Рассказ Числа

Глава 1
На Марсе всегда было по-особенному тихо...
Не так, как на Земле, где тишина никогда не приходит одна и всегда носит с собой что-нибудь ещё: жужжание мух, шорох листвы, далёкий лай собак, пение птиц или гул ветра среди проводов.

Марсианская тишина была иной. Она дышала ровно и спокойно, словно огромный великан однажды выдохнул и разделил её поровну между всеми маленькими городами под куполом. Она покрывала дома, улицы и людей невидимой плёнкой, вторым защитным слоем, сотканным не из металла и стекла, а из тревожного ожидания будущего.
Оттого и люди со временем стали тихими. Даже дети приспосабливались и перенимали эту особенность марсианской жизни.

В одном из таких городков жили дети. Их было двое — брат и сестра. На вид им было примерно по десять лет, а может, и немного больше. Тишина умеет менять возраст, если сравнивать их с детьми, жившими когда-то на Земле.

Дети вели свой маленький дневник и каждый день записывали в него несколько слов по очереди.

«Два… Или двое… Мы всегда бегали вместе, не расставаясь ни на минуту».

Родителей они почти не помнили. Иногда память возвращала им только запах маминых рук или далёкий голос, похожий на эхо, которое всё ещё блуждает по пустому дому.

«Двое… Их тоже было двое — мама и папа».

Бывало, сестре казалось, что она помнит колыбельную. Но стоило ей прислушаться, как мелодия сразу исчезала, будто её уносил марсианский ветер, которого никто никогда не видел и не слышал.

Брат иногда просыпался ночью с уверенностью, что только что видел лицо отца. Но проходило несколько минут, и лицо исчезало, словно рисунок, сделанный пальцем на запотевшем стекле.

Они боялись окончательно забыть родителей и поэтому часто рассказывали друг другу эти крошечные воспоминания, повторяя их снова и снова, словно оберегая последние искры угасающего огня.

Потом был долгий перелёт. Глубокий сон, без сновидений, в капсулах и новый мир, встретивший их в лице дяди и тёти.

«Дядя и тётя тоже заключали в себе цифру „два“».

Они жили вместе, как будто так и должно было быть: двое взрослых и двое детей под одним куполом. В этом было что-то привычное и размеренное, как в дыхании или в человеческом шаге: сначала вдох, потом выдох, шаг один и шаг второй...

Их городок был маленьким, и таких городков на Марсе было много. Поселения соединяли между собой пыльные дороги и редкие транспортные капсулы. Когда-то люди прилетели сюда с Земли вместе, надеясь начать мирную жизнь заново. Первое время всё действительно было похоже на доброе начало: общие купола, общие правила, основанные на необходимости выживания и поддержки. Но потом людей стало больше, и началось разделение.

Города стали закрываться, спорить между собой, а затем воевать друг с другом. Не всегда это происходило открыто. Иногда это были перекрытые поставки воды или энергии. Иногда — исчезнувшие в пути транспортные караваны. Марс оказался слишком большим и слишком пустым, чтобы все могли спокойно жить вместе.

В каждом городе появились свои уличные банды. И поэтому детям строго запрещалось одним гулять по вечерам. Но детям всегда кажется, что запреты существуют для кого-то другого, а с ними не случится ничего плохого.

Брат и сестра уходили вместе с другими детьми в старые районы города, где были расположены склады ненужных вещей. Особенно их тянуло туда, где время остановилось, — в полуразрушенные лачуги первых поселенцев и на свалки, где слой за слоем лежали забытые или ненужные вещи, словно отжившие свой век чуждые и неразгаданные желания.
Там можно было найти всё на свете.
Старые кружки с трещинами, металлические ложки с непонятными клеймами заводов Земли, сломанные игрушки и странные устройства, назначение которых давно забыли даже взрослые.

Но самое ценное для них, то, чему они радовались больше всего, — были книги.
Иногда попадались газеты с Земли. Хрупкие и пожелтевшие, но всё ещё такие «живые». В них были фотографии океанов, лесов и животных, которых дети никогда не видели иначе, чем на бумаге. Эти изображения казались почти мифическими. Как будто кто-то выдумал другой мир — слишком красивый, чтобы быть настоящим.

