Мир, в котором я оживлю НПС

 
Автор: ONIZORO



     Часть 1. Пробуждение


    Серое небо. Холодный бетон.

 Онизоро открыл глаза медленно, будто веки весили по килограмму каждое.

 Первым пришло не зрение, а боль — тупая, разлитая по всему телу, словно его не
 просто уронили с высоты, а долго били чем-то тяжёлым, а потом ещё и протащили
 по асфальту. Он помнил всё: своё имя, свою жизнь, каждый обычный день до этого
 момента. Но ничто из этого не объясняло, почему сейчас он лежит на холодном
 бетоне посреди огромной серой площадки, а вчерашний мир исчез, будто его
 никогда и не было.

 Он сел. Голова закружилась, и он оперся ладонью о шершавую поверхность — то
 ли асфальт, то ли бетонная плита, покрытая мелкой пылью. Вокруг, насколько
 хватало взгляда, простиралось открытое пространство без единого здания, без
 единого дерева. Небо над головой было ровного, безжизненного серого цвета, без
 солнца, без облаков — просто свет, льющийся ниоткуда.

 Он мельком глянул на себя. Худощавое, спортивное тело, светлая кожа. На нём —
 чёрная толстовка с белым капюшоном и ярко-жёлтыми шнурками, свободные
 зелёные джоггеры, белые кроссовки с жёлтыми полосами по бокам. На
 переносице — узкие прямоугольные очки в тонкой золотистой оправе, чёрные
 линзы. Он потрогал их машинально, будто проверяя, на месте ли, — и одёрнул
 руку, не понимая, зачем это сделал.

 И повсюду — люди. Сотни, а может, и больше. Одни сидели, обхватив колени
 руками. Другие стояли, растерянно озираясь. Третьи лежали, ещё не придя в себя,
 так же как недавно лежал он сам.

 Кто-то кричал. Женщина справа плакала, прижимая к себе ребёнка лет пяти — тот
 смотрел на мать округлившимися глазами, ещё не понимая, что происходит, но
 уже чувствуя её страх, и потому тоже начинал всхлипывать. Мужчина в деловом
 костюме, помятом, будто он спал в нём неделю, лихорадочно тыкал пальцем в
 экран телефона, но тот оставался чёрным, мёртвым куском стекла.
 
 — Где мы? — спросил кто-то рядом с Онизоро, обращаясь то ли к нему, то ли к
 самому воздуху.

 Он не ответил — не потому что не хотел, а потому что у него самого не было  ответа.

 Он поднялся на ноги, покачнулся, устоял. Огляделся ещё раз, пытаясь найти хоть
 что-то знакомое — вывеску, дорогу, ориентир. Ничего. Только серая плоскость и
 человеческие фигуры, разбросанные по ней, будто кто-то небрежно рассыпал
 горсть фишек по столу.

 Карманы оказались пусты. Ни телефона, ни кошелька, ни документов. Только
 собственное тело, слегка ноющее, и незнакомый холод, поднимающийся откуда
то изнутри, не имевший отношения к температуре воздуха.

 Рядом двое мужчин повышали голоса друг на друга — один настаивал, что это
 розыгрыш, второй кричал, что нужно искать выход. Где-то дальше девушка
 методично проверяла свои карманы, снова и снова, будто надеялась, что на
 десятый раз там появится что-то полезное.

 Перед глазами Онизоро вдруг вспыхнуло окно.

 Полупрозрачный прямоугольник, зависший в воздухе прямо перед его лицом, но
 одновременно и не в воздухе — скорее в самом восприятии, будто он видел его не
 глазами, а чем-то другим. Внутри прямоугольника плыл текст, ровный, безликий:

 «Поздравляем, вы стали игроком».

 — Что за бред… — прошептал кто-то рядом.

  По площадке прокатился гул — сотни людей одновременно увидели то же самое, и
 растерянность мгновенно превратилась в настоящую панику. Женщина закричала.
 Мужчина в костюме отшвырнул бесполезный телефон и упал на колени, зажав
 голову руками.

 Голос сверху. Невидимый. Безразличный, будто зачитывающий инструкцию по технике  безопасности, а не решающий судьбу нескольких сотен человек.

 «Первый сценарий начнётся через десять секунд».

 Цифры вспыхнули прямо в воздухе, над головами, видимые сразу всем —
 крупные, безразличные, отсчитывающие время без малейшей заминки.

 10.

 Кто-то бросился бежать — просто чтобы бежать, потому что стоять на месте было
 невыносимо. Женщина крепче прижала к себе ребёнка, зажмурившись.

 9… 8…

 Мужчина в костюме закричал что-то бессвязное, вскочил на ноги и тут же упал
 обратно — ноги не держали.

 7… 6…

 Кто-то молился вслух. Кто-то звал по имени человека, которого здесь не было.

 5… 4…

 Онизоро успел только вдохнуть. Внутри, где-то под рёбрами, шевельнулся страх —
 острый, настоящий, тот самый, что скручивал желудки всем вокруг. Он не привык
 к нему, не знал, что с ним делать, и потому просто сжал зубы и придавил его
 усилием воли, как придавливают крышку на кипящей кастрюле. Страх никуда не
 делся — он просто замолчал.

 3… 2…

 Он не знал, что означает слово «сценарий», но тело само напряглось, будто
 узнало опасность раньше разума. Он оглянулся в последний раз на серую
 площадку, на плачущую женщину, на мужчину, так и не поднявшегося с колен.

 1…

 0.

Тьма накрыла всех.




      Часть 2. Сценарий 1: Лабиринт Крыс


 Запах ударил в нос первым. Гнилое мясо, экскременты, сырость. Под ногами —
 каменный пол, покрытый слизью. Стены — грубый камень, факелы на ржавых
 креплениях.

 Они стояли в туннеле. Около тридцати человек.

 — Где мы?! — закричала женщина с ребёнком.

 Ей никто не ответил. Потому что из темноты уже доносился скрежет когтей.

 Первая тварь вылетела из бокового прохода. Размером с овчарку. Голая розовая
 кожа, жёлтые зубы в три ряда, хвост-хлыст. Она вцепилась в горло мужчине в
 костюме быстрее, чем кто-то успел закричать. Кровь брызнула на стену. Мужчина
 упал, даже не дёрнувшись.

 Паника.

 Люди бросились врассыпную. Кто-то бежал в темноту. Кто-то забился в угол.

 Крыса перегрызла горло мужчине и повернулась к следующему.

 Онизоро сдёрнул факел со стены и ударил тварь по морде. Огонь. Запах палёной
 плоти. Крыса взвизгнула и отскочила.

 — Факелы! — заорал мужской голос. — Хватайте факелы, они боятся огня!

 Кричал высокий мужчина лет сорока. Седой ёжик волос, шрам через левую бровь,
 военная выправка. Он уже держал два факела и раздавал их ближайшим.

 — Спина к спине! Не разбегаться! Если побежите — сдохнете поодиночке!

 Его звали Рэй. Бывший военный. Единственный, кто не потерял голову.

 Онизоро встал с ним плечом к плечу. Подобрал с пола отломанную ножку стола —
 тяжёлую, с гвоздём на конце. Сойдёт.
 
Крысы полезли изо всех щелей. Сотни.
_______________

 Первый день Онизоро запомнил как бесконечный бег. Они пробивались через
 туннели, отбиваясь факелами и всем что попадало под руку. Крысы нападали
 волнами, загоняли отставших в тупики, отрезали раненых.

 К концу дня их осталось девятнадцать.

 Ночью нашли зал с узкими входами. Можно обороняться. Рэй выставил дозорных.
 Онизоро сидел у стены, смотрел на обожжённые руки и пытался осознать
 происходящее.

 — Ты как?

 Рядом села девушка. Тёмные волосы собраны в хвост, на щеке царапина, глаза
 усталые но цепккие. Лет двадцать.

 — Нормально, — ответил он.

 — Врёшь. Дай руки.

 Она оторвала полосу от своей рубашки и перевязала ему ладони. Быстро. Умело.

 — Меня Мира зовут.

 — Онизоро.

