Цветочная демонизация. Глава 6

— Ты была в Чуи Сылинь? — тут же с ухмылкой спросил я, покосившись на девушку.
— Конечно! — гордо заявила она, ткнув себя в грудь большим пальцем, — Я знаю этот лес как свои 5 пальцев и сколько же я денег…
— Значит знаешь где можно добыть оружие для А-Юйя?
— А то! В самом центре леса, на большой поляне стоит…
— Ну вот ты и покажешь нам дорогу! — воскликнул я, хлопнув девушку по плечу. Ее лицо побледнело и вытянулось в странной гримасе ужаса и удивления одновременно. С минуту она стояла неподвижно, глядя на меня большими глазами, но пару минут спустя тут же спохватилась:
— Вообще-то мои услуги как проводника стоят крайне дорого!
— фыркнула Сяо Чанцзэ, вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. Её пальцы нервно барабанили по рукавам — едва заметное движение, которое выдавало напряжение.
— Дорого? — я сделал вид, что задумался, и полез за пазуху, демонстративно доставая кошель. — У меня есть... — я вытряхнул содержимое на ладонь и пересчитал, — двести тридцать медяков. Хватит?
Она скривилась так, будто я предложил ей съесть дохлую крысу.
— Ты надо мной издеваешься?
— Немного, — честно признался я, пряча монеты обратно. — Но, если серьёзно: ты сама сказала, что мы тебе интересны. Сама вызвалась помочь. Сама ждала нас у ворот. — Я сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отступила — только на полшага, но я заметил. — Так что не притворяйся, будто мы тебе в тягость. Ты что-то ищешь в этом лесу. И думаешь, что мы можем быть полезны.
Сяо Чанцзэ замерла. Её глаза — нежные, цвета сандала — вдруг потемнели, став почти чёрными в тени навеса.
— Острый язык может стать причиной проблем, господин Янь, — тихо сказала она.
— Зато позволяет быстро добираться до сути, — парировал я. — Так что ты скажешь? Проводишь нас в Чуи Сылинь или мы сами найдём дорогу?
Повисла тишина. Где-то на рынке торговец громко расхваливал свой шёлк, ребёнок заплакал, требуя леденец на палочке, а между нами, троими словно натянулась невидимая нить.
Сяо Чанцзэ неожиданно фыркнула и откинув назад длинные черные волосы назад, отвернулась от меня.
— Выходим в час собаки. — глухо сообщила девушка, — И оплати половину сразу.
[Господин час собаки длится с 19:00 до 21:00. В древнем Китае было всего 12 часов и один такой час, шичэнь, был равен двум обычным.]
— Вот здесь 100 медяков, — я кивнул Мо Цинъюйю, и мальчишка поспешно достал из холщевого мешочка небольшую охапку монет и протянул их девушке, — Встретимся у ворот. А-Юй, пошли.
Парнишка поспешно кивнул, и мы не спеша двинулись в самую гущу рынка. Сяо Чанцзэ с удивлением смотрела нам в след, но даже не шелохнулась так и застыв с вытянутой рукой, словно уличная попрошайка.
— Куда мы? — Мо Цинъюй с интересом заглянул мне в глаза, забавно топая за мной.
— Гулять. Может купить что-то полезное.
— А что нам нужно?
— Тебе нужна определенная цель?
— Да.
«Ань-Нянь, если я отправлю Мо Цинъюйя погулять, никто мою бактерию не сворует?»
[Нет, не смотря на милое личико, мальчишка обладает весьма надоедливым характером. Даже если его и украдут, вам потом еще и заплатят, чтобы вы его забрали.]
«Вот как…»
— Так, дай-ка цянькунь. — я без церемонно перехватил правую руку мальчишки, доставая из его рукава заветный мешочек с вещами и отдельно мешок с монетами, — Тебе нужно пройтись по торговым рядам и найти… кровавую ветвь яшмы, покрытую коррозией золотого дракона.
— Я никогда про это не слышат. — А-Юй скептически прищурился, глядя на меня как на дурака, — Что это?
— Как ты мог не знать про это?! Как же ты тогда будешь закладывать основу для своего золотого ядра?! — о как же я хорош! Можно было в актеры пойти! — Вот за одно и узнаешь, что это такое. Вот тебе деньги, встретимся через шичэнь.
Я пихнул мальчишке в руку горсть медяков и развернув поддтолкнул к дальним рядам ларьков, на прилавках которых лежали крайне уродливые части чего-то.