Однажды они нашли не просто коробку старых вещей, а целую библиотеку. Это был добротный деревянный шкаф, разбитый при перевозке. Но внутри него были аккуратно сложены и перевязаны ленточками книги и газеты. Как будто кто-то до последнего пытался сохранить память прошлого и порядок даже в окружающем хаосе.

Эта находка стала их общей тайной. Они приходили туда каждый день, перебирали свои «сокровища», ведь именно так они называли найденные книги. Сидели прямо на пыльном полу и осторожно листали страницы. Шёпотом читали обрывки текстов друг другу и спорили о том, что означают слова, которые взрослые уже почти не использовали в разговоре.

— Зачем на Земле было столько воды? — спрашивала обычно сестра у брата, разглядывая фотографии океанов или морей.

— Может, поэтому они и не смогли там жить и договориться, — отвечал брат. — Слишком много было у них всего...

Среди книг они нашли одну странную, тоненькую и без обложки, с потёртым названием из цифр на первой странице: «2084».

В ней рассказывалось о последней войне на Земле. О войне, которая так и не закончилась, став привычной. И растянулась на долгие десятилетия, пока люди не начали переселяться на Марс с умирающей планеты. И даже там, через странный и непонятный текст, чувствовалось, что война не осталась позади. Она будто бы прилетела вместе с ними, спрятанная в памяти и страхах, в привычке делить мир на «своих» и «чужих».

После того как дети начали читать эту книгу, с ними стали происходить странные вещи.
Сначала появились тревожные и повторяющиеся сны. Им снились одинаковые сцены, хотя они никогда не обсуждали их подробно. Пустые города на Земле, где ветер гоняет пепел по безлюдным улицам. Большие и яркие плакаты на дорогах. Люди, идущие длинными колоннами по пустыне. Над ними в небе возвышалось что-то большое и тёмное, прямо за горизонтом, и нельзя было подобрать слов, чтобы назвать это чем-то определённым.

Это было похоже на текст из книги:
«Новости провоцировали ненависть, ненависть — войну, а война была нужна тем, кто стоял над ней. И пока это работало, никто не хотел, чтобы она заканчивалась»...
«Со временем на фронте стало меньше людей. Это заметили все вокруг.
— Кончаются, — сказал кто-то.
— Не кончаются, — ответил другой.
— Их заменяют.
И показал в небо. Там гудело множество автономных дронов».

Иногда во сне они слышали далёкий голос, который повторял одно и то же слово, как будто считал:
— Два… два… два…

А потом голос начинал напевать странную детскую считалочку:
«Два всегда больше, чем один,
Два не останется один.
Две руки и две ноги,
Две звезды и две реки.
Два шагают за углом,
Два стучатся в каждый дом.
Если первый вдруг исчез —
Второй идёт искать всех...»

Брат и сестра одновременно просыпались и долго молчали, посматривая друг на друга и повторяя про себя слова.
Но «два» для них было не только числом. Это было их внутренним состоянием.

«Два — когда ты не один.
Два — когда ты можешь бояться, но не исчезаешь в этом страхе.
Два — когда тебя держат родные руки, если один падает».

И дядя с тётей тоже были этим «два». Они спорили, мирились, уставали, но всегда оставались вместе. Как будто сама марсианская жизнь требовала парности, чтобы не раствориться в губительном одиночестве. Иногда брат думал: может быть, Марс вообще не является местом для выживания. Может быть, он нужен для того, чтобы поддерживать друг друга.

Однажды, когда солнце Марса уже опускалось за границы купола и городок начинал закрываться на ночь, по центральной улице прозвучала реклама.
Впервые за много лет реклама принесла хорошую новость.
«В город приезжает цирк».

Настоящий цирк. Не старые записи из видеофайлов и не рассказы торговцев, а живой, передвижной, с яркими цветными шатрами и настоящими весёлыми артистами. Артисты были единственными, кто странствовал между городами Марса и путешествовал по всей планете.