 — Странное имя.

 — Какое есть.

 Она усмехнулась.

 — Ладно, Онизоро. Выживем — сочтёмся.
_______________

 На третий день они нашли логово Матки.

 Огромная пещера. В центре — тварь размером с автобус. Раздутое брюхо
 пульсировало, из него выползали новые крысы. Мокрые, слепые, но уже с
 клыками.

 — Твою мать, — выдохнул кто-то.

 Рэй оценил обстановку за секунды.

 — Отвлекаем огнём. Трое залезут сверху и пробьют череп. Нужны добровольцы.
 Онизоро шагнул вперёд. Мира — следом.

 — Третий — я, — сказал Рэй. — Нет, отставить. Если не выйдем, кто-то должен
 вести остальных. Ты, — указал на мужчину с бородой, бывшего шахтёра. —
 Справишься.

 Тот побледнел, но кивнул.

 Они полезли втроём: Онизоро, Мира и парень лет двадцати пяти, назвавшийся
 Томо.

 Подъём по каменным выступам. Крысы внизу не замечали их — все смотрели на
 огонь, который развели остальные. Матка ворочалась, издавала низкий гул.

 Онизоро прыгнул первым. Приземлился на голову твари, вогнал
 импровизированное копьё в глаз. Мира — следом, ударила заточкой в другой глаз.
 Томо замешкался. Хвост Матки хлестнул его на лету, впечатал в стену. Он упал
 вниз, в стаю крыс, и исчез под серой массой.

 Матка дёрнулась. Мира поскользнулась на мокрой шкуре. Онизоро поймал её за
 руку, но тварь уже падала. Они рухнули вместе с ней. Кости хрустнули. Пещера
 затряслась. Обвал.

 — Бежим! — заорал Рэй.

Они бежали. Мира хромала. Онизоро тащил её на себе. Сзади нарастал грохот —
 рушились своды.

 Портал открылся прямо перед ними. Светящийся разрыв в воздухе. Они нырнули в
 него втроём: Онизоро, Мира, Рэй. За ними — остальные.

 Выжило одиннадцать.
_______________

 На каменном полу, среди обломков и крысиных трупов, лежал предмет.
 Небольшой кинжал с костяной рукоятью и лезвием из настоящего крысиного
 клыка. С острия капала зеленоватая жидкость.

 Онизоро подобрал его. Перед глазами всплыло описание:

 «Клык Матки. Парализует цель на 3 секунды при попадании. Перезарядка — 1
 минута».

 — Система, мать её, — пробормотал он и вышел в портал.




     Часть 3. Безопасный мир

 Город.

 Обычный город — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Улицы, дома, школа. Магазины с пустыми витринами, за стёклами которых давно не осталось ни единого товара — только пыль и выцветшие ценники. Ни машин, ни электричества, ни связи. Только люди, идущие пешком, разговаривающие вполголоса, будто боящиеся, что громкий звук может привлечь что-то из туннелей.

Около трёх сотен. Все — игроки, прошедшие хотя бы один сценарий и решившие пока не лезть в следующий.

Онизоро узнал правила в первый же день, хотя правильнее было бы сказать — собрал их по кусочкам, из чужих разговоров, обрывочных объяснений, слухов, которые ходили между людьми, как единственная валюта в мире, где не осталось ни денег, ни новостей. Сценарии открываются порталами — светящимися разрывами, разбросанными по краям города и за его пределами. Ходить не обязательно, но зачищенные сценарии со временем «протухают» — монстры возрождаются, и территорию нужно зачищать заново. Пройденные миры можно посещать свободно, они выглядят как настоящая реальность, со своей погодой, своим временем суток, своими запахами.

Этот город был другим. Он был безопасен не потому, что кто-то его зачистил — он был безопасен изначально, без единого монстра, без единого портала внутри собственных стен. Будто система оставила людям хотя бы один островок, где можно было выдохнуть.

В центре — школа, трёхэтажное здание с облупившейся краской, вокруг которого разбили что-то вроде огорода на футбольном поле. Там жили те, кто больше не мог или не хотел ходить в сценарии. Не только дети — старики, инвалиды, взрослые, сломленные тем, что видели. Те, кто выжил и сдался. Онизоро проходил мимо школы почти каждый день в первую неделю и видел одно и то же: людей, сидящих на ступеньках, смотрящих в никуда, будто всё ещё слышащих скрежет когтей по камню.

Ходили в сценарии не все. Многие оставались здесь навсегда, устраивались как могли — кто-то организовал что-то вроде рынка обмена, кто-то учил детей читать по обрывкам найденных книг, кто-то просто сидел день за днём в одной и той же комнате, будто ожидая, что мир вернётся сам собой.

Онизоро не сдался.

Он поселился в маленькой квартире на втором этаже одного из домов — комната с кроватью, столом и окном, выходившим на пустую улицу. Первые дни он почти не выходил, разглядывая «Клык Матки» так, будто это была не награда, а единственное, что связывало его с реальностью произошедшего. Потом начал тренироваться — на пустыре за домом, до седьмого пота, отрабатывая удары, уклонения, броски. Спал плохо — снились крысы, красные глаза в темноте туннелей, лицо Томо, исчезающего под серой массой.

Он познакомился с другими выжившими из своей группы — с шахтёром, который вёл остальных, пока они лезли к Матке, с женщиной, потерявшей мужа в первый же час. Иногда они собирались вечерами, готовили еду на костре посреди улицы — благо дров и заброшенных построек хватало, — и почти никогда не говорили о том, что видели. Достаточно было того, что все понимали друг друга без слов.

Уже тогда, глядя на людей вокруг — на тех, кого встречал в сценариях и кто не выбирался с ним, на жреца, который однажды преградит дорогу щупальцу, на паломников, бредущих по костям, — он ловил себя на странном ощущении. Умом он понимал: это, возможно, просто персонажи, часть декораций для сценария, элементы игры, придуманные системой ради усложнения условий. Но что-то внутри отказывалось в это верить. Он чувствовал: они настоящие. Живые. Так же, как чувствовал боль в собственном теле, так же, как чувствовал горе Миры, потерявшей кого-то в лабиринте — она никогда не говорила, кого именно, а он не спрашивал.

Мира держалась рядом почти с самого начала. Иногда заходила к нему без предупреждения, садилась на подоконник и рассказывала истории из своей прошлой жизни — обрывочные, будто выцветшие фотографии: что-то про университет, про сестру, про запах кофе по утрам. Он не был уверен, правда ли это или просто способ заполнить тишину. Она никогда не спрашивала его о том же — будто чувствовала, что у него там, в глубине памяти, ничего нет.

Она не верила на слово ничему — ни его догадкам про NPC, ни собственным страхам, — и требовала подтверждений, прежде чем принять что-то как факт. Но стоило ей хоть раз убедиться, что он прав, она держалась этого твёрдо, без колебаний. Когда однажды он попытался вслух порассуждать о том, что жрец, возможно, был живым, и голос его дрогнул, Мира просто толкнула его плечом.

— Хватит, — сказала она.

— Раскисать будешь потом. Сейчас доедай.

Патетику она не любила — сбивала её сразу, как только чувствовала, что разговор уходит в тяжёлые монологи. Забота у неё всегда выглядела как действие, а не как слова: миска еды, толчок плечом, короткое едкое замечание вместо утешения.

Рэй держался особняком. Жил в другом конце города, тренировал новичков, которые готовились впервые войти в портал, — учил держать строй, не разбегаться, беречь патроны и факелы. Иногда Онизоро наблюдал за его занятиями издалека и замечал, с какой методичной жёсткостью тот вбивал в людей одно и то же правило: выживание важнее геройства. Эмоции Рэй держал под замком до предела — никто не видел, чтобы он говорил о смертях, которые случились у него на глазах. Только иногда, вечерами, он подолгу молчал, глядя в костёр, и тогда все понимали: лучше его не трогать.

Шли недели. Онизоро видел, как некоторые из тех, кто вышел с ним из Лабиринта, постепенно перебирались в школу — не выдерживали, ломались изнутри, оставляли оружие у порога и садились на ступеньки рядом с остальными, кто уже сдался. Он не осуждал их. Просто знал, что сам не сможет так.

