Янтарное счастье

В тишине старого дома  я слышу малейшие звуки.
Вот угол дрогнул невидимо. А я услышала, ощутила, рассказала соседу Саше.
Он хоть и молод, но понял меня и высказал, удивительно точно определил по-деревенски:
- Дом ходит.

Я его поняла. Ходит, то есть шевелится, вздрагивает, ему, может, больше ста лет. А есть дома и за двести лет. В них входишь, как в музей, с осторожностью.
Где-то лежит в углу клепь на медведя, на чердаке кросна прячутся. Ведь память выбросить нельзя. Мастер делал.

Вот и мой дом хранит тайны.
Я догадываюсь об этом.
Под ним, на глубине метров двадцать, есть грунтовые воды. Неожиданно у самого забора, под кудрявой и пышной сиренью обозначился провал. Сирень это почувствовала раньше меня и стала клониться в сторону.


- Видно, сруб в колодце обвалился. А сколько я туда земли  трактором спихивал,  - сказал другой Саша, родившийся в этой деревне.

Ранее утро. Я только проснулась.
Скрипнула дверь.
-Который год жалуется дверь, словно говорит страдальчески:

- Ну сколько можно!? Неужели трудно добыть машинное масло и прекратить мои страдания?!

А где  взять это волшебно масло? Я уже забыла, как оно выглядит.

А утром в окно уверенный стук.
Кому я нужна в такую рань?

Бегу через несколько дверей и лестниц, ведь редко кто стучится.
Кому понадобилась?
- Кто там? –  кричу в зелёное пространство вязов, берёз и увядающий аромат жасмина. Дверь обрамлена  зелёными кудрями девичьего винограда.


 Соседушка мой, Александр,  с дарами болотными пожаловал.

 В минуты  просветления, в дни его  трезвости,  мы с ним решаем вопросы, как поднять крыльцо, какой ширины должна быть ступенька, чтобы не упасть, коснувшись её носком. Он сварщик и тракторист, рыбак и был охотником.


А сегодня Саша принёс тАрку морошки. ТАрка, по- местному говору, - бидон, то есть три литра самых желанных ягод.

- Нынче морошки мало,-  сказал он.
Вы их высыпьте , они через несколько часов обмякнут и пожелтеют.

Я заворожённо смотрю на  ягоды, словно мне их подарили, а не продали.

Работы давно нет. И некоторые мужики  идут  или едут   за морошкой километров за десять.
Места никому не показывают. Да и не дойти мне пешком в такую даль. Остались только воспоминания  об этих походах, когда я сама водила людей  из других волоков.

У них нет реки, озёр и болот. За всеми ягодами едут к нам.

И вот через несколько часов  ягоды  становятся мягкими  и желтеют на глазах.
Теряют красный цвет незрелости, твёрдости.

Я уже думаю, что буду постепенно их перебирать и получится литра два варенья для внуков.

- Саша, если можно, то опять приноси морошку.

- А какую вам работу сделать?
- Вилашки надо для подпорки к  яблони. Яблоки тяжелые будут. В том году большая ветка рухнула.
Я присмотрела на тропинке, что идёт от почты. Там наросли молоденькие и ровные осинки.

   И за полчаса уже готовы длинные рогатки, опоры для яблони.
Саша,  их обтесал топориком, заострил и подогнал под нижние ветки старой яблони.

А морошка из дальнего болота на моём столе будет доспевать.

фото Поросковой (Жуковой) Татьяны.
Семенькино болото.