Рассказывали, что это известный цирк. О нём знали почти все дети на Марсе, хотя никто толком не мог сказать, откуда и когда он появился. Кто-то утверждал, что он появился ещё в самых старых городах. Кто-то говорил, что он вообще не принадлежит ни одному городу...

Дети всегда слушали эти рассказы, затаив дыхание и не пропуская ни одного слова.
В их маленьком мире, где всё было ограничено куполом, правилами, заброшенными свалками и тайными книгами, слово «цирк» звучало как что-то волшебное и запредельное.

И день выступления быстро приближался.
Брат и сестра переглянулись. В этом взгляде было одно и то же желание на двоих:

«Мы хотим туда попасть. И увидеть всё своими глазами. Обязательно вдвоём...»



Глава 2. Ноль
Цирк приехал поздно ночью. Ранним утром дети проснулись от непривычного шума. Когда они вышли из комнаты, то увидели как под куполом городка переливались яркие огни, а по улице тянулись ленты с цветными флажками. В центре главной площади города появился огромный полосатый шатёр.
Казалось, будто кто-то взял кусочек другого, прекрасного мира и заполнил пустоту посреди тихого Марса.
Взрослые, которых дети встречали на улицах,  радостно улыбались. Дети бежали по улицам, размахивая цветными шариками.
Даже тишина в тот день стала другой, наполненной надеждой и ожиданием.

Брат и сестра одними из первых стояли у входа в шатёр и не могли отвести глаз.
Над дверями цирка кружились механические птицы из блестящего металла. По воздуху летали мыльные пузыри, внутри которых светились маленькие светлячки. Из глубины шатра доносилась музыка, такая весёлая, что ноги сами звали идти вперёд...
Они вместе вошли в шатер и  ахнули от восторга. Под куполом сияли тысячи огней.
Акробаты летали над головами зрителей, позабыв о притяжении, а дрессированные машины синхронно танцевали в такт музыке. Фокусник в зеленом камзоле доставал из пустого цилиндра живые цветы.
Прямо перед входом старик-жонглёр подбрасывал стеклянные шары, внутри которых вспыхивали маленькие галактики.
Дети весело смеялись вместе со всеми и хлопали в ладоши. Впервые за долгое время они почувствовали себя просто детьми.
А потом погас свет и началось обещанное представление. На арену вышел главный клоун. На его лице не было привычного красного носа и традиционного грима, только лёгкая улыбка и большие грустные глаза. Он грациозно поклонился зрителям и заговорил.
— Вы устали от ссор, — сказал он мягко. — Устали бояться и жить ожиданием худших дней.
В шатре стало совсем тихо.
— Разве человек не достоин счастья? Разве нельзя сделать так, чтобы все жили лучше?
Клоун говорил простыми словами, весело и жизнерадостно. Рассказывал про новое будущее, где не будет вражды между городами. О новых домах и дорогах, богатых урожаях под куполами и о детях, которые больше никогда не будут бояться выходить вечером на улицу.
Он говорил о счастливом будущем так, словно оно уже наступило и для этого ничего не нужно делать. Все собравшиеся жители города смотрели на него, как на чудо. Некоторые плакали от счастья, некоторые просто ему улыбались. И все вдруг начали верить, что всё это уже происходит.

Брат внимательно посмотрел на сестру, а сестра посмотрела на брата. И оба почувствовали что-то странное. Словно внутри красивых слов ничего не было, лишь пустота. Это было похоже на то, словно открываешь красивую книгу, а все страницы в ней пустые.

Клоун продолжал улыбаться и рассказывать. Весело шутил и многое обещал. Но дети не чувствовали в его голосе тепла. Только эхо пустых обещаний и слов. В тот вечер они сделали запись в своём дневнике.
«Ноль. Сначала он показался нам большим и важным. Казалось, он открывает нам свою душу. Но мы услышали пустоту внутри его слов. Ноль красив снаружи, но внутри него ничего нет».