Через месяц он подошёл к Рэю на пустыре, где тот отрабатывал с новичками удары деревянным колом.

— Я иду в следующий, — сказал он.

Рэй остановился, вытер пот со лба, посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом — таким же, каким когда-то оценивал обстановку в пещере Матки.

— Готов?

— Не знаю. Но сидеть здесь дальше не могу.

Рэй кивнул.

— Я с тобой.

Мира, узнав об этом вечером, не удивилась.

— Думала, ты дольше продержишься, — сказала она, глядя в окно.

— Ладно. Я тоже пойду. Надоело здесь.

Ещё пятеро новичков, которых тренировал Рэй последний месяц, решили присоединиться — молодые, напуганные, но готовые рискнуть, лишь бы не превратиться в тех, кто сидит на ступеньках школы и смотрит в пустоту.

В ночь перед выходом Онизоро долго не мог уснуть. Лежал, смотрел в потолок и  думал о том, что ждёт впереди — не о монстрах, не о боли, а о том странном  чувстве, которое поселилось в нём после Лабиринта. О жреце, который, возможно,  был живым. О том, что где-то там, за порталами, могут быть ещё такие же —  настоящие, чувствующие, боящиеся смерти так же, как боятся её люди.

 Утром они вышли к порталу вчетвером — нет, вдевятером — и шагнули в свет.




     Часть 4. Сценарий 2: Затонувший Храм

 Вода. Вода везде.

 Огромные каменные платформы соединялись узкими мостами без перил. Внизу —
 чёрная вода. Иногда на поверхности появлялись круги. Там что-то двигалось.
 Большое.

 В центре возвышался храм. Три алтаря. Условие — активировать все, затем убить
 Хранителя.

 NPC здесь были жрецами. Молчаливые фигуры в белых одеждах. Они стояли у
 алтарей и смотрели пустыми глазами. Но когда группа шла не туда, один из них
 поднимал руку и указывал верный путь.

 — Они помогают, — заметила Мира.

 — Это программа, — отрезал Рэй. — Не зацикливайся.

 Онизоро промолчал.
_______________

 Водные твари напали на второй день. Щупальца вылетали из воды без всплеска,
 хватали людей за ноги и утаскивали вниз. Двоих потеряли сразу.

 Третьим должен был стать Рэй. Щупальце обвило его лодыжку. Но стоявший рядом
 жрец шагнул вперёд и оттолкнул Рэя. Щупальце пронзило жреца насквозь.

 Кровь была настоящей. Ярко-красной. Жрец упал. В его глазах Онизоро увидел
страх. И странное облегчение.

 Рэй стоял над телом и молчал. Он не отвёл взгляда, не отвернулся — просто застыл, будто ждал, что тело сейчас поднимется и докажет ему, что он был прав насчёт «программы». Тело не поднялось.

 — Ты говорил — программа, — сказала Мира.

 Рэй не ответил. . Он развернулся и пошёл дальше первым — и в этот вечер не сказал больше ни слова, ни одному из группы.
_______________

 Хранитель поднялся из воды на третий день. Гигантский змей. Тело толщиной с
 дом обвило храм, сжимая его каменными кольцами.

 Бой был долгим. Рэй стрелял в глаза из самодельного лука. Онизоро рубил
 щупальца «Клыком Матки» — паралич работал даже на такую тварь. Мира
 активировала последний алтарь под прикрытием.

 Когда змей рухнул, вода вокруг стала красной.

 Выжило семеро.

 На алтаре лежал кристалл размером с кулак. Голубоватый свет пульсировал
 внутри.

 «Слеза Хранителя. Подсвечивает скрытые ловушки и проходы. Радиус действия —
 10 метров».

 Онизоро взял кристалл. На выходе остановился у тела жреца.

 — Ты был живой? — спросил он тихо.

 Жрец не ответил.

 Мира стояла рядом. Её губы дрожали.

 — Он был живой. Я знаю.

 Они вышли в портал.




     Часть 5. Сценарий 3: Поля Костей

 Белая земля. Хруст под ногами. Не песок, не камни — измельчённые кости.
 Бесконечная равнина, усеянная скелетами существ, которых Онизоро никогда не
 видел.

 Условие: пройти через поле. Уничтожить Некроманта в башне в центре.

 NPC здесь были паломниками. Они брели босиком по костям. Молились. Плакали.
 Не обращали внимания на игроков.

 По ночам поднимались скелеты. Сотни. Тысячи. Группа Онизоро окопалась в
 полуразрушенном храме на полпути. Держали оборону трое суток.

 Паломники прибивались к ним. Онизоро не прогонял. Рэй ругался:

 — Ты зачем их тащишь? Они бесполезны!

 — Они живые.

 — С чего ты взял?!

 — Чувствую.

 Рэй сплюнул. Но прикрывал. Всегда прикрывал.

 На третий день группа паломников попала под атаку у старого алтаря. Скелеты
 окружили их. Онизоро бросился в бой один. «Клык Матки» в левой, топор в
 правой. Вытащил всех.

 Старая женщина-паломница взяла его за руку:

 — Спасибо. Мы думали, вы все одинаковые. Думали, вы просто убиваете.

 — Не все, — ответил он.
_______________

 Некромант сидел в чёрной башне. Тощий, в рваном балахоне. Посох из
 человеческого позвоночника. Он смеялся, пока Рэй не рассёк ему горло.

 С него упало кольцо. Тёмный металл, череп на печатке.

 «Перстень Некроманта. Оживляет мёртвого врага на 120 секунд. Враг сражается
 на вашей стороне. Используется один раз».

 Онизоро надел кольцо на палец. Оно обожгло холодом, потом приросло.

 Портал открылся. Паломники исчезли. Просто растворились в воздухе. Онизоро
 смотрел на пустое место, где только что стояла старуха.

 — Это неправильно, — сказал он.

 — Мы ничего не можем сделать, — ответила Мира.

 — Пока.




     Часть 6. Сценарий 4: Город Монстров

 Небоскрёбы. Улицы. Парки. Мосты. Настоящий мегаполис — только пустой, замерший,  будто из него в один момент выкачали всю жизнь, оставив лишь декорации.

 И ни одного человека.

 Вместо людей — лысые четвероногие твари с серой кожей. Они передвигались на
 четырёх конечностях быстро, дёргано. Огромные пасти. Щёлкающие звуки при
 движении — Онизоро не сразу понял, что это звук их зубов, непроизвольно  сжимающихся и разжимающихся снова и снова.

 Пятнадцать игроков. Онизоро, Рэй, Мира, ещё двенадцать человек — те самые  новички, которых Рэй тренировал в безопасном городе, теперь уже не такие  напуганные, как в первый день. Мира на ходу проверяла у каждого снаряжение — не  из недоверия, а потому что твёрдо для себя решила: лишняя минута на осмотр стоит  меньше, чем ещё одна смерть от того, что кто-то забыл затянуть ремень.

 Пробирались через город пять дней. Твари нападали стаями, окружали, загоняли в ловушки среди рухнувших машин и разбитых витрин. Они были умны. Слишком умны — устраивали засады, отступали, чтобы завлечь преследователей в тупики, разделяли группу ложными атаками с флангов.

 На второй день они потеряли ещё одного новичка — тот отбился от группы в узком переулке, и когда его нашли, осталось только оружие.

На третий день Онизоро услышал, как одна тварь сказала, тихо, будто через силу:

 — Убей… игроков…

 Он замер. Слова прозвучали хрипло, ломано, будто существо давно разучилось говорить, но помнило звуки. Мира рядом побледнела.

— Они говорили, — прошептала она.

— Ты слышал?

— Слышал.

Они говорили. Помнили слова. Когда-то были людьми.

Ночью, устроив короткий привал в развалинах торгового центра, они молчали дольше обычного. Рэй сидел, чистя оружие, но каждый видел, что мысли его были далеко.

— Если они были людьми, — сказал наконец один из новичков, — то что мы делаем?

