Изерброк. Глава LXVI

LXVI



Мамушка замедлил шаг. Погасло ещё несколько фонарей. Когда сыщик вошёл в тень, он увидел очень высокого, как бы вытянутого вдоль всего туловища, человека с бледным удлинённым лицом. Собственно, это был уже не человек, а одно из существ, называемых "перерождёнными". Если точнее, Мамушка встретил сверхперерождённого – эти существа в полтора-два раза были выше обычного перерождённого, вдвое сильнее и, по требованию собственной странной мутации, пытались вдохнуть светильный газ, для чего разбивали зажженный фонарь (они попросту раскусывали плафон увеличенными челюстями), гасили огонь и припадали ртом к соплу, вдыхая немного вожделенного газа, пока предохранительный клапан не закрывался. Иногда им удавалось отломить зубами медное сопло вместе с клапаном, и тогда они надолго замирали возле фонарного столба, присосавшись к газопроводу, дыша газом, закатив в блаженстве белёсые глаза.

Уже несколько фонарщиков стали жертвами нападения сверхперерождённых. Поначалу, не вполне осознавая опасность, фонарщики пытались отогнать мутанта, дабы защитить фонари на своем рабочем участке. Сверхперерождённый ленивым хлёстким движением длинной и странно твёрдой руки разбивал незадачливому фонарщику голову либо ломал позвоночник и рёбра. Министерство выпустило строжайшее предписание для всех фонарщиков, а также других уличных работников, при виде перерождённого или сверхперерождённого ни в коем случае не приближаться к последнему, удалиться на безопасное расстояние, обратиться к патрульным жандармам либо в ближайший отдел полиции.

Сверхперерождённый, не обращая никакого внимания на сыщика, направился к следующему фонарю – тогда фигура и лицо его осветились. Мамушка хорошо рассмотрел мутанта. Лицо у него было вытянутое, старческое (у всех перерожденных вскоре после перерождения лицо приобретает старческий вид из-за появления морщин, изломов, бледности, измождённости и провалившихся глаз; брови обычно выпадают; на голове остаются кучки седых волос), светлые глаза глубоко сидели в тёмных ямах глазниц и вращались – показалось сыщику – независимо друг от друга. Нижняя челюсть была сдвинута вбок, с жёлтых увеличенных зубов стекала слюна. На теле мутанта еще сохранялась изодранная и грязная одежда – та, в которую был одет человек в момент перерождения.

Учёные не пришли к единому мнению относительно того, за какое время происходит процесс непосредственно перерождения: случается ли это одномоментно при долгом подготовительном периоде, или в короткий промежуток времени, либо постепенно.

На данном экземпляре сыщик разглядел остатки сюртука и брюк – всё это на растянутой фигуре выглядело куцым и едва держалось. Голые щиколотки и икры, покрытые жёсткой светлой щетиной, бледные и морщинистые, как и лицо, казались на вид костяными. На одной ступне оставался лопнувший башмак, вторая ступня была голой, грязной, тоже удлинённой, как и все члены тела, и тоже казалась костяной, твёрдой.

Мутант подошёл к фонарю, раздвинул чудовищные челюсти, фонарь звякнул, хрустнул и погас.

Тут появились два конных жандарма в сопровождении фонарщика на велосипеде. Жандармы вынули палаши и попытались приблизиться к перерождённому, однако вымуштрованные жандармские кони не шли, крутились и топтались на месте, звеня подковами о мостовую. Фонарщик держал свой лёгкий шест наперевес, как копьё, а чёрный цилиндр надвинул на лоб, будто рыцарский шлём.

Перерождённый, скользнув белёсыми глазами по жандармам, двинулся к следующему фонарю. Жандармам наконец удалось заставить коней выполнять свою работу – труся, они приблизились к мутанту с двух сторон. Оказалось, что даже верхом они не превосходят по высоте перерождённого. Тем не менее (неизвестно, была ли нарушена в данном случае инструкция), жандармы, уподобившись славным воинам прошлого, принялись хлестать мутанта палашами по рукам, плечам, шее и голове. Видно было, что кожа мутанта трудно поддаётся ударам острой стали – в тех местах, где палаш рассекал покровы, выступала розовая сукровица вместо полноценной крови. Один из жандармов попытался колющими ударами проткнуть мутанта, но ничего у него не получилось, словно старое окаменелое дерево стояло перед ними.

