Батальные расстегаи

Накануне вечером он долго разбирался с хеком. Сварил его и отделял белое мясо от костей и сизо-серой кожицы.  Рыбьих тушек б/г  (без головы) было разморожено тридцать – чтоб с запасом на 24 человека (себя кок никогда не считал). Дело было долгим – часа, верно, полтора возился Оглоблин на этой операции, - но дело того стоило.

Расстегаи…

О расстегаях на ужин задумался однажды Оглоблин. А уж если какая-то дельная «мысля» западала в его всё еще буйную голову – ей обязательно суждено было осуществиться.

Нет, это никак не было связано с сегодняшней историей с третьим штурманом и последовавшим за тем рапортом о списании. Тут было другое. Неписанный график, по которому Оглоблин каждый второй ужин гоношил из рыбы:

- Рыба в меню нужна, рыба в меню важна! – провозглашал он услышанный много уже лет назад в супермаркете слоган. – Так что  будете у меня рыбу есть – полезно!

Полезный почин весьма одобрил и капитан – в целях экономии.

- Ему всё бы из рыбы, - подтверждал второй штурман, ведающий провизией. – Первое, второе и компот был бы рад!..

Тут возрадуешься – из расчета  девяти долларов в сутки, что щедро выделяла заморская компания на питание одного моряка.

-  Девять долларов – сколько это будет по курсу? – вел и со своей стороны пропаганду  кок. – Вот, зайдите в любой магазин – супермаркет – и что ты на эти драные деньги купишь? Полкило сыра дороже стоит! А тут трёхразовое вам питание – рЭсторанное, считай!

Народ внимал с неохотой. Совсем недавно экипаж сменился наполовину – только что, совсем не на добрую. Ибо частично заменившие индонезийцев  моряки с Калининграда, Хабаровска и Голодного Мыса  качать права  начали сразу.

- Елки-палки!  За три месяца предыдущих слова недовольства холя бы единого от индонезов не слыхал! А тут – приехать еще не успели!..

К кучке брюзжащих,  вечно всем недовольных живо присоединились местные зануды, что в меньшинстве лишь втихаря, да за спиной бухтели до срока – дожидались своего часа. И теперь они целой сворой принялись травить второго помощника сказками типа: «В других компаниях и печенье и соки свободно выставляют». На что тот вполне резонно возражал: «Так вы и идите в эти свои компании – чего вы сюда пришли?».

- Напнули их отовсюду, вот они сюда и припёрлись! – весело пояснял кок.

Свою профилактическую работу он провёл должным образом. В какой-то мимолётной сваре он прищемил хабалистого хабаровчанина, встав с внушительным толстяком буквально нос к носу и проорав:

- Тебе вообще по Полу Брэггу поголодать не худо бы было!

Расчет был на то, что «понимающий» законно дёрнется врукопашную, и тут-то его Оглоблин уронит: чем больше шкаф, тем громче падает! Но медвежонок оказался плюшевым – сдулся, проорав лишь в ответ, что Оглоблин тоже не стебелёк и не лилия.

На том и разошлись. Больше в салоне команды четвёртый механик – «медвежонок» ничего непотребного не вякал.

Со сварщиком, что столовался с другой стороны камбуза – в салоне команды, Оглоблин разобрался еще быстрее. Тут помогла втихомолку рассказанная старпомом история, по которой нудный товарищ в каком то из предыдущих рейсов уже получил в глаз от доведённого стюарда. Так что Оглоблин при случае , да при обедавшем народе, недоброжелателю её напомнил, пригрозив повторением. В затеявшейся дальше словесной перепалке  сварщик получал вдвое на каждое своё ругательство, и в конце концов был послан Оглоблиным в известные дали. Однако обиженный побежал к капитану. Мол, как уважаемого сварщика можно так обзывать?

А кока, значит, запросто можно – разве это человек?

С третьим своим противником – третьим механиком, что и по зрелому возрасту и по замашкам скромной должности своей не соответствовал,  справиться было тяжелее всего. Белая кость, этот на рожон не лез. Но по своему дурному характеру каждый второй день донимал Оглоблина вопросами, типа: есть ли у нас соль, сметана, лук и т.д… А если есть – почему их нет в салате (супе )?.. Так что, этого персонажа с налёта половником было никак не нахлобучить. 