— То, что должны, — ответил Рэй жёстко.

— Иначе не выйдем.

Онизоро ничего не сказал. Он смотрел на «Клык Матки» в своей руке и думал о жреце, о паломниках, о том, что граница между «монстром» и «живым» становится всё тоньше с каждым новым сценарием.

_______________

 Босс нашёлся в центре города. Здание администрации, покорёженное, с обвалившимися этажами. Огромный монстр, вдвое выше остальных. Костяные наросты на спине, покрывавшие тело неровным панцирем. Длинные руки до пола, каждая заканчивалась пальцами с почерневшими когтями. Пасть от уха до уха.

 Он посмотрел на игроков и заговорил — медленно, с трудом, будто каждое слово причиняло боль:

 — Вы… не первые… Мы… были людьми… Система… изменила нас…

 Рэй выстрелил ему в голову, не дожидаясь продолжения. Бой начался.

 Монстр крушил колонны, отбрасывал людей ударами лап, каждый из которых мог переломить человека пополам. Онизоро попытался подобраться сбоку — тварь заметила и прижала его к стене. Кости хрустнули. Боль вспыхнула и тут же погасла, сменившись темнотой.

 Очнулся — Рэй и Мира тащили его к порталу. Босс лежал мёртвый посреди обломков здания. Из пятнадцати выжило девять.

 На месте босса лежали два предмета. Меч — длинный, тёмный металл. Глубокие
 зазубрины по всему лезвию. По клинку непрерывно текла алая жидкость, похожая
 на кровь.

 «Зазубренный Кровавый. Базовый урон +30. Эффект: Кровотечение. Раны не
 заживают 5 минут».

 И осколок кости. Белый, с красными прожилками.

 «Осколок Костяного Босса. Вставляется в рукоять Зазубренного Кровавого.
 Усиливает эффект кровотечения — раны не заживают 10 минут».

 Онизоро вставил осколок в рукоять. Меч загудел. Кровь закапала быстрее.

 Уведомление:

 «Поздравляем. Следующий сценарий будет одиночным и индивидуальным.
 Каждый игрок получит свою версию сценария».

 — Разделяемся, — сказал Рэй.

 — Встретимся в городе, — кивнула Мира.

 Они пожали друг другу руки.

 Онизоро вошёл в портал один.




     Часть 7. Сценарий 5: Тёмный Лес

 Тишина.

 Лес встретил его тишиной. Ни ветра. Ни пения птиц. Только запах гнили и старой
 крови. Кроны деревьев смыкались высоко над головой. Свет едва пробивался.
 Земля мягкая от мха и чего-то тёмного.

 Условие:

 «Убить всех».

 Два слова. Чётких. Без пояснений.

 Онизоро прочитал их дважды. Первая мысль была простой и холодной: «всех» —
 значит всех, кто здесь есть. Кем бы они ни были.

 Он сжал «Зазубренный Кровавый» и пошёл вперёд, ещё не зная, что будет делать,
 когда встретит того, кто не похож на монстра.
_______________

 Лес был населён.

 С одной стороны — мутировавшие твари. Бывшие звери, искажённые непонятной
 силой. Огромные, с костяными наростами, красными глазами. Они нападали без
 предупреждения, рвали зубами и когтями.

 С другой — обычные звери. Только говорящие. Лисы, зайцы, птицы, барсуки. Прятались в норах и дуплах. Боялись всего.

 Первую встречу с говорящей лисой он запомнил как момент, когда решение было
 принято ещё до того, как он успел его обдумать. Зверь смотрел на него — и не
 нападал, а пятился, дрожа. И рука с мечом сама опустилась.

 Онизоро дрался с монстрами. «Зазубренный Кровавый» вгрызался в плоть,
 оставляя незаживающие раны. Твари истекали кровью за минуты. Обычных
 зверей он не трогал.

 На пятый день он нашёл раненую лису. Мутант-волк порвал ей лапу. Она лежала
 под корнями дерева и дрожала. Увидев его, зажмурилась.

 — Убьёшь? — прошептала она.

 — Нет.

 Он обработал рану. Перевязал. Лиса смотрела недоверчиво — не потому, что была труслива, а потому, что за эту дрожащую осторожность она уже расплачивалась не раз, и знала цену ошибки.

 — Почему ты помогаешь мне? Ты же игрок. Ты должен убивать.

 — Кто тебе это сказал?

 — Никто. Просто… — она замялась. — Ты первый игрок, которого я вижу. Но
 условие твоё — «убить всех». Разве нет?

 — Есть, — ответил он. — Но я сам решаю, что это значит.

 Лиса долго смотрела на него. Потом кивнула.

 — Спасибо тебе, странный игрок.

 — Меня зовут Онизоро.

 — А меня — Рыжая. Приходи, если будут вопросы. Я многим зверям помогу.
______________

 Дни сливались в недели. Онизоро охотился на монстров. Помогал зверям. Те
 привыкли к нему. Перестали прятаться. Барсук приносил лечебные травы. Сойка
 предупреждала о засадах. Рыжая показывала тропы.

 Он спрашивал их про условие. Про то, как пройти сценарий. Ответ был один: убить
 босса. Медведя-мутанта.

Барсук был из тех, кто говорит редко, но метко — будто каждое слово стоило ему усилий, и потому он не тратил их на пустое. Однажды вечером, разложив у костра пучок принесённых трав, он вдруг заговорил не по делу, глядя не на Онизоро, а куда-то в темноту между деревьями.

 — Знаешь, что странно? Мы боимся исчезнуть. Но мы уже столько раз исчезали, что  это, наверное, и есть наша жизнь — жить до тех пор, пока кто-то не решит иначе.

— Это не жизнь, — сказал Онизоро.

 — Это ожидание конца.

 — А чем твоя отличается?

 Он не ответил.

 — Если убьёшь его, — сказал барсук, — сценарий закончится. И мы, наверное…
 исчезнем. Как всегда.

 — Как всегда?

 — Лес был и до тебя. Мы не знаем сколько раз. Просто иногда приходят игроки.
 Или не приходят. Мы живём. А когда кто-то зачищает лес — всё начинается заново.

 — И вы помните прошлые разы?

 — Нет. Только смутные ощущения. Как сон, который не можешь вспомнить.

 Онизоро кивнул. Значит, сценарий один на всех. Но каждый игрок проходит его в
 своём времени. Звери не помнят других — только смутные отголоски.

 Это не делало их менее живыми.

 Позже, уже в городе, он узнает: остальные игроки в своих собственных лесах не
 думали об этом так долго. Условие «убить всех» они восприняли буквально и
 сразу. Каждый из них расчистил свой сценарий подчистую — без разговоров, без
 раненых лис под корнями, без вопроса, живой перед тобой зверь или просто
 препятствие. Но это будет позже. Пока Онизоро об этом не знал ничего.




     Часть 8. Ви

 Её он встретил на исходе второй недели.

 Медведь-мутант загнал его. Онизоро был ранен — когти располосовали плечо.
 Кровь текла, заливала руку. Он едва успел заползти в заброшенную бойню на краю
 леса.

 Кирпичные стены. Ржавые крюки под потолком. Пол в тёмных пятнах. Медведь
 кружил снаружи, ломая кусты.

 Собака появилась из дыры в стене. Рыжая дворняга. Шерсть в репьях. Одно ухо
 порвано. Она не говорила, в отличие от других зверей леса, — но взгляд у неё был таким же осмысленным, будто слова ей просто не требовались.

 Она подошла. Обнюхала его. Лизнула в лицо. Потом побежала к дыре, оглянулась.

 Онизоро пополз за ней.

 Дыра вела в овраг. Собака бежала быстро, огибая места, где медведь мог
 заметить. Через полчаса они вышли к холму. В склоне — землянка. Дверь из досок.
 Окошко. Дымок.

 На пороге стояла девушка.

 Босая. Короткие спутанные волосы. Юбка из грубой ткани, под ней — потрёпанные
 шорты, свободная футболка. В одной руке — самодельный лук. В другой — нож.
 Глаза тёмные. Оценивающие. Злые. Лет семнадцать.