Вскоре, однако, дереву надоело терпеть бесцеремонное нападение – мутант повернулся, ловко изогнулся и схватил зубами одну из лошадей за шею. Лошадь заржала, шарахнулась – мутант, растопырившись, начал мотать лошадь из стороны в сторону вместе с всадником. Жандарм, поначалу чуть не выпавший из седла, попытался выправить лошадь… Спустя несколько мгновений борьбы, лошадь упала на бок, жандарм вывалился из седла, выронил палаш, шлём его слетел с головы и покатился. Жандарму повезло не оказаться придавленным лошадью – через секунду он уже стоял на ногах. Лошадь тоже попыталась встать, но мутант не выпускал её шею из челюстей; словно хищник, он прижимал схваченную добычу к земле. Лошадь хрипела, колотила копытами воздух и вращала выкатившимися от ужаса глазами в поисках хозяина или хоть кого-нибудь, кто её спасёт.

Оба жандарма, один – всё ещё конный, второй – уже пеший, как по команде, выхватили свои кавалерийские револьверы (для чего конный жандарм убрал палаш в ножны); не боясь попасть в лошадь, они дружно начали палить в мутанта – в основном в его наклонившееся туловище, которое представляло собой удобную мишень. Мутант выпустил лошадь из челюстей, та немедленно вскочила и, ржа, ускакала вдаль.

 Стрельба затихла. Мутант, окружённый синей пороховой дымкой, выпрямился и снова стал высоким – он просто стоял и ждал, когда жандармы перезарядят револьверы. Перезарядив, они снова начали стрелять, но теперь – один стрелял, а второй ждал своей очереди, чтобы стрельбы была беспрерывной. Пули попадали мутанту в голову, в шею, в грудь, в живот. Он подёргивался от толчков пуль. Одна из пуль попала ему в глаз – в глазу, как в желейном пирожном, образовалась дырка, которая вскоре затянулась.

Лошадь под верховым жандармом вертелась на месте, как волчок, всадник старался удержать её и продолжал стрелять. Мутант, кажется, с удивлением и некоторой укоризной посмотрел на жандармов и, словно обидевшись, развернулся и стал уходить от них. Жандармы (они сменили уже по второй обойме) продолжали стрелять ему в спину и в затылок. Одна из пуль попала в фонарь, рядом с которым мутант проходил. Фонарь разлетелся на осколки и погас. Жандармы преследовали уходящего мутанта, пока у них не закончились все патроны. Тогда в пороховом дыму они остановились. Молча в тишине с какой-то грустью в глазах они смотрели на удаляющееся существо, для которого, очевидно, свинцовые пули представляли едва ли большее беспокойство, чем комары для человека. По крайней мере, в данный момент и на данной улице сверхперерождённый перестал есть фонари – он уходил в места менее беспокойные, туда, где нет досадных людишек на конях с острыми палашами в руках и громкими хлопушками.

Мамушка всё смотрел на уменьшающуюся длинную и призрачную фигуру мутанта, скользящую вдоль фонарей, и ждал, что, быть может, она упадёт или остановится и присядет под одним из фонарей. Но нет, ничего подобного не произошло.

 Сверхперерождённый просто ушёл, исчез из зоны видимости.

Фонарщик сумбурно от волнения рассказал сыщику, что лично встречает уже второго такого на своём дежурстве и, вообще, конечно, среди фонарщиков, и не только, есть жертвы, и надо что-то с этим делать.

Жандармы высказались, что ничего не поможет, хоть по десять патрулей будет на каждой улице с винтовками и пулемётами, а поможет только капитальная стена между болотом и городом, и когда стена будет возведена, тогда Болотный район и другие трущобы необходимо зачистить, сравнять с землей, забетонировать и застроить, например, фабриками, казармами, складами и другими полезными строениями.

Перерождённый – на одной из центральных улиц Средней Зоны – и не просто перерождённый, а сверхперерождённый, – дело невиданное. И вот, сыщик стал свидетелем этому. Впрочем, перерождённые – это не те чудовища, приходящие из болота, – перерожденные получаются из людей, правда, опять же не без помощи болота с его дурманящими, меняющими сознание и саму суть человека, веществами.

«Всё же, сверхперерождённые находятся на стороне зла, – размышлял Мамушка, приближаясь к дому. – Они уничтожают городское освещение. И если их станет много, они будут способны погрузить город во тьму. В эту тьму поползут твари из болота в гораздо большем количестве, чем сейчас. Чудовища захватят улицы Изерброка, начнут по ночам проникать в дома и квартиры, терзать людей. В городе воцарится хаос. Сколько страха, ужаса, отчаяния испустят люди в виде эманаций. Это неизбежно убьёт Лотос Последнего Предела».

В "Пеликан" в этот вечер сыщик решил не заходить, он решил пойти домой, поужинать и пораньше лечь спать.