После представления люди ещё долго не расходились. Они стояли на площади и повторяли слова клоуна.
Кто-то громко произнес:
— Вот бы он управлял нашим городом.
И ему сразу ответили:
— Он понимает людей и знает, как сделать нас счастливыми.
Через несколько дней взрослые избрали клоуна новым мэром. Это произошло так быстро, словно решение давно было принято, а цирк просто приехал напомнить о принятом решении.
В городе сразу начались перемены. Появились новые яркие плакаты. На них были нарисованы сады, широкие улицы и улыбающиеся люди. По вечерам стали устраивать праздники и на площадях играла музыка. Мэр говорил длинные речи и все были счастливы. Или думали, что стали счастливы...
Но потом стало не хватать воды. Закрылось несколько мастерских и магазинов. Некоторые семьи уехали, потому что цены выросли и на улицах стало больше бездомных.

В те дни брат и сестра стали чаще приходить в своё тайное место к разбитому шкафу с книгами. Они были там не одни. О библиотеке знали и другие дети города. Они приходили по вечерам, садились на пыльный пол между стопками книг и долго разговаривали. Сначала говорили о цирке и делились впечатлениями. Потом  говорили о новом мэре и тех вещах, которые взрослые вдруг перестали замечать.
— Вчера опять была драка возле водяных складов, — сказал один мальчик.
— А у нас на улице кого-то арестовали, — ответила девочка. — Говорят, он просто спорил с чиновниками.
— Мой отец говорит, что всё стало дороже, — тихо произнёс другой мальчик. — Но потом всегда добавляет, что жить мы стали лучше.
Дети переглянулись, это казалось им странным.

Каждый день взрослые становились всё более недовольными и всё чаще говорили о трудностях. Но стоило кому-нибудь произнести речь нового мэра, как все снова начинали улыбаться и говорить, что нужно немного подождать. Словно красивые слова оказались реальнее того, что происходило вокруг.
Брат достал книгу «2084». Она уже начала распадаться на отдельные страницы.
Он открыл её почти наугад и прочитал:
«Люди готовы были терпеть всё, если им обещали, что завтра наступит счастье. И чем хуже становилось сегодня, тем прекраснее им представлялось это завтра».
Дети долго молчали, обдумывая слова, а потом сестра сказала:
— А если эта книга не про прошлое?
Все удивлённо посмотрели на неё.
— А если она про то, что может случиться здесь?
За стенами старых складов тихо завывал ветер и им показалось, что сам Марс прислушивается к их разговору.
— Война ведь не закончилась, — шёпотом сказал брат. — Она наоборот стала ближе.

И это было горькой правдой. Они слышали, что с окраин приходят новости о новых столкновениях между городами. Стали всё чаще пропадать караваны и участились беспорядки. Но взрослые перестали обращать на это внимание. Они обсуждали новые праздники, плакаты и красивые обещания мэра. А дети сидели среди книг и чувствовали приближение чего-то страшного.

В тот вечер они сделали новую запись в дневнике.
«Ноль любит красивые обещания. Ноль обещает всем счастье завтра, чтобы никто не замечал беды сегодня. Ноль умеет притворяться единицей».

А потом придя домой дописали ещё одну:
«Когда люди смотрят только на яркие огни цирка, они перестают видеть, что вокруг становится темнее».

Однажды вечером дети увидели нового мэра на балконе городской ратуши. Он улыбался стоявшим внизу людям, а люди в ответ улыбались ему.
И брат вдруг взял сестру за руку.
— Посмотри.
Сестра подняла голову.
За спиной мэра заходящее солнце превратило его тень в огромный чёрный круг, почти идеальный ноль.
Они ничего больше не сказали друг другу и пошли домой. Только вечером сделали последнюю запись в дневнике.

«Ноль — это не отсутствие числа. Ноль похож на пустоту, которая хочет казаться чем-то большим».