— Серый, ты кого притащил? — спросила она пса.

 Тот вильнул хвостом.

 Она перевела взгляд на Онизоро. Оглядела с ног до головы: раненого, грязного, в
 крови.

 — Заходи. Пока не сдох.
_______________

 Внутри землянки было тесно, но чисто. Печка. Стол. Пара стульев. На стенах —
 связки трав, самодельные ножи, рисунки углём.

 Она усадила его на стул. Разрезала рубашку на плече. Осмотрела рану.

 — Глубокая. Жить будешь. Если не дёргаться.

 Достала иголку с ниткой. Начала зашивать. Без анестезии. Он дёрнулся.

 — Терпи, — рявкнула она. — Ты ж игрок. Или игроки не чувствуют боли?

 — Чувствуют.

 — Ну вот и терпи.

 Она работала быстро. Швы ровные. Закончив, сунула ему в руки кружку с
 травяным отваром.

 — Пей. Горько. Поможет.

 — Спасибо.

 — Не за что. Серый тебя притащил. Серому виднее.

 Собака лежала у печки и стучала хвостом по полу.

 — Как тебя зовут? — спросил он.

 — Ви. А тебя?

 — Онизоро.

 — Странное имя.

 — Мне уже говорили.

 Она усмехнулась. Впервые за вечер.

 — Ладно, Онизоро. Отлёживайся. А я пока проверю, не увязался ли за тобой
 косолапый.

 Она ушла. Он остался в землянке. Рассматривал рисунки на стенах. Лес. Звери.
 Монстры. Много монстров, перечёркнутых жирными линиями.
_______________

 Ви вернулась через час.

 — Чисто. Медведь ушёл к болотам. Тебе повезло.

 — Ты охотишься на них? — спросил он, кивнув на рисунки.

 — Да. По мелочи пока. Но доберусь и до косолапого. Он убил мою семью.

 — Семью?

 — Зверей. Тех, кто меня вырастил. — Она села напротив, глядя в огонь. — Я не
 помню, как попала в лес. Меня нашли. Выкормили. Научили. А потом пришёл
 медведь. И всех убил.

 — Поэтому ты одна?

 — Не одна. — Она кивнула на Серого. — Он остался. И ещё пара зверей в глубине
 леса. Но медведь убьёт и их, если я его не остановлю.

 — Я помогу.

 Она посмотрела на него. Оценивающе. Долго. Потом кивнула.

 — Посмотрим, чего ты стоишь, игрок.
_______________

 Они стали охотиться вместе.

 Она знала лес. Знала тропы, повадки тварей, места засад. Он умел убивать.
 «Зазубренный Кровавый» и её лук работали в паре идеально.

 — Левее, левее! — кричала она, и он уходил влево, заходя твари в бок.

 — Бей в глаз! — и она била.

 Вечерами сидели у костра. Говорили.

 — Почему ты не убиваешь зверей? — спросила она однажды. — Твоё условие —
 «убить всех». Разве нет?

 — Есть. Но я сам решаю, что это значит.

 — И что же?

 — Монстры. Только монстры. Остальные невиновны.

 — С чего ты взял, что звери невиновны?

 — С того, что они не нападают. Говорят. Чувствуют. Как ты.

 Она усмехнулась.

 — Я не зверь.

 — Я знаю.
______________

 Они влюбились не сразу.

 Сначала была дружба. Охота. Споры у костра. Она была дерзкой, острой на язык,
 смеялась над его осторожностью.

 — Ты слишком медленный! Так мы до старости их не перебьём!

 — Лучше медленно, чем мёртвым.

 — Мёртвым тебя сделают быстрее, если будешь тормозить.

 Но когда он падал — она подавала руку. Когда она уставала — он нёс её лук.

 Однажды он спросил:

 — Почему ты мне помогаешь? Я чужак. Игрок.

 — Серый тебя выбрал. Серый никогда не ошибается.

 — И всё?

 Она помолчала. Потом добавила:

 — Ты не убиваешь зверей. Ты помогаешь им. Ты говоришь со мной как с равной. Ты
 смотришь на меня не как на монстра. Для меня это… важно.

 — Ты не монстр. Ты живая.

 — Откуда ты знаешь?

 — Знаю. Чувствую. Когда я с тобой — я чувствую. Всё остальное не имеет значения.

 Она долго смотрела на него. Потом отвела глаза.

 — Ты странный игрок, Онизоро.

 — Ты странная девушка, Ви.
______________

 — Я не монстр, — сказала она вдруг, без всякой связи с предыдущим, будто это было утверждение факта, а не защита.

— Никогда им не была. Просто выросла среди тех, кого называют монстрами не по делу.

Первый поцелуй случился через три недели после встречи.

Была ночь. Костёр догорал. Серый спал, положив голову на лапы. Они сидели рядом.

— Если мы убьём медведя, — сказала она, — сценарий закончится. Так?

— Да.

— И я… исчезну?

Он не знал ответа. Не знал, что после победы над боссом появится награда, не знал, что она вообще может что-то изменить. Но сказать ей «не знаю» в эту ночь он не мог.

— Нет, — сказал он.

— Я не дам тебе исчезнуть. Найду способ. Обещаю.

— Откуда такая уверенность?

— Ниоткуда. Просто не могу иначе.

— И ты… заберёшь меня отсюда? В твой город?

— Да. Как именно — ещё не знаю. Но заберу.

Она повернулась к нему. В глазах — удивление. Страх. Надежда.

— И я смогу уйти отсюда? С тобой?

— Да.

— В твой город? В безопасный мир?


— Да.

Она ударила его в плечо. Сильно.

— Ты мог сказать это раньше, придурок!

— Ай! За что?!

— За то, что я три недели думала, что исчезну!

Он потёр плечо. Она смотрела на него, и вдруг рассмеялась. Потом перестала.

Подалась вперёд. Поцеловала.

Быстро. Дерзко. В губы.

Он замер. Она отстранилась.

— Что? Передумал насчёт того, что я живая?

Он притянул её к себе и поцеловал в ответ. Долго. Серьёзно. Она ответила — уже не дерзко, а жадно, будто впервые позволяла себе что-то настоящее.

Они лежали у костра до рассвета. Говорили о будущем. О городе. О жизни без монстров. О том, как она впервые увидит небо не сквозь кроны.

— Только попробуй меня там бросить, — сказала она.

— Никогда.




      Часть 9. Битва с медведем

 Медведь пришёл на двадцатый день.

 Огромный. Метра три в холке. Костяные наросты на спине. Красные глаза. Из
 пасти текла чёрная слюна.

 Они сражались вместе. Ви стреляла из лука. Онизоро рубил мечом. Кровотечение
 работало, но тварь была слишком большой. Раны закрывались быстрее, чем кровь
 вытекала.

 Медведь подмял Онизоро. Когти впились в грудь. Ви закричала и бросилась
 вперёд с ножом. Вогнала лезвие в шею твари.

 Медведь взревел. Отшвырнул её ударом лапы. Она ударилась о дерево. Затихла.

 — Ви!

 Ярость придала сил. Онизоро вогнал меч в глаз медведя. Провернул. Тварь
 заревела и рухнула.

 Он подполз к Ви. Она была жива. Оглушена. В крови. Но жива.

 — Жива… — выдохнул он.

 — Сказала же… меня так просто… не убить…

 Она потеряла сознание.
______________

 Уведомление:

 «Сценарий пройден. Вы не убили ни одного NPC. Награда: амулет “Все за
 одного”».

 Амулет появился в его ладони. Простой кулон на цепочке. Тёплый на ощупь. Перед
 глазами всплыло описание:

 «Амулет “Все за одного”. Превращает выбранного NPC в игрока. Условие
 получения: за время сценария не убит ни один NPC».

 Он перечитал дважды. Не он нашёл способ — способ нашёл его.

 — Кажется, — сказал он, — я знаю, как тебя вытащить.

 — Что это?

 — Сам не до конца понимаю. Но доверься мне.

 Он надел кулон ей на шею.

 Свет. Мягкий. Золотистый. Он окутал её на секунду. Исчез.

