Четвёртый

Ярослав, мы строили дом. Помнишь, как Алёна ставила белые лилии у окна?
Это было в августе, когда стрекотали кузнечики и пахло свежеструганным деревом. Мы ещё не вставили рамы, и ветер свободно гулял по комнатам, а лилии стояли в простой стеклянной банке, но казались главными хозяевами этого места. Алёна сказала: «Пусть привыкают. Дом без цветов — просто коробка». Ты засмеялся и ответил, что коробка пока без крыши, так что лилии могут улететь прямо в небо. Мы тогда много смеялись. Мы вообще думали, что дом — это стены, крыша и печь. А оказалось, что дом — это когда кто-то ставит белые лилии на ещё не законченный подоконник.
А потом был мост. Мы шли по мосту, и нас было четверо.
Ты помнишь это? Был конец сентября, вода в реке стала свинцовой и холодной. Мы возвращались из леса — Алёна несла ветку рябины, я тащил пустой термос, а ты шёл чуть впереди, заложив руки в карманы. И нас было четверо. Я пересчитал — Алёна, ты, я и ещё кто-то, идущий рядом со мной. Он не говорил, но я чувствовал его плечо, чувствовал его шаг. Я оглянулся: никого. Только наши тени, длинные и синие, лежали на досках моста, и одна из них — двойная, будто кто-то невидимый прижался ко мне вплотную.
«Четверо, — сказала Алёна, не оборачиваясь. — Это мы и наша память о себе. Она всегда ходит с нами, пока мы вместе».
Ты тогда ничего не ответил. Ты смотрел на воду, и ветер трепал твой воротник. Может быть, ты уже знал, что память иногда переживает людей. Что однажды нас станет трое, потом двое, а четвёртый так и останется на мосту — безымянный, бестелесный, сотканный из света и шагов.
Сейчас, когда я пишу это, за окном снова август. Дом наш давно достроен — у него есть и крыша, и печь, и даже рамы. Лилии на подоконнике другие, но Алёна по-прежнему ставит их в простую банку. А мост… По нему теперь хожу я один. Но всякий раз, ступая на скрипучие доски, я пересчитываю шаги. И нас снова четверо. Потому что ты идёшь рядом, Ярослав. Потому что Алёна смеётся, прижимая рябину к груди. И четвёртый — теперь это я сам, вернее, моя память, которая прижимается к твоему плечу, чтобы никогда больше не остаться одному на том мосту.