Боже, спаси мя...

Баба Вера хлопотала у плиты. Радость то какая! Дети приехали погостить, да ещё семьями. Дочь Светка с зятем Егором и тремя внуками-погодками. Старшей Вике осенью стукнет пять, а Ване и Вале, двойняшкам, только исполнилось по три годика. Зятя Вера любит как родного сына - заботливый, внимательный, со Светкой живут душа в душу. А уж когда приезжает, непременно поможет по хозяйству: то дров в баню наколет, то крыльцо поправит, то в теплицу навоз натаскает - без дела не сидит. Вера и называет его ласково - Егорушка, да всё старается угодить, приготовить что-нибудь вкусненькое: манты или баурсаки. Сегодня вот пироги затеяла, и не зря: сын со снохой тоже в гости пожаловали, будто сговорились. Вера гостям рада. Сухонькая, маленькая, юркая, как воробышек, она порхает без устали у плиты, хоть ей уже давно за шестьдесят.
Дом у Веры большой, бревенчатый: три просторных комнаты и трапезная, в которой стоит массивный дубовый стол. Вдоль него - широкие, как полати, лавки, накрытые рогожей.    Белёная русская печь занимает центральное место. Напротив неё, в переднем углу на полочке-божнице, украшенной рушниками, устроен иконостас. В центре - икона Христа Спасителя, справа - Богородицы, а слева - Николая Чудотворца. Ниже расположились иконы попроще. Строили это гнездо вместе с покойным мужем, когда были молодые, сильные и счастливые. В любви родились трое детей - Светка, Семён и Лизонька. Все выросли. Семён женился, Светка вышла замуж, а Лизонька в шестнадцать лет влюбилась в заезжего командировочного. Тот приезжал в их село из Белоруссии передавать опыт по разведению крупного рогатого скота, с ним она и сбежала - и как в воду канула.
Семён взял в жёны женщину старше себя, с ребёнком. Невысокая, широкобёдрая, словно баржа, тяжёлая на подъём, но властная и деспотичная, она быстро сумела подчинить себе мужа. В деревню они приезжали отдыхать: поесть шашлыков, понежиться на берегу озера под лучами летнего солнца, да порыбачить. Тёма был копия матери: коренастый широкий пухляш, но с вёселым и лёгким нравом. В свои десять лет он был не по годам начитан и любознателен. В браке у Семёна родился Лёнька - глазастый, белокурый мальчик, похожий на ангелочка. Лёнька был самым младшим из внуков и в свои полтора года уже пытался разговаривать на непонятном птичьем языке, что вызывало у всех улыбку, а порой и смех, до коликов в животе.
 День был ярким, солнечным. Семён с женой уже с утра лежали на берегу озера, а Светка помогала матери.
- Ба, я на озеро, - Артём нацепил панаму и взял полотенце.
- Мы тоже идём, - Егор подхватил на руки Ваню и Валю.
- Вика, не отставай!
- Не потеряется, озеро из окна видно, - Света поправила дочке съехавший набок бант, и легонько подтолкнула к двери, за порогом которой июльская жара дышала густым, тягучим, как медовая нуга, духмяным воздухом.
До озера действительно было рукой подать. Нагретый за день песок обжигал ступни. Разомлевшее лето плескалось в озере, сверкало крылышками стрекоз, жужжало пчёлами, холилось под щедрым на ласку солнцем. Шумная компания Егора с детьми нарушила ленивый покой Семёна с женой. Они устроились на большом махровом полотенце под ивой. Невестка, лениво поправляя солнцезащитные очки, даже головы не повернула на крики пришедших, лишь недовольно повела массивным плечом. Семён же приоткрыл глаза, щурясь на ярком солнце, и помахал рукой Артёму.
- Папа, смотри, лодка! Покатаешь? - Вика уже прыгала на деревянных мостках, у которых покачивалась старая деревянная плоскодонка с облупившейся синей краской - дедовское наследство.
- Егор, покатай детей, они всё утро просили! - крикнул с покрывала Семён, переворачиваясь на живот. Егор подошёл к самой кромке воды, где лениво качалась ветхая посудина. Она была привязана простой, потрёпанной временем верёвкой-чалкой, намотанной вокруг вбитого в песок деревянного колышка. Он  легко скинул петли, бросил мокрый конец каната на нос лодки и подтянул её поближе, приглашая детей на борт.