[Зачем вы соврали своему компаньону?]
«Чтобы развить уровень самостоятельности мальчика.»
[Хотите побыть одни?]
«Да…»
[Хорошо, если вам нужна будет моя помощь — позовите. Через шичэнь я напомню, что вам пора идти к Мо Цинъюйю.]
«Спасибо, Ань-Ань»
Раздался тихий щелчок и наконец я погрузился в такую желанную тишину. Вот идет, к примеру только второй день, а по ощущениям я пробыл здесь месяц…
Ладно, лучше отвлекусь, пока не начал жалеть о своем решении.
— Горячие маньтоу! Крепкая выпивка! Лучшие настои! — на торговой улице стояла какофония из громогласных возгласов. Кто-то кричал из-за своей стойки, кто-то выходил в перед, а один мужчина, держа в руках большую бамбуковую круглую тарелку, на которой ровными кружками лежали паровые булочки. Тут же, с другой стороны выходил другой мужчина, с таким же подносом и такими же круглыми ароматными булочками:
— Пампушки с бобовой пастой! Подходите! Сладкие пампушки!
Громко кричал мужчина, размахивая в воздухе завернутой в лист бамбука булочкой. Заметив меня, он тут же расплылся в льстивой улыбке и двинулся ко мне, невероятно плавно передвигаясь между людьми.
— Господин! Господин совершенствующийся! — тут же затараторил торговец, подойдя ко мне, — Не хотите ли отведать пампушек по традиционному рецепту Юньшаня!
— Прям по традиционному? И чем же они отличаются от булочек, приготовленных в Чи Су?
— Э-э-э… ну… —  его мелкие поросячьи глазки испуганно забегали по площади и наткнувшись взглядом на продуктовую лавку довольно ухмыльнулся, — Конечно же начинкой! Орден Юнь Цзюэ… ай, что с вами проходимцами делать…
Торговец, поняв, что я не куплю его булочки, обиженно поджал губы и удалился, бормоча что-то о неблагодарных заклинателях. Я уже собрался двинуться дальше, как мой взгляд зацепился за странную сцену у небольшого колодца, стоящего в дали от центра, в начале жилой зоны, колодца.
Там, на фоне побуревшей от времени доски, стояла девушка. Юная, почти ребёнок — лет тринадцати-четырнадцати, не больше. Её одежда была бедной, но чистой, а в руках она сжимала небольшую корзину с зеленью. Напротив неё, преграждая путь, стоял мужчина. Немолодой, с заплывшим жиром лицом и наглыми опьяневшими глазками. Его одежда — из дорогого, хотя и немного поношенного шёлка — говорила о том, что он из зажиточной семьи, возможно, мелкий торговец или приказчик.
— Да ладно тебе, красавица, — голос его был маслянистым, как прогорклое сало. — Я же по-хорошему предлагаю. Идём со мной, я тебя накормлю, одену. Чего тебе здесь, у колодца, мокнуть?
Девушка молчала, вжавшись спиной в сруб, но я видел, как её пальцы побелели, сжимая корзину. Вокруг, как это часто бывает, никто не вмешивался. Крестьяне отводили взгляды, торговцы делали вид, что не замечают, а один старик, сидящий у своей лавки, лишь покачал головой и сплюнул в пыль.
Мужчина протянул руку, намереваясь схватить девушку за запястье.
Я даже не думал. Решение пришло раньше, чем осознание собственных действий.
Шаг вперёд. Меч скользнул в руке. Движение было коротким, быстрым и точным — как выдох.
Сталь вошла в плоть чуть выше локтя, встретив сопротивление мышц и кости. Я не рубанул, я резанул — по суставу, по естественной щели между костями, как учили когда-то на уроках анатомии, которые я ненавидел всей душой. Сейчас это знание пригодилось.
Кровь брызнула. Яркая, алая, она оросила иссохшую землю у колодца, оставив на пыльных камнях почти художественное пятно. Рука упала в траву рядом с корзиной, пальцы ещё судорожно дёргались, словно не поняли, что их больше нет на месте.
Мужчина закричал. Высоко, визгливо, как резаная свинья. Он схватился за культю, из которой толчками била кровь, и рухнул на колени, с ужасом и ненавистью глядя на меня.
— А-а-а-а! Рука! Рука! Моя рука! Кто?! Кто это сделал?! Где стража?!