 Она открыла глаза. В них светилось понимание.

 — Я… вижу интерфейс… — прошептала она. — Я игрок?

 — Да.

 — Получилось…

 Она села. Посмотрела на свои руки. На него. Потом улыбнулась. Широко. Впервые
 за всё время.

 — Я же говорила. Я живая.

 — Я знаю.

 Он поцеловал её. Прямо там. У трупа медведя. Она ответила. Горячо. Жадно.
 Свободно.
______________

 В ту ночь они лежали у костра и говорили о будущем. Он рассказывал про город.
 Про школу. Про Миру и Рэя. Про то, как она увидит небо без крон.

 — Звучит скучно, — сказала она.

 — Тебе понравится.

 — Посмотрим. Только попробуй меня там бросить.

 — Никогда.

 Она уснула, прижавшись к нему. Серый лежал рядом. Костёр догорал. В лесу было
 тихо.

 Он не знал, что это последняя спокойная ночь в его жизни.




     Часть 10. Двадцать дней тьмы

 Своя комната. Город.

Онизоро открыл глаза. Голова гудела, будто внутри черепа кто-то методично бил в барабан. Во рту — привкус пепла, сухой и горький. Потолок над ним — знакомый, обычный, тот самый, что он видел каждое утро последний месяц перед выходом в «Тёмный лес». Он не помнил, как сюда попал. Не помнил вообще ничего из того, что случилось после ночи у костра, после слов «только попробуй меня там бросить».

 Мира сидела рядом, на стуле, придвинутом вплотную к кровати. Глаза красные, будто она не спала несколько дней подряд, вглядываясь в его лицо, ожидая, когда он очнётся. Она всегда первой замечала, если с ним что-то не так — ещё до того, как он сам успевал это понять, — и сейчас, судя по тому, как она сжимала руки на коленях, что-то в эти двадцать дней её не на шутку испугало.

 — Ты очнулся, — сказала она тихо, и в голосе прозвучало облегчение вперемешку с чем-то ещё — тревогой, которую она пыталась скрыть.

 — Сколько… сколько я был без сознания?

 — Не был. — Она покачала головой, и это движение показалось ему более пугающим, чем прямой ответ. — Ты ходил, говорил, ел. Тренировался с Рэем. Разговаривал со мной — я помню, мы даже спорили о чём-то, не помню, о чём. Просто ты сам ничего из этого не помнишь. Прошло двадцать дней. Их вырезали. Кто, как, почему — неизвестно.

 Он сел рывком, слишком резко — голова закружилась, и он схватился за край кровати, чтобы не упасть. В груди была пустота на месте двадцати дней, будто вырвали страницы из книги, а обложку склеили заново так аккуратно, что снаружи и не скажешь, что чего-то не хватает.

— Двадцать дней, — повторил он тихо, пробуя слово на вкус.

— Что я делал эти двадцать дней?

— Обычные вещи.

— Мира отвела взгляд, будто ей самой было тяжело об этом говорить.

— Ел, спал, ходил по улицам. Иногда молчал часами. Но глаза были… другие. Пустые. Мы с Рэем пытались с тобой говорить, а ты отвечал, но будто не совсем здесь. Как будто внутри тебя кто-то другой отвечал за тебя, пока настоящий ты был где-то далеко.

Онизоро попытался зацепиться хоть за что-то — за обрывок разговора, за вкус еды, за прикосновение чужой руки. Ничего. Только гладкая, безжизненная пустота.

 Но всё, что было до этих двадцати дней — он помнил с пугающей ясностью, будто эта часть памяти, наоборот, стала только острее от контраста с пустотой после. Землянку. Серого, который вилял хвостом у печки, стуча им по деревянному полу. Ви, зашивающую ему плечо без анестезии, её резкое «терпи» и то, как она сразу после этого сунула ему в руки горькую травяную кружку. Костёр, потрескивающий в темноте. Её смех — дерзкий, резкий, будто она боялась, что если засмеётся мягко, кто-то посчитает её слабой, и потому специально делала голос грубее, чем чувствовала. Её губы. Её голос, срывающийся между смехом и серьёзностью: «Только попробуй меня там бросить».

 — Ви, — сказал он, — сказал он, и собственный голос показался ему чужим. — Где Ви?

 Мира не сразу ответила. Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях, будто выбирая слова, которые причинят меньше всего боли, хотя таких слов, судя по всему, не существовало.

— Ты сам нас с ней познакомил, — сказала она тихо.

— В первые два дня из этих двадцати. Привёл её сюда, в город. Рассказал всё — про лес, про Серого, про медведя, про амулет. Мы с Рэем видели её своими глазами, говорили с ней. Она даже смеялась над тем, как ты споткнулся о порог, заходя в дом. Просто сам ты этого не помнишь — как и остального.

— Значит, «Тёмный лес» вы знаете не понаслышке.

— Знаем, но попасть туда не можем — ни я, ни Рэй. Это твой индивидуальный сценарий, портал за Городом Монстров ведёт туда только тебя. Для нас за ним — наши собственные миры, не твой.

— Тогда откуда вы знаете, что её перенесло обратно?

— От тебя. — Мира отвела взгляд.

— Ты рассказал нам это сам, ещё до того, как память начала стираться. Ты пытался войти обратно через тот же портал — снова и снова, несколько дней подряд. Он не пускал. Просто отбрасывал назад, будто натыкаешься на невидимую стену. Мы с Рэем не могли туда даже сунуться — только смотрели, как ты бьёшься об эту стену, и не знали, чем помочь.

— Когда это случилось?

— На третий день из твоих двадцати. Мы поняли, что что-то не так, только когда она исчезла из города прямо у нас на глазах — вспышка, и всё. Мы добежали до портала вместе с тобой, но внутрь тебя тоже не пустило — не сразу, а с того самого раза и впредь.

 — Её перенесло обратно в «Тёмный лес». Резко, без предупреждения — как будто
 система решила, что раз она стала игроком, она должна пройти сценарий сама, с
 самого начала. Мы пытались вытащить её. Портал не пускает повторно.

 — Она мертва?

 — Мы не знаем. — Мира посмотрела на него прямо, впервые за весь разговор, и в её взгляде читалась не жалость, а что-то похожее на боль от собственного бессилия.
— Она не вернулась. И это всё, что нам известно. Мы ждали. Рэй ходил к порталу каждый день, проверял, не откроется ли снова. Ничего.

 Онизоро молчал, прокручивая в голове эти двадцать пропавших дней — двадцать дней, в течение которых где-то, в почерневшем лесу, Ви сражалась одна, а он ходил по этому городу пустой оболочкой, не помня ни её лица, ни её имени. Потом спросил то, что давно хотел спросить, но раньше боялся ответа:

 — У Рэя тоже был свой лес? Свой сценарий?

 Мира вздохнула, будто этот вопрос требовал больше сил, чем все предыдущие.

 — Он не любит об этом говорить. Но да. После «Города монстров» так у всех — не
 только у нашей девятки. Любой, кто его зачищает, дальше идёт в свой
 собственный мир, один. Правило системы, а не наше. Рэй расчистил свой за три
 дня. Не разбирался, кто перед ним. Условие — значит условие. У меня было
 похоже. Мы вышли с наградами. Только другими, не такими как у тебя.

 — А если бы вы не убивали?

 — Не знаю. — Она посмотрела на амулет у него на груди. — Из тех, кого я знаю,
 такой получил только ты.

 Онизоро встал. Ноги дрожали, но держали. Он взял со стола Зазубренный Кровавый Клинок. Клинок казался тяжелее, чем он помнил, — или это была просто усталость, копившаяся все эти незапомненные двадцать дней.

 — Куда ты? — Мира шагнула следом.

 — В «Город Мёртвых». Оттуда есть проход в «Тёмный лес».

 — Один? Это безумие. Ты только очнулся, ты не восстановился, ты…

 — Пройду.

 — Онизоро…

 — Мира.

 — Он остановился в дверях, обернулся. Впервые за весь разговор в его голосе  прозвучало что-то похожее на мольбу.