Глава 3. Восемь
После приезда цирка Марс стал другим. Если посмотреть со стороны, казалось, ничего не изменилось. Каждый вечер высокие горы на горизонте становились чёрными, когда солнце пряталось за ними. И те же звёзды освещали ночной город,  бесконечно далёкие и такие близкие.
Но дети стразу почувствовали перемену. Они многое замечали, только не говорили взрослым. Марс перестал быть тихим. Но, странным образом, тишина всё равно осталась. Раньше она была пустой и тягучей.
Она была похожа на огромную комнату, где кто-то выключил свет и оставил одного человека слушать собственное дыхание. Теперь же эта комната всегда была наполнена чужими звуками. Это был равномерный гул электронных механизмов, громкая речь службы оповещения или металлические удары машин. Каждую ночь где-то за городом работали новые заводы.
Иногда звук становился сильнее, иногда слабее, но никогда полностью не исчезал.
Став настолько привычным, что через некоторое время люди перестали его замечать. И наверное поэтому стал похож на новую тишину. Тишину из повторяющихся одинаковых звуков.
В тот день брат записал в дневнике:
«Раньше Марс был молчалив, как грозный великан. Теперь он говорит одно и то же каждый день, но никто его не слышит».
Сестра позже добавила:
«Иногда шум может быть такой же пустой, как и тишина».

****

После того как клоун стал мэром, он продолжал выступать. Его лицо появлялось на больших экранах возле центральной площади и на маленьких панелях в каждом доме. Он улыбался и говорил уверенно о мире.
— Мы ближе к нему, чем когда-либо, — любил повторять он. — Нужно немного потерпеть и быть едиными. Нужно сделать всем вместе ещё один маленький шаг...
И люди слушали. Они верили ему, потому что хотели верить. После стольких лет страха каждому хотелось услышать, что конец трудностей уже близок и все жертвы были не напрасны.
Но дети замечали другое. Они видели, как рядом с плакатами о мире появлялись новые охраняемые территории. Как на окраинах города строились новые огромные здания. Они знали, что там производили не игрушки и не инструменты для теплиц. Даже не машины для очистки воды и воздуха. Оружие...
Дядя вскоре начал работать на таком заводе. Сначала он долго отказывался.
— Я всю жизнь ремонтировал водные системы, — говорил он вечером за ужином. — Я не понимаю, зачем мне теперь делать другое.
Но через несколько дней он всё-таки согласился. И сделал это не потому, что хотел, а потому что все пошли.
— Город нуждается в нас, — сказал он детям.
— Но разве городу нужна только война? — спросила сестра.
Дядя грустно посмотрел на неё и хотел сразу ответить.
А потом устало улыбнулся и сказал:
— Это ненадолго родная, скоро всё наладится.
Тётя тоже стала работать. Она раньше выращивала растения в одной из городских теплиц. Знала каждый куст, каждый росток на своем участке и могла определить по цвету стебля каких минералов не хватает растению. Теперь же собирала детали на конвейере вместе со всеми.
— Это временно, — сказала она однажды, когда дети пришли к ней.
— А когда всё закончится? — спросил брат.
Тётя посмотрела на движущуюся ленту за окном цеха. Лента двигалась медленно и монотонно, не останавливаясь ни на минуту.
— Тогда мы снова будем выращивать цветы, — ответила она.
Но дети заметили, что сказала она это неуверенно и сразу отвела взгляд.

Вскоре почти весь город начал работать на заводах. Кто-то собирал детали и перевозил материалы. Кто-то обслуживал машины. Всем находилась работа. Каждый день люди уходили утром и возвращались поздно вечером. Они уставали и жаловались дома друг другу. Но потом привычно повторяли:
— Ещё немного.
— Скоро всё закончится.
И шли спать, на время забывая про свои тревоги.

Брат и сестра вечером поднялись на смотровую площадку купола. Оттуда город напоминал огромный искусственный механизм. По дорогам двигались транспортные капсулы, а в промышленных районах горели огни. Вдали бесконечно мерцали линии заводов.
Сестра долго смотрела вниз.
— Тебе не кажется, что всё вокруг стало похоже на тот цирк?
— Почему?
— Там тоже были огни.
Брат подумал.
— Но там люди хлопали.
— А здесь они работают.
— Может, разница только в том, что тогда они смотрели на представление, а теперь участвуют в нём.
Они одновременно замолчали и долго ещё смотрели на своей город.
Ветер за куполом поднял красную пыль и она медленно закрутилась по равнине, словно огромная спираль или змея.
В тот вечер они сделали новую запись.
«Восемь».
Брат написал:
«Восемь, как два круга, которые встретились и не смогли разойтись».
Сестра дописала:
«Восемь похожа на дорогу, которая никуда не ведёт».
Потом они нарисовали рядом перевёрнутую восьмёрку, которая стала похожа на знак бесконечности...

