше. Его появление можно связать с деятельностью религиозных космографов, натурфилософов, поэтов Европы и Англии. В трудах, сборниках и картах Уолтера Рэйли, Ричарда Хаклюйта, Френсиса Бэкона мы видим рождение «нового историзма» [Hodgkins C. Rev. work: From Pilgrimage to History: The Renaissance and Global Historicism. P. 21] и, слепо поддержАвших их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.} королевы Елизаветы и английского парламента ратифицировать договор (на самом деле победа ордынско-казачьей элиты, возглавляемой предводителем Земства Симеоном-Иваном VI Бекбулатовичем, над западниками и служащими им либералами, сторонниками английской колонизации Московского государства – Л.С.) привел к значительному охлаждению Ивана Грозного (умершего в 1557 году – Л.С.) к англичанам: данные им привилегии были аннулированы и уже никогда не восстанавливались в полном объеме.

    Тем не менее, до конца царствования Ивана IV (на самом деле Симеона-Ивана VI Бекбулатовича в 1584 году – Л.С.) англичане продолжали пользоваться в Московском государстве, а отнюдь не в Росии режимом наибольшего благоприятствования, что дало польскому историку К. Валишевскому основания говорить об «англомании» Ивана Грозного [Валишевский К. Иван Грозный. М., 1989. С. 295].

    Во многом сохранение особых льгот для английских торговцев объяснялось {фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти. Глобальный историзм как принцип рациональности, берет начало не в XVIII в. в связи с антиклерикальной деятельностью Вольтера, Канта и французских энциклопедистов, а на полтора века раньше. Его появление можно связать с деятельностью религиозных космографов, натурфилософов, поэтов Европы и Англии. В трудах, сборниках и картах Уолтера Рэйли, Ричарда Хаклюйта, Френсиса Бэкона мы видим рождение «нового историзма» [Hodgkins C. Rev. work: From Pilgrimage to History: The Renaissance and Global Historicism. P. 21] и, слепо поддержАвших их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.} стремлением Ивана Васильевича жениться на англичанке. Но уже в конце царствования Ивана Грозного (на самом деле Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.) серьезную конкуренцию англичанам составляли купцы из других европейских стран, прежде всего — голландцы.

    По смерти Ивана IV [на самом деле клеврета Московской торговой компании Ивана Федоровича Мстиславского в 1586 году – Л.С.] англичане лишились своего главного покровителя, и с 1586 г. прибыли Московской компании стали стремительно снижаться. К середине 90-х годов XVI века обороты Московской компании, по сравнению с 1583 г., упали в 8 раз [Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV — начала ХVII вв. М., 1994. С. 46]. Именно в этих условиях пришлось начать свою коммерческую и дипломатическую деятельность Джону Меррику — центральной фигуре в предлагаемой вниманию читателя посольской книге.

* * *


Сергей Михеев в своем интервью "Нам надо к этому отнестись серьёзно и понять, какая здесь наша стратегия", сказал:

    Интервьюер: Вышла большая интересная статья о том, что США сейчас перестраивают систему колониализма: только уже не через военные базы, а через технологии и ИИ. Речь идёт об инициативе Pax Silica, которую продвигают представители компании Palantir (разработчик программного обеспечения анализа данных для организаций) и Государственный департамент (Госдеп) США. Формально это подаётся как «партнёрство в сфере ИИ и высоких технологий». На практике же это попытка привязать другие страны к американской технологической системе на условиях Вашингтона. Страны должны предоставить США доступ к критически важным минералам, синхронизировать экспортный контроль с американским, ограничить сотрудничество с Китаем и выстраивать регулирование ИИ по американским правилам. Взамен им обещают статус «надёжного партнёра». Нашли новую приманку!

Сергей Михеев: Это будет выглядеть всё более и более античеловечно и напоминать «технофашизм». Когда-то всё это было неоднократно предсказано, но сейчас это стало более актуально. Почему? Потому что мы видим, как это переросло в бешеную кампанию по популяризации, романтизации, обожествлению и попытку убедить человека в том, что он - «глупое, бессмысленное, тупое мясо», которым будет руководить «умный, полезный, замечательный программный продукт». Он будет «объективен, доброжелателен» и пр. Мы «доброжелательность» этого продукта уже обсуждали, но куда денешься? Папа Римский Лев XIV в своей первой энциклике (послание папы Римского католическому духовенству или всем католикам), посвященной защите человека в эпоху ИИ, писал, что «куда деваться всем людям, которых заменит ИИ, и что с ними делать?» Этот «тупой» экономизм в целеполагании приведёт к огромному количеству трагедий. Там есть интересные мысли, хотя некоторые выглядят утопичными, а другие - надуманными и натянутыми.