Апогеем противостояния стало утро, когда Оглоблин сворганил на завтрак гренки-книжку с сыром и колбасой внутри.

Индонезийские матросы и мотористы с боцманом во главе были счастливы.

- Тебе орден надо за такой завтрак выдать! – от души благодарил любивший пожрать рефмеханик.

Награда нашла-таки героя довольно скоро…

- Ты что меня – отравить хочешь? – звеня чуть не брошенной в раковину тарелкой, гремел третий механик. – Сплошной холестерин! Ты бы лучше колбасы порезал!

- Давай – порежу тебе сейчас колбасы! – ошеломлённый Оглоблин просто не был готов к такому наезду именно сейчас. - Давай!

- Да не надо уже! – спешил покинуть офицерский салон механик: теперь голодать до самого обеда – три с половиной часа!

Тогда – то Оглоблин и задумался о рапорте на списание: с оглядкой на такого припудренного – это уже не работа! Диетической кухни из судовых запасов продуктов никак не сгоношить.

Но живчик - второй штурман провёл свою работу разъяснительного характера.

- Из-за одного , непонятно откуда взявшегося зануды,  ты столько нормальных, благодарных тебе людей бросаешь? Большинство же – довольны!  Индонезийцы благодарят – им нравится твоя кухня. И капитану тогда никакой мороки, и мне. А кого взамен тебе пришлют?.. Вот то-то и оно!

Таким правильным доводам  морская душа Оглоблина перечить не могла: остаёмся! А третьего механика – игнорировать по полной: для пользы дела и для тех добрых, верящих в своего кока едоков.

- Но пусть знают все: я себя в обиду хрен дам!

Правильно – нас с толку не собьёшь! И менять меню из-за какого-то непонятного штриха Оглоблин не будет!

И сегодня были заранее задуманы расстегаи на ужин – чтоб значит разнообразить рыбное меню. А то всё был больше жареный хек – хоть и страшно вкусный, съедаемый подчистую, а то и с добавкой.  Да кальмар в кляре – но тот реже: трудоёмкий процесс его чистки занимал два с половиной часа дорогого времени, выкраивать которое приходилось ото сна, по ночам.  А Оглоблин за такой работой сутками и так не спал толком с самого начала рейса.

Но сегодня дело того стоило – чтоб урвать от послеобеденной сиесты – отдыха положенного еще одни – к двум вчерашним. Это время конечно понадобится для приготовления такого диковинного, истинно русского блюда: расстегая!

Еще до ухода с камбуза на отдых  завёл тесто – спокойно, с расстановкой и даже с неспешностью. Потому что ошибиться в тесте было смерти подобно – расстегаи к тому капризны. А секрет был в том, что дрожжей надо было положить совсем немного – чтоб потом раскатать тесто тонко и слепить надёжно.

Так Оглоблин и сделал. Настрогав еще и маргарина, кок  недрогнувшей  рукой раскокал в замес аж три яйца – не помешают!

- Спасибо, тестушко, что ты меня дождалось! Спасибо, что таким получилось! – искренне радовался Оглоблин пышно взошедшему, податливому и эластичному тесту по возвращению на камбуз после недолгого пересыпа. Даже и поцеловал его. «Шикарное!» - так сказала бы об этом тесте приснопамятная камбузница из полузабытого рейса.

- А что я ем? А ем я осетрину – простую русскую еду,  – пел себе под нос Оглоблин балдёжную песню из  детства, бережно и нежно вытягивая – выуживая  из массы теста первый комок, - простую ру-ускую еду,  её ловлю в своём пруду.

Начинка, что охлаждалась в холодильнике, была тоже приготовлена заранее. Поосторожничав с рисом, Оглоблин не поскупился на лук – вся сочность от репчатого зависела. С черным перцем тоже не церемонился – сыпанул от души. Яиц варёных – конечно! Ну и белое мясо разобранного накануне  хека, за неимением осетрины – как основополагающего ингредиента.

И начинка получилась что надо – её хотелось есть и в чистом виде.

Теперь начиналось самое деликатное, почти ювелирное дело – раскатывать тонко очередной пласт теста, прижимать его перевернутой тарелкой и по контурам той вырезать ножом ровный кружок. А потом начинить  грамотно, положив черпачок  начинки – чтоб следом ловко защипнуть края. И – на противень, смазанный уж подсолнечным маслом.