Через несколько дней к детям обратились представители завода. Они пришли прямо в школу.
— Вы уже достаточно взрослые, — сказал один из них. — Город строит своё будущее и каждый должен помогать.
— А если мы не хотим? — спросила сестра.
Мужчина улыбнулся.
— Многие поначалу не хотят.
Он сказал это так привычно, будто слышал этот вопрос сотни раз и так же ответил на него.
— Потом понимают свою ответственность.
Брат серьёзно посмотрел на сестру. Они ничего не ответили, только вечером не пошли домой, а побежали в своё тайное место. Туда, где среди заброшенных складов стоял разбитый книжный шкаф.
Это было их место, где никто не говорил им, кем они должны стать и где на пыльном полу их ждал старый дневник.

На первой свободной странице сестра написала:
«Восемь. Когда долго ходишь по кругу, можно забыть о том, что хотел найти впереди».


В их тайном месте, возле старого книжного шкафа, всегда было немного холодно. Может быть, потому, что стены заброшенного склада разрушались и давно потеряли способность удерживать тепло. А может причина была в том, что среди книг время текло иначе. Там они не слышали заводского гула и навязчивых голосов городских громкоговорителей. Вокруг не было видно больших экранов с улыбающимся лицом мэра. Только древняя пыль, пожелтевшие страницы и тихий шорох улиц, который иногда пробивался сквозь трещины в стенах.
Дети думали, что шкаф помнит старую Землю и первых поселенцев. Они не знали, правда ли это, но им хотелось так верить.

После того, как все взрослые начали работать на заводах, детей возле шкафа стало больше. Они садились кружком на полу и тихо разговаривали. Иногда читали книги или просто молчали. Потому что здесь молчание было другим, не таким, как в городе. В городе люди молчали из-за того, что боялись сказать лишнее. А здесь молчали потому, что думали.
— Мой папа теперь приходит домой совсем поздно, — сказала одна девочка.
Она сидела на полу, опираясь спиной на шкаф и обхватив колени руками.
— Он говорит, что строит мир.
— А мой мне тоже так говорит, — ответил ей мальчик. — Но он делает детали для машин, которые не похожи на сооружения мира.
Все посмотрели на старый шкаф.
— Может быть, мир иногда нужно сначала построить с помощью оружия? — тихо спросил кто-то. Никто ему не ответил...
Брат подошёл к шкафу и взял книгу «2084». Он заметил по обложке, что дети стали чаще открывать её. Словно в ней были ответы на вопросы, которые взрослые перестали себе задавать.
— Здесь написано, что такое уже было, — сказал он.
— Когда?
— На Земле.
— И чем закончилось?
Брат перелистал страницы.
— Не знаю.
Он посмотрел на обрывок текста.
— Может быть, тем, что люди слишком долго ждали, что все решат за них.
Сестра провела пальцем по старой странице.
— Странно.
— Что?
— Взрослые говорят, что знают прошлое.
— Да.
— Но почему они всё время повторяют его?

Однажды один из мальчиков принёс старую запись на магнитофонной кассете, которая была найдена среди вещей первых поселенцев. На ней были записаны детские песни и они захотели её прослушать.
Сначала раздался треск и шипение, а потом зазвучала  тихая мелодия. Голос ребёнка начал загадочно петь.

****
«Восемь быстро по кругу идёт,
Восемь шагов за собой ведёт.
Первый шаг, и второй за ним,
День становится днём другим.

Лента шумит, не спешит и не спит,
Кругом по кругу ровно бежит.
Если забыть, куда ты идёшь,
Круг тебе скажет: "Здесь ты живёшь".»
****

Дети молча слушали, пока не  закончилась запись и магнитофон щёлкнул.
— Она странная, — неуверенно сказала девочка.
— Почему?
— Она звучит как весёлая песня.
— А мне кажется, она грустная, — ответила сестра.
Брат посмотрел на нарисованную ими восьмёрку в дневнике.
— Может быть, это зависит от того, стоишь ты внутри круга или смотришь на него со стороны...