Что касается попытки установления нового колониального глобального контроля через новые технологии: это происходит не первый раз - просто сейчас оно вышло на новый виток, связанный с разными программными продуктами и алгоритмами. Мы эту зависимость уже испытываем, даже без ИИ. Каким образом? Мы включены в эту цепочку: поставляем ресурсы на внешний рынок, а получаем готовые высокотехнологичные продукты. Теперь ещё есть проблема, связанная с программными продуктами. Конечно, развивать эту отрасль необходимо, но вопрос только в том, куда её применять? Пока мы видим, что всем руководят только банки и применяют её куда им надо (банковские продукты, торговля, продажа и всё остальное). А применять её надо к устранению зависимости от импорта или снижению этой зависимости от импорта готовых товаров и продуктов. Это требует серьёзных изменений. То, что американцы будут этим заниматься через компании маньяков и сектантов (типа Palantir), это точно - так оно и есть. Нам надо серьёзно к этому отнестись и понять, какая здесь наша стратегия.

Что касается этих компаний: если они осознанно поставляют оружие, наводят на цели, то я бы их сделал военными целями для наших Вооружённых сил или спецслужб. Повторяю эту мысль: если глава компании Palantir приезжает в Киев и говорит, что он «готов помочь в уничтожении каждый день до 50 000 русских», то это должно быть целью для наших военных. Это должно стать для него неожиданностью: он ведь передвигается по миру свободно, а надо сделать так, чтобы этого человека не стало или чтобы он перестал передвигаться свободно и следил за своей речью. Я думаю, что неправильно оставлять такие вещи безнаказанными. Он куражится своей безнаказанностью и ему кажется, что он «новый идол».

    Интервьюер: У него в руках цифровая власть.

Сергей Михеев: Да, он уже так считает. На самом деле, пока это не так, но они активно это продвигают, и таких людей надо «опускать на землю». ИИ, цифровизация – это всё правильно, но когда до него что-то «долетит», то ИИ ему не поможет!

    Интервьюер: Лет 5-6 назад шла дискуссия: «Нужно ли нам и нашей стране в будущем полностью отказаться от иностранных сервисов, программ, гаджетов?» Все говорили: «Это же так удобно - они всё это давно разработали, а мы только в начале пути, поэтому не надо. Давайте мы лучше им будем платить деньги». Сейчас ситуация поменялась, и очевидно, что супердержава XXI века, которой является Россия, должна контролировать не только свои территории, но и своё цифровое пространство. В этом направлении сейчас ведётся активная работа, которая не всем нравится. Говорят: «Вы нас душите, душите…»

Сергей Михеев: К вопросу о разговорах, которые Вы упомянули. Фактически разговоры были такие: «Давайте подчинимся. Хватит играть в самостоятельность, пытаться быть самими собой и делать вид, что сами что-то знаем. Это же так удобно. Ну и что, что мы будем в роли марионеток на ниточках, что нас в любой момент смогут придушить? Очень удобно быть подчинённым». Какая-то садомазо-субкультура!Очевидно, что такие разговоры навивались из-за рубежа.

В технологии надо вкладывать больше ресурсов, но вопрос только в том, на что они должны быть направлены? Не на рисование глупых картинок и оживление фотографий, а на создание суверенной науки, техники и производства, которое будет производить такие товары, которые контролировать будем мы. Все разговоры про платформенную экономику сводятся к тому, что новые высокотехнологичные товары (машины, оборудование, станки) настолько напичканы электроникой, что зависят от своих производителей, даже если мы их купили и привезли в свою страну. Они могут контролировать их работу, останавливать, когда им хочется, вносить какие-то изменения и пр. Для того, чтобы этого не было, надо всё делать самим, и тогда не будет таких проблем.

Проблемы сетевого влияния извне будут только усугубляться.

* * *

    Интервьюер: Иллюзия усиления контроля над процессом приведёт к полной потере контроля над ним.

Видно, что наших слушателей затрагивает и очень тревожит тема ИИ. До этого нам, в основном, писали про то, «какой ужасный Зеленский и как с ним надо поступать». А как мы начали обсуждать ИИ… Слушатель пишет: «Посмотрите рекламу нейросети от Сбербанка, где молодёжь перекладывает на эту программу абсолютно всё - даже учёбу и личные отношения. Очень страшная тенденция». Согласен, но только это не реклама.

Сергей Михеев: Да, тенденция опасная. Молодых людей соблазняют и, на мой взгляд, довольно сомнительным способом: это возможность ничего не делать, соблазняют бездельем. Говорят: «Почему это хорошо? Потому что ты можешь больше ничего не делать».

    Интервьюер: Праздность.