И вот тут была самая засада! Тщательно и добросовестно слепленные расстегаи, улегшись друг за дружкой на противень, скоро начинали потихоньку расходиться по шву. Словно пуговичка за пуговичкой расстёгиваться в своей одёжке.

На то они и расстегаи!

И здесь уж надо было поспешать! Вот тут-то и сказывалось количество едоков. Будь их семья – по-быстрому слепил  пять - шесть штук и тотчас поставил в духовку: пока толком раскрыться не успели! А тут на один противень умещалось полдюжины расстегаев: пока слепишь последний, первый уже раскрылся до неприличия - до неглиже! Давай, соединяй и защипывай его края заново. Так у Оглоблина и получалось с расстегаями – почти как у Бывалого с Трусом и Балбесом в «Операция «Ы»: только одного поставит на ноги и к другому обернётся – первый опять упал!

Но ничтоже сумняшеся, не тормозя на повороте, уторкал-таки, примял, защепил, «застегнул» почти наглухо оба противня Оглоблин, поставил в духовку – теперь только поменять их местами вовремя.

Вопреки опасениям, совсем немного расстегаев пожелало раскрыться – чуть не по числу противников в экипаже, - но быстро их на ходу Оглоблин соединил посильно – теперь уж будет, как будет!

А вышло очень даже ничего! Да что там – просто здОрово смотрелась через полчаса горка румяных, жутко с виду аппетитных расстегаев, только что вынутых из печки.  Жаль, не мог даже попробовать своё творение Оглоблин – теста вышло впритык на двадцать четыре лепёшки. Ну и ладно – оставшейся начинкой сыт будет!

Конечно, то надо было запечатлеть!.. Птицей слетал Оглоблин за телефоном в каюту  и отщелкал противень расстегаев с разных ракурсов: чтоб только потёртого кафеля на палубе и полотенец ветхих видно не было.

Расстегаи получились внушительные – капустному салату, с которым выдавал их Оглоблин на ужин, едва места в тарелке находилось. Индонезийцам Оглоблин еще и по черпачку риса в тарелку добавлял – как обычно: это для иноземцев как хлеб – непременно и священно. 

Индонезийцы с боцманом во главе дружно тянули пальцы вверх. Второй штурман прокомментировал ужин своим любимым:

- Напилась, нажралась – аж самой не верится! 

- Как этот шедевр очередной называется? – засовывался на камбуз рефмеханик.

Наведался  к  коку на камбуз и старпом, поведав  свою историю о расстегаях: как покупал их в кафе «Подводная лодка» по своей курсантской молодости – страшно горячие и жуть, какие вкусные! – к удивлению своих товарищей, предпочитавших пирожки с мясом.

- Я объяснял им, местным: «Я ж с Сибири – там у нас такой рыбы нет!».

И наконец, почтил своим присутствием капитан…

- Это из рыбы начинка, да?

- Так точно! – гордо сообщил Оглоблин. – Из хека.

- Ну, тогда мне не клади… Я не ем же ни котлет рыбных, ни чего-то с рыбной начинкой.

Не поник тут духом Оглоблин, вмиг извлёк из холодильника оставшуюся обеденную отбивную ( как знал – не съел её сам, хоть глаз на поджаренную и положил еще с обеда), да и отдал стюарду-индонезийцу: разогрей, мол, в микроволновке по-быстрому. Так и выкрутился. Хоть и досадно, конечно, было, что капитан такой вкуснятины не попробует, но – сам так захотел!

Однако  нет худа без добра – когда уже закончен был ужин, помыта посуда и утёрты всем врагам носы (хоть третий механик и здесь не преминул оставить два кусочка теста на тарелке ), Оглоблин решил отведать замечательного своего расстегая и сам – того, что пожертвован был капитанской милостью. И треск за ушами провозгласил яснее ясного – блюдо удалось! Попадание было везде стопроцентным: с толщиной теста и его вкусом, с луковой сочностью начинки и пропорциями рыбы, риса и яиц!.. Эх,  кабы с такой вот  точностью четвёртому и третьему механику, да и всей шайке недовольных, в бубен зарядить!

А вот на снимках расстегаи получились не такие красивые, как смотрелись воочию. Нефотогеничное, значит, блюдо…