Моя Ирка

Ирка, моя дорогая Ирка! Хоть ты и терпеть не можешь, когда тебя так называют, но я обращаюсь к тебе именно так — именем героини моей любимой повести Лидии Латьевой.

Знакомство с тобой заставило меня чётко зарубить на носу: не всякое благодеяние рождается из мягкости. Порой, встречая ласковую, заискивающую речь, обещания помощи и задушевные беседы, вдруг видишь неприглядную изнанку жестокого и подлого человека. А иногда за внешней суровостью, категоричностью и способностью высказать в лицо всё, что думает, обнаруживаешь душу редкой доброты. Она, как глоток воды в пустыне, спасает от глобального разочарования в старой истине: «добро побеждает зло».

Благодаря тебе я ввела в свой обиход термин «суровое добро». А ведь ещё в детстве я жила рядом с таким человеком. Это был мой дед. Очень суровый, многие его недолюбливали, считали злым и вредным. Друзей он не имел. Алкашом не был, но любил выпить и крепко, с матюгами, поругаться. Всегда много работал. За мой тоже весьма непростой характер в семье меня иногда называли «его породой», и это считалось ругательством.

Должны были пройти годы, нужно было потерять этого человека навсегда, чтобы оценить его по достоинству. А ведь он никому не отказывал в помощи! И никогда не выбросил ни одного птенца, щенка или котёнка из тех, что я с завидной регулярностью таскала к нему на дачу — ведь только там им и находилось место. А выпить с мужиками дед ходил исключительно с цепным псом Пиратом, пока тот ещё мог ходить.

Была у деда удивительная способность: он мог зайти в любой двор, и самая злая собака, которая кусала даже своих, спокойно пропускала его, не поднимая лая. Он оставался суровым до последнего дня. Никому ни на что не жаловался, по врачам не ходил и даже зубы сам себе успешно удалял простыми плоскогубцами, тщательно прополоскав их в стакане с горькой и приняв её же в качестве анестезии. И ушёл он из жизни, сурово сгорев от тоски по жене, с которой прожил всю жизнь и которая покинула этот мир раньше него. Любил он тоже сурово. Я не слышала от него ласковых слов в её адрес, да и вообще говорить он не любил, но забота о семье чувствовалась всегда, хоть языком дед колол регулярно.

Ирка, я не сравниваю тебя с дедом! Тем более что бухать со своей псиной ты точно не попрёшься. Но ты, как и он, стала для меня тем самым редким человеком суровой доброты. Без лишних слов, без заискивания и показухи. Ты постоянно и на чём свет стоит ругаешь себя, иногда совершенно напрасно, но добро от тебя идёт без помех, несмотря на огромное расстояние между нами.

*
На вечную память об Ирине Буравлевой и о Михаиле Михайловиче Кострове.

*