-Ну, запрыгивай, команда! Только ведём себя смирно! - Егор подхватил двойняшек. Ваня тут же вцепился в отцовское плечо, а Валя звонко рассмеялась, когда лодка качнулась под их весом. Вику, как самую старшую, усадили на нос лодки. Тёма, на правах десятилетнего мужчины устроился на корме. Лодка мягко отошла от берега. Маленький Лёнька, оставшийся на берегу с родителями, топал ножками у самой кромки воды и что-то лепетал, махая им вслед пухлой ручкой. Егор грёб вёслами уверенно и легко, уключины убаюкивающе поскрипывали. Озёрная гладь была чистой и прозрачной: на дне виднелись зеленоватые водоросли и юркие стайки мелких рыбёшек. Лодка медленно плыла вдоль берега. Озеро не широкое, но длинное, тянулось вдоль всей деревни. Береговая линия, поросшая густой травой временами переходила в песчаные проплешины и островки, сменяющиеся камышовыми зарослями. В них гнездились дикие утки. Длинноногие и важные цапли на мелководье вылавливали зазевавшихся лягушек и рачков. Склонённые над водой ивы отражались в зеркале озера. Егор потихоньку правил вёслами. Артём сидел на корме, опустив в воду босые ноги, а остальные дети замерли от чарующего зрелища, которое открылось их взору.
На озёрной глади живописными островками расположились изящные белоснежные кувшинки. Цветы, похожие на жемчужины, природа бережно уложила на изумрудные ладони листьев. Их безупречное сияние на тёмной воде гипнотизировало, заставляло забыть обо всём на свете и просто любоваться красотой.
Артёму захотелось сорвать кувшинку для мамы. Рука сама потянулась к белому восковому цветку. Неожиданно он потерял равновесие и неуклюже свалился за борт. Лодка от резкого толчка устремилась к центру озера. Артём с головой погрузился под воду, через секунду вынырнул, суетливо забил руками, но паника и сковавший тело испуг лишили его сил. Сделав судорожный глоток воздуха он снова скрылся под раскидистыми листьями кувшинок, запутавшись в их длинных, крепких, точно канаты, стеблях.  Всё произошло в долю секунды. Егор даже ничего не понял, когда услышал всплеск и увидел пустое место на корме. Четыре пары испуганных глаз неотрывно смотрели в то место, где исчез Артём, но к поверхности воды со дна подымались только крупные пузыри воздуха. Растерянность и смятение охватили Егора:
- Всем лечь на дно! - прохрипел он детям  незнакомым голосом. - Держитесь друг за друга! - Сам же короткими мощными рывками уже грёб туда, где случилась беда. Дети послушно повалились на деревянный настил. Ваня заплакал, и Вика тут же прижала его к себе, пытаясь успокоить. Егор трясущимися руками привязал к канату вёсла и выбросил их за борт, сооружая импровизированный якорь. Не теряя ни секунды, он аккуратно соскользнул с кормы в воду, стараясь не раскачать плоскодонку. Набрав полную грудь воздуха, Егор нырнул. Вода сомкнулась над головой, отсекая все звуки, - вокруг воцарилась пугающая неизвестность. Чтобы отыскать Артёма, пришлось открыть глаза. Вода тут же обожгла веки резкой, покалывающей болью, а зрение застелила мутная серо-зелёная пелена. Сквозь неё он отчаянно пытался разглядеть мальчика. Наконец, в паре метров от себя Егор заметил движение: Артём безуспешно пытался освободиться от стеблей растений, нелепо извиваясь на одном месте, - его ноги запутались намертво. Егор рванулся к самому дну и стал яростно рвать прочные, похожие на верёвки стебли. Они поддавались с трудом, ил поднимался со дна, окончательно ослепляя. Но в следующую секунду ему всё же удалось освободить мальчика из растительного капкана. Почувствовав свободу, Артём в безумной панике рванулся к своему спасителю. Прежде чем Егор успел среагировать, он обвил руками его шею, всем своим весом увлекая обратно на глубину. Тёмка, сам того не осознавая, топил его, карабкаясь вверх, как по лестнице. Ноги Егора коснулись дна и увязли в мягком, густом субстрате. Мальчик, будто тяжёлый мешок, давил сверху, не давая всплыть.
- Всё... - мелькнула в голове страшная мысль. В глазах поплыли багровые круги, сознание ускользало.
"Боже, спаси мя..." - крик души, взывающий о помощи, пробил толщу воды и понёсся в небо. И тут же под ногу попало что-то твёрдое, будто чья-то рука подложила ему опору. Егор оттолкнулся из последних сил, рванулся к поверхности и жадно глотнул воздух.
Как очутились в лодке и поднялись на борт - никто из них не помнил. Вернувшись в дом, Егор прилёг на лавку и подтянул к подбородку колени, пытаясь унять в теле противную мелкую дрожь и подступающую тошноту.
- Знобит меня что-то.
- Перекупался, родненький, - Вера поставила на стол румяную, исходящую жаром выпечку.
- На-ко вот, ватрушечки поспели.
Суета вокруг стола, голоса детей, запах деревенской снеди постепенно возвращали Егора к действительности. Закрыв глаза и лёжа на лавке в позе эмбриона, он думал о том, как тонка граница между жизнью и смертью, как жесток и хрупок этот мир, но в нём всегда есть место для чуда.
"Спасибо, Боже..." - Егор поднял глаза на божницу и встретился взглядом со Спасителем.