Сергей Михеев: Да, праздность. А как это сочетается с тем обстоятельством, что мы говорим, что: «перед нами стоят очень серьёзные вызовы», «нам нужна своя наука и техника», «нам необходимо высокое качество образования», «нам нужны люди, которые будут совершать прорывы»? Рекламируют возможность с помощью мобильного телефона ничего не делать, не учиться, а как это сочетается с национальными задачами? Это ровно про то, когда я говорю, что:
а). в этом нет стратегии или она есть, но не про наши интересы;
б). нет ответственности, а главное - заработать деньги и всё.

Мы со всей очевидностью видим, как в России борются два базовых подхода: для одних Россия – это бизнес-проект, способ зарабатывать деньги. Любые ценности, идеалы, принципы, национальный суверенитет мешают им это делать. А для других Россия – это родина, цивилизация, самобытность, самодостаточность, история, традиции, вера. Очевидно, что эти вещи конфликтуют и не в лирических моментах, а чисто практических. Как вы собираетесь совершать какие-то прорывы в будущее, если сейчас предлагаете молодёжи ничего не делать? Сладко балдеть, проводить время в безделье и праздности просто потому, что вам это выгодно, вам надо продавать ваши продукты! Кто будет думать о том, что станет на следующем шаге?

    Интервьюер: Во всех этих рекламах есть любопытная недосказанность. Мы очень хотели обсудить, как будут внедрять траекторию ИИ у нас в школах со следующего учебного года. Я уже говорил, что нужны люди, которые будут надзирать за ИИ, и это новая компетенция. ИИ предъявляет человеку не снижение требований к знаниям. Казалось бы, «ИИ на всё ответит», а на самом деле наоборот: человек должен знать больше, чем ИИ, хотя бы «вширь». Да, у него есть огромная база данных, он знает все исследования, которые были, да ещё и придумает от себя.

Сергей Михеев: Это самое опасное.

    Интервьюер: Человеку надо иметь широту знаний, чтобы понять, что ИИ тебя не обманывает. Самое страшное в том, что, если использовать ИИ с самого детства, то он убивает «широту». Раньше, если тебе надо было подготовиться к какой-то программе, то начинаешь читать и узнавать много нового. А сейчас ты говоришь ИИ: «Сделай мне краткую выжимку по такой-то теме», и он тебе находит множество тезисов, и не факт, что они все правдивые. И ты, кроме тезисов, больше ничего не узнаешь. В итоге у тебя сужается кругозор, и такого человека ИИ, безусловно, может заменить.

Сергей Михеев: Первое: проблема именно в том, что, если все эти технологии возводят в ранг какой-то псевдофилософии, то они ведут к деградации человека. Тогда в чём цель? Говорят: «Давайте внедрим ИИ в образование». Вы считаете, что это сделает человека более образованным или менее? Если более образованным, то докажите как, потому что пока этого не видно. Если менее образованным, тогда в чём ваша реальная цель? Вы правда за всё хорошее против всего плохого или вы на самом деле работаете на какой-то другой проект?

Второе: Вы сказали, что «будут нужны люди, которые умнее ИИ и которые будут его контролировать». Это один из тех моментов, где будет потерян контроль над ситуацией. Потому что таких людей не может быть много, а рано или поздно все на это махнут рукой и таких людей больше не будет!

Тогда вопрос: кто будет этим управлять? Всё равно управлять будет кто-то, потому что разговоры об объективном искусственном разуме, который якобы сам себе хозяин, - это обман, потому что всё это кем-то задаётся, контролируется и направляется. Видимо, в этих точках и будет теряться контроль над ситуацией. Те «техно-визионеры», кого это всё радует, должны понимать, что, если у них благие намерения, то они должны подумать, в какой точке будет потерян контроль. Тактической эффективности будет принесена в жертву стратегическая глубина. То есть в стратегической перспективе будет проигрыш, хотя на короткой дистанции будет казаться, что вы более эффективны и усилили контроль. Иллюзия усиления контроля над процессом приведёт к полной потере контроля над ним.

Думаю, что эти вещи просчитываются даже математически, но почему-то этим никто не занимается, это никому неинтересно. Когда количество ошибок и глюков ИИ превысит количество проверяемой объективной информации, тоже можно посчитать. Потому что количество глюков неизбежно растёт, и можно посчитать, когда обмана (выдуманного самим ИИ) станет больше. Тогда вопрос: как вы собираетесь решать задачи? Это всегда важно, если вы действительно имеете стратегическое мышление, когда надо понять цель. А слова: «Давайте скорее догоним, пока нас не обогнали!» или «Нас уже обогнали - надо догонять!» - куда догонять? Обычно говорят: «Это движение вперёд». Могу ответить, что машина, движущаяся в пропасть, тоже движется вперёд. Что дальше? Есть ли у вас тот мост, по которому вы переедете? Или вы даже не хотите об этом думать, потому что вам важно решать сиюминутные задачи, например, пудрить мозги, рассказывая про то, как «цифровые технологии заменят буквально всё, включая еду, воду и остальное»?