07. Цена целительства

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/20/982


* * * Отказ от борьбы легко принять за признание поражения * * *

К удивлению Веры, Орли согласилась почти сразу. После прежних категорических отказов казалось, что придётся спорить и уговаривать, но ничего этого не понадобилось. Оставалось лишь получить разрешение мамы, однако и та восприняла предложение спокойно. О начинающей целительнице, как выяснилось, мама уже слышала от Яна. Это задело неприятнее, чем хотелось признавать. Снова выходило, что взрослые обменивались кусками настоящего мира за спиной Веры, а потом притворялись, будто ничего особенного не происходит. Так же было после ритуала с чёрной свечой, странными одеждами и одеялом на полу. Ни одного честного объяснения.

Что именно рассказал Ян, мама не помнила или просто не хотела об этом говорить. Но сейчас это было и неважно. Главное, спорить она не стала и лишь попросила не ждать чудес. С привычной усталой улыбкой Галина заметила, что раз уж ради дочери она пережила врачей, капельницы, чужие советы и «оздоровительную медитацию» в сомнительных декорациях, то одна начинающая целительница её точно не добьёт.

В назначенное время Орли приехала напряжённая и непривычно тихая. В прихожей долго снимала обувь, будто за эти несколько мгновений ещё могла передумать. Потом прошла в комнату и огляделась с таким видом, словно пришла не лечить, а сдавать экзамен без подготовки. До её приезда Вера успела запереть Пироша у себя. В последнее время кот слишком часто путался под ногами и вмешивался именно тогда, когда начинало получаться что-то важное. Сегодня мелкая помеха легко устранялась дверью.

Как и в прошлый раз, своего набора Орли не принесла. Зато Вера заранее сложила в сумку несколько свечей, мешочек с травами, моток ниток и плоские камешки. От себя целительница добавила только знакомый омамори и перед началом сунула его Галине в руку. По мере необходимости Вера приносила миску, соль, стакан воды, старое полотенце и мамины ножницы. Одни вещи Орли откладывала в сторону, другие переставляла местами и недовольно хмурилась, будто предметы сами были виноваты в том, что ничего не работает как надо.

Устроившись поудобнее на стуле посередине зала, Галина выглядела спокойнее всех. Вероятно, до конца она не верила, хотя и не мешала. Послушно поворачивала голову, глубже дышала, позволяла Орли водить ладонями над плечами и даже пыталась подбадривать её короткими шутками. Вера следила за каждым движением целительницы, стараясь запомнить не порядок действий, а сам принцип: куда смотреть, где тянет не туда, как сдвинуть перекос с места.

Время от времени отмеченная рука отзывалась покалыванием. И в какой-то момент воздух будто задышал. Он то уплотнялся, то разряжался, пока незримая тяжесть, годами висевшая рядом с мамой, наконец дрогнула. Из-за двери донёсся тихий скрежет когтей, но Вера даже не обернулась.

Тем временем Орли заметно бледнела. На лбу выступил пот, пальцы задрожали, а движения становились всё менее уверенными. Несколько раз она отводила руку, будто натыкалась на невидимую преграду, потом снова пыталась зайти с другой стороны. За дверью скрежет усилился, к нему добавилось протяжное недовольное мяуканье. Всё это казалось частью сопротивления, которое нужно перетерпеть.

- Я больше не могу, - призналась Орли, устало опуская руки.

Опять ложь. Происходящее ощущалось слишком ясно, чтобы принять усталое «не могу» за правду. Вера видела, как мамино лицо оживало, дыхание становилось глубже, а движения свободнее. Однако Орли лишь покачала головой. По её словам, поток уходил неизвестно куда, и любое дальнейшее воздействие не имело смысла. И тогда Вере всё стало понятно: лечение требовало слишком много жизненной силы. Почувствовав цену, Орли решила, что мамино выздоровление не стоит таких жертв.

- Но ведь получается, - упрямо произнесла Вера, подавляя неприязнь к трусости целительницы. - Я это чувствую!

Орли посмотрела на неё с неожиданной тревогой, однако спорить не стала. Сделала ещё пару вялых попыток, а затем окончательно опустила руки. Тогда мама ласково обняла дочь, погладила по голове и прошептала: «Всё хорошо, мой котёнок. Орли сделала всё, что могла, но чудес не бывает».

Утешение только усилило обиду. Даже мама защищала человека, который струсил и отказался ей помочь. Не скрывая презрения, Вера молча проводила Орли до выхода и, не попрощавшись, резко захлопнула за ней дверь.

