Кирочка, Йорки и тайны Столетней войны

Как-то раз дочка меня позвала посидеть с Кирой, пока они сходят по делам. А Кирочке тогда было два года и примерно три месяца. Мы с ней отлично погуляли, поиграли, покушали, и тут как раз вернулись её родители. На часах было примерно час дня.

Они немного устали и решили делегировать миссию уложить Киру спать мне. Вытолкнули, так сказать, бабушку на передовую: «Мама, уложи, пожалуйста, Киру спать».

Любой, кто хоть раз пытался уложить двухлетнего человека среди бела дня, знает: это не сон, это затяжные позиционные бои. Кирочка дневной сон презирала всеми фибрами своей маленькой души.

Мы зашли в спальню. Кира легла в свою детскую кроватку, а я устроилась рядом, на большой родительской постели. Мне нужно было просто лежать в тишине и караулить, пока ребенок уснет. Но Кира укладываться не собиралась. Она устроила настоящее гимнастическое шоу: поднимала руки, задирала ноги, крутилась ужом и что-то бурно комментировала на своем пока еще не совсем понятном детском языке. Настоящий протест против подушки!

И вдруг сквозь младенческий лепет я отчетливо расслышала имя, от которого у меня перехватило дыхание. Причем сначала я подумала, что мне показалось. Но нет! Имя Йорка — той самой знаменитой королевской династии Англии, боковой ветви Плантагенетов, что веками воевала за корону, — звучало отчетливо!

— Йорик… Йорик! — трагически шептала Кира из своей кроватки, взмахивая ручками. — Не надо, Йорик! Будет больно! Мне больно, Йорик!..

У меня от этой фразы внутри всё замерло. В книге, которую я тогда читала "Короли  и королевы, создавшие Англию", полным ходом шла Столетняя война, где английский дом Йорков яростно сражался за престол!

Я вся в напряжении. Лежу в тишине, сердце колотится. Мысли в голове несутся табуном: «Господи, откуда двухлетний ребенок знает про династию Йорков и Плантагенетов?! Может, это реинкарнация? Переселение душ? Неужели моя внучка в прошлой жизни была знатным английским рыцарем, погибавшим на полях Столетней войны, и теперь эта родовая память предков всплыла во время дневного сна?!» А главное — почему ей больно? Дома-то её никто пальцем не трогает! В общем, натерпелась я страху и мистики за эти полчаса.

Поняв, что дневной сон потерпел сокрушительное поражение, а у меня от этих тайн истории уже ум за разум заходит, я сдалась. Выходим мы с Кирой за ручку из спальник к родителям и я говорю:

— Ну нафиг! Пойду-ка я лучше домой, а вы сами тут разбирайтесь со своим сном и своими загадками!

Собралась. Уже обувь надела. Они стоят в коридоре: Кирочка возле мамы Наташи, папа Паша чуть подальше в комнате — одним словом, провожают меня. И тут моё любопытство писателя всё-таки взяло верх. Ну не могу я уйти, не узнав правду! Поворачиваюсь к внучке:

— Кира, ну скажи ты мне, что за Йорик? Почему ему или тебе больно? Где ты вообще этого Йорика видела?

— Там! — Кирочка с готовностью машет ручкой в сторону дивана.

— Ну пошли, — говорю, — покажи мне Йорика. — Снимаю обувь, а у самой сердце от предвкушения забилось.

Вся наша процессия заинтригованно топает обратно в комнату. У всех лица торжественно-загадочные. Всем нам до безумия интересно посмотреть на этого таинственного персонажа английской истории. Кирочка деловито запрыгивает на диван, дальше карабкается на спинку дивана и тянется ручкой, показывает пальчиком на семейную фотографию родни папы Паши, а конкретно на Ярика (Ярослава) — сына папиной сестры, т. е. на своего двоюродного брата. На фото ему года два-три, он сидит у кого-то на коленях. Совсем карапуз, хотя сейчас он уже довольно-таки большой мальчик.

Кира тычет в него пальчиком и авторитетно заявляет: «Йорик!».

Я в шоке, родители в шоке, немая сцена! Кто бы мог подумать, что эта маленькая егоза запомнила этого мальчика на портрете! Правда, в её детской интерпретации двоюродный брат Ярик превратился в грозного средневекового Йорика.

Но главная разгадка ждала меня позже. Прихожу я домой, успокаиваюсь, набираю номер дочки и говорю: «Наташа, ну ладно — Ярика она в Йорика переименовала, это понятно. Но что значит её это трагическое "мне больно"?».

Наташа в трубку смеется: «Мама, я могу предположить только одно. У неё сейчас такой период: когда ей что-то сильно не нравится или всё идет не по её указке, она заявляет: "Мне больно!". То есть на её детском языке это означает "мне это жутко не по душе"».

И тут до меня окончательно дошел весь масштаб этой постельной драмы! Бедный ребенок лежал в кровати, уснуть не мог, злился, что её заставляют спать, и вела воображаемый диалог со старшим братом, на которого привыкла равняться: «Ярик, ну мне же больно (в смысле — тошно) тут лежать! Ярик, мне вообще не хочется спать!»

Вот так рухнула моя теория о переселении средневековых душ. Портал в Столетнюю войну закрылся, оставив нас безудержно хохотать. Шах и мат тебе, британская хроника, детская логика всё равно круче и глубже!

Записано с реальных событий из 2024 года 03.07.2026
С уважением Елена Сафронова