 — Если бы это была не Ви, если бы кто-то другой оказался там один, ты пошла бы?

 Она долго молчала. Потом отвела взгляд.

 — Иди. Но обещай, что вернёшься.

 Амулет «Все за одного» лежал на груди — тёплый, будто живой, будто ждал.
 Онизоро вышел из города, не оглядываясь.





     Часть 11. Город Мёртвых

 Разрушенный мегаполис. Небоскрёбы без окон. Улицы, засыпанные костями. Небо
 цвета запёкшейся крови.

 Мертвецы поднимались из-под земли волнами. Сотни. Тысячи.

 Раньше он выбирал путь так, чтобы избежать лишнего боя — обойти, проскочить,
 не тратить силы там, где можно. Не в этот раз.

 «Зазубренный Кровавый» пел в его руках — кровотечение не давало ранам
 затягиваться. Он рубил мертвецов одного за другим, не выбирая цель, не считая,
 не останавливаясь. Не потому, что искал драки. Потому, что каждый убитый
 монстр на секунду заглушал то, что творилось у него внутри.

 «Клык Матки» в левой руке парализовал тех, кто подбирался сбоку. «Слеза
 Хранителя» подсвечивала ловушки под ногами. Когда путь преградил особенно
 крупный мертвец, он использовал «Перстень Некроманта» — и павший гигант
 пошёл впереди, расчищая дорогу собственным телом.

 Он не отдыхал. Не считал дни. Не оставил в городе ни одного мертвеца,
 способного подняться снова. Но даже сейчас, оглушённый горем и яростью, рука
 ни разу не дрогнула в сторону того, что было живым — а не поднятым из-под
 земли. Что-то в нём держало эту границу твёрже, чем держал разум.

 Лич — босс города, огромный скелет в рваной мантии — поднял против него всю
 армию мёртвых разом. Онизоро дрался час. Два. Три. Когда Лич наконец рухнул,
 Онизоро стоял над ним, истекая кровью из десятка ран, которые даже не заметил,
 как получил.

 Портал в «Тёмный лес» открылся в центре руин. Он вошёл, не переводя дух.




      Часть 12. Возвращение

 Лес был другим.

 Деревья почернели, будто их сожгли изнутри. Земля — мёртвая, без единого
 зелёного побега. Он шёл, и что-то в воздухе давило на грудь — не запах, не звук,а ощущение, что здесь давно никто не радовался жизни.

 Первой на него бросилась тварь размером с волка. Он рубанул мечом, не глядя.
 Тварь упала. Монстр — костяные наросты, красные глаза. Он пошёл дальше.

 Он звал. Барсука. Сойку. Рыжую. Голос срывался, уходил эхом в почерневшие
 кроны — и возвращался только тишиной.

 Лес не отвечал. То ли звери, оставшись без Ви и без него, ушли вглубь, туда, где
 монстры их ещё не нашли. То ли не узнавали в человеке с окровавленным мечом и
 горящим амулетом того, кто когда-то садился с ними у одного костра, и прятались,
 как от чужого. Он не знал. Он рубил тварей, которые попадались ему навстречу, —
 только тварей, монстров, — и шёл дальше, а тишина давила тяжелее любого крика.

 Он так и не встретил ни Рыжую, ни барсука, ни сойку. Ни живых, ни мёртвых. Лес
 забрал их куда-то, где он не мог их найти. Он не был уверен, что сейчас, в таком
 состоянии, сумел бы вовремя отличить друга от угрозы, если бы кто-то из них
 вышел ему навстречу слишком внезапно — но выбор так и не встал перед ним. Что-то— судьба, лес, а может, и остаток его собственной воли — уберегло его от
 этого.

 Лес был почти пуст. Ни рычания, ни крика, ни шёпота — только его собственное
 дыхание, слишком частое, слишком похожее на то, чего он никогда не хотел в себе
 слышать.

 К бойне на краю леса он вышел, когда то, что здесь называлось солнцем,
 клонилось к чёрному горизонту.
_______________

 Она лежала у входа, там же, где он когда-то прятался от медведя. Присыпанная
 опавшими листьями — не одним слоем, а несколькими, будто пролежала здесь не
 один день. Сломанный лук в стороне. Нож — всё ещё в её руке, сжатый так крепко,
 что даже смерть не разжала пальцы.

 Она сражалась. До конца. Одна.

 Онизоро упал на колени.

 Он взял её холодную руку — и листья осыпались, будто лес наконец отпустил её
 тело ему.

 В кармане платья — записка. Бумага отсырела, чернила расплылись, но буквы ещё
 читались.

 «Я знаю, что это был не ты. Тот, кто придёт с мечом и не остановится ни перед кем — это не ты. Я подожду настоящего. Не вини себя, если не успеешь. Живи. Ты
 обещал. Помнишь?»

 Она ошиблась только в одном: он остановился. Каждый раз. Перед каждым, кто
 был живым. Даже сейчас. Он не знал, узнает ли она когда-нибудь об этом — но для
 него самого это вдруг стало иметь значение, здесь, на коленях перед её телом.

 Она знала. Ещё тогда, у костра, она чувствовала: если он вернётся сюда яростью
 вместо себя — это будет уже не тот Онизоро, которого она полюбила. И всё равно
 ждала. Верила, что настоящий он придёт.

 Он пришёл. Слишком поздно.

 Рёв за спиной. Медведь-мутант — тот самый, ещё крупнее прежнего, красные
 глаза горели ярче, чем он помнил. Она успела ранить его перед смертью, но не
 смогла добить.

 Онизоро поднялся. Медленно. Уже не в слепой ярости — в чём-то более тяжёлом и
 холодном.

 Бой был коротким. «Зазубренный Кровавый» отсёк медведю голову одним
 движением, будто клинок сам знал, куда бить.

 Тишина.

 Он вернулся к её телу. Сел рядом. Смотрел в пустоту.

 Зачем всё это было? Сценарии, мечи, награды, амулет, который он заслужил тем,
 что никогда никого не убивал, кроме монстров. Он сдержал это до конца — и всё
 равно потерял её. Без неё ничего из этого не имело смысла.

 Он поднял «Зазубренный Кровавый», посмотрел на клинок — в отражении пустое,
 чужое лицо — и вонзил меч себе в сердце.

 Тьма.




      Часть 13. Начало

 Серое небо.

 Холодный бетон под спиной.

 Онизоро открыл глаза.

 Перед ним — окно:

 «Поздравляем, вы стали игроком».

 Он сел. Огляделся. Те же лица. Та же платформа. Тот же безразличный голос
 сверху.

 Только он помнил всё.
 
 Каждый сценарий. Каждую смерть. Каждый миг с ней — её
 смех, её голос, её губы, тепло костра, записку в кармане, холод её руки. И то,
 каким он стал в последние дни: лиса с разорванным ухом, которую звали Рыжая,
 барсук, сойка — все, кого он не узнал вовремя.

 Он стал регрессором. Сам того не ожидая. Не планируя. Просто умер — и
 вернулся.

 Рядом на бетоне лежал «Зазубренный Кровавый». Клинок блестел в сером свете,
 будто ничего не помнил.

 Онизоро взял его. Встал.

 Он рассмеялся — коротко, хрипло, на грани срыва, почти истерически. Смех  оборвался так же резко, как начался.

 Он не улыбнулся. Лицо было серьёзным, тяжёлым, как перед боем.

 — Жди меня, Ви.


                Конец первой арки.

_______________


                Арка вторая. Круг


      Часть 14. Второй круг

 Серое небо. Холодный бетон.

 На этот раз он не растерялся.

 Онизоро лежал ровно там же, где лежал в первый раз — только теперь тело не
 ломило от неизвестности, оно ломило от узнавания. Каждая деталь на месте:
 женщина справа, прижимающая к себе ребёнка. Мужчина в костюме, тыкающий в
 мёртвый телефон. Через сорок секунд он умрёт первым в туннеле, перегрызенный
 крысой, потому что бросится не в ту сторону.