Я стоял неподвижно, глядя на него сверху вниз. Меч в моей руке зарделся алой кровью, с которой неспешно стекали капли. На траве, у ног, алело пятно. Вокруг воцарилась тишина. Даже торговцы на мгновение забыли о своих товарах. Все смотрели на нас — на меня, на кричащего мужчину, на девушку, что всё ещё стояла у колодца, побелевшая, но почему-то не плачущая. Только в её глазах — широко распахнутых, испуганных — билась искорка. Искорка облегчения.
— Что... что ты... ты... ты знаешь, кто я?! — прохрипел мужчина, зажимая рану грязной тряпкой, которую кто-то из торговцев поспешно бросил ему. — Я племянник советника Ли из уездного правления! Ты за это заплатишь! Тебя в цепях в столицу отвезут!
Я лениво переложил меч в другую руку, давая крови стечь с уже чистого лезвия, и бросил короткий взгляд в сторону, где, сбившись в кучку, стояли двое стражников. Они смотрели на меня. Потом переглянулись. И, не сговариваясь, синхронно отвернулись к ларьку с тканями, делая вид, что чрезвычайно заинтересованы качеством шёлка.
— Ты так и не понял, — сказал я спокойно, — с кем имеешь дело, придурок.
Кровь на земле начала темнеть на глазах, впитываясь в пыль. Я сунул меч в ножны на поясе и посмотрел на него ещё раз — на это заплывшее жиром лицо, которое уже начало бледнеть от боли и шока.
— Я — Янь Уцзы, младший сын военного стратега Сань Цзинь Чжу, личный ученик мастера Чэнмэйя, внутренний ученик ордена Чи Су.
В толпе, собравшейся вокруг, послышались приглушённые вздохи и шепотки. Кто-то из стариков закивал, узнавая имя. Кто-то перекрестился, вознося благодарность Небесам за то, что он не оказался на месте этого нахала. Мужчина на земле перестал кричать. Он смотрел на меня с таким выражением, будто ему только что вынесли приговор.
— Я... я не знал, господин Янь, — выдавил он, — я не знал, прошу вас...
— А теперь — знаешь, — оборвал я его, — Забирай свою руку, иди к лекарю и больше никогда, слышишь меня, никогда не смей прикасаться к чужой девушке без её согласия. Если я узнаю, что ты снова это сделал, я отрежу тебе уже не руку.
Я сделал паузу, позволяя словам осесть в его мозгу.
— Я отрежу тебе голову.
Мужчина судорожно закивал, хватая упавшую конечность в пыли, и, шатаясь, побрёл прочь, оставляя за собой кровавый след. Толпа начала расходиться — кто-то с облегчением, кто-то с осуждением. Никто не подошёл к страже с жалобой. Никто не попытался задержать меня. Даже торговец, который пару минут назад пытался продать мне пампушки, теперь смотрел на меня с уважением и, кажется, хотел предложить их бесплатно.
Девушка у колодца наконец выдохнула. Она прижала корзину к груди и посмотрела на меня, робко, неуверенно, как на чудо или привидение.
— Господин... благодарю вас, — прошептала она, — я... я не знаю, как мне отблагодарить вас.
— Не надо, — я махнул рукой, — просто будь осторожнее. В следующий раз я могу быть не рядом.
Она кивнула, склонилась в низком поклоне и быстро, почти бегом, скрылась в узком переулке. Я же остался стоять у колодца, глядя, как солнце играет на тёмном пятне крови, которое медленно разъедало сухую, растрескавшуюся землю.
«Ань-Нянь, — позвал я мысленно, — скажи, что за идиотская система: следовать правилам? Или делать то, что правильно, не думая о карме и очках?»
[Господин, вы выбрали поступок, который не принес вам ни Ян, ни Инь. Это действие, согласно системе, считается «нейтральным» —оно не нарушает и не соблюдает закон, но сохраняет справедливость.]
«То есть я не получил очков за спасение девушки?»
[Нет, но вы бесспорно повысили свою репутацию в этом ордене.]
«Репутацию? Что это еще такое? То есть, в игре?»
[Репутация в ордене — это особый показатель, который вы повышаете благодаря прохождения заданий мира. Задания эти случайны и практически ничего вам лично не дают, но за то повышают ваш уровень доверия в народе.]
«А за прохождение основных заданий, мне повышают репутацию?»
[Да, но меньше чем за помощь простым людям.]
«Ладно… наверное полезно будет потом.»