«Совсем как Лиза», - мелькнуло в голове и тут же погасло.

В наступившей тишине злость не утихала, а только искала новую зацепку. Из комнаты снова донёсся скрежет когтей, напомнивший о вое во время процедуры. Раздражение тут же нашло более доступную цель. Пирош всего лишь мешал, тогда как Орли могла помочь и сознательно отказалась. Но целительница уже ушла, а кот оставался совсем рядом.

Подойдя к своей комнате, Вера дёрнула ручку, едва сдерживая желание как следует пнуть рыжего вредителя. Стоило двери приоткрыться, как Пирош прыгнул прямо на неё и, ловко извернувшись в воздухе, впился зубами в отметину на руке.

Вера вскрикнула, но кот уже мчался к Галине и, внезапно успокоившись, принялся тереться о её ноги, словно ничего не произошло. В тот же миг покалывание в пальцах исчезло, а вместе с ним отступила ненависть ко всему миру. По руке пробежали тёплые мурашки и быстро растаяли. Уцелела только злость на бывшую подругу.

* * *

Больше всего Самигину по-прежнему тянуло к угасающей женщине, чей медленный распад давал редкую, густую подпитку из страха, боли, усталости, бессилия и упрямого желания держаться. Такое нельзя было бросать ради первой попавшейся игрушки. Но чёрная отметина на руке Веры открывала слишком удобный второй путь, чтобы им не воспользоваться.

Теперь демонесса уже знала, с чем имеет дело. След Оробаса узнавался не по форме, а по самому принципу. Избранность, смерть и вход внутрь, оставленный там, где человеческая оболочка должна быть цельной. В астральном слое метка напоминала узкую щель, словно после удара гарпуном. По загнутым внутрь краям шевелились тонкие зазубрины. Никакой намеренной защиты здесь не было, но проход всё равно оставался преградой.

До сих пор Самигина могла проникать туда лишь тончайшим отростком. Этого хватало, чтобы смотреть, подбрасывать простые мысли и слегка сдвигать внимание девочки в нужную сторону. Однако каждый рывок назад грозил потерей всего собранного. Метка охотнее впускала демонессу, чем выпускала обратно.

С появлением целительницы всё изменилось. Та водила руками над больной женщиной, дрожала, бледнела и честно пыталась найти путь к болезни. Чужая сила текла неровно, оставалась живой и хаотичной, зато настоящей. Почувствовав это течение, Самигина мягко повела его в нужную сторону. Совсем немного, чтобы вмешательство осталось незамеченным.

Лечебная энергия сама находила место, где форма была нарушена, и принималась её восстанавливать. Демонессе оставалось лишь снова и снова направлять воздействие к чёрной прорези. Под этим напором мелкие зубья дёргались, разглаживались и теряли прежнюю хищную цепкость. Именно метка поглощала весь запас человеческой силы. Когда он окончательно иссяк, щель не стала шире. В этом и не было необходимости. Зато края перестали кусаться. Теперь Самигина могла протиснуть внутрь достаточно большую часть себя, чтобы добраться до первых точек управления.

Через обезвреженный проход Самигина осторожно скользнула в сознание Веры. Полностью оно не распахнулось. До настоящего вселения было ещё далеко, но под астральными пальцами уже проступали отдельные нити. Внимание, ожидание, обида, образ матери и образ целительницы.

Стоило потянуть за одну, и Вере начинало казаться, что мама дышит глубже, выглядит живее и вот-вот поправится. Другая заставляла видеть в дрожи рук не обычную усталость, а трусость и равнодушный отказ. Третья делала шум за дверью раздражающей помехой, не позволяющей случиться чуду. Пока что девочка напоминала новую марионетку, которую ещё нельзя поднять со стула, но уже можно заставить повернуть голову.

Из запертой комнаты донёсся протяжный вой. Присутствие животного не проникало сюда целиком, зато звук цеплял человеческий слух и легко рождал раздражение и злость. Подброшенные мысли ложились ровно и естественно, словно мгновением раньше родились у самой Веры.

Когда дверь открылась, рыжая тварь метнулась в коридор. Девочка не успела отшатнуться, как кот впился зубами прямо в отмеченную руку. От укуса канал судорожно сжался. Астральные пальцы сорвались с нитей, недостроенная связь хлестнула обратно и захлопнулась. Отброшенная в глубину Самигина теряла очертания, но уже знала, что прорезь не станет прежней. В следующий раз удержаться будет проще.

А с котом она ещё поквитается.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/11/2091