 Онизоро сел. Рядом, там, где он его оставил в прошлой жизни — хотя «оставил»
 было не тем словом, потому что раньше меча тут не лежало вовсе, — блестел
 «Зазубренный Кровавый». Клинок, который не должен был помнить прошлый
 круг. И всё же он был здесь, будто система забыла стереть одну-единственную
 деталь.

 «Или не забыла, — подумал Онизоро. — Может, оставила специально».

 Он взял меч. Никто вокруг не обратил внимания — все были заняты собственным
 ужасом.

 Перед глазами вспыхнуло знакомое окно:

 «Поздравляем, вы стали игроком».

 Он не вздрогнул. Прочитал, как читают вывеску на давно знакомой улице.

 «Первый сценарий начнётся через десять секунд».

 Девять. Восемь.

 Онизоро посмотрел на мужчину в костюме. У того оставалось меньше минуты
 жизни в прошлый раз — крыса вцепится ему в горло на третьей секунде после
 того, как откроются глаза в туннеле, потому что он единственный, кто побежит не  к свету, а от него.

 «В этот раз — нет», — подумал Онизоро.

 Тьма накрыла всех.




     Часть 15. Лабиринт Крыс. Заново

 Запах ударил в нос первым. Гнилое мясо, сырость, кровь, которая ещё не
 пролилась, но вот-вот прольётся.

 Онизоро не тратил времени на осмотр. Шагнул прямо к мужчине в костюме — тот
 всё ещё пытался включить телефон — и схватил его за плечо.

 — Не беги влево. Там тупик и крысиное гнездо. Держись за мной.

  Мужчина вздрогнул, посмотрел на него как на сумасшедшего.

 — Что ты несёшь, откуда…

 Скрежет когтей из темноты оборвал вопрос. Первая тварь вылетела из бокового
 прохода — размером с овчарку, три ряда жёлтых зубов. В прошлый раз она
 разорвала мужчине горло за две секунды.

 В этот раз Онизоро уже стоял между ними с сорванным со стены факелом.

 Огонь ударил тварь по морде. Она взвизгнула, отскочила. Мужчина в костюме сел
 на пол, белый как мел, но живой.

 — Факелы! — Онизоро закричал раньше, чем успел это сделать Рэй. — Хватайте
 факелы, они боятся огня! Спина к спине, не разбегаться!

 Секундная тишина. Потом — высокий седой мужчина со шрамом через бровь
 начал раздавать факелы, слово в слово повторяя то, что сам Онизоро помнил
 наизусть.

 — Спина к спине! — договорил Рэй, чуть растерянно взглянув на Онизоро — будто
 не понимая, кто у кого сейчас перехватил роль.

 Их взгляды встретились. Рэй не узнал его. Конечно, не узнал — для него это был
 первый раз.

 «Для тебя — да, — подумал Онизоро. — Не для меня».
_______________

 Он менял мелочи, где мог. Уводил группу от тупиков, о которых знал заранее.
 Предупреждал, где логово ближе, чем кажется. К вечеру первого дня в живых
 оставалось не девятнадцать, как в прошлый раз, — двадцать три.

 Четверо жизней. Он считал их, как считают монеты после долгого голода.

 Мира нашла его вечером — так же, как в прошлый раз, со своей полосой ткани для
 перевязки.

 — Ты как?

 — Нормально.

 — Врёшь. Дай руки. — Она осмотрела ожоги, начала перевязывать. Остановилась.
 — Ты слишком много знаешь для человека, который здесь второй час.

 Онизоро молчал. Ложь показалась ему в эту секунду грязнее, чем всё, что он
 делал в прошлой жизни с мечом в руках.

 — Меня Мира зовут, — сказала она, будто давая ему шанс уйти от вопроса.

 — Я знаю.

 Она замерла с бинтом в руках.

 — Я тебе не говорила.

 — Не говорила. — Он посмотрел ей в глаза. — Тебе покажется, что я вру или что я
 сумасшедший. Но я уже проходил это. Весь этот сценарий. Весь лабиринт, Матку,
 обвал. Я умер один раз — в другом сценарии, далеко впереди — и вернулся сюда, в
 самое начало. С памятью.

 Мира долго молчала. Потом спросила, тихо и очень серьёзно:

 — Тогда скажи мне то, чего я никому не говорила. Иначе я решу, что ты либо лжец,
 либо хуже.

 Он думал недолго.

 — Выживем — сочтёмся. Это ты сказала мне в прошлый раз, перевязывая руки. И
 ты собиралась сказать это снова, вот прямо сейчас, вместо «не за что».

 Она смотрела на него так, будто он снял с неё кожу.

 — Кто ты такой?

 — Тот же, кем был. Просто помню больше, чем должен.




     Часть 16. Что можно спасти

 К логову Матки они вышли на третий день — так же, как в прошлый раз. Но в этот
 раз группа насчитывала двадцать три человека, а не одиннадцать после обвала.

 Рэй, как и прежде, вызвал добровольцев на верхний штурм.

 — Третий — я, — сказал Рэй.

 — Нет, — оборвал Онизоро. — Третьим пойду я, но не туда, куда в прошлый раз
 пошёл Томо.

 Он повернулся к парню лет двадцати пяти, который уже шагнул вперёд, готовый
 назвать своё имя.

 — Ты не полезешь наверх, — сказал Онизоро ему. — Ты останешься внизу, у
 второго выхода, и уведёшь людей, когда начнётся обвал. Он начнётся. Поверь мне
 один раз, без объяснений.

 Томо — а это был он, хотя ещё не успел представиться — растерянно кивнул.
 Наверх полезли Онизоро, Мира и сам Рэй.

 Матка встретила их так же, как и в прошлой жизни — раздутое брюхо, гул, слепые
 крысята, выползающие наружу. Онизоро прыгнул первым, вогнал
 импровизированное копьё в глаз твари. Мира ударила во второй. Рэй, третий —
 там, где в прошлый раз стоял и погиб Томо, — устоял. Опытный, битый жизнью, он
 удержался на скользкой шкуре там, где не удержался бы новичок.

 Матка рухнула. Пещера затряслась. Обвал начался, как и должен был.

 — Бежим! — заорал Рэй.

 Они бежали. На этот раз Томо был уже у второго выхода, уводил людей заранее
 предупреждённым путём — коротким, безопасным, тем самым, которым в
 прошлый раз никто не воспользовался, потому что никто о нём не знал.
 Портал открылся. Они вошли — все, кто добежал.

 Выжило семнадцать. Не одиннадцать.

 Онизоро стоял у портала и в первый раз за два круга своей жизни позволил себе
 улыбнуться — коротко, устало, почти незаметно.

 Шесть человек, которые в прошлый раз остались лежать под каменными сводами,
 теперь дышали.
______________

 Клык Матки лежал среди обломков — тот же кинжал с костяной рукоятью, то же
 лезвие. Онизоро поднял его, и знакомое описание всплыло перед глазами, будто
 здоровалось со старым знакомым:

 «Клык Матки. Парализует цель на 3 секунды при попадании. Перезарядка — 1
 минута».

 Мира встала рядом. Смотрела на него уже не с подозрением — с чем-то другим. С
 осторожным, ещё не до конца оформившимся доверием.

 — Хорошо, — сказала она. — Допустим, я тебе верю. Тогда скажи, что дальше.

 — Дальше, — ответил Онизоро, убирая кинжал за пояс, — Затонувший храм. Там
 погибнут двое в первый же день, если мы не встанем не с той стороны мостов. А
 ещё там жрец умрёт, спасая Рэя — и в этот раз я хочу успеть первым.

 Рэй, услышавший последнюю фразу, посмотрел на него долгим, тяжёлым
 взглядом — не понимая ещё, во что ввязался, но уже понимая, что этот странный
 игрок с двумя мечами в глазах вместо одного знает о них больше, чем должен.

 — Ладно, — сказал он наконец. — Веди.

 Онизоро кивнул и пошёл к порталу. Впереди было ещё много того, что он не успел
 спасти в первый раз.

 И где-то в конце всего этого пути его ждал лес, в котором она ещё не знала, что  он вернётся за ней снова — на этот раз вовремя.


    Продолжение следует. (?)