Их дни становились похожими друг на друга. Настолько похожими, что их можно было перепутать и забыть который сейчас день.
Утро. Шум заводов и очереди спешащих людей. Вечер. Усталые лица на улицах и разговоры о счастливом будущем. А потом снова утро и новый похожий день.
Брат однажды сказал сестре:
— Ты заметила?
— Что?
— Все взрослые вокруг говорят о будущем.
— Да, наверное...
— Но никто не говорит о настоящем.
Сестра задумалась.
— Может быть, настоящее им не нравится.
— Тогда почему они его не меняют?
Она посмотрела в сторону города.
— Может быть, потому что уже привыкли так жить...

Однажды к заброшенному складу пришёл их дядя. Брат с сестрой очень удивились увидев его здесь. Раньше он никогда не приходил к ним.
Дядя снял рабочую куртку, положил на пол и сел рядом с книгами. Некоторое время он молчал, осматривая помещение.
— Вы всё ещё читаете эту старую книгу?
— Да.
Дядя посмотрел на обложку.
— Знаете, когда я был молодым, я тоже думал, что взрослые всегда знают, что делают.
— А сейчас?
Он печально улыбнулся.
— Сейчас я в этом не уверен.
Сестра посмотрела на его руки. Они все были покрыты мелкими царапинами и пахли мазутом и металлом.
— Дядя, ты правда веришь, что всё скоро закончится?
Он долго не отвечал.
— Я хочу в это верить.
Это были честные слова. И поэтому детям стало ещё грустнее. В тот вечер они сделали в своём дневнике новую запись.

Брат написал:
«Восемь — это не только бесконечность. Это ещё и привычка. Человек может привыкнуть к чему угодно, если каждый день повторяется одинаково».
Сестра добавила:
«Круг опасен тем, что для идущего он видится прямой дорогой».

Через несколько дней город снова изменился. На улицах появились новые объявления. Теперь в них говорилось не только о мире, а ещё о необходимости быть сильными. О том, что вокруг много врагов и нужно ещё больше работать. Ещё больше производить оружия и терпеть...

Дети заметили, что люди в городе начали общаться иначе. Раньше жители соседних городов были почти родственниками, часто приезжали друг к другу. А теперь всё чаще звучало слово «чужие». И это слово детям было знакомо. Они прочитали о нем в книге. Это слово всегда появлялось перед тем, как начинались самые страшные события.
Брат открыл книгу «2084».
— Смотрите.
Он показал на выделенную строку.
— Опять.
— Что?
— Сначала люди делятся на своих и чужих.
Сестра закрыла книгу.
— А потом?
Никто не хотел знать, что будет потом...
За стенами склада снова раздался далёкий гул заводов. Ровный, монотонный и бесконечный. Как будто огромная восьмёрка продолжала своё вечное вращение и Марс всё больше погружался в её круг.


Обычное утро на Марсе наступало медленно...
Сначала над куполом появлялась тонкая полоска света, потом темные равнины начинали окрашиваться в цвет ржавого металла, и только после всего этого весь город просыпался и оживал.
Но этот день начался совсем по другому. Город неожиданно проснулся от звука сирен. Не тех - заводских, к которым все давно уже привыкли, а других, непонятных, а потому и тревожных. Таких, которые заставляют людей забыть сон и сразу бежать к окнам,  забывая про страх и осторожность.
Брат и сестра выбежали  утром из дома и увидели, что все взрослые стоят на улицах. Никто ничего не говорил, все молча стояли и смотрели на экраны, по которым транслировали новые лица и странные символы. Лишь через несколько часов стало известно, что их город больше не принадлежит им.
Первое время люди не понимали, что делать и куда обращаться. Пытались дозвониться родственникам в соседние города или просто стояли и смотрели. Потому что самое страшное происходит не тогда, когда приходит опасность, а когда однажды человек понимает, что привычный мир разрушен.
Брат и сестра смотрели на главную площадь города. Там уже были развешаны новые плакаты. Но вызвало удивление другое. На одном из больших экранов снова появилось знакомое лицо их клоуна. Он сейчас говорил из соседнего города и всё так же привычно улыбался.
— Сейчас самое главное — единство, — говорил он. — Нужно пережить трудный период и сохранить надежду.
Сестра посмотрела на брата.
— Он снова говорит то же самое.
— Да.
— Только теперь в другом городе.
Брат ничего не ответил, потому что это было правдой. Слова остались прежними, изменилось только место, в котором их говорили.

Новый правитель города производил совсем другое впечатление. Он был старым человеком и редко улыбался. Говорил медленно и его речи были наполнены словами и мечтами о прошлом. О великих временах и потерянной славе...
Он обещал быстро навести порядок и вернуть былое величие. Говорил, что все будут вспоминать этот день как начало нового лучшего времени.
Люди внимательно слушали и опять верили. Некоторые молчали, но многие на следующее же утро пошли работать на те же заводы и встали на тех же конвейерах.
Брат стоял на небольшой возвышенности возле купола и смотрел вниз.
— Посмотри, — сказал он.
Сестра подошла к нему.
— Что там?
Он показал на город.
— Всё осталось по прежнему.
Она долго смотрела, а потом поняла.
Заводы работали как прежде. И люди работали, и конвейеры двигались, выпуская ту же продукцию. Только слова стали другими, изменились названия. Людям было привычнее чувствовать себя маленькими деталями большого механизма, когда кто-то другой принимает за них решение...

Вечером дети снова собрались в своем тайном месте возле шкафа. Теперь они говорили тише, как будто даже старые книги могли услышать их мысли и доложить.
— Получается,  что ничего не изменилось? — спросил один мальчик.
— Изменилось, — ответила сестра.
— Что?
Она подумала.
— Те, кто говорит и раздает приказы... Теперь это другие люди.
— А остальное?
Она посмотрела на старую транспортную ленту за окном.
— Остальное осталось по прежнему.
Брат открыл дневник.
— Может быть, поэтому восьмёрка и похожа на бесконечность.
— Почему?
— Потому, что человек может пройти очень долго и всё равно остаться на том же месте.

Прошло несколько дней и новые власти собрали жителей на главной площади. Им опять рассказывали о скорых победах и терпении. О том, что трудности вскоре закончатся и впереди обязательно ждёт счастливое будущее.
Дети слушали и им казалось, что они где-то уже это слышали. Только раньше этот голос принадлежал другому человеку.
Клоун обещал счастье, а новый правитель обещает величие. Но за их словами, в паузах и многоточиях, слышалось всё одно и то же.  Непрерывно работающий конвейер и гул заводов, движение в одном направлении, к бесконечному ожиданию счастья и самоутверждению тех, кто всем руководит.

Однажды вечером брат нашёл в дневнике старую запись сестры, из первой части их размышлений про число «два».
«Два — когда ты не один».
Он долго вчитывался в эти слова.
— Знаешь, — сказал он, — наверное, поэтому взрослые так легко попадают в круг.
— Почему?
— Потому что боятся остаться в одиночестве.
Сестра кивнула.
— Им хочется, чтобы кто-то сказал им, что делать.
— Даже если он ведёт не туда?
Он посмотрел на бесконечную ленту заводов впереди, дороги к которым соединялись друг с другом и напоминали сплошные восьмёрки.
— Особенно тогда...
В тот вечер они сделали последнюю запись о восьмёрке.
Брат написал:
«Восемь означает не только бесконечность.
В ней заключен и выбор. Можно идти по кругу и однажды остановиться».
Сестра позже дописала:
«Самый трудный шаг — не вперёд. Сложнее всего остановиться и выйти из круга».

Они закрыли дневник. За куполом снова поднималась темная марсианская ночь.
Звёзды были такими же, как всегда - холодными, далёкими и спокойными.
Но дети знали, что даже среди бесконечности повторений всегда есть кто-то, кто должен сделать первый шаг.
На последней странице дневника они нарисовали восьмёрку. Но рядом с ней поставили маленькую линию. Дорогу, пересекающую круг. И подписали:
«Может быть, бесконечность существует не для того, чтобы повторялось прошлое, а для того, чтобы однажды кто-то посмотрел назад и вышел из круга».